Cerulean eyes for the damaged soul

С самого раннего детского Кейтлин поняла, что вызов в кабинет отца вряд ли может быть чем-то приятным. В детстве её просили придти по разным причинам — например, когда ловили на нечестности, когда она не справлялась с заданиями или просто не слушалась родителей. Но Кейтлин очень редко вызывали в кабинет Тобиаса Кираммана, поэтому Кейт вздрогнула, когда через несколько дней после своего приезда, в её старую спальню постучала Люси и сказала, что отец ждёт дочь в своём кабинете. Когда Кейт спустилась по лестнице и нашла кабинет отца на первом этаже, у неё затряслись руки: кабинет был одной из немногих комнат в их огромном доме, куда ей никогда не разрешалось входить без родителей. Младшая Кирамман никогда не знала, почему, но достаточно уважала отца, чтобы не задаваться этим вопросом, и просто держалась подальше от кабинета. Стук в деревянную дверь из тёмного дуба был негромким, но отец, видимо, обратил на него внимание, сразу же пригласив дочь войти. — Ты хотел видеть меня, отец? — Кейтлин ненавидела тот факт, что её голос почти задрожал, так как сердце забилось чаще, а в голове роились вопросы о том, что могло случиться. Кейт не рассказала родителям слишком много о произошедшем до того, как она вернулась домой, желая держать их в неведении, насколько это было возможно, поскольку, зная слишком много, родители тоже подвергались опасности. Она лишь сообщила о своём пребывании в тюрьме после обвинения в помощи военному преступнику. После того как Кейтлин показала отцу заживающие раны на спине и ногах, изрядно побитых, его больше интересовало её самочувствие, чем подробности того, что произошло в деревне. Кейтлин знала, что её мать была любопытна, но та никогда не стала бы напрямую спрашивать, что произошло, если на то не было необходимости . Поэтому она просто приняла ту информации, которую сообщила ей Кейтлин, хотя была весьма обеспокоена тем, что к их семье на время присоединятся два американца. Если они вообще доберутся до Парижа. — Ах да, дорогая, пожалуйста, закрой дверь и присядь, — он жестом указал на место перед столом. Пока Кейтлин выполняла его просьбу, она рассматривала отца. Тобиас выглядел собранным, как всегда, но лицо его было хмурым, а рука лежала на каком-то листочке. Он заговорил сразу, как Кейт села в кресло с зелёной бархатной обивкой: — Мы получили эту записку по почте сегодня утром. Для нас довольно необычно получать такие вещи, и, учитывая то, что ты рассказала мне ранее... Я подумал, не знаешь ли ты, что она значит. Боюсь, это довольно тревожное предупреждение. Теперь Кейтлин стало по-настоящему любопытно. Её отец обычно был самым оптимистичным человеком в семье, но если он чувствовал, что что-то было не так, значит, так оно и было. Однако когда парижанка взяла в руки записку и прочитала её, то сразу поняла причину беспокойства отца. Они знают. Беги. Я люблю тебя не только за то, что ты есть, но и за то, что я есть, когда я с тобой. 51° 30' 24.59" N 0° 09' 3.00" E Щёки Кейтлин окрасились в красный, когда она прочла записку. Потом она перечитала её ещё раз. И ещё раз. И ещё раз, просто чтобы убедиться, что письмо от той, от кого она думала. Записка встревожила сразу по нескольким причинам: во-первых, её любимая явно намекала, что немцы знают о ней и о том, где она находится. Вторая причина заключалась в том, что Вайолет потратила время на написание этой записки, но не было никаких наводок на то, что она жива и невредима. Должна была быть причина, по которой она предупредила о немцах. У Кейтлин возникла мысль, что в момент написания Вайолет точно не находилась в безопасности. В-третьих, записка, должно быть, шла до их дома несколько дней, так что нельзя было точно сказать, жива ли Вай вообще. — Я... Я понимаю, почему это вызывает беспокойство, — сообщила Кейтлин отцу, надеясь скрыть свой румянец. Когда она подняла глаза, то заметила выражение его лица, которое говорило, что Кейт предстоит ответить на огромное количество вопросов. — Кейтлин, — начал он, — я хотел бы знать, от кого эта записка и есть ли повод для беспокойства. Кейтлин сглотнула, понимая, что ничего не может поделать, кроме как рассказать отцу частичную правду о записке: — Боюсь, повод для беспокойства всё же есть, — отец тут же выпрямился, а хмурое выражение лица становилось всё более выразительным с каждым её словом, — эта записка от лётчицы, которую я спасла с упавшего самолёта... От той, кто должна прибыть сюда со