Cerulean eyes for the damaged soul

Всё это произошло в одно мгновение. Она не чувствовала себя так спокойно, как должна была бы, поскольку ноющая боль пронизывала плоть. Возможно, это была просто первая станция на пути к небесам, и боль постепенно утихнет. Когда всё вокруг погружено во мрак, трудно понять, в каком состоянии ты находишься. И Кейтлин Кирамман-Дюбуа, которая обычно любила загадки, была озадачена в довольно раздражённой манере. В голове у неё был туман, глаза не открывались — всё было тёмным, за исключением редких моментов, когда ей удавалось приоткрыть лазурные глубины. Моргать против света было бесполезно, как и против темноты. Туман затянулся, когда Кейтлин впервые открыла глаза, и зрение сразу же устремилось к маяку света. Маяк слегка разочаровал: её затуманенное зрение лишь сфокусировалось на нескольких лучах света, которые привлекли внимание в окружающей темноте. Кейт лежала на твёрдой поверхности, это было понятно, но всё остальное было незнакомым и странным. Голова загудела, когда она снова прикрыла веки: было легче держаться на плаву, когда свет не бил прямо в глаза. Затем Кейтлин услышала голос. — Послушайте, очень важно, чтобы вы меня услышали, — это был французский голос. Голос принадлежал женщине. Это была её любовница? Её пилот? Кейтлин часто мечтала об этом голосе, но голос был ниже, чем у женщины, которую она слышала сейчас, и, насколько знала Кейтлин, её Вайолет почти ни слова не говорила по-французски. Когда любопытство одержало верх над колотящейся в голове болью, глаза снова оказались на свету. В свете отражалась какая-то фигура: кто-то стоял над ней и, казалось, смотрел прямо на Дюбуа. Кейтлин молчала, пытаясь отыскать хоть что-то знакомое в этом силуэте. Затем женщина снова заговорила. — Мне велено сообщить вам, что вам нужно проверить половицы, именно там вы найдёте то, что ищете, — послышался торопливый женский голос. Кейтлин кивнула. Кивком можно было бы назвать лёгкое движение головы, когда она почувствовала, что глаза снова закрываются. Дыхание стало поверхностным, сердце и голова колотились, а от шума в затылке стало ещё больнее. Пока она пыталась вспомнить, о чём говорил силуэт, разум отключился и снова обрёл покой, в котором можно было беззаботно утонуть. В следующий раз Кейтлин открыла глаза, когда почувствовала, что изломанное, умирающее тело перемещают. Умирать, правда, она ещё не умирала, но постепенно приходила к выводу, что погибнуть приятнее в спокойствие, чем быть взваленной на плечо нежитью. В глубине сознания звучали тихие голоса, и Кейтлин пыталась расшифровать код, которым они говорили. "Осторожно..." "... Выстрел и ранение..." "... Кровоточащие, инфицированные раны должны..." Голоса казались незнакомыми, не вызывали ни подозрений, ни беспокойства. Если голос принадлежал тому, кто держал её на плече, она молилась, чтобы верная смерть наступила быстро и милосердно. Однако судьба, похоже, не была столь благосклонна. Тело двигалось, но не само по себе. Кейтлин слышала только тяжёлые шаги, глаза открывались и закрывались, казалось, каждые несколько минут, но ничего из того, что она видела, не укладывалось в голове. Её отвезли в безопасное место? Куда-то в более опасное место? Ноющая, мучительная боль больше походила на огонь, который быстро распространялся по коже и проникал внутрь. Кейтлин казалось, что её целиком поглощает что-то незнакомое и очень болезненное. Когда её несли к неизвестному месту назначения, чтобы встретить неизвестную судьбу, губы впервые разошлись, и хриплый голос произнёс едва слышимые слова: — Прекратите это, пожалуйста. Не заставляйте меня больше страдать... — измученный разум мог вынести только французский язык, находя утешение в родном языке. Кто бы ни забрал Кейт, он не отвечал ей. Они также не остановились. Даже наоборот, шаг ускорился, и Кейтлин не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что её слова что-то задели в этом человеке. И хорошо. Возможно, они ускоряли путь к неизбежной смерти, чтобы избавить от неприятной боли, которую она сейчас испытывала. Кейтлин снова проиграла борьбу за сознание, и тьма вновь настигла и затуманила разум. Последнее, что она услышала — это звук открывающейся двери. Затем свет снова погас.

