Из миллионов девушек, я выбрал мужчину.

Шастун уснул прямо в объятиях Арсения. Заметив, что дыхание парня выровнялось, а сам Антон перестал брыкаться в истерике, Попов аккуратно отодвинулся, разглядывая спящего студента. От этой картины ему хотелось самому взять и разреветься. На лице парня виднелись мокрые разводы от слёз. Арсений встал с корточек, наклоняясь, чтобы поднять Антона с пола и отнести на кровать. Просунув одну руку под коленки, а вторую складывая на шею, Попов аккуратно поднял парня, прижимая его к себе. Мысленно пометив, что Антон очень лёгкий для своего роста и возраста. Арсений медленными шагами вышел с кухни, разворачиваясь в сторону комнаты Шастуна. Попов старался не запнуться за бутылки, стоящие на полу по всей прихожей. Толкнув дверь ногой, которая легко поддалась, он шагнул на порог комнаты, укладывая парня на кровать. Арсений накрыл парням одеялом, оглядывая происходящее вокруг безобразние. Попов ничего не понимал, но планировал в этом разобраться. Тихо покинув комнату, чтобы не разбудить парня, Арсений снял с себя пальто, вешая его рядом с курткой Антона на вешалку. – Господи, – тихо промолвил мужчина, ещё раз оглядывая весь кошмар. Целая куча пустых бутылок из-под спиртных напитков валалясь по всей прихожей. Куда не встань – везде бутылки. Он готов поклясться, что никогда в жизни такое не видел. В его планах было собрать этот разведённый кошмар, выкидывая его на помойку, где ему и место. Арсений корил себя за происходящее. Ему казалось, остался бы он две недели назад у парня, а не сдавшись, то этого можно было бы избежать. Но он ведь не знал. Если запой Антона в голове пытается хоть как-то уложится, объясняя почему так, то попытка суицида... никак не укладывается. Сейчас Шастуна могло не быть в живых. Эта мысль била в голову с такой силой, что та начала побаливать от такого напора. Он не знает Антона настоящего. Он ничего не знает о парне. Пройдя на кухню, Арсений заприметил пакет, который он когда-то принёс Антону. Тот стоял в такой же позе, в которой он его и оставил. Даже не тронутый. Попов по-хозяйски начал лазать по шкафчикам, в поисках мешков для мусора, чтобы побыстрее собирать весь мусор. Арсений не уйдёт из квартиры парня, пока не приведёт её в тот вид, который он застал в первый раз. Здесь была маленькая уютная квартирка, которая превратилась в лежбище алкоголика. Найдя большие чёрные мешки под раковиной, Арсений оторвал от рулона один пакет, расправляя его. Он принялся аккуратно складывать бутылки, чтобы не разбудить парня. Осколки под ногами неприятно трещали, разламывась окончательно. Подняв с пола пачку с сигаретами и зажигалку, мужчина покрутил их несколько секунд в руках, кидая куда-то на кухонный стол. Он считал, сколько убрал пустых бутылок, каждый раз ужасаясь, произнесённой в уме, цифры. Собрав всё пустые бутылки с кухни, в глазах бросились четыре полных тары с водкой, стоящие на столешнице. Недолго думая, Арсений кинул их в пакет. Если надо – возместит. Если не надо – тоже возместит. Марка водки была настолько дешёвой, что от него не убудет от этих копеек. В коридоре безобразия было значительно меньше, чем на кухне, но это не расслабляло. Когда первый пакет был заполнен практически целиком, Арсений взял второй, продолжая складывать во внутрь остатки двухнедельного запоя. То, какую тяжесть испытывал Попов на душе – было новым чувством. Все существующие эмоции просто смешались. Ему было страшно, что Антон захочет продолжить начатое. Было страшно, что он увидит новость, где молодой парень спрыгнул с моста. Он боялся оставлять Шастуна одного. Просто уйдет на одну минуту – и всё. И Антона нет. Арсений боялся. Боялся до дрожи в руках.