дня на день, однако, судя по записке, этого не случится. — Насколько я понимаю, мы все в опасности, верно? Не только ты, но и мы с Кассандрой? Кейтлин почувствовала, как снова сглотнула, и на глазах выступили слёзы, когда та осознала, какой опасности подвергла родителей, вернувшись домой. Как Кейт могла быть настолько глупой, что бы не только придти в родительский дом, но и пригласить в него двух американцев? — Мне очень жаль, я никому не желала зла, и у меня не было другого выхода, кроме как приехать сюда... — О, Кейтлин, дорогая! — отец поднялся со своего кресла и подошёл к дочери. Всю её жизнь он всегда был более эмоционально доступным родителем и очень хотел показать своему ребёнку, как сильно он её любит и обожает. Кейтлин вскочила со стула, когда поняла, что хочет сделать отец, и позволила ему заключить себя в объятия. — Мне очень жаль, отец, я никогда не хотела втягивать вас во всё это, — снова извинилась она, — я просто делала то, что считала нужным. — Я знаю, милая, у тебя всегда было большое сердце. Больше, чем у большинства людей, — мягко сказал ей Тобиас, отстраняясь, — а теперь, пожалуйста, расскажи мне всё, что мне нужно знать. Кто этот пилот и почему она написала именно это? Кейтлин чувствовала, что фраза "именно это" была в основном связана с тем, что её любимая добавила строчку из одного из своих любимых стихотворений. Это был способ дать Кейтлин понять, что это действительно Вай написала записку. Но, учитывая то, что Тобиас не знал об этих стихах, он решил, что это довольно странно. — Её зовут Вайолет, она из Бруклина, Нью-Йорк, и жила в моём доме около двух недель, пока её не обнаружила любопытная соседка. Меня арестовали, а она сбежала. После того как меня отпустили, мы воссоединились в доме женщины, которая приютила еврейских детей и заботилась о нас, пока пыталась организовать наш переезд в Париж. Потом мы должны были встретиться в доме, где я остановилась, но я уехала до её приезда, и мы не виделись с того дня, как я покинула город, — объяснила Кейтлин, сделав паузу, чтобы перевести дух, затем она продолжила, — эта строчка из стихотворения, — Кейт указала на строчку, о которой говорила, — мы... Мы очень любили читать стихи. А это способ убедиться, что записка действительно написана ею, а не немцами. Отец кивнул, принимая информацию, которую она ему предоставила. — Понятно, должен признать, мне показалось странным, что в этой записке было что-то подобное... Я также проверил координаты. Кейтлин снова взглянула на слова, написанные неровным почерком Вайолет, и снова посмотрела на отца. — Куда они ведут? — Если я не ошибаюсь, а я в этом уверен, то они должны указывать на посольство Соединённых Штатов Америки, расположенное в Лондоне, — сообщил ей отец. — Думаешь я прав? Кейтлин ахнула, когда наконец поняла, что Вайолет имела в виду в записке, и она кивнула: — Похоже, что да. Видимо, она пытается сообщить, что мы должны встретиться в Лондоне и что нам следует уехать прямо сейчас, чтобы успеть пересечь границу до того, как немцы придут в дом, чтобы арестовать нас. Её отец, казалось, всё ещё сомневался в том, что было написано в этой записке, но его выражение лица говорило о том, что Тобиас мысленно разрабатывает план, согласно которому вся семья отправится в Лондон: — Я не уверен, что смогу убедить твою мать. Не удержавшись от желания закатить глаза при упоминании матери, Кейтлин тихо вздохнула и посмотрела на родителя. — Боюсь, что это довольно срочное дело, и лучший выход для нас — это отправиться в Лондон. — Позволь мне поговорить с ней, я уверен, что смогу убедить её в серьёзности ситуации, — заверил её отец, протягивая руку и касаясь руки дочери, после чего он вернулся за свой стол. — Спасибо, — Кейтлин искренне поблагодарила отца. Тобиас был единственным человеком, который обычно относился к дочери как к разумному взрослому, способному самостоятельно принимать решения. — Не за что, — сказал ей отец, пока Кейтлин шла к двери с запиской в руке, — о, и Кейтлин? — Да? — она повернулась лицом к отцу, длинные пальцы уже легли на дверную ручку. Кейтлин заметила лёгкую улыбку на лице отца. — Я с нетерпением жду встречи с этим твоим пилотом. Похоже, она интересная особа, — слова отца заставили Кейт снова покраснеть, но она лишь улыбнулась и кивнула в ответ, прежде чем выйти из кабинета. Знал ли Тобиас о том, что они, по крайней мере, очень близкие друзья, или нет, но дружба Кейтлин с американкой казалась ему забавной.