***

Вайолет так и не смогла избавиться от нервной привычки натягивать короткие локоны на затылке. Многие пытались отучить упрямую жительницу Нью-Йорка от этой привычки, но она так и осталась, несмотря ни на что. Причиной нынешнего вырывания волос был тот простой факт, что Джейс отсутствовал дольше, чем обещал. За время своего короткого, даже не дневного, пребывания у Бабетты, Вай узнала несколько вещей: одна из них заключалась в том, что Джейс так же, как и пилот, застрял в маленьком доме Бабетты, но жаловался на это гораздо больше. Уведя Вайолет из-под носа своих коллег, Талис предал их и не мог больше показываться на улице. Если бы он даже попытался вернуться на солнечный свет, его тут же узнали бы и застрелили на месте. Однако он, казалось, забыл обо всём, что было сказано выше, и сбежал ещё до того, как все проснулись тем утром. Сбежал — это, конечно, громко сказано, но именно так это и ощущалось. Когда Бабетта пришла проведать его, постель была пуста, и Вайолет была уверена, что она могла заставить мужчину сообщить о себе властям. Пилот провела остаток прошлой ночи, выпытывая у Джейса, почему он спас её, но ни черта не сделал для спасения Кейтлин. Устав от мучений и унизительных слов Вайолет, он ушёл спать, а на следующее утро просто исчез. Вай не могла не беспокоиться по этому поводу, тем более она знала, что могло принести это утро. Возможно, нервное дёрганье за волосы было связано не только с исчезновением Джейса, а может, и вовсе не с ним. В ту ночь она не сомкнула глаз при мысли о судьбе, которая ожидала её спасительницу. Утром Кейтлин должны были приговорить к смерти, и Вайолет, вопреки всему, не хотелось просто сидеть на диване и ждать. Она встала с постели примерно через час после того, как легла, полностью оделась и решительным шагом направилась к входной двери. К сожалению, едва Вай достигла входной двери, её остановил глубокий голос Бабетты, доносившийся из гостиной: — Почему бы тебе не присоединиться ко мне, Вайолет? Глаза Вай слегка расширились, когда она поняла, что её поймали. Пальцы едва ухватились за дверную ручку, она была так близка к побегу. Так близка к тому, чтобы добраться до Кейтлин и вытащить из этой дыры, в которой её держали. Пилот всё ещё могла это сделать, всё еще могла проигнорировать Бабетту и убежать. Но что-то остановило Вайолет. Возможно, это был терпеливый голос Бабетты, зовущий её в гостиную, или тот факт, что у неё не было плана, как вытащить Кейтлин и не убить при этом их обеих. Так что ноги сами нашли дорогу в гостиную, где большинство свечей уже погасло, но две ближайшие к дивану оставались зажжёнными. Бабетта сидела на диване и спокойно курила сигарету. Дым слегка кружил вокруг, когда женщина глубоко вдыхала, и конец сигареты загорался, а через несколько секунд она выдыхала дым. — Ты собиралась забрать её? — просто спросила Бабетта, похлопав слегка морщинистой рукой по месту на диване рядом с собой. Это было похоже на начало ссоры, но Вайолет почувствовала, что тело двинулось само, прежде чем она приняла решение о том, стоит ли оставаться здесь или нет. Вай села, кивнув: — Я не могу допустить, чтобы это случилось с ней. Кейтлин, она... — Вай не смогла закончить. Она просто не могла найти слов, чтобы выразить то, что Кейтлин значила для неё, и при этом не звучать как ... Как человек, испытывающий чувства к тому, к кому ей не позволено испытывать чувства. Бабетте, похоже, и не нужно было ничего объяснять. Женщина молча кивнула, когда её зеленые глаза глянули в беспокойные серые глаза Вай: — Я вижу, что она тебе небезразлична. — Да, — тихо призналась Вай, боясь, что голос донесётся до тех, кто не должен был слышать признание женщине, которую она знала едва ли больше нескольких часов. — Каков был план лихого спасения? — из-за густого акцента некоторые слова было трудно разобрать, но Вайолет обнаружила, что всё не так ужасно, как казалось раньше. — Я не уверена, — призналась Вай, пожав плечами и отвела взгляд. Меньше всего ей хотелось жалости или нотаций, — я просто знаю, что не