Cerulean eyes for the damaged soul

Сказать, что Кейтлин показалось, будто из лёгких высосали весь воздух и подожгли, было бы преуменьшением. Мир рухнул от слов генерала, который просто исчез после своего заявления. Она не смогла издать ни звука. Чувство утраты, которое Кейт ощущала, было сильнее любой физической боли, которую она испытала в последние дни. Но всё это было неважно: перед глазами мелькал лишь образ Вайолет, лежащей в сырой траве неподалеку от фермы, стальные серые глаза больше не были полны жизни и оптимизма. Они были тусклыми и впалыми, а по лбу, в том месте, где пуля пробила череп, стекала небольшая струйка крови. Из всей боли и агонии последних дней эта была самой невыносимой, и Дюбуа находила сладостное облегчение в том, что на следующий день её ждет несправедливая судьба. Знать, что конец наступит скоро, было лучше, чем прожить всю жизнь с осознанием того, что пилот могла бы быть рядом с ней все эти годы. Первым звуком, который издала Кейтлин после получения ужасающей новости о кончине своей возлюбленной, был простой смех. Она рассмеялась оттого, что генерал, вероятно, думал, что Кейт придёт в ужас от известия о своей судьбе. Но он действительно оказал ей услугу, отправляя на тот свет, ведь так она скорее присоединиться к своей возлюбленной. Кейтлин снова закрыла глаза, и чувство потери снова и снова накатывало на неё, как волна, разбивающаяся о берег, когда ударяется о камень и рассыпается на тысячи капель. А потом Кейт сломалась. Рыдания начались тихо, но вскоре стали громче, и тогда Дюбуа позволила себе ощутить истинное чувство потери любимого человека. Она больше никогда не увидит эти удивительно красивые серые глаза, не услышит этот смех, не почувствует, как Вайолет утыкается носом в её шею, как длинные пальцы гладят голову, и не услышит любимый голос. Это чувство длилось до тех пор, пока тело не обессилело, а резервуар слёз не иссяк. Опухшие, покрытые синяками глаза медленно высыхали, пока Кейтлин смотрела в стену. Говорил ли генерал правду, или это был просто ещё один способ заставить её говорить? Действительно ли они нашли пилота и застрелили, или это всё притворство? Звучало слишком идеально, чтобы быть правдой — знать, что, хоть Кейтлин и казнят, её любимая будет жить дальше. В конце концов, она только этого и хотела. Выхода не было, а если бы и был, то бедное тело было слишком изранено, чтобы даже нормально ходить. Обе ноги были сломаны, спина испещрена открытыми ранами, а лицо почти неузнаваемо от ударов, полученных за несколько дней до этого. Кейтлин оставалось только надеяться, что она воссоединится со своей возлюбленной в ту же секунду, когда её пронзят пули расстрельной команды. Как сладко было осознавать, что ты снова увидишь любимую и тебе больше никогда не придётся жить в теле, которое скорее мертво, чем живо.

***

Почувствовав на своём рту руку в перчатке, Вайолет перевела взгляд на человека в форме, который крепко держал её. Немецкая форма была легко узнаваема, и чувство страха закралось под кожу. Пилоту следовало просто спрятаться и делать то, что велела Кейтлин. Теперь же ей предстояло встретить свой конец, глядя на револьвер немецкого солдата. Возможно, единственным плюсом всего этого было то, что Кейтлин тоже не переживёт этого и они смогут воссоединиться на том свете. Тем не менее Вайолет была не из тех, кто сдаётся без боя. Она не собиралась просто следовать за этим солдатом наверх. Вай подняла ногу и нанесла удар, едва не попав солдату в колено: он вовремя отступил в сторону. — Что за херня? Не двигайся, я пытаюсь тебе помочь, — прошелестел ей в ухо глубокий голос, который она не узнала, но который показался очень знакомым. Самое ироничное во всём этом было то, что голос говорил с ней по-английски. С американским акцентом. Возможно, Вай уже умерла или на этот раз действительно сошла с ума. Другого объяснения не было. Серые глаза остановились на незнакомом мужчине, и она попыталась освободить рот от его руки в перчатке. Но он продолжал крепко прижимать ладонь к губам, так что без рук было тяжело бороться. А их он в данный момент держал в плену за её спиной. Мужчине очень повезло, что он продолжил объяснения до того, как Вайолет снова попыталась