Cerulean eyes for the damaged soul

ПРИМЕРНО ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Всё вокруг было блеклым. Казалось, что Вай плавает в бассейне тьмы, где что-то в воде тянет её всё ниже и ниже. Ощущение ужаса и страха охватило пилота, когда она почувствовала, что лёгкие сжались. Её охватил страх, холод, а затем нечто неожиданное. Где-то в глубине она заметила нежную кожу женщины, которая запала в её сердце и душу. С губ сорвался крик: рука наконец-то обхватила руку возлюбленной, и чувство облегчения заструилось по венам, пока Вайолет не потянула за руку и не обнаружила, что та онемела. Шёлковая, гладкая кожа была холодной, а пальцы — вялыми. В этот момент перед ней возникло лицо любимой, и это зрелище было намного хуже, чем страх, который она испытывала всего несколько мгновений назад. Вай чувствовала, что сердце, вырванное из груди, скорее всего, не сравнится с видом лица любимой — бледного и холодного, с широко раскрытыми глазами, в которых давно угасла жизнь, ушедшая из тела. Заглянув в мёртвые глаза и обнаружив, что лёгкие, скорее всего, заполнены водой, пилот тут же захотела сдаться. Потому что без Кейтлин не было смысла жить. И не было будущего без неё. Как раз в тот момент, когда она собиралась сделать глоток воздуха и покончить со всеми страданиями, Вайолет проснулась от резкого вздоха. Она распахнула глаза, задыхаясь, и издала возглас, удививший и её саму, и сидящего напротив человека. Лишь через секунду пилот поняла, что двигаться трудно, и пришла к выводу, что это потому, что она была привязана к стулу в подвале, из которого пыталась сбежать той же ночью. В этот момент все воспоминания вспыхнули перед глазами: Пожар, тела Джейса, Мэдделин и её отца, крики детей, немецкие солдаты, уничтожившие каждую живую душу в том доме. Это было кровавое зрелище, и Вайолет почувствовала, как у неё свело живот, при мысли об этом. Всё казалось реальным, как будто она снова переживала те события — наблюдала со стороны, не в силах что-либо сделать. Без предупреждения желудок сдался, и она снова выплеснула всё содержимое на пол. — Отлично, теперь мне придётся это убирать, — Вай услышала чей-то голос напротив себя. Знакомый голос, голос, который она знала как голос того, кто спас, а потом предал её. Медленно подняв голову, серые глаза Вайолет устремились на француза по имени Пьер Хоскель — мужчину, сидящего напротив, который выглядел ещё более самодовольным, чем в прошлый раз. Её начало осенять: Вайолет была привязана к стулу в подвале Пьера Хоскеля, который забрал её из развалин дома, в котором она пряталась ранее. — Ты, — почти прорычала Вайолет, сплёвывая на пол перед собой, демонстрируя ему всю свою неприязнь. Она ничего ему не должна, он был причиной смерти Джейса, Мэдделин и всей её семьи. Но главный вопрос заключался в том, почему Вай здесь? Почему он просто не отдал её немцам и не получил свою награду? — Рад знать, что я произвёл впечатление, — ответил Хоскель с той же самодовольной ухмылкой на губах, рассматривая свои ногти, прежде чем эти склизкие глаза устремились в глаза пилота. Она почувствовала себя грязной просто от его взгляда. — Что ты натворил? Какого хуя я здесь? Хоскел покачал головой, издав звук "ту-ту-ту", прежде чем ответить на её вопрос довольно неудовлетворительным ответом: — Такие нецензурные выражения для женщины... Но, отвечая на один из твоих вопросов, скажу, что ты здесь, чтобы обеспечить мне билет на свободу, моя дорогая. Выражение лица Вайолет давало понять, что она понятия не имеет о чём речь. У пилота не было ничего, что могло бы дать ему "свободу", поскольку в этой ситуации на свободе был он, а ей приходилось прятаться. Хоскел закатил глаза, значительно раздосадованный тем, что Вайолет понятия не имеет, что может для него сделать, и пояснил: — Когда я осматривал твои карманы, я нашёл вот это... Вайолет наблюдала, как мужчина полез в карман и вытащил конверт. Письмо Кейтлин. Должно быть, он заметил реакцию пилота — широко распахнутые серые глаза и выражение ужаса — потому что на его губах самодовольная ухмылка только расширилась, и он открыл письмо: — Такие интимные слова от женщины к другой женщине. Я не знал, что вы так... Близки. — Мы не близки, — Вайолет скрежетала зубами, борясь с верёвками, чтобы выбраться и вырвать письмо из его корявых пальцев, а затем побить его до потери сознания. Но верёвки были завязаны мастерски, и от сопротивлений узлы затягивались только туже. — Правда? Тогда объясни мне следующие строки, которые Луиза — или лучше сказать Кейтлин? — написала в письме, — глаза Хоскела пробежались по письму, и он прочитал некоторые строки вслух. — "Моё сердце переполнено ощущением твоих рук на моей коже, твоих губ на моей шее..." — Вайолет снова почувствовала тошноту, но сумела подавить её. — " Каждый раз, когда я закрываю глаза, даже чтобы просто моргнуть, я вижу тебя. Твои красивые серые глаза, твои короткие