***

Прогулка до дома родителей Мэдделин оказалась не такой долгой, как ожидала Вайолет. Хотя она была довольно утомительной — учитывая, что пилот действительно мало спала с того дня, как Кейтлин уехала — она довольно легко поспевала за другими. Джейс и Мэдделин шли бок о бок, а Вайолет держалась на расстоянии позади них. Дело было не в том, что ей не нравилось их общество, просто она не могла смотреть, как эти двое наслаждаются общением друг с другом, в то время как Вай тосковала по любимой. Тоска по Кейтлин начиналась с малого, как слабое пламя свечи, поддерживавшее в ней жизнь, но постепенно оно превращалось в пожар, который никак нельзя было погасить. Единственным способом не дать огню разгореться было воссоединение Вай с той, с кем она чувствовала себя полноценной, но до этого, похоже, было ещё далеко. Пока ноги несли их к месту назначения, у пилота было время подумать, потосковать и погрустить. И Вайолет ненавидела это. Запутавшись в сетях собственных мыслей, она задалась вопросом: так ли сильны чувства Кейтлин к ней, как и её чувства к Кейтлин? Вай точно знала, что готова на всё, лишь бы воссоединиться с любимой, и, хотя Кейт написала довольно проникновенное письмо, пилот не была уверена, что чувства парижанки остались прежними. Что, если для неё действительно есть кто-то получше? Кейтлин заслуживала счастья в самом лучшем его проявлении, и Вайолет не могла не задаваться вопросом, не может ли оно быть найдено в каком-нибудь мужчине, который мог бы подарить Кейт ребёнка, или в том, что она могла бы снова выйти замуж. Быть с ней, с Вайолет, означало, что Кейтлин никогда не сможет выйти замуж, не сможет иметь детей и что они никогда не смогут закрепить свою любовь так, как это могли сделать другие. Вай давно отказалась от любви, и ей было достаточно даже мысли о том, что у неё есть кто-то, кого можно любить, независимо от того, что им приходилось скрывать свои интимные отношения, но она не знала, чувствует ли Кейтлин то же самое спустя столько времени. Ей оставалось лишь надеяться, что женщина тоскует по ней так же, как Вайолет по парижанке. И всё же что-то в том, что Мэдделин и Джейс были вместе — узнавали друг друга, а в перспективе, если они захотят продолжить отношения в будущем, у них могли быть брак и дети — заставляло Вай чувствовать себя неловко. Если быть точнее — неловко и разочарованно. Потому что она хотела бы подарить Кейтлин все эти вещи, но Вайолет знала, что всегда будет приходить с пустыми руками, отдавая своей спасительнице только своё сердце. — Мы на месте, — тихий шёпот Мэдделин отвлёк Вай от пагубных мыслей, когда они подошли к домику. Он казался чуть больше того, в котором жила Кейтлин, но в нём не было какой-то оживлённости. На улицах было тихо — конечно, сейчас была глубокая ночь, но всё равно странно — и не во многих домах горел свет, — следуйте за мной и не шумите. Вайолет переглянулась с Джейсом, и они последовали за девушкой через задний двор одного из небольших коттеджей, который вёл к задней двери, где бывшая служанка махнула им рукой, чтобы они остановились на мгновение, прежде чем двинуться в обход дома. Вайолет быстро затащила Джейса в тень, чтобы они были скрыты от посторонних глаз. — Ты слишком явно показываешь свою влюблённость в Мэдделин, и я решила сказать тебе об этом, раз уж ты, похоже, не замечаешь, — не удержалась Вайолет, не сводя глаз с дороги перед ними и следя за их безопасностью. — Я отказываюсь слушать женщину, которая не может перестать тосковать, потому что её разлучили с любимым человеком, — прошипел он в ответ, отчего волосы на шее Вайолет встали дыбом. — Заткнись, Талис, никогда больше не произноси эти слова вслух, — рявкнула она в ответ, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Мэдделин не слышит их, — никто не должен знать об этом, ясно? Это может послужить ещё одной причиной не помогать нам. Прежде чем Джейс успел ответить, Мэдделин снова вынырнула из-за угла и быстро скрылась в тени, окинув их нервным, но облегчённым взглядом: — Мой отец нас впустит, — единственное, что она сообщила. Несколько минут они ждали в тишине, но тут раздался щелчок замков, и дверь приоткрылась. Мужской голос заговорил с ними тихим тоном, и хотя Вайолет мало что поняла из того, что