ударить его по колену. — Послушай меня, хорошо? Я всё объясню позже, а пока нам нужно, чтобы ты вернулась в тайник. Вай хотела ответить, очень хотела, но зажатая перчаткой рука не дала этого сделать. Она окинула мужчину взглядом, пытаясь что-то сказать. — Только не шуми, мать твою, один громкий звук — и я снова закрою тебе рот, — тихо предупредил он, после чего медленно убрал руку. — У тебя фетиш, красавчик? — Вайолет тут же зашипела на него, не в силах удержаться от язвительного замечания в адрес американца. — Я и так собиралась вернуться в тайник, пока ты не взял меня в заложники. А теперь рассказывай. — Ты болтаешь слишком много для той, кто только что чуть не погиб, — прошипел он, пока Вай разглядывала высокого широкоплечего мужчину с ног до головы. В этой форме он выглядел как немец, определённо. Как немцы только не поймали его как шпиона среди своих? — Но не погибла же, правда? — Вай закатила глаза. — Расскажи мне, что ты знаешь. Вай развернулась и быстро направилась обратно в своё убежище, зная, что сейчас для неё не было более безопасного места, чем это крошечное пространство, которое она так часто проклинала. Этот загадочный человек вызывал миллион вопросов, но больше всего пилоту хотелось получить ответ на вопрос, можно ли ему доверять. Он выглядел как американский шпион, внедрённый в немецкую армию, но что, если он был американцем, выдававшим себя за шпиона, но тайно работавшим на немцев всё это время? Вай слышала и более безумные истории, чем эта. — Как я уже сказал, я всё объясню позже, — он последовал за пилотом и присел, — всё, что тебе нужно знать сейчас — это то, что ты должна оставаться здесь до тех пор, пока я не приду за тобой. Они собираются сжечь это место дотла, и я должен вытащить тебя до того, как это произойдёт. Вай почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и в её голове мгновенно промелькнули воспоминания о том пожаре, случившемся много лет назад. Она потеряла родителей и, спасая сестру, перечеркнула их судьбы, а спустя годы, когда Паудер удочерили, их разлучили. Тот пожар стал началом разрушения их семьи, и она всегда с ужасом боялась пережить это снова. Услышав, что немцы собираются поджечь дом, Вай почувствовала себя невероятно тревожно. Особенно потому, что она всё ещё пряталась. — Есть люди, которые могут помочь, — сообщил ей "Красавчик", — а винный погреб сделан из кирпича, поэтому огню будет сложнее распространиться здесь. Единственное, что может вспыхнуть — это деревянные полки и бутылки с вином, содержащие алкоголь. — Действительно чертовски блестящая идея, я сгорю заживо. Если умру не от огня, то от недостатка кислорода, — сердито сообщила ему Вай, не уверенная, что выберется живой даже с его помощью. — Просто доверься мне, хорошо? — Я даже не знаю, как тебя зовут. — Я не могу пока сказать тебе своё имя, тебя всё ещё могут поймать и допросить, — сообщил ей мужчина, закрывая дверь, скрывавшую Вайолет от посторонних глаз. — Я буду преследовать тебя приведением, если ты не выведешь меня отсюда вовремя, — успела сказать Вай, прежде чем дверь снова закрылась, заперев её со своими мыслями и чувствами. Она никак не могла успокоиться. Как "Красавчик" собирался вытащить её из этой ситуации, когда вокруг горящего дома стоят немцы? Вайолет не знала, сколько времени прошло, прежде чем тот мужчина вернулся. Она не знала, забыл ли он о ней или ему просто потребовалось много времени, чтобы спланировать побег из этого адского подземелья. Конечности снова начали болеть, и попытки представить, как Кейтлин шепчет ей на ухо успокаивающие слова, чтобы пилот не сошла с ума, помогали лишь на некоторое время. Не помогал и тот факт, что она не знала, когда начнётся пожар и заметит ли его вообще. Неужели Вай просто умрёт медленной смертью, дожидаясь, пока её спасут? Это казалось участью похуже, чем смерть от немецкой пули в лоб. К тому моменту, когда она услышала, что кто-то открыл дверь, подпол, в котором она пряталась, уже начал нагреваться. У Вай закралось подозрение, что обещанный пожар уже официально начался, поскольку температура продолжала расти, и она понимала, что осталось не так уж много времени. В конце концов она выберется из тайника, с "Красавчиком" или без