могу сидеть сложа руки и позволять этому происходить. Я лучше умру вместе с ней, чем позволю ей умереть в одиночестве. Бабетта, выдохнув небольшую струйку дыма, пренебрежительно покачав головой: — Нет ничего героического в том, чтобы умереть за того, кто уже мёртв. — Я не могу жить без неё, — отчаянно призналась Вай, ругая себя за слова, вырвавшиеся в ту секунду. Бабетту не впечатлило отчаянное признание Вайолет, и она слегка усмехнулась: — Ты умудрялась жить без неё уже, сколько, 23 года? — Возможно, мне следует перефразировать, — вздохнула Вайолет. — Я не хочу жить без неё. — Боюсь, у тебя нет другого выхода, кроме как смириться, — в голосе Бабетты звучало искреннее сожаление, хотя Вайолет с трудом ей верила. Возможно, дело было в том, что в прошлом пилот не доверяла людям. Вай была так доверчива с Кейтлин только потому, что та, в буквальном смысле слова, спасла ей жизнь. Бабетта подняла руку, когда Вай открыла рот, чтобы заговорить: — Если тебя увидят пытающейся вытащить её из тюрьмы, есть шанс, что тебя допросят, прежде чем застрелить. Это подвергнет риску меня и детей. Я приняла тебя в этом доме, предложила кров, и вот как ты хочешь отплатить мне? Теперь была очередь Вайолет молчать и слушать. Её лицо слегка смягчилось, когда строгие, но справедливые слова Бабетты проникли в сознание. Конечно, она была совершенно права, но правда всё равно ранила. Неужели Вай готова рисковать собственной жизнью, жизнью троих детей и взрослой женщины, чтобы без всякого плана штурмовать тюрьму и пытаться вызволить женщину, которая к тому времени, как ей это удастся, может быть уже мертва? Поэтому Вайолет решила остаться, а взамен задалась вопросом, не совершила ли она при этом роковую ошибку. Если бы она отправилась в ту тюрьму, даже не имея плана, возможно, Кейтлин была бы жива. Это было неправильно. Но и то, что пилот могла подвергнуть опасности всех в доме, тоже было неправильно. В результате Вайолет оказалась на диване в доме Бабетты, когда солнце уже взошло, а ноги начали выстукивать ритм всё быстрее и быстрее, ударяясь о пол. Она старалась не позволять своему беспокойному разуму брать верх, но дело было в том, что Вай не могла смириться с тем, что Кейтлин действительно мертва. Это казалось таким нереальным и далёким. Всего несколько дней назад она была полна жизни, полна любви. Думать о том, что Вайолет больше никогда не взглянет в эти голубые глаза, не услышит голоса Кейт и не увидит её улыбки, было слишком тяжело. Хорошо спрятанное, но большое сердце всё ещё было полно Кейтлин, и трагизм ситуации ещё не успел оформиться. Утро переходило в полдень, а полдень — в ночь, но Вайолет не успокаивалась. Она не сидела на месте и не отдыхала из-за того, что Джейс до сих пор не вернулся, да и вернётся ли вообще? Бабетта тоже была на взводе, и обе они постоянно настороженно прислушивались к любому шуму. Как только солнце снова зашло, Вайолет пыталась занять себя игрой с детьми, но, не зная французского языка, могла сказать лишь пару фраз. Она услышала стук в тот же момент, что и Бабетта: примерно через час после того, как дети легли спать, а они вдвоём молча курили сигареты и пили вино. Стук был тихий, но отчётливый. Вайолет узнала этот код и вскочила с дивана. Код знал только один человек, и, судя по тому, как Бабетта бросилась к входной двери, не так уж много людей знали его. Но осознание того, что Джейс вернулся, не принесло утешения странной печали Вай, и она поняла, что ей не пристало приветствовать этого идиота в доме, как какого-то героя. Он ушёл делать бог знает что и, вероятно, ожидал, что его вернут под аплодисменты за то, что он не убился. Блестяще. Когда Бабетта бросилась в прихожую и открыла дверь, Вайолет села на место и сделала ещё один глоток вина. Она допросит этого ублюдка завтра, возможно, будет неплохо использовать его в качестве груши для битья, чтобы выместить на нём весь свой гнев и печаль. Через минуту после того, как Бабетта пошла открывать дверь, произошло нечто странное. Женщина вбежала в гостиную с пальто в руках