𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Воздух в номере сгустился. После разговоров и смеха наступила тишина; в ней слышалось биение сердец. Британец всё ещё лежал на ковре, а немец нависал над ним.       — Ты так красив, когда пытаешься всё контролировать, — прошептал сероглазый, его пальцы медленно скользнули по скуле Итанa. — Но сегодня я хочу, чтобы ты отпустил. Хочу видеть, какой ты без всех этих масок.       Шатен почувствовал комок в горле. Он привык быть инициатором, дразнить, владеть ситуацией. Но во взгляде психотерапевта была твёрдая убеждённость, которая делала сопротивление бессмысленным.       — Я… не умею отпускать, — признался младший, и его голос дрогнул.       Старший медленно провёл большим пальцем по его нижней губе, чувствуя лёгкую дрожь.       — Ты всегда говоришь. Шутишь, дразнишь, прячешься за словами. А я хочу услышать твоё тело. Хочу, чтобы оно показало то, что ты никогда не скажешь.       Шатен попытался ответить, но Кайзер закрыл его рот своим — глубоким, влажным поцелуем, который отсек все попытки пошутить. Младший вздохнул прямо в его губы и сдался, его руки сами потянулись к шее брюнета, вцепившись в густые волосы.       Когда они разъединились, оба тяжело дышали. Кайзер действовал методично. Он начал с шеи британца — его губы нашли точку под челюстью, а язык обрисовал её, заставив Остэра резко вдохнуть.       — Чувствительно? — спросил Лукас, не отрываясь.       — Ты… знаешь, что да, — выдавил младший, его бёдра сами дёрнулись вверх, ища контакта.       Но немец был неумолим. Он расстёгивал рубашку шатена медленно, открывая каждый участок кожи и тут же покрывая его поцелуями. Когда губы коснулись ямочки у ключицы, Остэр вздрогнул и тихо застонал.       — Здесь? — уточнил сероглазый, его дыхание обжигало кожу.       — Да… чёрт, да, — выдохнул юрист, запрокидывая голову.       Кайзер продолжил, его язык обвёл контур соска, почувствовав, как тот твердеет. Он дразнил его с терпеливой настойчивостью, пока Остэр не заёрзал. Затем перешёл ко второму.       — Лукас… достаточно… — слабо попытался протестовать голубоглазый.       — Ещё нет, — твёрдо ответил старший.       Пальцы расстёгнули ремень. Он стянул штаны и боксеры одним движением.       Британец попытался прикрыться, но Лукас мягко, но твёрдо отвёл его руки, прижав запястья к ковру.       — Не прячься. Не от меня.       И он смотрел. Долго. Под этим взглядом тело Остэра отозвалось само — член напрягся, выдавая возбуждение.             — Видишь? — тихо сказал старший. — Твоё тело уже говорит. Оно жаждет. И оно будет молить, прежде чем я закончу.       Он наклонился и, не касаясь руками, провёл кончиком языка от основания до головки. Младший вскрикнул, его бёдра дёрнулись, но брюнет легко придержал его.       — Не двигайся.       Сероглазый взял его в рот. Он менял ритм, то ускоряясь, то замедляясь.       — Пожалуйста… я не могу… я сейчас… — срывающимся голосом говорил юрист, его пальцы впились в ковёр.       Но Кайзер отпустил его в последний момент. Шатен ахнул, в глазах появились слёзы.       — Вот видишь, — прошептал Лукас, его губы блестели. — Как красиво ты молишь.       Его рука наконец коснулась члена. Лёгкий захват заставил шатена выгнуться.       — Вижу, что ты со мной делаешь, — хрипло произнёс младший. — И ты прекрасен.       Лукас начал двигать рукой, не отрывая взгляда от лица бритaнца.       — Лукас… пожалуйста…       — Что «пожалуйста»? — немец наклонился, чтобы прошептать ему прямо в губы.              — Хочу тебя, — вырвалось у шатена. — Полностью. Внутри.       Этого было достаточно. Кайзер отпустил его, быстро скинул с себя одежду.       Когда он вернулся со смазкой, Остэр потянулся, но брюнет мягко прижал его запястье.       — Нет. Сегодня ты принимаешь. Доверься мне.       Юрист закрыл глаза, кивнул. Пальцы психотерапевта были прохладными, но нежными. Первый палец вошёл легко. Шатен зажмурился.       — Дыши, — напомнил сероглазый, и Итан послушно выдохнул.       Вскоре появился второй палец, растягивая, готовя. Немец двигал ими, найдя точку, которая заставила шатена взвыть.       — Вот она, — удовлетворённо пробормотал Лукас.       Он добавил третий палец, и младший зарычал, впиваясь ногтями в плечи брюнета. Боль сменилась волной удовольствия.        — Хватит… нужен ты… — умолял юрист.       Старший послушался. Он натянул презерватив, нанёс смазку и, медленно начиная входить, поцеловал Остэра.       Когда Лукас был полностью внутри, он замер.       — Всё хорошо? — прошептал он.       — Лучше, чем хорошо, — выдохнул Итан и лёгким движением бёдер попросил продолжения.       — Двигайся, — выдохнул он чуть позже. — Пожалуйста.       Кайзер повиновался, задав глубокий, размеренный ритм. Каждый толчок был точным. Младший потерял дар речи, способный лишь стонать.       — Ты… так глубоко… — смог выдавить он.       — Всё для тебя, — прорычал в ответ Лукас, его собственный контроль начал ослабевать.       Темп ускорился. Звук их тел, поцелуев и стонов наполнил комнату. Итан обхватил Лукасa, притягивая его ближе. Он чувствовал, как внутри нарастает оргазм, но на этот раз он казался интенсивнее.       — Я… я не могу… — застонал он.       — Вместе, — потребовал Лукас, его движения стали резче. — Кончай со мной.       Он изменил угол, и следующий толчок заставил Итана взвыть. Оргазм накрыл бритaнца. Его тело выгнулось. Спазмы его внутренних мышц стали последней каплей для Лукасa. Он кончил с тихим стоном.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Старший переместил их на кровать, не в силах оторваться от голубоглазого.       Они рухнули на бок, тяжело дыша. Сероглазый первым пришёл в себя, чтобы осторожно освободиться и выкинуть презерватив. Он вернулся и притянул Остэра к себе. Тот дрожал.       — Я… я никогда не терял контроль так полностью, — хрипло произнёс Итан после долгого молчания.       Лукас поцеловал его в макушку.       — И как тебе в этом состоянии? Без контроля?       Британец задумался.       — Страшно, — признался он. — Но я рад, что это было с тобой.       Лукас знал, что скоро придёт утро. Но сейчас, держа этого человека, он чувствовал: что бы ни ждало впереди, они пройдут это вместе.       — Ты уезжаешь через шесть дней, — тихо сказал Остэр.       — Да.             — Это ужасная идея.       — Да.             — Но мы всё равно это сделаем?       Немец повернул его к себе, чтобы посмотреть в глаза.             — Мы уже это делаем, — сказал Лукас. — И остановиться сейчас значило бы солгать самому себе.       Он почувствовал, как под его ладонью, лежащей на груди младшего, утихает бешеный ритм сердца, сменяясь ровной, усталой пульсацией. Усталость накатывала и на него, тяжёлая и приятная, смывая всё, кроме этого простого чувства — правильности.       — А что будет после? — тихо спросил шатен, уже почти во сне.        — Будет «до», — так же тихо ответил Лукас. — До следующей встречи. До следующего раза, когда тебе придётся отпустить контроль.       Ответом было лишь ровное дыхание. Британец заснул, окончательно и бесповоротно сдавшись. Немец лежал, вслушиваясь в этот звук и в тишину гостиничного номера, которую тот нарушал. Шесть дней были не сроком, а отсрочкой.       За окном уже стемнело и всего лишь несколькими часами позже наступит новый день, неумолимо приближающий момент их неизбежного расставания длиною в сотни километров. Но это будет позже. Это заботы утра. А сейчас у них есть они, друг у друга, и тёплые объятия скомканных одеял.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───