него. Слава богу, что он появился и открыл дверь с обеспокоенным выражением лица, вытащив пилота и вручив ей шарф, чтобы защитить лицо от дыма, проникающего в лёгкие, пока они пробирались через подвал, который начинал заполняться дымом, идущим сверху. — У нас мало времени, — сказал он, взяв Вайолет за руку и потянув к лестнице, но Вай тут же одёрнула руку и покачала головой. — Не трогай меня, — предупредила она, но "Красавчик" не послушал, сделав шаг навстречу и выглядя ещё более злым и расстроенным, чем раньше. — Не разговаривай со мной в таком тоне, я пытаюсь спасти твою жизнь, — прорычал он, заведя руки пилота за спину и сцепив запястья. — Только так я смогу тебя вытащить. — Почему я должна верить всему, что ты говоришь? Если у тебя американский акцент, это ещё не значит, что ты американец. Скажи мне своё имя, — проворчала Вай, начиная ненавидеть себя за упрямство посреди грёбаного пожара. И всё же ей казалось, что она права. Этот красавчик хотел вывести её к немцам, чтобы спасти, и это звучало ещё более идиотски, чем самый идиотский план. "Красавчик", похоже, слишком отчаянно хотел вывести их. Он лишь вздохнул, уступая этой просьбе, но при этом держал её запястья за спиной: — Моё настоящее имя — Джейс Талис. — Хорошо, — кивнула Вай, почувствовав некоторое облегчение от того, что теперь она знает настоящее имя этого американского шпиона. Было ощущение, что теперь у пилота есть рычаг давления на мужчину, если её отвезут в тюрьму и будут там допрашивать, — чего же мы тогда ждём? Подъём наверх, в море пламени, оказался совсем не таким, как ожидала Вай. Она не ожидала, что пульс мгновенно участится, а страх снова нахлынет, прям как в тот день, когда она потеряла родителей. Вайолет не была готова к панике, которая возникла у неё, как только они поднялись наверх. Ноги тут же перестали работать. Оглянувшись вокруг, она увидела лишь огонь. Огонь уничтожал все вещи, которые когда-то принадлежали Кейтлин. Это ранило сердце, и ранило до глубины души. Всё, что напоминало о парижанке, сгорело в огне. И это не считая огромного страха, который Вайолет испытывала, глядя на жаркое пламя и понимая, что им придётся пробираться сквозь него, если они хотят выбраться живыми. Повезло, что с ней был Джейс: он решительно потянул пилота за собой, заставляя ноги снова начать работать, в то время как сердце Вай болело от отчаяния и страха. Её разум кричал, не в силах удержать от реальных действий и мыслей, пока они пробирались через море пламени и в конце концов смогли выбраться с фермы. Они прошли через кухню, которая вела к задней части фермы, где их ждали несколько немецких солдат, которые сразу же выхватили оружие, увидев, что из горящего здания "Красавчик" вышел с кем-то. — Он у меня! — Джейс объявил своим товарищам на безупречном немецком языке, который напугал Вай до глубины души. Американец никак не мог говорить по-немецки без акцента так, чтобы оказаться среди этих немецких трупп. Здесь был подвох, она чувствовала это. Пилот не пропустила, как мужчина назвал её "он", что, похоже, было продуманным планом. Пожалуй, её трудно было назвать женщиной, учитывая, что на Вай всё ещё была одежда, принадлежавшая когда-то мужу Кейтлин, волосы были коротко подстрижены и имели мальчишеский вид, а шарф закрывал половину лица. — Не подходите ближе, — услышала Вай слова Джейса, не зная, что ещё он сказал, потому что её немецкий был не так уж хорош. Если всё пойдёт по плану, пилота уведут от немцев прямо у них под носом, а это был риск, который казался непомерно большим. Джейс и его коллеги что-то обсуждали, пока один из них не кивнул и не посмотрел на Вай. Через некоторое время им разрешили уйти, и Джейс сказал что-то о грузовике за углом. Всё это происходило слишком быстро, чтобы Вайолет могла понять, и она просто молилась любому известному ей Богу, чтобы выбраться живой. "Красавчик" не сказал ни слова, пока вёл её во тьму ночи, и кивнул, когда они оказались за углом. И хотя Вай понятия не имела, что означает этот кивок, когда он вдруг начал бежать, она последовала за ним. Ноги всё ещё болели и немели от времени, проведённого в подземелье, но у пилота не было другого выбора, кроме как следовать за мужчиной. В ночной темноте