кудри, шрам на верхней губе, мускулистые руки и сильные кисти", — продолжал он. Вайолет презирала свою беспомощность, пока мужчина перед ней читал письмо так, словно это был грязный роман, который должен быть запрещён церковью. Всё, что она могла сделать — это смотреть на него, ожидая, пока мужчина закончит читать отрывки из письма. — Не похоже, что бы так писали подруге, а? — оторвавшись от аккуратного почерка Кейтлин, Хоскел глянул на пилота. — Конечно, я не могу тебя винить, Луиза — простите, Кейтлин — потрясающая девушка. — Упомяни её ещё раз — и я вырву тебе язык с корнем, чтобы ты не смел больше сквернить её имя, — почти закричала на него Вай, не в силах сдержать гнев, — тебе повезло, что у меня связаны руки, потому что я бы без раздумий тебя убила. Хоскел просто рассмеялся: — Я действительно не понимаю, что она в тебе нашла? Ты громкая и агрессивная... Довольно мужественная для женщины и действительно непривлекательная. Ты слишком... Американка. Вайолет понимала, что он делает это, чтобы разозлить её, но не могла удержаться от колкости: — Может, я покажу, как мы разрешаем подобные споры в Америке? — пригрозила она ещё раз, но мужчина покачал головой, откинувшись в кресле. — Доказано, что это болезнь, знаешь? — продолжал он. — гомосексуальность — это грех и болезнь, от которой можно излечиться, если получить надлежащее лечение. Вайолет снова почувствовала себя тошнотворно. Гнев, бурливший в жилах, не позволял пилоту здраво воспринимать его слова. Хоскел снова заговорил: — Но я здесь не для того, чтобы исцелять тебя от этой болезни, ты нужна мне совсем для другого, и это письмо даст мне шанс заставить тебя работать со мной. — Ты бредишь, если думаешь, что я когда-либо свяжусь с тобой по собственной воле, — Вайолет сплюнула, слюна попала на пол, а она наклонилась вперёд и снова потянула узел. — О, Вайолет, — спокойно покачал головой Хоскел и помахал письмом в воздухе, — вот причина, по которой ты захочешь работать со мной... Шанс снова быть со своей... Как бы это сказать... Француженкой. Это привлекло внимание Вай. Это было жестоко: перед ней была надежда, от которой, как Вайолет знала, она никогда не откажется. Даже мысль о воссоединении с Кейтлин приносила пилоту такое счастье и надежду, что она знала: ради воссоединения с любимой она обязана согласиться на всё. Чего бы это ни стоило, как бы далеко ей ни пришлось тащиться по грязи, она сделает что угодно ради шанса снова оказаться в объятиях Кейтлин. — Ты не можешь этого гарантировать, — с блефом ответила Вайолет, гадая, действительно ли он планирует воссоединить их или это просто фарс, чтобы заставить пилота работать с ним, пока Пьер не перестанет нуждаться в этих услугах. — Я могу это гарантировать, — тон Хоскела сменился на серьёзный, и это снова привлекло внимание Вайолет, — видишь ли, мне тоже очень нужно покинуть страну. Вай издала лишь язвительный смешок. Хоскел продолжил, на этот раз несколько более раздражённым тоном: — Я делал вещи, с которыми немцы не согласны, но я также работал вместе с ними. Однако есть несколько вещей, которые рано или поздно станут известны, и немцы, мягко говоря, будут не в восторге. С губ Вайолет сорвался ещё один смешок. Она не могла поверить в то, что слышит: — Так вот оно как — чуть запахло жареным, и ты уже на пороге? — Можно и так сказать. Просто я считаю, что мне будет безопаснее в Англии, — спокойно пояснил Хоскел, протягивая руку к приставному столику рядом с диваном, на котором он сидел. Открыв ящик, он достал коробку с сигарами и зажёг одну. — Не понимаю, чем я могу тут помочь, — заявила пилот, когда Хоскел поджёг конец сигары и, выпустив струйку дыма, посмотрел на неё. — Потому что ты, моя дорогая Вайолет — ключ к моему успеху в Англии. Этот ответ смутил пилота ещё больше: — Что? Хоскел вздохнул, опёрся локтями о колени и сделал ещё одну затяжку сигарой: — Кирамманы — очень влиятельная и богатая семья, гораздо богаче меня, хочешь верь, хочешь нет, и они имеют власть и в Париже, и в Лондоне, — теперь Вайолет всё начала понимать, но она молчала, пока Хоскел продолжал, — с тобой и твоей связью с дочерью Кирамманов ты можешь обеспечить мне хорошую жизнь в Лондоне, как только я приеду, и аристократическая семья будет на моей стороне, если я предстану перед судом в Англии за мой союз с немцами здесь. — Так вот почему ты вытащил меня из того дома? — пробормотала Вайолет, погрузившись в размышления о только что сказанных словах. Хоскел усмехнулся: — На самом деле это было простое удобство. Я знал, что Мэдделин рыскала по моему кабинету, и слышал, как она говорила о Джейсе, так что знал о её чувствах. Всё, что мне нужно было сделать — вызвать подозрение, что я собираюсь предать вас. В таком случае, скорее всего, она отведёт вас в дом своих родителей, ведь он находится совсем рядом... После этого мне оставалось только позвонить немцам и надеяться, что у тебя хватит ума