***

Спустя час Арсений привёл квартиру парня в более-менее презентабельный вид. Он собрал все бутылки. Даже те, которые находились в комнате Антона. Попов подмёл полы, сметая груду осколков и бычков. Вроде бы в квартире больше ничего такого не осталось, но перед глазами стояла та ужасная картина. За две недели Шастун выпил двадцать шесть бутылок. И это без учёта разбитых, которые посчитать не удалось. Мужчина сходил выкинул эти огромные баулы, любезно позаимствовав ключи от квартиры. Сейчас же он шёл из магазина, накупив всяких продуктов, которыми можно накормить Антона. По всей видимости, Шастун ничего не ел протяжении всего этого времени. Арсений заглянул в холодник, который был полностью пустой, без единого намёка на здоровую пищу. Всё, что он сейчас делал – было осознанно. Не потому, что так велело сердце, хотя оно тоже говорило, что так правильно и так нужно. А просто хотелось помочь Шастуну разобраться с его тараканами. Он сделает всё, что в его силах. Подойдя к подъезду, в глаза бросилась пожилая женщина, лет шестидесяти, которая вопросительно смотрела на него, так и желая задать вопрос. – Мужчина, а Вы из какой квартиры? – спросила женщина, когда Арсений подошёл к подъездной двери. – А я... – замялся Попов, поворачиваясь к женщине. – ... я в гости. – С ключами? – Мне любезно дал... – он снова замялся, не зная как правильно выразиться. – ... друг. У него нету сейчас возможности свободно передвигаться, – Арсений назвал Антона другом? – О, Вы к Антону что ли? – то ли радостно, то ли удивлённо спросила женщина. – У него всё в порядке? – В плане? – преподаватель был в смятении. Он уставился на старушку, совсем не улавливая суть происходящего. – Я живу под ним. Уже полторы-две надели, наверное, слышу крики, грохот, удары какие-то. Сами понимаете, вот такая шумоизоляция у нас. На днях видела его из окна, как он шёл куда-то в гипсе, – она пожала плечами, обеспокоенно глядя на Арсения. – А что кричал? – вопросительно промолвил мужчина. Сейчас к его шоку добавился ещё шок. – Просто кричал что-то, не знаю. Разобрать тяжело было, я старенькая уже. Но несколько раз было отчётливо слышно «ненавижу», в перемешку с каким-то ударами, – женщина задумалась, замолкая, а затем продолжила: – А, ну еще много мата было слышно, вот его точно разобрать было не сложно. Так всё в порядке у него? Может, помощь какая-нибудь нужна? Парень-то хороший! Вежливый, всегда поможет. Я вон иду, к примеру, из магазина, а он всегда поможет донести пакеты до квартиры. – Я не знаю... – тихо ответил Попов, опешив от такого поворота событий. – Я пойду, наверное. – Идите, конечно! Если что-то не так, сообщите, пожалуйста. Помогу, чем смогу, а-то жалко паренька, – с грустью ответила женщина. – Хорошо, – Арсений кивнул, обратно поворачиваясь в сторону двери, прикладывая ключ к домофону. Мужчина ждал лифт, провалившись в свои раздумья. Антон кричал? Антон кого-то ненавидит? Почему? За что? В голове была целая куча вопросов и, не единого ответа. Насколько сильно кто-то сломал парня, что тот готов был окунуться в объятья смерти? Уму не постижимо. Даже несмотря на то, что Шастун очень агрессивный на его парах, отвечает на вопросы нехотя, с агрессией и большим раздражением, но Арсений никогда бы не подумал, что дерзкий студент может быть... таким. Образ Антон, который он видел второй год, полостью не соответствовал с тем, что он видит сейчас. Даже в позапрошлий понедельник Арсений мог представить такого парня. Доброго, смешного, комфортного. Но никак не такого. Видимо, в людях он разбирается откровенно плохо. И Попов уверен, что это был накопительный эффект. Просто в какой-то момент Шастун сдался и всё. Теперь, осталось понять, что произошло с парнем за эти две недели. Вышагнув из лифта на нужном этаже, Арсений подошёл к знакомой двери, вставлял ключ в замочную скважину. Он надеялся, что Антон ещё спал. Всю квартиру парня он прибрал, что можно было смотреть без слёз. Открыв дверь, он прошёл в квартиру. Неприятный запах так и остался витать в воздухе, но с ним он разберётся потом. Сняв пальто, но не разувшись, мужчина пошёл на кухню, чтобы поставить пакет с продуктами. Арсений испытал чувство дежавю, истерично выпуская из рта смешок. Но в отличии от предыдущего раза, он никуда не уйдет. Не уйдёт, как тогда. Арсений купил небольшой набор продуктов, планируя приготовить что-нибудь быстрое и лёгкое, но питательное. Попов хотел было разобрать пакет, как в кармане брюк завибрировал телефон. Он дал себе мысленно подзатыльник, совсем забывая, что к нему как бы друг приехал. Пока Арсений соображал, вибрациях кончилась. Мужчина достал телефон, рассматривая пропущенный звонок от Паши, а рядом с ним красовались сообщения. Паша: Так, блять. (15:37) Паша: Почему ко мне пришёл Матвиенко со словами, что ты куда-то увинтил, отставляя его одного? (15:38) Паша: Поправочка в поставленной информации. В смысле Шастун сброситься пытался? (15:46) Паша: Ты к нему поехал? (15:46) Паша: Арсеееений! (15:50) Паша: Ты у Антона? (15:51) Паша: Попов, але. (16:09) Паша: О великодушный Арсений Сергеевич, не будете ли вы так любезны ответить простому преподавателю философии в каком-то задроченом экономическом университете? (16:22) Паша: А вот это уже не смешно. (16:38) Паша: Попов, бля. (16:51) Арсений прочитал входящие сообщения, попутно печатая ответ.