казалось, что они бегают по кругу. То, сколько раз им приходилось прятаться, было просто смешно, но, по мнению Вайолет, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. В конце концов им удалось перебраться на другую сторону города, где дома почти сливались друг с другом и были похожи на лабиринт улиц, а не на чёткие тропинки, как в той части, где жила Кейтлин. Ноги автоматически следовали за спасшим её мужчиной, не зная, куда они идут, но веря, что тот говорит правду и ведёт пилота туда, где они будут в безопасности. Они пробирались по лабиринту тёмных улиц. Вай была бесконечно благодарна немцам за то, что они требовали отключать свет после определённого часа, чтобы враг не смог распознать города в темноте, когда пролетал над территорией, которую должен был бомбить. Это было настоящей занозой в заднице, когда она ещё находилась высоко в воздухе, пытаясь точно определить место для бомбардировки, чтобы случайно не попасть не в тот город или посёлок. Однако сейчас темнота оказалась благословением, поскольку скрыла их в темноте лабиринтов. В конце концов они остановились у задней двери чьего-то дома, хотя это едва ли можно было назвать дверью, поскольку она была полностью скрыта в переулке. Джейс постучал в определённом ритме, который Вай сразу же запомнила. Мгновением позже дверь слегка приоткрылась, и как только человек по ту сторону, похоже, узнал Джейса, их обоих втащили внутрь и закрыли дверь. Свет, ударивший в глаза Вайолет, ослепил её, хотя маленькая прихожая дома была тускло освещена. Просто пилот так долго не находилась в условиях нормального освещения, что глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к нему. Тогда-то она и разглядела спасшего её мужчину. Он был высок и широк, типичный американец, но что-то в нём было не так. В данный момент он развязывал шарф на лице и снимал с себя все слои униформы, пока не оказался одетым в белую рубашку, подтяжки и форменные брюки. Затем взгляд упал на человека, который впустил их в свой дом, и Вайолет снова удивилась. Перед ней стояла пожилая женщина, на вид около 65 лет, с довольно решительным выражением лица. Слегка сузившиеся глаза женщины окинули Вай, когда медноволосая американка медленно сняла шарф, закрывавший лицо, и провела пальцами по покрытыми пылью волосам. — Это и есть тот пилот, о котором ты говорил? — английский язык женщины был ужасен, густой французский акцент мешал понять, что она говорит. Джейс просто кивнул и бросил взгляд на Вай: — Я не знал, что она женщина. Никто не знал. Значит, немцы не знали, что она женщина... А это означало, что они не нашли её документов в разбившемся самолёте, вероятно, потому, что всё сгорело до того, как немцы успели что-либо изучить. Ещё одна удача, которая сыграло в пользу пилота. Вайолет молчала, всё ещё не совсем понимая, в безопасности ли она или это всё ещё одна большая ловушка. Если это и была ловушка, то очень продуманная. Она оглядела небольшую, но уютную прихожую, освещённую свечами, а не электричеством. Пожилая женщина кивнула, и её лесные зелёные глаза ещё раз окинули Вай: — Меня зовут Бабетта, а тебя? — Вайолет, — ответила пилот, решив, что тот, кто достаточно смел, чтобы называть своё настоящее имя, не доставит ей неприятностей больше, чем уже доставили, к тому же она знала, как зовут Джейса. Похоже, он рисковал жизнью ради пилота, хотя она понятия не имела почему. — Не скажете ли вы мне, зачем я здесь? — Мы здесь, потому что это единственное место, где ты в безопасности, — сообщил ей Джейс, благодарно улыбнувшись Бабетте, и последовал за низкой женщиной в другую комнату дома. Вай почувствовала, что у неё нет другого выхода, кроме как последовать за ними. Пилота привели в небольшую гостиную без окон, что показалось Вайолет странным, но она быстро поняла причину, когда увидела людей, собравшихся в маленькой гостиной. Людей было слишком много для такого маленького помещения, которое очень тепло освещалось свечами. Окинув взглядом комнату, Вай встретилась глазами с тремя детьми. Старший из них был мальчиком, на вид ему было около десяти лет. Двое младших были девочками, одной из которых явно было около четырех лет, а другой — что-то около шести. Они были чем-то