было сказано, она поняла, что им срочно нужно попасть внутрь. Поэтому пилот последовала за Джейсом и Мэдделин, когда они проскользнули внутрь коттеджа, и дверь быстро закрылась за всеми тремя. Мужчина, впустивший их внутрь, был явно отцом Мэдделин: они были удивительно похожи друг на друга. Однако он не выглядел довольным. Хмурое выражение его лица подсказало Вайолет, что они — нежеланные гости. Препирательства на французском продолжались, а Джейс и Вайолет могли лишь наблюдать за тем, что происходило. Отец Мэдделин довольно часто указывал пальцем на них двоих, чтобы, казалось, подкрепить свои аргументы, но девушка, похоже, неплохо противостояла сварливому французу. В конце концов он, похоже, сдался и, пробормотав ещё несколько весьма оскорбительных французских фраз, вышел в другую комнату, оставив их троих в тускло освещённом коридоре. Мэдделин, похоже, не была уверена в том, о чём она только что спорила с отцом: она слегка нахмурилась и перевела взгляд с исчезающей фигуры отца на двух американцев, всё ещё стоявших в коридоре: — Как и ожидалось, он не рад, что я привела вас сюда. Он считает, что вы подвергаете риску всю семью. Джейс заговорил первым: — Ты сказала ему, что мы не собираемся оставаться? Что нам просто нужно придумать способ выбраться отсюда, и никто не узнает, что мы здесь были. Мэдделин покачала головой, махнув рукой, чтобы они шли за ней, и направилась в комнату, противоположную той, в которой только что скрылся её отец: — Он боится немцев, — начала она объяснять, пока вела их в гостиную маленького коттеджа. Она продолжила, закрыв за собой дверь и включив несколько ламп, поскольку на улице всё ещё было темно, — многие люди в нашем городе были... Увезены после оккупации. Город остался полупустым, а жители стали бояться немецкой армии ещё больше, чем прежде, — она жестом пригласила их присесть на диван, что Вайолет и Джейс немедленно сделали, так как у них сильно болели ноги, и продолжила, — немцы никогда не были добры ни к кому из нас, даже к тем, кто с ними работал. Они умели вселять... Ужас в большинство людей, которые ещё остались здесь. Вот почему мой отец так неохотно помогает вам: он боится, что мы подвергаем риску моих сестёр и мать. — Если честно, мы и правда подвергаем их риску, — призналась Вайолет, свободно блуждая глазами по комнате. Над камином висело несколько фотографий, как и в доме Кейтлин. Издалека Вай разглядела несколько маленьких девочек с двумя родителями, одним из которых был тот самый мужчина, что впустил их в дом несколько минут назад. Вайолет знала о риске, которому она подвергала всех, просто находясь в стране, где за ней охотились только для того, чтобы пытать и убить. Боже, как часто она чувствовала себя виноватой за риск, которому подвергала Кейтлин. Она, конечно, в то же время прекрасно понимала, что это единственный способ выжить, а с появлением Кейтлин в её жизни... Теперь Вай было за что бороться. Что бы она ни оставила в Бруклине, это не стоило того, чтобы подвергать риску всех этих людей, но возможность воссоединиться с Кейтлин стоила любого риска. — Он знает, что вы здесь только для того, чтобы переждать, и в любом случае вы уже тут, так что он ничего не может с этим поделать. Он просто хочет, чтобы его не впутывали во всё это, насколько это возможно, и не хочет, чтобы мы разбудили кого-то ещё из семьи, — объяснила Мэдделин. Вайолет не заметила, как Джейс потянулся к её руке, пытаясь утешить, пока она объясняла нежелание отца помогать американцам. Это был настоящий кошмар. Они застряли в доме человека, который не хотел их принимать, без плана дальнейших действий. Вайолет ненавидела всю эту ситуацию. Ей нужно было знать следующий шаг, вернее, три следующих шага, чтобы иметь возможность заглянуть в будущее и понять, какой маршрут выбрать. Армия готовила к ситуациям, когда нужно было выживать, но она не могла найти выход из своей ситуации. Тем более не зная местности, людей, того, что находится за границей города, и пребывая в стране, где она не знает языка. Вай полностью зависела от Мэдделин, её отца и от того, какой план они придумают, чтобы незаметно выбраться из города. В глазах женщины, не питавшей особых надежд на то, что жизнь когда-нибудь наладится, ситуация была довольно