Арсения:

Тут я. (16:53)

Паша: О, ну нихуя себе. Бог с небес спустился что ли? У меня МНОГО вопросов, на которые ты обязан ответить. Начну с первого. Ты у Антона? (16:54)

Попов:

Да. (16:54)

Паша: Тогда следующий вопрос. Хотя нет, даже два. Шастун правда сброситься пытался? Он дома щас? (16:56)

Арсений:

Матвиенко врать не будет, я думаю. Антон, да, дома. Спит. (16:57)

Паша: Как он? (16:57)

Арсений:

Тебе честно или как? (16:58)

Паша: Честно, конечно же. Я во внимании. (17:00) Вдохнув, Арсений принялся печатать немаленькое сообщение.

Арсений:

Антон пьяный в щи. В квартире целая куча пустых бутылок из-под алкоголя, разброс которых начинается от виски до водки. Ко всему прочему приписываются целая куча бычков с осколками от разбитых бутылок. По полу разбросаны клоки волос, а у самого Антона на голове их стало настолько мало, что виднеются проплешины. Я собрал здесь всё, от греха подальше, выкидывая полные бутылки. Я останусь пока здесь, мало ли Шастун захочет продолжить, не дай бог, начатое. (17:07)

Паша: К тебе приехать? А родственники и друзья где у него?(17:08)

Арсений:

Приезжать не надо, сам справлюсь. Где друзья и родители у него – не знаю. Подожду, когда проснётся и попробую разговорить его, помощь предложить там. (17:10)

Паша: Если что – пиши. Если Антону нужна будет какая-нибудь помощь, я тоже помогу, чем смогу. У меня в голове просто не укладывается. Я сижу с открытым ртом как придурок. (17:11)

Арсений:

Хорошо, напишу. Серёже передай пламенный привет вместе с извинениями. (17:11)

Арсений выключил телефон, откладывая его на стол, продолжая разбирать пакет. Он убирал что-то в холодник, совсем не стесняясь передвигаться в чужой квартире. Его сейчас это не волновало. Его волновал только Антон.