похожи, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что они родные брат и сестра. Бабетта сообщила им что-то на французском, который Вай с трудом понимала. Кейтлин пыталась научить её некоторым словам, но она уловила только то, что Бабетта представила Вайолет, и мальчик тут же бросился к Джейсу, приветствуя его почти как брата. Вайолет просто залюбовалась открывшимся перед ней зрелищем, а Бабетта повернулась к ней. — Это Захари, — кивнула она в сторону мальчика. Он был почти такого же роста, как и женщина. Затем Бабетта повернулась к девочкам, — это Элла и её младшая сестра Шарлотта. Вайолет кивнула, улыбнулась и помахала девочкам рукой. Обе помахали в ответ, но не произнесли ни слова, поскольку не были знакомы с медноволосой женщиной, стоящей в их гостиной. Бабетта сказала что-то ещё по-французски, и девочки просто кивнули. Постепенно до Вайолет дошло, что её привели к этой Бабетте, потому что та умела прятать людей, судя по детям, занимавшим гостиную. Какова бы ни была их история, было ясно, что их не должны были увидеть. Судя по тому, что Джейс, похоже, был знаком с каждым из них, он участвовал в этой авантюре дольше, чем Вайолет предполагала вначале. Джейс не сводил с неё глаз, пока пилот пыталась осмыслить всё, что ей пришлось пережить за последний час. Когда её глаза встретились с его, он кивнул в сторону двери, ведущей в другую комнату. Как только они прошли через деревянную дверь, это оказалась кухня. Впервые с момента знакомства они оказались наедине, и было время для настоящего разговора. — Полагаю, ты хочешь получить ответы... — начал Джейс, но Вайолет прервала его прежде, чем он успел продолжить. — Конечно, я хочу получить ответы, так что говори, красавчик, — скрестила она руки на мраморной столешнице маленькой кухни. — Как ты знаешь, меня зовут Джейс Талис. В 1941 году американские военные отправили меня в Германию, чтобы внедриться в ряды немецкой армии. Первые месяцы я провёл в Берлине, живя с семьёй, которая выдавала себя за мою родню. Они согласились помочь, и в моих фальшивых документах значились их фамилия и вымышленное имя. У меня отец немец, родом из Берлина, я разговаривал с ним только по-немецки, поэтому легко вписался в коллектив. После нескольких месяцев, проведённых в Берлине, я записался в армию и сумел дослужиться до той должности, на которой нахожусь сейчас. В 1942 году меня отправили во Францию, и вот уже около пяти месяцев я служу в этом городе... Всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он вёл отличную игру, это точно, но Вайолет понятия не имела, как она связана со всем этим. — Какое отношение всё это имеет ко мне? Джейс закатил глаза от нетерпения, но всё равно ответил на вопрос: — Я был на месте происшествия примерно через 15 минут после того, как разбился твой самолёт. Как только я распознал американский самолёт, я понял, что должен найти тебя и попытаться вытащить, если ты ещё жива. Как оказалось, кто-то сделал всю работу за меня, и от тебя не осталось и следа. — Кейтлин... — Вай тихо прошептала, нахмурившись и подняв на него глаза. — Ты знал? Знал, что Кейтлин прятала меня? — Нет, — покачал он головой, — никто не знал, пока соседка не рассказала и не оповестила всех. Вот тогда-то и начались подозрения, а потом Кейтлин арестовали. Я знал, что мне придётся взять на себя охрану дома на случай, если ты там прячешься. — Значит, ты ничего не сделал, чтобы предотвратить её арест? — чувство гнева зародилось в Вай. Как он мог не позаботиться о Кейтлин в тот момент, когда понял, что она в опасности? Почему он спас именно пилота? Она ненавидела всё, что касалось ситуации, в которой сейчас находилась. Джейс вздохнул, проведя рукой по лицу: — Поскольку я нахожусь под строгим контролем армии и правительства США, моя единственная задача — вытащить тебя отсюда. — Нет, — покачала головой Вай, глядя на Джейса вызывающими глазами, — я не сдвинусь с места, пока ты не найдёшь способ вытащить Кейтлин из этой дыры-тюрьмы. — Я пытался, ясно? Я каждый день проверял, что с ней стало, чтобы сообщить семьям, о которых она заботилась. Это не отменяет того факта, что она — гражданка Франции, и я не обязан её освобождать. Мне просто приказали убедиться, что ты жива, и вывезти