𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Офис «Oster & Partners» был тихим, как склеп. Тишину нарушал только стук клавиатуры и отдалённый гул лифтов. Итан сидел за своим столом, но видел не строки контракта, а застывшее лицо отца за утренним кофе.       — Ты выглядишь измотанным, Итан, — сказал Вольфганг, не отрываясь от Financial Times. — Надеюсь, эти лондонские… развлечения… не помешают тебе сосредоточиться на деле Каллумов. Молодость — не оправдание для безответственности. И для дурных связей.       Каждое слово было слово шип прямо в сердце. «Дурные связи». Шатен сгрёб папки в стопку и вышёл в коридор, сделав вид, что идёт к принтеру. В кармане жужжал телефон. Сообщение от Лукаса. Простое, но такое нужное. «Скучаю. Всё хорошо?» Он не мог ответить здесь. Сжав телефон в руке, он зашёл в пустую комнату для переговоров.       Первым делом позвонил Элле.       — Итан? Что случилось?       — Ничего нового. Он снова… намекает. Про «связи». — Остэр говорил шёпотом, прислонившись к холодному стеклу окна.       — О, боже, он как ищейка, — вздохнула Элла. — Слушай, ты же помнишь, почему я ушла? Не для того, чтобы ты теперь занимал моё место под его гнётом. Ты не обязан ничего ему доказывать. Особенно жертвуя собственным счастьем.       — Я знаю. Просто… сложно дышать.       — Тогда учись дышать без его душащего присутствия рядом. Ты не дышишь, ты задыхаешься, — мягко сказала она. — Серьёзно. Подумай об этом. И, ради всего святого, позвони своему немцу. Не оставляй его в неведении. Он, наверное, уже на стены лезет.       Она была права. Вечером, запершись в своей комнате, которая казалась всё более чужой, Итан набрал Лукаса. Тот ответил почти сразу.       — Привет. Ты дома? — спросил Кайзер, и в его голосе слышалось облегчение.       — Да. Тишина. Родители на каком-то приёме. — Итан лёг на кровать, уставившись в узор на потолке. — Как прошёл твой день?       — Работа. Мой наставник, Маркус, заметил, что я… рассеян. Думает, у меня в Лондоне осталась девушка, — брюнет попытался сказать это шутливо, но получилось горько.       Итан замер. Эта простая, бытовая ложь вдруг показалась ему огромной, непреодолимой стеной.       — Ох, — только и смог он выдохнуть. — И что ты сказал?       — Подтвердил. Что ещё я мог сказать? — голос немца стал тише. — Он добрый. Не стал бы осуждать, но… это не его дело. Пока.       — «Пока», — повторил Итан, чувствуя, как сжимается желудок. — У меня тут то же самое. Только вместо догадок — прямые угрозы. Отец говорит о репутации. Как будто я вещь, которую нужно выгоднее продать.       Они помолчали. Тишина в трубке была тяжёлой, насыщенной всей обречённостью их положения.       — Мне, кажется, нужно идти, — сказал младший, услышав звук открывающейся входной двери внизу. — Они вернулись.       — Понял. Спокойной ночи, Итан. Halte durch, mein Engel¹.       — Спокойной. Ты тоже.       Итан положил трубку и быстро выключил свет, сделав вид, что спит. Лёжа в темноте, он слушал, как в доме затихает его прежняя жизнь — размеренная, предсказуемая, безжалостная.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───