***

Антон с трудом открыл глаза, приподнимая голову и сразу же скрадывая её обратно от болезненной пульсации в висках. Он не помнил, как дошёл до кровати. Последнее, что было в его памяти – как он стоит на мосту. На этом воспоминания заканчивалась. Где-то в глубине квартиры слышалось шибуршание, заставляя его резко принять сидячее положение. Антон покрутил головой из стороны в сторону, замечая, что беспорядка, который он устроил за две недели, не было. Шастун открыл рот в немом шоке, оглядывая комнату ещё раз. Свесив ноги с кровати, Антон попытался встать. Его повело в сторону, так и пытаясь повалить парня на пол. Но, удержав равнение, Шастун двинулся в сторону двери, изрядно пошатываясь. Он прислушивался к внешним звукам, которые исходили из кухни, заставляя с интересом и страхом двигаться вперёд. В его квартире кто-то находится. Только, кто? Приоткрыв дверь, в нос ударил приятный запах, располагаясь внутри лёгких. Антон вопросительно изогнул бровь, не понимая, что вообще происходит. Перешагнув порог комнаты, парень с медленно двигался в сторону кухни, параллельно вслушиваясь в происходящее. Повернув голову в сторону входной двери, Антон заметил на вешалке знакомое пальто. До боли знакомое. В его квартире находился... Попов? Арсений? Это шутка? Делая маленькие шажки, Антон заметил, как легко стало передвигаться в его квартире, не запинаясь за привычные бутылки. Он отпустил взгляд, оглядываясь абсолютно чистый пол, который сегодня с утра был заставлен стеклянными тарами. Заворачивая за угол, осталась финишная прямая до кухни. Запах усилился, вместе с исходящим звуком. Антон готов упасть прямо здесь. Пройдя на кухню, перед глазами показался Арсений Сергеевич, который стоял у плиты. Услышав шум из коридора, он повернул голову, глядя на кухонный проход. Шастун раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не получалось. Он с интересом разглядывал мужчину, облокотившись плечом о дверной проём, искренее надеясь, что это пьяные галлюцинации. Но, сука, это были не галлюцинации. – Ты как? – первым начал мужчина, обеспокоенно спрашивая о состоянии Антона. Точно, не галлюцинации. Шастун заметил, что его кухня абсолютно чистая. Срач, который жил с ним полмесяца, исправился, оставляя лишь прожжённые следы на линолеуме. – Антон, – продолжал Арсений Сергеевич, когда от парня не последовало никакой реакции. – Что Вы тут делаете? – тихо просипел Антон. Только это он и мог сказать. – Да так, спасаю своего студента от верной смерти. А что? – абсолютно спокойно говорил Попов, будто боясь спугнуть. – Что Вы здесь делаете? – повторил парень. – Я ответил на твой вопрос, – Арсений тяжело вздохнул. – Теперь твоя очередь на вопросы отвечать. – Нет, – Антон замотал головой из стороны в строну, всеми силами показывая, что он не согласен на такую авантюру. – А придётся. Есть будешь? – зачем-то спросил мужчина, сразу же предполагая ответ. – Нет. – Значит будешь, – ответил преподаватель. – Давайте я как-нибудь сам буду решать, хорошо? – Антон ненавидел, когда его ставят перед фактом, абсолютно наплевав на то, что он думает. – Твое «сам буду решать» закончилось попыткой суицида, – без злобы и агрессии сказал мужчина. Он не хотел задевать парня, но сейчас оставался только такой выбор, чтобы хоть как-то разговорить Шастуна. – Поэтому садись, я для тебя готовил. Антона видимо передёрнуло с последних слов мужчины. Для него? Что? Он искренее сожалеет, что не получилось нормально свести концы с концами. – Садись, – повторил преподаватель. Шастун настолько растерялась, что послушно сел на стул, находящийся рядом со столом. Арсений управляет им сейчас как марионеткой и ему это не нравилось. Он не понимал, что здесь делает мужчина. – Ешь, – перед Антоном опустилась тарелка, из которой тянулся