убраться оттуда до того, как тебя пристрелят. И мои надежды оправдались: я видел, как ты выходила как раз в тот момент, когда они вошли в дом. Жертвы были всего лишь неотъемлемой деталью для того, чтобы я мог получить то, что хочу. В голове Вайолет крутилось сразу несколько мыслей, но она просто ответила: — Я расскажу им правду о тебе в первую же секунду, как только приеду, ты ведь знаешь это? — Не расскажешь. Прежде всего потому, что я сообщу им о твоих отношенях с Кейтлин, как только ты скажешь хоть слово о моём плане. Ты же не хочешь, чтобы Кирамманы узнали, что их дочь осквернили самым грязным и греховным образом, верно? Это приведет к её отречению от семьи, а также может испортить ваши с ней отношения. Вайолет почувствовала, как у неё похолодела кровь, когда она поняла, что Хоскел был прав. Любые отношения с Кейтлин будут испорчены, если родители отрекутся от неё из-за того, что пилот так старалась рассказать всем правду о Хоскеле. — А во-вторых, у меня всё ещё есть кое-какие связи в Лондоне. Не такие важные, как у Кирамманов, но достаточные для того, чтобы произошёл небольшой несчастный случай, когда Кейтлин будет переходить дорогу, — его голова слегка наклонилась в бок. Он угрожал смертью женщине, которую Вайолет любила всем сердцем, — но это произойдёт только в том случае, если ты что-то испортишь, разумеется. И её смерть будет полностью на твоей совести. — Ты грёбаная свинья, — слова мужчины разожгли что-то внутри Вайолет, и она с большей силой попыталась встать со стула, но это было бесполезно. Она боролась с путами несколько минут, но потом сдалась и, задыхаясь, опустилась обратно на стул, постепенно приходя в себя: голова всё ещё раскалывалась. Вай знала: она ничего не скажет Кейтлин, хотя бы для того, чтобы защитить её от вреда, который может причинить Пьер. — Ты закончила? — Хоскел, казалось, не был впечатлён этой вспышкой гнева и просто оглядел пилота с ног до головы, ожидая, пока она успокоится. — Потому что у нас есть план, который нужно привести в действие. Мы должны прибыть в Лондон примерно через две-три недели. Итак, будешь работать со мной или против меня? В комнате воцарило долгое молчание: Вайолет смотрела на Хоскела злыми глазами, желая, чтобы он боялся её так же, как она боялась судьбы, которая постигнет Кейтлин, если пилот проболтается о Хоскеле. В конце концов она поняла, что должна уступить, и кивнула: — Я буду работать с тобой. — Я также нашёл это в твоём кармане, — его рука снова потянулась в карман брюк, и оттуда был извлечён небольшой листок бумаги. Вайолет сразу же узнала скомканную записку, — я просмотрел координаты записки. Разумно было выбрать посольство Соединённых Штатов в качестве места встречи, — Хоскел звучал не слишком впечатлённо, — я прослежу, чтобы эта записка попала к Кирамманам в Париже, и они отправятся в Лондон. А мы с тобой будем готовиться к нашему собственному путешествию. Всё, что касалось этого плана, вызывало у Вайолет тошноту. На кон было поставлено так много, и самое главное — жизнь Кейтлин. И как бы она ни ненавидела и ни презирала Хоскела, она должна была сдержать своё слово и сохранить его секреты. Только так она могла добраться до Кейтлин. Только так они могли воссоединиться. Быть с Кейтлин, храня эту тайну, было лучше, чем бегать от немцев и не знать, увидит ли пилот когда-нибудь снова парижскую возлюбленную. Так что выбор был прост. Она должна была сделать то, что ей сказали, и держать рот на замке. Ради Кейтлин.

***

ПРИМЕРНО ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Тусклые глаза Вайолет не на шутку встревожили Кейтлин. Казалось, она была рада её видеть, испытывала облегчение, но в этих знакомых серых глазах было некое беспокойство. Что-то, что парижанка не могла определить, но должна была разгадать. Вряд ли было время расспрашивать пилота об этом, учитывая, что с ними был их спаситель Пьер Хоскель и они находились в очень людном месте. Кейтлин перевела взгляд на мужчину, поцеловавшего её руку, и мягко улыбнулась, благодарная за то, что он доставил Вайолет сюда в целости и сохранности. — Мистер Хоскел, как приятно снова видеть вас при других обстоятельствах, — тихонько захихикала Кейтлин, когда Пьер улыбнулся ей и кивнул. — Это был долгий путь, но я очень рад, что мы добрались сюда, — признался он, когда Кейтлин вдруг встрепенулась. Её взгляд переместился между пилотом и Пьером, и она слегка нахмурилась, поняв, что их только двое. — А где Джейс? Выражение лица её пилота мгновенно изменилось, переходя от раздражённости к печали, но она не ответила. Кейтлин была уверена, что в уголках глаз Вайолет отразились слёзы, когда Пьер ответил на вопрос с печальным выражением лица. — Порядок перевозки Вайолет и Джейса был изменён в последнюю минуту, поэтому Вайолет приехала второй, а Джейс — последним. К сожалению, в третий раз багажник открыли, когда машину исследовали немцы, и Джейс с доктором были