и бросила на Вайолет встревоженный взгляд: — Я должна позвать доктора, вернусь как можно скорее. А ты иди и помоги Джейсу... Вайолет снова вскочила, нахмурившись от удивления и лёгкого любопытства: — Что случилось? Что с Джейсом? — Не с Джейсом, Вайолет, — Бабетта поспешно надела пальто, глядя на пилота, — там Кейтлин. Что-то внутри оборвалось при названном имени. Ноги сами понесли Вай в сторону коридора. О чём, чёрт возьми, говорила Бабетта? Неужели Джейс вернул тело? Может, она... Вайолет замерла в дверном проёме. Джейс стоял посреди маленькой прихожей Бабетты, явно запыхавшись, и нёс на плече безжизненное тело женщины. Очень сильно израненное тело, которое Вай видела только со спины. Пилоту показалось, что её сейчас стошнит. Взгляд сразу же сфокусировался на знакомой ткани разорванного платья, в котором Кейтлин была в день ареста, хотя тогда платье было в полном порядке. Как и девушка. Теперь она смотрела на голую спину, разрушенную чем-то, что разорвало совершенно мягкую и невредимую кожу. Свежая кровь смешивалась с засохшей, раны, казалось, продолжали открываться, некоторые были инфицированы и приобрели тёмный цвет. Ноги Кейтлин были странно обмотаны окровавленной тканью, и казалось, что она не приходит в сознание. Рот Вайолет открылся, но из него не вырвалось ни звука, кроме слабого вздоха ужаса от увиденного. Джейс, похоже, не стал раздумывать над реакцией пилота, полной ужаса, и одарил её сдержанным взглядом, который Вайолет так ненавидела: — Помоги мне отнести её наверх, к твоей кровати. Мы должны как можно быстрее оказать помощь. Вайолет наконец осмелилась подойти ближе, но у неё свело живот при мысли о том, что кто-то причинил такие страдания её возлюбленной, женщине, которая меньше всего заслуживала подобных наказаний: — Она...? Вайолет даже не смогла произнести это слово, но Джейс ответил прежде, чем она успела закончить фразу: — Нет, пока нет. Но это может случиться, если ей срочно не окажут помощь. Так что помоги мне перенести её в твою постель. Вопросы о том, как Джейс вытащил Кейтлин, что с ней случилось и кто это с ней сделал, придётся отложить на потом. Вайолет поспешила наверх. Её комната представляла собой небольшое помещение, похожее на чулан, в котором помещалась только односпальная кровать с тумбочкой. В комнате можно было сделать около четырёх шагов, и всё. Когда Джейс последовал за пилотом и, наконец, вошёл в комнату после, казалось, вечности, Вай помогла очень осторожно уложить Кейтлин на кровать. Её положили на живот, чтобы открытые раны на спине были свободны от давления. Именно тогда Вайолет впервые внимательно осмотрела лицо Кейт с тех пор, как они сердечно попрощались несколько дней назад. То, что пилот увидела, повергло её в состояние глубокого шока и ужаса. Вай едва узнала прекрасное лицо Кейтлин. Тонкие черты были разрушены тем чудовищем, которое выместило на ней свой гнев. Правая сторона лица была покрыта тонким слоем засохшей крови — явный признак того, что она довольно долго пролежала в луже собственной крови, о чём свидетельствовала и испачканная кровью одежда. Глаза опухли и окрасились в разные фиолетовые и зелёные оттенки. Нижняя губа была разбита и распухла, нос был весь в засохшей крови, а на щеке красовался порез. Дрожащая рука Вайолет протянулась к любимой. Прикосновение было лёгким, пилот боялась, что повредит Кейтлин своим действием. Возлюбленная никак не отреагировала, когда пальцы Вай нежно коснулись её щеки. У пилота вырвалась слеза, и она наконец воссоединилась со своей парижанкой. Кейтлин, женщина, которой принадлежало всё её сердце, снова была рядом. Пилот прикасалась к щеке любимой. Ей хотелось только плакать. — Я здесь, дорогая, я здесь, — мягко пообещала Вайолет, когда слёзы неудержимым водопадом хлынули по щекам, — и я больше никогда тебя не оставлю, слышишь? Ей было совершенно наплевать, что Джейс всё ещё находится в комнате. Он попытался взглянуть на раны Кейтлин, но Вайолет агрессивно отбила его руку и тут же вернула всё свое внимание к Кейтлин. Её Кейтлин...