вкусный запах. Живот предательски заурчал, но он проигнорировал такой наплыв естественных потребностей, отодвигая посудину вперёд. – Я не хочу. – А я тебя не спрашиваю, – ответил Попов, обратно пододвигается тарелку с пищей в сторону Антона. – Вы находитесь в моей квартире, я напомню. Это моя жилплощадь, где я устанавливаю правила, – фыркнул Шастун. Голова продолжала болеть, не давая франкировать мозгу адекватно. – Вот сейчас это квартира. Нормальная, человеческая, квартира, – начал мужчина. – А то, что здесь было пару часов назад – квартирой назвать сложно. – Вам какая разница? – Большая. Ешь, давай, – настаивал на своем преподаватель. – Да не хочу я! – на Шастуна нахлынул порыв злости. – Тогда делаем так, – голос Попова стал серьёзным. – Не хочешь есть – пожалуйста. Я сегодня же пишу ведомость о том, что в университете учится психически неуравновешенный студент, который пытался покончить жизнь самоубийством. И вуаля, на твоем личном деле будет поставлен крест. Тебя сразу же упекут в психушку. Хочешь этого? – жестоко ли это со стороны Арсения? Да. Он не спросил. Но с Антоном по-другому никак. Конечно же, Попов не собирался делать это в серьёз. Просто пригрозил, не более. – Я на этой неделе заберу документы, не утруждайтесь, – буркнул Шастун. – А тебя это не спасет. У тебя есть психические отклонения, которые непонятно как реагируют на окружающих людей. При любом раскладе ты становишься потенциальной опасным для окружающей среды, ведь неизвестно, что взбредёт тебе в голову, – Попов не считал парня психом. Он пытался надавить на оставшийся разум Антона, чтобы тот понял, если он будет как-то перечить ему, то всё обернётся очень к самым лучшим образом. Вздохнув, Антон взял вилку в руку, начиная ковырять в тарелке. – Вот то-то же, – поняв, что он одержал победу в этой битве, Попов искренне улыбнулся. – Зачем Вы пришли? – тихо спросил Шастун, оглядываясь кухню. Антон смотрел на столешницу, где были бутылки алкоголем, а сейчас он их не наблюдал. – А где... – не успел договорить парань, как его перебили. – Выкинул, – ответил преподаватель, понимая, куда смотрит Антон. – Зачем? – продолжал спрашивать Антон, кладя вилку с накрученными макаронами в рот. Честно признаться, это было очень вкусно. Хоть еда и чуть остыла, пока он препирался с преподавателем, но он давно не ел нормальную пищу. – Потому что пора завязывать, Антон, – преподаватель вздохнул. Арсений был рад, что парень принялся поглощать еду. Это искреннее радовало. – Что случилось? Что произошло? – Ничего. – Давай поговорим по-человечески, а? – умоляюще попросил Попов. Такими темпами он и на колени перед Антоном встанет. –Не-е-ет, – Шастуну меньше всего хотелось обсуждать свою жизнь с человеком, которого любит живыми частичками разбитого сердца. – Самоубийство – это не шутки, Антон. Ты мог и вправду умереть. – И я искренне сожалею, что нашёлся какой-то придурок, который не дал мне этого сделать, – тихо буркнул Антон, надеясь, что его не услышит преподаватель. Но надежда умерла только что. – Так нельзя, – Арсений тяжело вздохнул. – Не делайте вид, что Вы заинтересованы в этом. Я уверен, что Вы, Арсений Сергеевич, пришли чисто для галочки, – с раздражением ответил парень. Мало того, что умереть спокойно не дали, так теперь заебывают вопросами. – Не угадал. Я здесь из личных побуждений. А не, как ты выразился, для «галочки». Я хочу понять, что с тобой происходит. Это неправильно, Антон. Все проблемы в жизни решаемы, – по голосу мужчины можно было услышать отчаяние, но внутренне сдаваться он не собирался. – По-моему, на совете мы уже обсудили с вами тему решаемого и, не решаемого, так? – Да. Я не правильно выразился. Со всеми проблемами, которые уже невозможно решить, можно просто свыкнуться и принять их. Понять, что ты