тебя, из города и из Франции. Вай не могла поверить своим ушам. Как мог человек, который утверждал, что заботится о спасении жизней других людей, так мало заботиться о судьбе женщины, которая спасла жизнь пилота? Без Кейтлин её застрелили бы несколько недель назад. Не говоря уже о том, что она предпочла бы в ту же секунду заявить о себе немцам, чем бежать из страны без Кейтлин рядом с ней. Кейт была её душой и сердцем, и если бы был хоть малейший шанс вытащить её, Вай бы попыталась. — Я повторю то, что уже сказала, — начала Вайолет, будучи совершенно уверенной, что Джейс увидит всю серьёзность её слов и ситуации. В глазах горел гнев из-за отсутствия сочувствия к Кейтлин со стороны мужчины, — я никуда не уйду, пока мы не попытаемся вытащить Кейтлин. — Вайолет, мы не можем! — наконец признал Джейс, почти крича. Было что-то, чего он не говорил. Что-то, что заставляло его вести себя так беспечно, когда речь шла о спасительнице Вай. — Почему? Мы должны попытаться спасти, Джейс. Она спасла мне жизнь, и если я хотя бы не попытаюсь... — Её приговорили к казни, Вай, — наконец признал Джейс, потрясший Вай до глубины души. Должно быть, это была жестокая шутка, которую он сказал, чтобы заставить Вайолет пойти с ним, когда придёт время. В серых глазах стояли слёзы, а в животе заныло, и пилот почувствовала, как внутри неё поднимается тошнота: — Нет, это ложь. Ты лжёшь. Но в его взгляде не было лжи, в нём была печаль и вина за то, что мужчине пришлось сообщить эту ужасную новость. — Я отправился проверить текущую ситуацию сегодня утром, и именно тогда мне сообщили о её приговоре. — Я не верю тебе, чёрт возьми, — прошептала Вай, её голос охрип, одна слеза всё же вырвалась наружу и провела солёную линию по левой щеке. — Я знал, что ты так скажешь, — вздохнул Джейс и достал что-то из кармана. Бумажку. Он развернул её и протянул пилоту. Это была копия официального документа, который никто не мог подделать за столь короткое время. — Она будет казнена завтра утром. Из-за помутнения зрения Вай с трудом могла разобрать текст, так как немецкие слова расплывались. Но кое-что ей удалось расшифровать: полное имя Кейтлин, дата её рождения и "казнь через расстрел" с указанием точной даты и времени. Солёная слеза попала на копию официального документа, мгновенно размазав чернила, и серые глаза глянули на Джейса: — Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить это? "Красавчик" покачал головой, глядя на Вайолет с выражением печали и вины: — Я сожалею, Вай...

***

Генерал появился в утро казни. Его бледные глаза легли на Кейтлин в тёмном углу камеры, прислонившейся плечом к цементной стене и щурившейся от света, проникавшего через дверь. Кейт уже давно смирилась со своей участью, понимая, что в раны на спине всё равно попала инфекция, и не было смысла жить дальше, если рядом не будет её пилота. Серулиновые глаза посмотрели в бледные, которые она так часто проклинала и которые так глубоко ненавидела. Генерал просто кивнул, и в комнату вошли двое солдат. Они подняли её с пола, заставив шипеть от боли, пока помогали встать на сломанные ноги. — Похоже, она хочет, чтобы её несли на смерть, как принцессу, — тихо рассмеялся генерал, покачав головой, отчего решимость Кейтлин возросла, и она сделала шаг, стараясь не закричать от боли. Каждый шаг был полем боя: сломанные ноги медленно несли её по бесконечным тускло освещённым коридорам, генерал шёл перед ней, а солдаты держали под руки с каждой стороны. Как будто Кейтлин могла убежать со сломанными ногами. От движения некоторые раны на спине, которые уже начали заживать, снова открылись, и Дюбуа почувствовала, как свежая кровь потекла по спине и ногам, пока она шла навстречу своей смерти. Если честно, казалось, что она уже смотрит смерти в глаза. — Это должно принести тебе огромное облегчение, зная, что ты присоединишься к своему пилоту в смерти, — генерал, видимо, ужасно забавлялся, мучая её образами Вайолет, лежащей в грязи с пулевым ранением во лбу, — ты бы слышала, как он выкрикивал твоё имя, когда умирал. Это была единственная роковая ошибка генерала. Кейтлин изо всех сил старалась не выдать себя при упоминании местоимения, которое он использовал по отношению к её