казнены на месте, — тихо сообщил ей Пьер. Слёзы, наполнившие глаза Вайолет, отразились и в глазах Кейтлин. Она произнесла тихую молитву за погибшего американского солдата, которого она считала своим другом. Он вытаскивал и её, и Вайолет из самых тяжёлых ситуаций, и она была обязана ему своей жизнью. К сожалению, у Кейтлин никогда не будет возможности поблагодарить его за это. — Нам пора идти, — раздался голос Вайолет, и Кейтлин заметила, как она опустила глаза, прежде чем взглянуть на Пьера. Казалось, пилот почти испугалась? Это было странное зрелище, и Кейтлин не была уверена, что именно вызвало мурашки по коже. — Мои родители будут счастливы встретиться с вами обоими, — сказала Кейтлин, отвлекаясь от своих мыслей о том, почему Вайолет казалась такой замкнутой во время этого разговора, — повар приготовит обед к нашему возвращению, полагаю, вы проголодались, — она перехватила руку Вайолет через свою, и они втроём направились к выходу из посольства. Вай придётся зайти в посольство позже, чтобы заявить о себе, но у них будет достаточно времени для этого после еды и тёплой ванны. Пьер шёл рядом с Кейтлин, когда они вышли на улицу, и взял такси до огромного дома, принадлежащего Кирамманам на Белгрейв-сквер. Он был верхом роскоши и богатства, что заставило Кейтлин слегка покраснеть, пока они поднимались по лестнице к парадной двери. Она заметила, как Вайолет огляделась вокруг: они никогда не говорили об этом, Вайолет знала только то, что Кейт выросла в довольно богатой и аристократической семье, но не более того. Сейчас Кейтлин жалела, что не рассказала больше. Возможно, если бы она не стыдилась богатства и титула своей семьи, Вайолет не выглядела бы в этот момент такой поражённой. Пьер, напротив, чувствовал себя как дома и двигался рядом с Кейтлин так, словно бывал в этом доме уже много раз. Дворецкий, Эдвард, впустил их в дом и встретил с нейтральным выражением лица — хотя Кейтлин сразу заметила удивление в его глазах, когда она ввела двух людей, которых он никогда раньше не видел. — Эдвард, будьте добры, сообщите моим родителям о моём возвращении и скажите, что со мной гости, — вежливо попросила Кейтлин седого дворецкого, — и попросите горничных накрыть ещё два места за столом для обеда, они присоединятся к нам. Эдвард кивнул: — Сделаю, миледи, хотите, я сообщу милорду и миледи имена ваших гостей? Кейтлин улыбнулась и кивнула: — Пожалуйста, сообщите им, что я пригласила мисс Вайолет и мистера Хоскела на обед. — Хорошо, миледи, — вежливо кивнул дворецкий и скрылся в одной из больших комнат, соединенных с коридором, устланным ковром. — У вас очень красивый дом, — восхитился Пьер, когда у них забрали пальто. Наряд Вайолет был ей великоват и совершенно не подходил для обеда, но родителям Кейтлин придётся смириться с этим. Других гостей сегодня у них всё равно не было. — Спасибо, он принадлежит нашей семье уже несколько десятилетий. Мой покойный дед оставил его моему отцу после своей кончины, — Кейтлин украдкой взглянула на Вайолет, которая так ничего и не сказала с тех пор, как они вошли в дом, но парижанка подумала, что пилот просто ошеломлена всем происходящим. Странно было видеть Вай в поместье, которое Кейтлин так часто посещала в детстве и который они называли своим домом последние несколько недель. Вайолет здесь не было места, она нисколько не вписывалась в обстановку, но, возможно, именно это и восхищало Кейтлин. Пилоту не нужно было приспосабливаться, она просто была частью прежней жизни Кейтлин. Её прежней жизни, которую она любила и за которую хотела держаться. Вайолет была человеком, с которым она хотела провести остаток своих дней, человеком, который одним лишь взмахом ресниц заставлял сердце биться быстрее. И когда Вай стояла в этом большом коридоре, выглядя как никогда потерянной, Кейтлин хотелось только одного — прижать её к себе. Обнять и сказать, как сильно она скучала, как отчаянно хотела снова оказаться в родных объятиях и как часто она думала о том, как будет выглядеть их воссоединение. Вайолет выглядела более подавленной, чем Кейт предполагала, но парижанка выслушает подробности путешествия, когда они останутся наедине. Она не хотела давить на пилота, всему своё время. Кейтлин нежно сжала руку Вайолет, пока они шли в столовую, где уже был готов обед, а горничные спешили занять ещё два места за столом. Пьер, казалось, восхищался всеми богатствами, представленными вокруг него, и выглядел совершенно непринужденно в доме Кирамманов. — Что я вижу! — вдруг услышала она голос отца, доносившийся из двери, ведущей в гостиную. — Оба спасителя моей дочери — гости в моём доме! — на его губах появилась яркая улыбка, когда он подошёл сначала к Пьеру, крепко пожал ему руку и похлопал по плечу, а затем перевёл взгляд на Вайолет. — Я наслышан о вас, — сказал Тобиас, и это, похоже, вернуло Вайолет в её прежнее состояние, потому что женщина слегка усмехнулась в