безнадёжной. — Я бы сказал, что это разумная просьба. Чем меньше людей будет вовлечено в это дело, тем лучше, — кивнул Джейс, обменявшись с Вайолет взглядом, говорившим о том, что он задаётся похожим вопросом: как они собираются выбраться отсюда? Минут через десять, пока они то и дело метались идеями, в комнату вошёл отец Мэдделин с чашкой в руках, которую он протянул дочери. Хотя Вайолет не могла видеть, что налито в чашке, исходящий от неё пар подсказал, что это что-то, что она тоже не прочь выпить. К сожалению, пилоту не предложили, как и Джейсу. Видимо, страх перед немцами или ненависть к американцам были достаточно весомой причиной, чтобы мужчина не предложил им ничего выпить после путешествия. Она не стала говорить об этом, думая только о том, что этот человек — один из единственных способов выжить в ближайшие несколько часов, и это всё, что было нужно помнить пилоту. К чёрту голод и жажду, если она сможет найти способ вернуться к Кейтлин, всё будет стоить того. Эта мысль часто занимала голову в последние дни: достаточно было просто подумать о том, что Вай снова увидит Кейтлин, и она чувствовала, что сможет справиться с любыми и сложностями. Мэдделин тихо поблагодарила отца, но в глазах Вайолет мелькнуло чувство зависти, когда она поняла, что только девушке досталась чашка с чем-то тёплым. — Моя дочь... — начал мужчина, бросив взгляд на Мэдделин и обращаясь к двум американцам. Вайолет сразу же заметила, что он говорит на ломаном английском, и, похоже, ему стоило большого труда составить даже одну фразу. От этого ей стало ещё хуже, — моя дочь сказала мне, что вам нужно уехать. Верно? — Вайолет кивнула в ответ, надеясь, что мужчина поймёт этот простой жест, и, к её облегчению, он понял. — Я знаю один способ... Похоже, даже Мэдделин не ожидала, что он скажет подобное, но Вайолет была приятно удивлена тем, что это произошло. Судя по враждебному приёму, пилот не ожидала, что мужчина будет готов помочь незнакомцам. "Замечательно, папа, спасибо", — это было единственное, что Вайолет смогла разобрать из потока французских слов. Мужчина отмахнулся и собрался сесть в кресло, которое, похоже, принадлежало ему, чтобы обсудить план, который Мэдделин могла перевести и объяснить двум американцам, как вдруг со стороны задней двери раздался шум. Все в гостиной мгновенно напряглись. Все, кто сидел, вскочили со своих мест, и Вайолет тут же обменялась обеспокоенным взглядом с Джейсом, а отец Мэдделин жестом велел им оставаться на месте. Сам он двинулся в сторону коридора. Когда мужчина подошёл к двери гостиной, послышался ещё один шум, и он бросил на них обеспокоенный взгляд через плечо, после чего закрыл за собой дверь комнаты. Мэдделин перевела взгляд с двери на Вайолет и Джейса, стоявших по другую сторону: в её глазах плескал страх. Вай знала, что они должны быть готовы бежать в любой момент, поэтому Вайолет шепнула Мэдделин: — Какой тут самый быстрый выход, если он нам понадобится? Это, похоже, вернуло Мэдделин в реальность, потому что девушка тут же кивнула в сторону двери, противоположной той, через которую только что вышел её отец. Вайолет быстро подошла к двери и, открыв её, заметила, что та ведёт в коридор, ведущий к парадной двери. Она кивнула, бросила на Джейса — который выглядел ещё более напряжённым — взгляд, говорящий о том, что если всё пойдет прахом, им нужно будет уходить. Джейс не ответил на взгляд, но, положив свою большую руку на плечо Мэдделин, мягко сжав его: как бы говоря ей, что он уведёт из дома всех, если придётся. Они хранили гробовое молчание, просто ожидая чего-то. И вот это "что-то" случилось: Не прошло и двух секунд, как они услышали выстрел, и Вайолет тут же поняла: им надо бежать. Адреналин заставил Вай удирать. Она тут же отступила назад, готовясь выйти через парадную дверь, но Джейс не сделал ни единого шага, чтобы пойти за ней. Мэдделин начала двигаться, как только прозвучал выстрел: она протянула руку и повернула дверную ручку, ведущую к задней двери, без всяких сомнений крикнув: "ПАПА!" Джейс попытался оттащить её назад, но было уже слишком поздно, и девушка смело ворвалась в коридор, а Вайолет в это время двинулась вперёд и потянула Джейса за собой. Мужчина, похоже, забыл обо всём, чему его учили на военных