𝑴𝒆𝒊𝒏 𝒍𝒊𝒆𝒃𝒆𝒓 𝑨𝒏𝒘𝒂𝒍𝒕

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───

      Свет просачивался сквозь плотные шторы, разрезая полумрак спальни. Лукас открыл глаза и сразу пожалел об этом. Голова гудела. Горло саднило. Всё тело ломило так, будто он вчера не просто женился, а выгрузил вагон угля. И шея — шея горела огнём.       Он приподнял голову, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа и тихо выругался. Засосы. Целая россыпь. От ключицы до самого уха. Некоторые уже начали темнеть, приобретая насыщенный фиолетовый оттенок. Рядом с ними алели чёткие следы зубов.       — Боже, — прошептал он, прикасаясь к шее. — Итан, ты... — он повернулся на соседнюю половину кровати. — Итан?       Кровать пустовала. Лукас моргнул, приподнялся на локте, оглядываясь. Рядом осталась только вмятина от подушки. В комнате пахло сексом, деревом и осознанием своей собственной жалости.       — Итан? — повторил он громче.       Из коридора донеслись голоса — приглушённый женский смех, потом низкий мужской бас. Лукас прислушался. Смеялись, кажется, где-то внизу на кухне.       Он попытался встать, но ноги отказались слушаться. Бедра ныли. Поясница напоминала, что прошлой ночью её использовали не по назначению. Лукас снова ругнулся, спустил ноги с кровати и встал, пошатываясь.       В зеркале отражался не он, а какой-то его жалкий двойник. Волосы торчали в разные стороны, лицо бледное, под глазами синяки. На плече чётко отпечатался укус — глубокий, почти идеально круглый.       — Сука, — пробормотал он, натягивая футболку, которая ничего не скрывала. — Убью.       Он вышел в коридор и остановился у лестницы. Снизу доносились голоса. Лукас замер, прислушиваясь.       — ...да, я слышал, — это был Геральд. — Мы все слышали.       И смех. Громкий, рокочущий смех отца. Лукас прикрыл глаза, издав обречённый стон.       — Геральд, перестань, — голос Хельги звучал приглушённо. — Не смущай его.       — А что? Вчера он не стеснялся, а сегодня стесняется? Не ребёнок же, я понимаю.       Снова смех. Лукас сжал зубы. Спускаться вниз не хотелось. Но нужно было. Итан там, и, судя по всему, уже успел рассказать всем всё в мельчайших подробностях.       Он спустился на первый этаж и замер в дверях кухни. За столом сидели его мать с отец, Маркус с женой, Бен с Ноем и Томас с Лиамом расположились на диванчике рядом. И Итан — с кружкой кофе в руках и довольной ухмылкой на лице, которую он не прятал даже когда встретился взглядом с мужем.       Лукас уставился на него.       — Ты... — начал он, и шатен улыбнулся шире.       — Доброе утро, — сказал Итан и подмигнул.       — Утро добрым не будет, — ответил Лукас.       Мать не выдержала и отвернулась, пряча улыбку в кружке с чаем. Геральд тихо фыркнул в кружку.       — Сынок, — сказал он, — ну что ты как девочка. Мы все через это проходили. Я, знаешь, в твоём возрасте... — он многозначительно посмотрел на жену, которая немедленно пригрозила ему пальцем, — ...тоже не всегда мог сдержать эмоции. Это нормально. Ты мужчина, он мужчина. У всех свои потребности. К тому повод-то какой был!       Лукас посмотрел на отца, потом на Итана, пригрозив тому пальцем.       — Я тебя убью, — сказал он шатену.       — А я тебя люблю, — ответил Итан.       — Это не поможет.       — Я знаю. Но я хотя бы попробовал.       Маркус тихо засмеялся в кулак, пытаясь скрыть своё веселье за фальшивым кашлем.       Лукас сел за стол, чувствуя, как горят щёки. Хельга пододвинула ему чашку с кофе.       — Выпей, — сказала она. — Поможет.       — Ничего не поможет. Я мёртв, — Лукас обречённо упал лицом в сложенные на столе руки, издавая тихий стон обречённости. — Я занимаюсь сексом и моя мать теперь знает об этом.       — Лукас, я твоя мать, а не монахиня. И уж поверь, я знаю, как появляются дети. И вообще, — она пододвинула к нему тарелку с пирогом, — ты лучше ешь. У тебя силы нужны. Судя по звукам, ты их потратил немало.       — Мама!       