ответ. — Надеюсь, обо мне говорили только хорошее? Мужчине понравилась та маленькая нотка задорности, которую уловила Вайолет. Кейтлин была уверена, что они прекрасно поладят, и он пожал ей руку: — Моя дочь только и говорит, что о вас, храбром американском пилоте. Вайолет, казалось, покраснела от слов похвалы, прозвучавших из уст Кираммана, и слегка улыбнулась Кейтлин: — Ваша дочь спасла мне жизнь гораздо больше, чем я ей, сэр, уверяю вас, — небрежно призналась Вайолет, отчего сердце Кейтлин снова забилось чаще, и она подавила желание притянуть Вайолет к себе и поцеловать. Для этого у них будет время позже. — Должна признаться, какое-то время я думала, что моя дочь выдумала своего американского пилота, но, похоже, вы всё-таки настоящая, — заявила мать семейства, входя в столовую и рассматривая Вайолет. Вай в грязной одежде, явно предназначенной для мужчины и слишком большой для неё, с этими медными кудрями, тоже грязными и слишком длинными, по мнению Кейтлин, и с её исцарапанными и покрытыми шрамами руками, которые пилот сейчас вытирала о брюки, чтобы хоть немного привести их в порядок. — Приятно познакомиться с вами, — пролепетала Вайолет, но Кейтлин видела и слышала, что родители её пугают — особенно мать, которая оглядывала Вайолет с ног до головы, словно та была ещё грязнее, чем на самом деле. — Должна признаться, если бы я не знала, что она судорожно ищет вас, я бы подумала, что она привела ещё одну брожяжку, — надменно призналась Кассандра, к ужасу Кейтлин. — Мама! — Но любой, кто спас жизнь моей дочери, по крайней мере, заслуживает трапезы за моим столом в знак благодарности, — и тут её взгляд упал на Пьера, который в этот момент практически сиял, — и я полагаю, вы тот человек, который выступил в роли её дяди и помог найти дорогу в Париж? — Пьер Хоскель, миледи, к вашим услугам, — Кейтлин рассмеялась бы над тем, как Пьер взял руку её матери и поклонился так глубоко, что его нос почти коснулся пола, прежде чем поцеловать её руку, если бы не заметила напряжённое выражение лица Вайолет. — Приятно познакомиться с вами, мистер Хоскел, — одобрительно кивнула она, оценив манеры мужчины, хотя чрезвычайно глубокий поклон был чересчур — даже для Кассандры. Разговор прервал отец: — Почему бы нам не занять свои места, чтобы можно было подать обед? Кейтлин молча потянула Вайолет к своему краю стола, и её пилот расположилась рядом с ней. Как только они уселись, рука Вайолет нащупала колено Кейтлин под столом, и парижанка тут же перевела взгляд на своего пилота, почувствовав, как крепко Вайолет схватилась за её колено. Что-то было явно не так, но она не могла понять, что именно. Что-то в глазах Вайолет кричало о помощи и сигнализировало о том, что с ней не всё в порядке. Что же произошло во время этой поездки? Впрочем, долго размышлять над этим ей не пришлось. Кейтлин наблюдала за тем, как родители и Хоскел продолжали знакомиться, пока им подавали обед. Вайолет молчала, пока к ней не обращались, но почти набросилась на свою порцию, как голодный волк. В последнее время она явно плохо питалась, и это заставило Кейтлин ещё больше усомниться в состоянии Вай. — Моя дочь сказала, что вы американка, Вайолет. Откуда вы? — спросил отец Кейтлин у пилота, которая перестал есть сразу же, как только к ней обратились. — Из Бруклина, сэр, — вежливо сообщила она, прежде чем сделать глоток воды. — Как мило, а чем занимается ваш отец? Он тоже служит в армии? На этот раз рука Кейтлин легла на колено Вайолет, и она нежно сжала его в знак поддержки, поскольку знала о судьбе родителей Вай. — Он был плотником до своей смерти, сэр. Дрожь в голосе Вайолет была едва заметна, но Кейтлин сразу заметила. Это было немного странно, потому что обычно Вайолет не проявляла эмоций, говоря о смерти родителей, особенно в присутствии незнакомых людей. Возможно, дело было в том, что она устала после путешествия в Англию. Спокойное лицо Тобиаса слегка нахмурилось, когда он понял, что задал бестактный вопрос, и он кивнул: — Мне жаль это слышать, прошу прощения за вопрос. — Всё в порядке, — голос Вайолет был мягким, мягче, чем обычно, но не спокойным. Кейтлин стало тревожно. — У вас есть где остановиться? — спросил отец, чтобы сменить тему, и Вайолет покачала головой. Хоскел выбрал момент, чтобы вмешаться: — У нас есть дом в городе, но он ещё не подготовлен должным образом к нашему приезду, к сожалению. Отец семейства дружелюбно улыбнулся мужчине: — Тогда вы можете остаться у нас. Слуги всё подготовят для вас. Хоскел почувствовал странное облегчение и улыбнулся отцу Кейтлин в ответ: — Как я могу отказаться от такого щедрого предложения? — Прекрасно, — кивнул Тобиас, и его взгляд лёг на Эдварда, который наблюдал за всем из угла столовой, — Эдвард, пожалуйста, прикажи слугам приготовить комнату для мистера Хоскела в западном крыле дома и подготовить спальню рядом с комнатой моей дочери для мисс Вайолет. Все повернулись