сборах, и действовал исключительно на основе своих первичных инстинктов — в данном случае это означало, что он побежал за Мэдделин. Зная, что другого выхода нет, Вайолет немедленно развернулась на пятках. Она помчалась в прихожую, ворвалась в парадную дверь и выбежала в темноту, не имея ни малейшего представления о том, куда идти, и зная лишь то, что ей нужно убираться оттуда. Сердцебиение участилось, пока она бежала к первому попавшемуся укрытию. Через дорогу стоял дом, входная дверь которого была слегка приоткрыта, окна выбиты чем-то похожим на пули, а сам дом явно пустовал. Не видя ничего, кроме места, где ей нужно было спрятаться как можно быстрее, она вбежала в старый дом и притаилась в тёмном углу. Первые минуты в новом убежище были самыми непонятными: Вай не знала, в безопасности ли она, жив ли кто-нибудь в этом доме и какая судьба их всех ожидает. Когда пилот пыталась восстановить дыхание, стало только хуже. Она услышала выстрелы в тишине тёмных и пустых улиц этого маленького французского городка. Что именно происходило, сказать было сложно. Проблема заключалась в том, что криков почти не было. Выстрелы перекрывали все остальные звуки, но Вайолет слышала отчётливую немецкую болтовню. Это были не столько крики, сколько тихие команды. Когда она поняла, что, скорее всего, находится в безопасности в новом укрытие, её осенило, что она не видела, как кто-нибудь ещё выбегал из коттеджа. Пилот судорожно сглотнула, а в теле поднялась волна тошноты. Желудок скрутило, и желание вырвать было настолько сильным, что она решила довести дело до конца чуть позже. В нынешнем положении ей было крайне важно не издать ни единого звука. Один-единственный звук мог предать Вай и положить конец любому будущему, которое она представляла себе в последние несколько дней. Обычно в такие моменты помогало сосредоточиться на дыхании, но мысль о том, что может происходить в этом коттедже, который она не могла видеть целиком из своего укрытия, заставляла чувствовать сильную тревогу. Вайолет слегка переместилась, наклонившись в сторону, чтобы лучше видеть коттедж. Ей нужно было оценить ситуацию. Смена положения позволило ей видеть коттедж, но оставаться скрытой. И тут пилот увидела всё. Как только она осознала происходящее, рука метнулась ко рту, и она изо всех сил прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Слёзы застыли в серых глазах, пока Вай наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой. Задняя дверь коттеджа была открыта, и трое немецких солдат стояли снаружи, в то время как ещё двое что-то, а точнее — кого-то, вытаскивали из дома. Потребовалась всего секунда, чтобы узнать отца Мэдделин. С расстояния, на котором находился коттедж, пилот видела только безжизненное тело мужчины, которого вытаскивали из дома и проверяли его карманы. Из них вытащили карманные часы и несколько монет. Похоже, им нужны были только ценности. Когда голова мужчины склонилась набок, Вайолет заметила пулевое ранение прямо между глаз, а по лицу мужчины стекала кровь, медленно капая на булыжники, на которых он лежал. На мгновение, всего лишь на секунду, Вайолет почувствовала искру надежды, что остальные могли выбраться. Может быть, они прячутся в одном из заброшенных домов, как и она. Однако все надежды рассеялась, как только она увидела безжизненное тело девушки, которую тоже вытаскивали наружу. Вайолет узнала в ней Мэдделин только по цвету волос, потому что вся верхняя часть тела и лицо были изрешечены пулями. Она казалась почти неузнаваемой и едва напоминала человека. У Вайолет снова скрутило живот, и она заметила, что по щекам беззвучно покатились слёзы. Казалось, ситуация достигла своего апогея, но эти двое были лишь верхушкой айсберга. Двое солдат, стоявших снаружи, получили приказ войти внутрь как раз в тот момент, когда оттуда вытаскивали ещё одно тело. На этот раз мужское. Знакомый, крупный и мускулистый мужчина, тело которого было ещё более неузнаваемо. Пуль, пробивших его насквозь, похоже, было недостаточно, так как ему перерезали горло, и вся кровь, оставшаяся в безжизненном теле, вылилась на булыжники, превратив их в маленькие красные ручейки, которые побежали по улицам. Вайолет отвернулась, услышав ещё один выстрел, и зажмурила глаза, прислушиваясь