Геральд снова рассмеялся, громко и довольно.       — Что? Я просто играю роль хорошей матери.       Лукас закрыл лицо руками. Итан сидел рядом, улыбался в кружку и не выглядел ни капли виноватым.       — Может, кто-нибудь из вас меня пристрелит? — спросил Лукас, не поднимая головы.       — Не сегодня, — сказал Геральд. — У нас пирог. И вообще, мы не для того приехали, чтоб сына хоронить. Для этого есть другие дни.       Анна не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Даже обычно серьёзный Маркус усмехнулся, пряча улыбку в кружку.       — Я запомню, — сказал Бен, поднимая кружку с чаем. — Это будет лучшая история для вашей годовщины.       — Только попробуй, — Лукас посмотрел на него через пальцы.       — Я уже записал. В заметках, — Бен подмигнул.       Ной рядом с ним качнул головой, но улыбнулся.       Томас, сидевший на диванчике с Лиамом, подал голос:       — А я говорил, что на свадьбе будет весело. Просто не уточнял, для кого именно.       Лиам тихо фыркнул, уткнувшись ему в плечо, и Томас поцеловал его в макушку, не скрывая довольной улыбки.       Лукас поднял голову, посмотрел на них всех — на своих родителей, на друзей, на Итана, который сидел напротив и смотрел на него с такой нежностью, что это почти раздражало.       — Ты доволен? — спросил он у шатена.       — Очень, — ответил Итан.       — Ну и хорошо, — Лукас вздохнул, взял кружку и отпил кофе. — А теперь все, кто там что-то слышал, — вы это выкиньте из головы, иначе я уйду жить в горы подальше от этого позора.       — Ты не умеешь жить в горах, — заметил Томас, отпивая чай. — Ты не вынесешь даже дня без кофе и интернета.       — Я буду пить чай из трав, — парировал Лукас.       — Ты будешь ныть через три часа, — вставил Итан. — И мы все это знаем.       — Предатели, — пробормотал Лукас, но беззлобно.       Геральд хлопнул сына по плечу, отчего тот чуть не поперхнулся кофе.       — Не переживай, сынок. Кто мы такие, чтобы судить? Мы все в своё время попадали в неловкие ситуации. Просто у тебя сегодня день такой.       — Спасибо за поддержку, пап, — сказал Лукас. — Ты, как всегда, знаешь, что сказать.       — Я стараюсь.       Хельга встала, собрала пустые чашки, и, проходя мимо, чмокнула сына в макушку.       — Ешь, сынок, — сказала она. — Пирог удался. Даже не подгорел.       — Счастье-то какое! Запишите это в историю для потомков, — хмыкнул Геральд и тут же получил от жены шлепок полотенцем.       — Помолчи лучше, — сказала Хельга, убирая полотенце. — Ты уже сделал достаточно вклада в эту историю.       — Я? Я всего лишь поддержал сына.       — Ты поддержал его так, что он готов провалиться сквозь землю. Спасибо тебе, поддерживальщик.       Геральд хотел что-то ответить, но передумал.       Лукас смотрел на них, и на его лице впервые за утро появилась нормальная улыбка. Не растерянная, не смущённая, а настоящая.       — Вы такие смешные, — сказал он тихо.       — Мы? — переспросила Хельга. — Ты себя в зеркало видел сегодня? Это ты у нас смешной.       — Не напоминай.       — Я ещё и напомню. И завтра. И через год. Будешь до конца дней помнить, как мы, сидя на твоей свадьбе, все слышали твои крики.       — Мама!       — Что? Я должна была промолчать? — она пожала плечами с преувеличенной невинностью. — Я не для этого тебя растила. Всю жизнь ждала, чтобы ты оказался в моей власти. Я — мать. И моя обязанность — напоминать тебе о каждом неловком моменте.       Геральд, дожёвывая пирог, поднял палец.       — Она права. Это конституционное право матерей.       — Вы двое... вы просто невыносимы, — Лукас закатил глаза, но чуть заметно улыбнулся.       — Это наш способ говорить «мы тебя любим», — ответил Геральд. — Привыкай. Мы так будем делать до самой старости.       Лукас выдохнул, не собираясь спорить дальше, понимая, что в этом споре ему точно не выиграть. И понял, что не хотел бы ничего менять. Он был именно там, где хотел быть. Даже если сегодня он станет объектом сегодняшних шуток.

───⊲⊰ 𖤍 ⊱⊳───