пилоту. Генерал назвал её пилота "он", тем самым давая понять, что понятия не имеет, кто этот пилот и погиб ли он. В тот момент у Кейтлин всё перевернулось в голове, и она поняла, что должна была прислушаться к инстинкту, который подсказывал, что генерал блефует. Она была уверена, что он не только высмеял бы Вайолет за то, что она женщина-пилот, но и за то, что у неё были интимные отношения с другой женщиной. Это также означало, что миссис Баучер, вероятно, видела Вайолет только со спины, когда Кейтлин целовала её, и приняла пилота за мужчину из-за мужской одежды, коротких волос и мускулистых рук и плеч. Соседка побежала предупредить немцев, прежде чем успела как следует рассмотреть Вай, и это, видимо, стало для них спасением. Кейтлин казалось, что она может расплакаться, зная, что пилот всё ещё жива и спасена. Она не слышала ни слова из того, что говорил генерал о пилоте, а просто радовалась тому, что теперь знает, что Вайолет жива. Возможно, Кейтлин не доживет до следующего дня, но Вай доживёт. У неё ещё был шанс спастись и жить полной жизнью. Мысль о том, что её возлюбленная, её любимая, избежала когтей немцев, была последним, что требовалось беспокойному разуму Кейтлин, чтобы обрести покой перед смертью. Её привели во внутренний двор, окружённый высокими стенами здания. Единственный путь во двор лежал через два забора, которые выходили наружу и предназначались для проезда грузовиков. Когда в глаза ударил солнечный свет, Дюбуа слегка прищурилась и огляделась по сторонам, пытаясь понять, что её окружает. Сломанные ноги уже почти не беспокоили, так как все чувства были переполнены ощущением того, что Кейт наконец-то снова оказалась на улице и впервые за несколько дней встретилась с солнечным светом. Когда зрение вернулось, она внимательно осмотрелась. Взгляд упал на стену, к которой её привели — вся в дырах размером с пулю. На небольшом расстоянии от стены Кейтлин заметила двух мужчин с огнестрельным оружием в руках, одетых в такую же немецкую форму, как и остальные. Генерал оставил её на милость солдат, когда его позвал внутрь солдат, которому он был зачем-то нужен. Дверь на другой стороне двора открылась, и Кейт заметила, как из неё вышла ещё одна пара солдат с пленником на руках, которого также несли к стене. В голубых глазах промелькнуло внезапное осознание, когда в человеке, которого солдаты несли навстречу смерти, она сразу же узнала Виктора. Виктор. Его лицо распухло, и не хватало нескольких зубов. Он уже не мог самостоятельно ходить, а на руке, судя по виду, не хватало двух пальцев. Кейтлин передёрнуло при мысли о том, что ему пришлось пережить. Виктор поднял голову, когда его подтащили ближе, и сразу же заметил Кейтлин и то, в каком она состоянии. Дюбуа почувствовала, как его глаза блуждают по полуразорванному платью, не видя её спины, но догадываясь, через что девушке пришлось пройти. Затем его взгляд упал на её разбитые ноги, перевязанные окровавленными полосками хлопка, и наконец его яркие глаза легли на опухшее лицо. Они не обменялись ни единым словом, так как стояли, прижавшись к стене, лицом к пулевым отверстиям, чтобы никто из них не мог видеть тех, кто собирался покончить с их жизнями. Кейтлин в последний раз взглянула на Виктора и встретила его взгляд: похоже, он думал о том же, о чём и она. Умереть в присутствии друга — вот в чём утешение. Когда мужчины позади них приготовили своё огнестрельное оружие, Кейтлин сделала глубокий последний вдох, готовясь к тому, что должно произойти. По крайней мере, смерть избавит от невыносимой физической боли, которую Кейтлин испытывала. Она умрёт, зная, что уберегла своего пилота. Кейт не издала ни звука, услышав команду прицелиться, отказываясь дать немцам последний момент удовлетворения, когда она встретит свой конец. Кейтлин уйдёт с гордо поднятой головой. Поэтому Дюбуа всё ещё молчала, услышав команду стрелять. Её мысли были сосредоточены на воспоминаниях о тепле, которое она нашла в объятиях Вайолет, и нежных словах, которые любимая говорила ей в ту ночь, когда они были вместе. Кейтлин закрыла глаза, услышав звук взводимого курка. Затем, спустя миллисекунды, она почувствовала, как пуля пробила кожу. А потом она вообще ничего не чувствовала.