к крикам девочек. Девочки младше неё, девочки возраста сестёр Мэдделин, которых она видела на фотографиях. Затем последовал женский крик и ещё несколько выстрелов. Потом всё стихло... Вайолет слышала только шум в ушах и собственное дыхание, которое резко участилось с той секунды, как она переместилась в своё укрытие. Она осмелилась оглянуться на коттедж только тогда, когда тишина, казалось, затянулась, и на залитых кровью улицах стало слышно только немецкий язык. Взгляд сфокусировался на доме, а глаза, переполненные слезами, смотрели, как из коттеджа выходят двое мужчин, вошедших туда всего несколько минут назад. Они что-то сказали человеку, который, похоже, был за главного, и тот, кивнув, осмотрел три безжизненных тела на улице. Вайолет смотрела, как тела отца Мэдделин, самой Мэдделин и человека, с которым ей следовало быть добрее, Джейса, затаскивают обратно в дом. Затем они сделали то, что, похоже, уже вошло у них в привычку. Всё было подожжено, и пламя унесло с собой доказательства того, что в этом доме за десять минут, а может, и меньше, были убиты семь человек. А Вай ничего не могла сделать. Она молча смотрела, плакала и скорбела, пока немцы уезжали на своём грузовике и покидали горящий коттедж, словно ничего не произошло. И всё. Ни соседей, выбежавших из своих домов, ни тех, кого хоть немного волновало, что в их районе только что была убита целая семья. Только звук пламени, охватившего дом и всё, что было похоронено глубоко внутри. Когда Вайолет была абсолютно уверена, что немцы уехали, она осмелилась пошевелиться, и ноги двинулись вперёд. Не имея никакого плана и пребывая в панике, она могла лишь наблюдать за тем, как домик объяло пламя. Пилот придвинулась к окну, приковав взгляд к жёлтым и оранжевым оттенкам перед собой, наблюдая за тем, как коттедж медленно рушится, охваченный пламенем. Если бы она не видела ужаса, произошедшего всего несколько мгновений назад, это было бы захватывающим зрелищем. Но с учётом того, что в сознании Вай были свежи образы трупов, всё это просто слилось в одну волну отвращения. Отвращение вылилось в очередную волну тошноты, и на этот раз она не сдержалась. Вайолет согнулась, и её тут же вырвало на грязные деревянные половицы заброшенного дома, в котором она сейчас пряталась. В желудке почти ничего не было, а вышедшая субстанция оставила кислое послевкусие. Даже когда больше ничего не выходило, желудок снова скрутило, и рвотные позывы продолжались ещё пару раз, прежде чем Вайолет наконец смогла успокоиться. Пилот вытерла рот, и слёзы выступили на глаза, когда она оглянулась на коттедж. Вай была так зациклена на происходящем перед собой, что не заметила, как кто-то подкрался сзади. Вайолет не заметила, что человек позади неё замахнулся, а затем чем-то ударил ей по голове. Последнее, что Вайолет увидела, была крыша коттеджа, которая рухнула на остатки дома. Затем всё вокруг почернело.

***

ПРИМЕРНО ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

С того момента, как Кейтлин приехала в Лондон, она каждый день посещала американское посольство. Началось с того, что она проводила дни напролёт, пытаясь связаться с кем-нибудь, кто мог бы что-то знать о её пилоте. Тот первый день в посольстве она провела в кабинете генерала, который хотел знать, откуда Кейтлин знакома с Вайолет, что она сделала, чтобы помочь пилоту, когда видела её в последний раз и что именно ей известно о нынешнем местонахождении Вайолет. Самым неприятным во всём этом было то, что Кейт ничего не знала. Она не знала, жива ли Вайолет, мертва ли она, находится ли в заточении или, возможно, нашла путь к чему-то или кому-то. Её расстраивал тот факт, что в посольстве знали о местонахождении Вайолет даже меньше, чем Кейтлин. Они немедленно связались с военным ведомством в Штатах, а те сообщили, что ничего не слышали о Вайолет с момента последнего задания — того самого, когда её самолёт потерпел крушение неподалёку от фермы Кейтлин — и что они предположили, что пилот мертва, поскольку пропала без вести на значительное количество времени. Само собой, Кейтлин совсем не была уверена, что снова увидит свою любимую. Но она не сдавалась. Она каждый день ходила в посольство, у секретарши по имени Маргарет был адрес Кирамман и телефон их дома