к Тобиасу: мать — с недовольством, Пьер — нечитаемо, а Кейтлин и Вайолет — удивлённо. Удивление Кейтлин быстро сменилось благодарностью: она улыбнулась и тихо прошептала отцу "спасибо". Кейт рассказала ему о близкой дружбе с Вайолет, и он наверняка видел, в каком состоянии находится Вайолет, так что это был великодушный поступок — поселить их в соседних комнатах. — Как прошло ваше путешествие в Англию? — спросила мать, чтобы прервать зрительный контакт между Кейтлин и отцом, обращаясь с вопросом скорее к Пьеру, чем к Вайолет. — Было не так уж и плохо, но немного утомляюще. Когда мы оказались на борту корабля, там было гораздо лучше, чем в поезде, но было несколько неудобств, — признался Пьер и откусил ещё кусочек от своего обеда, что дало Кейтлин возможность самой задать вопрос. — Как тебе удалось скрыться, когда тебя увозили из страны? — спросила она у Вайолет, но вместо пилота ответил Пьер. Пьер рассмеялся: — Нам пришлось замаскировать её под моего слугу-мужчину, поэтому на ней такой нелепый наряд. Прятаться на виду всегда легче, чем красться, и это сработало великолепно. Тобиас тихонько захихикал, хотя мать по-прежнему смотрела на француза строгим взглядом: — Представьте себе, женщина притворяется слугой-мужчиной. Должен признать, что это звучит как блестящий план. Хоскел засиял: — Благодарю, я сам до этого додумался. Кейтлин снова сжала колено пилота и поняла, что многие вопросы остались без ответа. После, Пьеру удалось протащить себя на ужин, который её отец устраивал следующим вечером для своих коллег-мужчин в больнице, всех важных врачей и хирургов. На протяжении всего ужина внимание матери было приковано к Вайолет, она молча оценивала каждое её движение, при этом держа губы поджатыми. Кейтлин тоже была сосредоточена на Вайолет, но совсем по другой причине. Чувство ужаса охватывало её каждый раз, когда она ощущала сжатие колена, и Кейт спешила как можно скорее сбежать с пилотом в комнату. К сожалению, обед длился невыносимо долго, а Пьер, похоже, чувствовал себя как дома и прекрасно ладил с отцом Кейт, из-за чего обед продлился более полутора часов. Когда они наконец покинули столовую и мужчины удалились для игры в шахматы, Кейтлин молча подала Вайолет знак следовать за ней. Когда они вышли в коридор, Кейтлин остановила одну из горничных. — Софи, не будешь ли ты так любезна подготовить баню для мисс Вайолет? — попросила она горничную, но пилот тут же прервала любимую. — Не надо! — это прозвучало почти как возглас, сорвавшийся с губ Вайолет. И Кейтлин с Софи удивлённо взглянули на неё. Пилот поспешно взяла себя в руки, откашлялась и, стараясь говорить спокойнее, добавила. — Не стоит, я… Эм… Я бы предпочла просто тёплую ванну. Полноценная баня не нужна. В этом отказе скрывалось нечто большее, чем простое нежелание обременять Софи подготовкой купальни. Но Кейтлин не стала задавать вопросов — пока что. — Просто ванну для мисс Вайолет, Софи, — сказала она горничной, — добавь в воду масла́ розы и лаванды. — Конечно, миледи. Однако спальня для мисс Вайолет ещё не готова. В какой именно уборной вы желаете, чтобы я подготовила ванну? — вежливо поинтересовалась Софи. — Подготовь её в моей уборной, пожалуйста. Софи не задавала вопросов, её учили не задавать вопросов и просто делать то, что ей говорят. И вот горничная поспешила наверх, чтобы приготовить ванну, а они вдвоём медленно последовали за ней. Казалось, что прогулка по коридорам большого дома длилась часами и была мучительно тихой. Кейтлин требовались все силы, чтобы не заключить пилота в новые объятия, поцеловать и дать понять, как сильно она скучала. Несколько недель они не виделись, и расстояние между ними оставило в сердце ноющую рану, которая только сейчас начала затягиваться. Теперь они снова были вместе. Они вошли в спальню Кейтлин, когда Софи уже почти закончила наполнять большую фарфоровую ванну, украшенную фиолетовыми и голубыми цветами. Кейтлин чувствовала запах масел, проникающий через дверь комнаты, которая была соединена со спальней. — Это всё твоё? — спросила Вайолет, наконец нарушив молчание. — Да. Перебор, тебе не кажется? — призналась Кейтлин, закрывая за собой дверь спальни и наблюдая за тем, как её любимая медленно обходит гигантскую комнату. Спальня располагалась в восточном крыле дома и имела высокий потолок, красиво украшенный золотыми и розовыми узорами. Большая люстра, свисавшая с потолка в центре комнаты, освещала бо́льшую часть пространства. Кровать, почти для четырёх человек, была придвинута к стене напротив двери и имела четыре столба тёмно-красного цвета, которые поднимались к балдахину над кроватью. К ним шёлковыми лентами были подвязаны шторы из тёмно-красного бархата, украшенные золотом по швам — если их развязать, то можно было закрыть всю кровать и спать как в коконе. Так Кейтлин делала, когда была ребёнком и за окном гремел гром, чтобы создать ощущение безопасности. Обои