***

Из всех моментов, в которых Дюбуа просыпалась с того момента, как пуля пробила изломанное тело, ни один не был таким приятным, как то мгновение, когда она услышала вдалеке знакомый голос Вай. Это был довольно приятный сон, в котором Кейтлин наконец почувствовала, что находится ближе всего к раю. В бессознательном состоянии воображение рисовало картину её пилота. Дюбуа видела медные локоны, по которым любила водить пальцами, широкую улыбку, к которой так привязалась, красивые и сильные руки, обнимавшие её по ночам. Трудно было не услышать голос Вайолет вдалеке, когда перед глазами заплясала такая картина. Вот только голос не исчез даже через некоторое время, как это обычно случалось. Он смешивался с другими голосами, но, конечно, не пропадал. Не давал Кейтлин уплыть, словно якорь, который удерживал на берегу, пока она отчаянно плыла к тому, за что хотела ухватиться. К единственному человеку, за которого Кейт хотела уцепиться и больше не отпускать. Серые глаза Вайолет вспыхнули перед ней, когда голос стал более чётким и менее отстранённым. Если постараться и сосредоточиться, то можно было разобрать даже слова: — Не бросай меня, — услышала она слабый шёпот любимой. Кейтлин ухватилась за него руками и потянула к себе, вытаскивая себя на поверхность. Вместе с путешествием на поверхность пришла и боль. За последние несколько дней парижанка уже успела привыкнуть к ней, но с приходом в сознание, всё стало ещё хуже, чем прежде. Сосредоточься на Вайолет. Сосредоточься на голосе, а не на боли. Она пыталась, давила на себя и заставляла свой мутный разум тянуться к голосу, который не давал покоя, пока Кейтлин не достигла его, моргнув глазами. Зрение снова стало расплывчатым, глаза несколько раз моргнули, пытаясь избавиться от размытости, которая медленно, но постепенно проходила. Мгновенно девушка почувствовала на себе чью-то руку. Мозолистая, сильнее её собственной, но не намного больше. Знакомая рука, которую она часто мечтала подержать в руках и которая всё ещё казалась лишь лихорадочным сном. — Кейтлин? Кейт? — услышала она знакомый голос и, когда зрение прояснилось, увидела встревоженное лицо своего пилота. Вайолет плакала. Сильно. Серые глаза были красными и опухшими, а на щеках засохли слёзы. Медные волосы были всё такими же кудрявыми, а лицо — всё таким же удивительно красивым, даже в своём скорбном выражении. Кейтлин пробежалась по ней взглядом, пытаясь понять, происходит ли это на самом деле или нет. Затем пилот снова заговорила: — Кейтлин, — это был скорее приглушённый всхлип. Всё казалось таким реальным. Дюбуа хотелось верить, что это правда, но она много раз была на грани подобного бреда, и все эти разы оставалась разочарованной, когда Вайолет на самом деле не было в холодной камере. Только это была не камера, а тускло освещённая комната, и Кейтлин лежала на чём-то мягком, а не на холодном полу своей тюрьмы, которую она называла последним пристанищем перед смертью. Кейт наконец-то сосредоточилась на глазах Вайолет, чтобы вновь ощутить боль, пронизывающую тело, и почувствовать себя так, словно её разрывают на части. И всё же, когда внимание Вай было приковано только к Дюбуа, появлялось ощущение спокойствия. Затем Кейт заговорила: — Ты настоящая? Вайолет снова всхлипнула, и дрожащие пальцы руки потянулись и мягко коснулись щеки Кейт. Этот жест был таким трепетным, таким нежным и полным ласки, которой она не чувствовала уже несколько дней. От этого захотелось заплакать. Всё время, проведённое в тюрьме, Кейт сталкивалась с насилием и жестокостью. Она была грязью в этой тюрьме, чем-то, что следовало бы стереть в пыль, пока никто не видел. Здесь была Вайолет, которая относилась к ней с заботой, словно Кейтлин была самым дорогим, что только может быть на свете. Это тронуло её до глубины души. — Не разговаривай, Кейт, пожалуйста, — мягко попросила