в Лондоне на случай, если Вайолет неожиданно объявится, а Кейт дома не окажется. Они даже стали с Маргарет друзьями, судя по тому, как часто Кейт навещала посольство и как много времени они проводили, болтая обо всём на свете. Примерно через две недели ежедневных визитов в посольство, Кейтлин как раз заканчивала завтрак в компании матери, когда в столовую ворвалась одна из горничных: — Миледи, — обратилась она к Кейтлин, и та сразу же почувствовала, как у неё свело желудок от того, с какой поспешностью горничная забежала в комнату. — Да, Анжела? — кивнула Кейт, заметив обеспокоенный и растерянный взгляд матери в её сторону. Она знала о ежедневных поездках Кейтлин в посольство, но даже не подозревала об отношениях с пилотом. — Звонили из посольства, кто-то по имени Вайолет спрашивал о вас! Это было похоже на сон. Это было настолько сюрреалистично, что Кейтлин не смогла удержаться от желания ущипнуть себя, чтобы проверить, действительно ли это происходит. Когда она почувствовала мгновенное жжение в руке, то действительно осмелилась подумать, что это реальность. Её Вайолет, её пилот была жива... И она была здесь, в Лондоне. Ждала её, как Кейтлин ждала пилота две недели. — Спасибо, Анжела, — всё, что ей удалось выдавить из себя. Кейтлин бросила взгляд на мать, которая просто кивнула, как бы давая ей разрешение уйти, и бросилась в прихожую — к чёрту все правила, касающиеся бега в доме. Кейтлин понеслась к входной двери, даже не потрудившись надеть пальто, а затем к машине и их водителю — слава богу, тот всегда был готов отвезти семью куда угодно. Карл лишь спросил, не едут ли они в посольство, хотя и так знал, что они поедут именно туда, и Кейтлин оставалось лишь кивнуть. Сердце колотилось в груди, когда улицы проносились мимо, заставляя парижанку чувствовать себя взволнованной и напуганной одновременно. Что, если за время их разлуки что-то случилось? Что, если Вайолет вернулась только для того, чтобы сказать ей, что она возвращается в Америку и больше никогда не захочет её видеть? Нет, этого не могло быть. Вайолет же спросила о Кейт в посольстве, Анжела так сказала. Кейтлин выскочила из машины, как только Карл припарковался перед посольством, и побежала внутрь. — Где она? Вайолет, где она? — спросила она Маргарет, сидевшую за стойкой регистрации. Маргарет открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела это сделать, Кейтлин услышала знакомый голос, который снился ей на протяжении последних недель. — Кейтлин? Голова метнулась вправо, следуя за звуком, и Кейтлин почувствовала, что бросается вперёд прежде, чем она успела подумать. Она просто бежала, наблюдая, как с каждым шагом её пилот была всё ближе и ближе , пока в конце концов не обхватила руками знакомую фигуру и не зарылась щеками в шею Вайолет. — Вайолет, — ахнула Кейтлин. Она едва успела произнести имя возлюбленной, как вдохнула аромат Вайолет и позволила пилоту зарыться носом в тёмные кудри. Какое-то время они просто стояли, не говоря ни слова, обнимая друг друга, а чувство облегчения и чистого счастья захлестнуло их обеих. Кейтлин отстранилась первой, и лазурные глаза встретились с серыми: — Я думала, что больше никогда тебя не увижу... Вайолет издала тихий смешок, который прозвучал скорее саркастически, чем искренне, но в целом она чувствовала облегчение от воссоединения со своей спасительницей. Кейтлин прекрасно понимала, что они находятся в общественном месте, в американском посольстве, но всё же протянула руку и на мгновение коснулась щеки Вай. В этот момент кто-то позади Вайолет тихонько кашлянул. Взглянув через плечо, Кейтлин увидела слишком знакомого мужчину, и её глаза расширились от удивления. Мужчина поднялся со своего места и, шагнув вперёд, протянул ей руку, ухмыляясь. Вайолет теперь тоже смотрела на мужчину, но что-то в этом взгляде подсказывало Кейтлин, что всё не так, как кажется. Что-то было не так. — Кейтлин, — начала Вайолет, переводя взгляд с мужчины на Кейтлин. От этого взгляда по позвоночнику парижанки пробежала дрожь, но она позволила своему пилоту продолжить, — думаю, ты помнишь Пьера Хоскеля. Мужчина, стоявший перед ней, взял руку Кейтлин и поцеловал тыльную сторону. — Очень приятно снова встретиться с вами, Луиза... Или лучше сказать Кейтлин?