были тёмно-зелёного оттенка и украшены узорами тех же цветов, что и кровать. В остальной части комнаты находились большой туалетный столик с тремя зеркалами, ящики с бельём, чулками, туфлями и подвязками, дверь, ведущая в шкаф, где была выставлена вся одежда, и множество растений и цветов в качестве декора. — Как много всего, — сказала Вайолет, прикоснувшись к бархатным занавескам, подвязанным к одному из столбов вокруг кровати, — но это будто... Не твой стиль. — Так и есть, - призналась Кейтлин, делая шаг к пилоту, — это полностью во вкусе моих родителей, эта комната почти не изменилась с тех пор, как я была ребёнком... Единственная личная деталь — это растения. С губ Вайолет сорвалась тихая усмешка, когда её взгляд осмотрел большие растения, расставленные по комнате: — Они сюда вписываются. Софи вышла из ванной, прежде чем Кейтлин успела ответить: — Всё готово, миледи, я также положила полотенце и свежее мыло на стул рядом с ванной. — Спасибо, Софи, ты свободна, — кивнула Кейтлин, нежно улыбнувшись, после чего горничная покинула комнату, и она осталась наедине с Вайолет. Наконец-то. Вайолет захихикала, глядя вслед уходящей горничной: — Очень странно слышать, как ты разговариваешь со слугами. Отдаёшь им приказы и всё такое... Пилот прервалась, когда Кейтлин рванулась вперёд и соединила их губы в глубоком поцелуе. Она жаждала этого уже много недель — хотя часть Кейт всё ещё боялась, что Вайолет могла изменить своё мнение об их отношениях. В одно мгновение руки Вайолет оказались на бёдрах парижанки, и она почувствовала, как Вай ответила на поцелуй Кейтлин с той же настойчивостью. Кейтлин обвила руками её шею, притянув любимую ближе, углубила поцелуй и вновь ощутила чудесный аромат Вайолет. Её возлюбленной, женщины, чья любовь была необходима как воздух. Она посвятила бы всю свою жизнь счастью Вайолет, если бы пилот позволила. — Я скучала по тебе, — прошептала Кейтлин ей в губы, когда та наконец осмелилась слегка отстраниться. Она услышала, как Вайолет тихонько хмыкнула, и заметила, что глаза её по-прежнему закрыты, словно пилот боялась, что всё это окажется сном. — Уверена, я скучала по тебе ещё больше, любимая, — пробормотала Вайолет, прежде чем снова поцеловать Кейтлин. Их языки заплясали вместе, когда Кейтлин сделала шаг назад и потянула свою возлюбленную к кровати. Когда она почувствовала, что колени упираются в мягкие простыни, она медленно потянула пилота за собой на кровать, не покидая губ любимой, пока они боролись за доминирование, показывая, как сильно они скучали друг по другу. Кейтлин медленно отстранилась, когда Вайолет забралась на неё сверху, и лазурные глаза глянули в серые глаза возлюбленной. — Я так боялась, что мы никогда больше не встретимся. Что ты... — Тише, - прошептала Вайолет, качая головой, — теперь всё это не имеет значения, ничего не имеет значения, кроме того, что мы вместе. Всепоглощающая любовь, которую Кейт испытывала к Вайолет, была чем-то, что она не могла объяснить. Такого она не испытывала ни к одному человеку и была уверена, что больше никогда и ни к кому не испытает. Когда Вайолет прикасалась к парижанке, её кожа словно горела, а губы Вай на вкус были как самое сладкое вино. Руки желали только одного: раздеть возлюбленную, почувствовать кожу Вайолет на своей и стать с ней единым целым. Ведь теперь между ними не было преград. Ни ран, ни заживающих шрамов, ни людей, которые могли бы их услышать, ни опасности, что немцы в любой момент ворвутся в дом. Только Вайолет, Кейтлин и любовь, которую они пронесли через огонь и воду. — Давай я тебя помою, — мягко предложила Кейтлин, проводя пальцем по длинным локонам Вайолет, — а потом подстригу. Не говоря ни слова, её пилот кивнула и перекатилась на спину, чтобы дать Кейтлин возможность встать с кровати: — Тогда идём в ванную? — предложила она и почти села, но рука Кейтлин толкнула американку обратно на подушки. — Нет, — покачала она головой, — раздевайся и ложись, я принесу всё сюда. С явным благоговением Вайолет следила за Кейтлин, когда та скрылась из поля зрения и собрала всё необходимое в ванной. Кейт хотела, чтобы Вайолет было как можно комфортнее, особенно учитывая всё, что ей пришлось пережить за последние недели. Когда Кейтлин вернулась в комнату с большим тазом в руках, полотенцем, губкой, и мылом, Вайолет уже была в нижнем белье. То, что Вай была почти оголённой в постели Кейтлин, без страха, что их жизни угрожает опасность, пробудило в парижанке уверенность в себе, о которой она и не подозревала. Она была полна решимости сделать так, чтобы Вайолет чувствовала себя как дома, радовала её и заботилась. Поставив таз на большой сундук с плоской поверхностью, придвинутый к краю кровати, Кейт наблюдала, как Вайолет снимает последние слои одежды. По какой-то причине она выглядела почти пристыженной, когда смотрела Кейтлин в глаза. Возможно, дело было в том, что она находилась в незнакомой