в этом не виноват. Но их нужно проработать со специалистами, – устав стоять, Арсений сел на стул напротив, продолжая смотреть на Шастуна. – А вот мне другой путь намного ближе и легче, – либо Шастун сейчас сбросится из окна, либо убьёт Арсения. И он предпочитает первый вариант. – Почему? – Слушайте, а вам не похуй ли? Это моя жизнь. Я не обращался к вам за помощью. Поэтому будьте добры отъебаться от меня со своими вопросами, они вас никак не касаются, – злость заполнила всё пространство в мозгу, перекрывая адекватный разум. – Давай без мата, Антон, – не то, чтобы Арсений был противником мата, но из уст парня он звучал откровенно неприятно. – Господи, какая вам разница, я понять не могу? Вы находитесь в моём доме, как хочу – так и выражаюсь. Мало того, что Вы уже во второй раз пришли, когда вас не звали, так еще и устанавливаете свои правила, в моей же квартире. Не много ли вы на себя взяли? – парень не помнил, при каких обстоятельствах пришёл Арсений Сергеевич. В его памяти нету этого фрагмента. И как бы он не пытался вспомнить – просто не получалось. – Я с тобой уважительно общаюсь. Без мата, агрессии. Прояви ко мне хоть чуть-чуть уважения, пожалуйста. Я просто хочу помочь тебе, – мужчина вздохнул. – Я не могу проявлять уважение к тем людям, которых я не знаю. Ладно, если бы Вы вели себя иначе, но то, что происходит сейчас – не стоит никакого уважения. Это Вы, Арсений Сергеевич. Я не могу вас ни уважать, ни доверять, – последнюю фразу Антон выпалил не подумав. – Почему? – сказанное парнем больно отзывалось в сердце. – Потому что это Вы. Я вас не знаю как человека, а только как преподавателя. И то, наши отношения в роли студента и преподавателя не задались ещё первого сентября, когда я только поступил, – фыркнул Шастун, потирая лицо руками. Он облокотился локтями о стол, утыкаясь в ладони. – А ты бы хотел знать меня ближе, Антон? – неуверенно, боязно, спросил Попов. Арсений бы хотел узнать парня получше. Ему с ним было хорошо. Комфортно. – Не знаю, – ответил парень, а мысленно про себя сказал: – «Да! И ещё раз, Да!» – В любом случае, Антон. Родители дарили тебе жизнь, не для того, чтобы ты прыгал с моста, – мужчина не оставлял попытки разговорить парня. Хоть и пригодилось вытаскивать из него информацию клещами, всячески угрожая, но по другому он не мог. – Знаете, что самое прикольное в этой ситуации? – спросил Шастун, истерически усмехаясь. – Я им нахуй не сдался, Арсений Сергеевич. Если бы я умер – они бы даже не пришли на похороны. У них своя жизнь, у меня своя. – Ты из-за них пытался... – преподаватель не успел договорить, как его перебил Антон. – Не из-за них. Будь они виной, я бы сделал это ещё года четыре назад, когда ушёл из дома, – не зная зачем, рассказывал Шастун. Слова из него вылетали сами, он не контролировал себя. – Ты ушёл из дома в пятнадцать лет? Почему? – Нелюбимый ребёнок, всё по классике жанра. Они с самого детства поняли, что из меня ничего толкового не выйдет. А пытался доказать им, что я не безнадёжен. У меня в аттестате за девятый класс всего две тройки, которые стоили мне уходом из дома. Я всё пробники писал практически на отлично, а сами экзамены написал еле-еле на тройку. Видимо, учителя удивились такому и каким-то образом, я не знаю, подкрутили мне оценки до четвёрок. Учился пацан на отлично, а потом оп, и всё. И оказался хорошист двоечником, – Антон истерически усмехнулся. Попов слушал парня, вникая в каждое слово. – Ты учился не ради своего интереса, а чтобы угодить родителям? – у мужчины, кажется, получилось разговорить Шастуна. Где-то внутри он чувствовал ликование. – Получается, что так, – согласился парень. – Я в то время потерял целую кучу нервов, зазубривая весь материал. А две нехороших особы ставили мне тройки, считая, что я не