Вайолет, покачав головой, — доктор уже в пути, он... Он сделает всё, чтобы тебе стало лучше, хорошо? Кейтлин не ответила, а лишь сосредоточилась на свежих слезах, бегущих по щекам Вайолет, чувствуя, как её тоже захлёстывает печаль. Она причинила своей возлюбленной столько беспокойства и страданий, что Кейт было ужасно стыдно за это. И всё же пилот была рядом, как будто ничего и не произошло. — Поцелуй меня, — мягко попросила Кейтлин, и в её глазах тоже заблестели слёзы: а в глазах Вайолет отражалась любовь. Любая боль, которую Дюбуа испытывала, любая травма, нанесённая телу или разуму, превращалась в ничто по сравнению со взглядом Вайолет. — Конечно, любовь моя, — просто сказала Вайолет, притихнув. Она наклонилась без раздумий, но как можно аккуратнее. Казалось, что Кейтлин может сломаться в любую секунду, если пилот не будет с ней нежна. Конечно, так оно и было, но когда Вай была так реальна, так близка, Кейт хотелось только одного — воссоединиться с ней по-настоящему. Американский пилот наконец-то поцеловала свою любимую после нескольких дней разлуки. Дней пыток и страха, которые казались годами. И благодаря губам Вайолет всё это стоило того. Мягкие губы американки, верхнюю часть которых украшал небольшой шрам, целовали с неимоверным упоением. Её губы были такими же мягкими, как Кейтлин помнила, хотя и слегка солёными из-за слёз, и такими знакомыми, что Кейт жаждала большего. Ей хотелось, чтобы Вайолет всегда была рядом, чтобы её присутствие и любовь окружали парижанку всегда. Вайолет подавила тихий всхлип, слегка отстранившись, и смогла прошептать Кейтлин в губы: — Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Кейтлин лишь протянула свободную руку, дрожащую и окровавленную, и осторожно тронула тёплую щёку Вайолет. Это был своеобразный способ утешить расстроенную возлюбленную, поскольку обе они всё ещё смирялись с тем, что это реальность, а не плод воображения, который может быть отнят у них в любой момент. Щека Вайолет тут же прижалась к холодной руке, и эта привычка показалась Дюбуа весьма приятной, отчего сердце слегка заколотилось. На губах Вай заиграла мягкая улыбка, когда слёзы начали понемногу прекращаться. Кейт успела почувствовать, как губы Вайолет мимолётно прикоснулись к её губам ещё раз, прежде чем пилот отстранилась, ведь дверь в комнату с тихим звуком открылась. Возлюбленная держалась на приличном расстоянии для человека, который был Кейтлин близок, но не настолько, насколько мог бы быть близок любовник или муж. Кейт не сводила глаз со своего пилота, когда к ней ворвался незнакомый мужчина в сопровождении с пожилой женщиной и ещё одним мужчиной, который был похож на врача, поскольку первый мужчина казался слишком молодым для такой работы. — Вижу, наша пациентка в сознании, это очень приятный сюрприз, — доктор старался сделать свой тон ободряющим. Кейтлин почти не слушала, нежно сжимая руку Вайолет. Переплетённые руки — единственное, что их сейчас физически связывало. Доктор положил свою полную сумку с медицинскими принадлежностями на кровать рядом с Кейтлин и велел всем покинуть комнату. Мужчина и пожилая женщина, казалось бы, сразу же подчинились этой просьбе, но Вай лишь покачала головой и бросила на доктора предостерегающий взгляд: — Я не оставлю её, — голос звучал твёрдо и решительно, уверенность не дрогнула от просьбы доктора. Битва за доминирование оказалась недолгой и выиграла её Вайолет, чья рука не покидала Кейтлин и чей взгляд вернулся к ней, как только доктор разрешить пилоту остаться. Впервые до Кейтлин дошло, что это реальность. Это не очередной сон, который улетучится из рук в тот момент, когда она проснётся. Вайолет была здесь, с ней. И хотя Кейт боролась за свою жизнь, была вся в синяках, побоях и переломах, она была со своим пилотом. Ничего не имело значения, пока она держалась за сильную руку Вайолет, ведущую её к свету.