𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      К часу ночи празднование начало стихать. Кто-то собирался домой, кто-то решил дождаться утра в занятых ранее комнатах. Шум постепенно утихал, сменяясь приглушёнными голосами и редким звоном посуды — кто-то всё ещё доливал себе вина, хотя большинство уже перешло на воду.       Геральд и Маркус с женами остались в коттедже. За руль в таком состоянии никто бы их в здравом уме не пустил, да и после такого повода они были не в настроении ехать куда-либо на ночь глядя. Хельга уже раскладывала на кухне принесённый с собой домашний пирог — на случай, если кто-то проголодается утром. Анна помогала ей, и они о чём-то негромко переговаривались. Геральд с Маркусом сидели в гостиной, обсуждали что-то своё.       Ной с Беном расстелили диван. Блондин был уже в том состоянии, когда он ещё держался на ногах, но лучше бы он уже лёг. Ной молча стелил бельё, не комментируя, а Бен сидел рядом и смотрел на него с таким видом, будто собирался сказать что-то важное, но в итоге просто выдохнул: «Я люблю тебя». Парень кивнул и поправил подушку под его головой, и через мгновение Бен уже сопел в подушку. В общем, пожелав спокойной ночи, Ной улёгся рядом, чуть приобняв своего парня со спины.       Томас завёл Лиама в гостевую спальню. Светловолосый выглядел уставшим, но счастливым. Фотограф уложил его поудобнее и завернул в тёплое одеяло, будто в рулетик.       — Я теперь как куриный рулетик, — сонно хихикнул Лиам, утыкаясь носом ему в плечо.       — Самый вкусный рулетик.       — Хочешь попробовать? — тот приподнял глаза с длинными ресницами на Томаса.       — Обязательно. Когда вернёмся домой я попробую каждый кусочек, — хмыкнул, укусив его за щёчку, и лёг рядом, крепко прижимая его к себе. — Спи. Завтра в дорогу.       Элла с супругой душевно попрощались с молодыми. Девушка обняла Итана, потом Лукаса, сказала что-то тихое, чего никто не расслышал, и поцеловала брата в щёку. Мия просто улыбнулась и махнула рукой — они уже договорились встретиться завтра на завтрак, но обе знали, что вряд ли молодые появятся раньше полудня. Увы, подольше побыть у них не получалось — завтра утренний рейс, и нужно было ехать в отель.       А Феликс с Кирой собрались в обратную дорогу раньше всех остальных. Девушке было завтра на работу, и как бы она ни радовалась за молодых — график никто не отменял. Так что теперь она предпринимала безуспешные попытки затащить пьяного Феликса в машину. Тот в свою очередь продолжал свои трогательные громкие прощания в перемешку с нескончаемыми пожеланиями счастливой семейной жизни.       — Я так за вас рад! — кричал он, размахивая руками. — Вы молодцы! Вы...       — Феликс, — перебила Кира, пытаясь ухватить его за локоть. — Машина ждёт.       — А ты — ты просто... — он повернулся к ней, теряя равновесие. — Ты вся такая...       — Я вся такая злая и уставшая. Иди в машину, пока я не перешла от переговоров к рукоприкладству.       — Я же люблю тебя!       — Я знаю. А теперь марш в машину, — Кира махнула рукой в сторону всё ещё нараспашку открытой двери машины которая жалобно тарахтела на ночном воздухе в ожидании хозяев. — Лукас, не стой истуканом! Помоги мне. Это надолго.       Немец вздохнул, спустился с крыльца, подошёл к Феликсу. Тот уже пытался обнять Итана в третий раз, но шатен ловко уворачивался.       — Феликс. — Кайзер взял его за плечи, разворачивая к машине. — Машина ждёт. Ты едешь.       — А вы? — Феликс смотрел на него мутными глазами. — Вы будете счастливы?       — Будем, — кротко ответил брюнет, стараясь не провоцировать у пьяного приятеля на ещё один всплеск эмоций.       — Обещаешь?       — Обещаю. А теперь садись. Ночь на дворе.       Феликс кивнул, удовлетворённый, и позволил увести себя к машине. Кира уже открыла заднюю дверь, и Лукас, не дожидаясь новых протестов, аккуратно, но настойчиво загрузил друга внутрь.       — Сидеть, — сказал он. — Пока Кира не скажет, что можно встать.       — А ты теперь мой отец, чтоб командовать? — попытался дерзко парировать Феликс, но вопреки его намерениям слова прозвучали скорее как смятая каша.       — Нет, но будь я им, я бы обязательно выпорол тебя за твой острый язык.       — Тогда бы я на тебя в суд подал, — Феликс уже почти лежал на заднем сиденье. — За жестокое обращение.       — Подавай. У меня есть хороший адвокат.       — У меня тоже есть... есть...       Он не договорил. Кира захлопнула дверь, обошла машину, села за руль. Опустила стекло.       — Спасибо, — сказала она. — Я бы одна не справилась.       — Не за что. Береги себя.       — И ты тоже.       Она улыбнулась, кивнула Итану, и машина тронулась. Из открытого окна донеслось:       — Я ещё позвоню!       — Не сомневаюсь, — пробормотал Лукас, качая головой.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      В спальне пахло деревом и ночным воздухом из приоткрытой форточки. Кайзер закрыл дверь, прислонился к ней, выдохнул. Художник уже стаскивал с него пиджак, расстёгивал рубашку, не спрашивая разрешения.       — Ты чего? — спросил немец.       — Хочу тебя, — ответил Итан.       — Я устал.       — А я тебя и не спрашивал.       Шатен толкнул его на кровать, и Лукас не стал сопротивляться. Младший навис сверху, глядя на него с прищуром.       — Внизу родители, — напомнил брюнет.       — Я знаю, — Итан улыбнулся. — Поэтому будь тихим.       Лукас хотел сказать что-то ещё, но парень уже целовал его шею, прикусывал кожу, оставляя следы. Там, где утром их будет не скрыть, не спрятать под воротник.       — Ты оставишь засосы, — сказал сероглазый.       — Да.       — И укусы.       — Да, — повторил Итан и укусил его за плечо, довольно хмыкнув, когда Лукас вздрогнул.       — Ты меня не отпустишь, да?       — Ни в коем случае, милый.       Кайзер понял, что спорить бесполезно. Художник уже вошёл в свой режим, и немец знал, что если он не остановит его сейчас, то не остановит совсем. И он не остановил.       Итан взял смазку, нанёс на пальцы. Лукас закусил губу, когда пальцы вошли внутрь, но шатен делал всё быстро, почти грубо, не давая времени привыкнуть.       — Тш-ш, — прошептал он, когда брюнет хотел возразить. — Ты должен быть тихим, помнишь?       Он убрал пальцы и вошёл, резко, глубоко. Кайзер закричал.       — Тише, — сказал Итан, зажимая ему рот ладонью. — Внизу родители.       Он двигался быстро, грубо, выбивая из Лукаса всё больше звуков. Немец, задыхаясь, пытался молчать, но парень словно знал, куда нажать, чтоб тот снова закричал, и нажимал снова и снова.       — Ты громкий, — прошептал художник ему в ухо.       — Ты делаешь это специально.       — Да, — улыбнулся Итан и ускорился, заставляя его стонать всё громче.       Лукас уже не мог сдерживаться. Он цеплялся за простыни, за плечи Итана, за всё, за что мог, пытаясь найти опору, но шатен не давал ему ни секунды передышки. Каждый толчок выбивал воздух, и Кайзер уже не думал о родителях, о том, кто что услышит, — он просто чувствовал, как Итан трахает его до беспамятства. И это ему чертовски нравилось.       — Я сейчас...       — Знаю.       — Кончаю, — выдохнул он, трясясь всем телом от переполняющего удовольствия.       — Кончай.       Лукас закричал, когда оргазм накрыл его — громко, не сдерживаясь, не думая ни о чём. Художник кончил следом, уткнувшись лицом ему в плечо.       Они лежали, тяжело дыша. Брюнет чувствовал, как всё тело ноет, как горло саднит, как на шее пульсируют засосы. Итан рядом довольно улыбался.       — Ты специально, — сказал Лукас, проводя рукой по спутанным волосам.       — Да, — ответил шатен. — И утром все будут знать, что ты кричал.       Кайзер закрыл глаза, чувствуя, как усталость берёт своё. Завтра ему будет стыдно смотреть родителям в глаза. Но сейчас ему было плевать.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───