могу учиться хорошо. Мол, обманываю их. В то время, как они давали исправить всем оценки, меня слали нахуй. И самое печальное, что даже классный руководитель был на их стороне. В десятом и одиннадцатом классе я просто наплевал на учёбу. Я ничего не учил, ничего не делал. В этом не было надобности. И сейчас я очень сожалею, что сдался. Мог поступить туда, где мне по душе. А по баллам меня взяли только на экономический, учитывая, что туда с таким аттестатом туда вообще никого не берут. – Ты сильный, Антон, – начал Арсений. – Ты умный и смышлёный парень. Я бы сказал, что ты не такой, как все твои одногруппники. Я искренне сожалею, что наша первая встреча задалась не лучшим образом, но сейчас я это хочу исправить. Просто прошу: дай мне шанс тебе помочь – и я помогу. – У вас ничего не выйдет, Арсений Сергеевич. – Почему? – «Потому что я вас люблю», – про себя сказал парень, а вслух произнёс лишь: – Потому что. Шастун встал из-за стола, двигаясь к подоконнику, где он заприметил свои сигареты. Хотел было вытащить из пачки сигарету, его торс обвила мужская рука, оттягивая назад. Антон лишь тихо охнул, ощущая тепло на своей талии. – Давай без этого, хорошо? – попросил мужчина. – Увы, я без этого не могу. – От тебя до сих пор пахнет сильным перегаром, поэтому не надо, пожалуйста, – продолжал просить Арсений. – Хотя бы ради меня. Антона переклинило. Ради него? Ради Арсения? Попов просит, чтобы он не курил ради него? Шастун вернул пачку обратно на подоконник, продолжая ощущать на своей талии теплые, мужские руки. Он поплыл. Ему так не хватало этого. В груди застучало сердце, показывая, что оно ещё живое. – Хорошо, – тихо ответил парень, вырываясь из лёгкой хватки Арсения. – Вам пора, наверное. – Не пора, – Попов чувствовал, как Антон изменился в поведении. В какой-то момент он стал более спокойным, расположенным к разговору. Он чувствовал, что начал возвращаться тот Шастун, которого он знал. И ему это безусловно нравилось. – Время много уже, наверное. Вас жена заждалась, – безразлично произнесла последнюю фразу Шастун, отчего, только что склеившееся сердце дало новую трещину. – У меня нет жены. – Ну, девушка значит. Я уверен, что вас дома кто-то ждёт, – было больно об этом говорить, но Антон старался не подавать виду. – Разочарую тебя. Я холост, – ответил преподаватель, улыбаясь. – Удивительно, – это был не сарказм. Парень и вправду был удивлен, что Арсений свободен. – На вас девочки с нашего курса молится готовы, сравнивая вас с боженькой, а Вы, оказывается, холостяк. Вы же понимаете, что я теперь обладаю информацией, которой я могу вас шантажировать? Стоит намекнуть девушкам о том, что Вы свободны.. Вы никогда в жизни от них не отобьётесь, – Антон улыбнулся. Искренне. По-доброму. – Шантажировать вздумал? – Арсений поддерживая улыбку парня, чувствая полную искренность, исходящую от него. – Око за око, шантаж за шантаж. Всё честно, – с идиотской улыбкой, практически промурлыкал парень. Арсений Сергеевич засмеялся в голос. С добротой глядя на Антона. И этот парень хотел свести счёты с жизнью? Расскажи кому, никто не поверит. Он чувствовал спокойствие. Расслабленность. – Знаете, Арсений Сергеевич, – спустя минутной истерики, начал более серьёзно Шастун. – А? – Я бы хотел вам доверится, но я боюсь. – Почему? – аккуратно спросил преподаватель, замечая, как нервничает Антон. – Потому что... – он замялся, пытаясь сформулировать мысль. – ... Вам не понравится исход событий. – Почему ты так я этом уверен? – Потому что это я, – Антон входнул. – Я вам доверюсь при одном условии, что Вы меня не бросите, узнав всю суть проблемы, – каждое слово тяжело давалось Шастуну. Сейчас за него говорил не алкоголь, ни потусторонние вещества. А он сам. – Я обещаю, что не брошу. И Арсений говорит правду.