комнате, в незнакомом городе и на незнакомой кровати, совершенно обнажённая. — Может быть, тебе будет комфортнее, если я тоже сниму одежду? — осторожно спросила Кейтлин, погружая губку в тёплую маслянистую воду. Она наблюдала за тем, как Вайолет удивилась и сглотнула, прежде чем кивнуть: — Я... Я думаю, что так мне будет комфортнее, да. Кейтлин расстегнула пуговицы на своём светло-голубом платье с цветочным узором и спустила его к ступням, снимая с себя. Её глаза неотрывно следили за Вайолет, пока она наклонялась и развязывала шнурки, а потом Кейт и вовсе сняла туфли. Медленно, одну за другой, она вытащила шпильки из волос, и тёмные шелковистые локоны рассыпались по плечам, словно занавес. Она была уверена, что слышала, как её пилот ахнула. Длинные пальцы потянули за подол подъюбника, быстро стянув его через голову, и Кейтлин осталась в бюстгальтере, подвязках, чулках и шёлковом белье. — Ты такая красивая, — прошептала Вайолет. Кейтлин шагнула к кровати, а пилот придвинулась к ней, и серые глаза сосредоточились исключительно на лазурном цвете глаз парижанки. — Кто бы говорил, любовь моя, — мягко сказала ей Кейтлин. Сердце Вайолет заколотилось, и она почувствовала, как низ живота тянет от вожделения, когда женщина, которую она так любила, подползла к ней совершенно обнажённой. Поднявшись на колени на матрасе, Вайолет двинулась к краю кровати, на которой стояла Кейтлин, и положила руки на спину Кейт. Спина, которая когда-то была гладкой и мягкой, теперь была испещрена шрамами и красными следами от ран. Руки Вай двинулись выше, и она, наклонившись, поцеловала Кейтлин в грудь, чем вызвала у той тихий вздох. — Как же мне так повезло... Что меня любит такая женщина, как ты? — пробормотала Вайолет, прижимаясь к её коже. Кейтлин почувствовала, как пальцы пилота расстёгивают бюстгальтер. Когда шёлковый материал упал на пол, оставив грудь обнажённой перед хищной возлюбленной, Кейтлин протянула руку и нежно провела по щеке Вайолет, отвечая на риторический вопрос: — А как же мне так повезло, что ты позволила мне любить тебя? Рука, лежавшая на щеке пилота, тут же нырнула в медные кудри, и Кейтлин издала стон, почувствовав, как язык Вайолет перебирает её сосок. — Я хочу всю тебя, Кейтлин, — голодно ответила пилот на стон. Кейтлин только и смогла ответить: — Тогда бери, милая. Я вся твоя. Это был бесконечный круг, в котором они обе были настолько увлечены заботой друг о друге, созданием комфорта, что часто забывали о себе. Когда губы Вайолет оставили оголённую грудь, Кейтлин почувствовала, как сильные руки пилота обхватили её тонкую талию, и, не медля ни секунды, парижанку перевернули на спину и повалили на матрас. Ещё один вздох сорвался с губ, когда Кейт упала на мягкие тёмные покрывала и наблюдала, как Вайолет нежно поцеловала её в колено, прежде чем сесть. — Сначала мне нужно кое о чём позаботиться. Подняв бровь, Кейтлин наблюдала, как пилот развязывает все ленты, удерживающие шторы. Её возлюбленная закрыла их все, заперев себя и Кейт в их собственном маленьком пузыре любви и похоти. — Я хотела сделать это с того самого момента, как увидела эти занавески, — с мягкой усмешкой призналась Вайолет, подползая к Кейтлин, которая устроилась на куче подушек у изголовья. — Я всегда предпочитала спать именно так, — сказала Кейтлин, когда грубые руки Вайолет начали осторожно снимать с неё чулки, а затем и подвязки. После чего Кейтлин с готовностью раздвинула ноги, когда её любимая пролезла между ними. Тело покрылось мурашками, когда она почувствовала губы Вайолет на своих, а руки снова обхватили шею пилота. В разлуке с Вайолет Кейтлин была обречена на использование собственных пальцев в течение нескольких недель, всё это время размышляя о том, каково это — снова ощутить на себе пальцы Вайолет. Вот только на этот раз у её пилота, похоже, был другой план. Даже Кейтлин, считавшая себя женщиной, знающей толк в сексуальных контактах, ещё не знала, что такое возможно. Когда губы Вайолет легли на чужую шею и Кейтлин наклонила голову, чтобы дать ей больше пространства, она почувствовала, как пальцы пилота зацепили пояс нижнего белья и быстрым движением стянули его. Не разрывая контакта губ с шеей Кейтлин, она отбросила его на край кровати, а ноги Кейтлин отчаянно раздвинула пошире, чтобы дать понять любовнице, что она очень, очень нуждается в ней. — Вайолет, — задыхалась Кейтлин, прижимая ладонь к изголовью кровати, — пожалуйста. — Неужели ты действительно так сильно по мне скучала? — они обе были пьяны от похоти, любви и чистого экстаза от того, что наконец-то оказались вместе. — Да, — снова задыхалась Кейтлин, чувствуя, как один из больших пальцев Вайолет прижимается к её горящей интимной зоне, умоляя о большем, — пожалуйста, Вайолет, — снова взмолилась она. Похоже, это было именно то, что хотела услышать её пилот, потому что серые глаза потемнели от нужды. — Мне нравится видеть тебя вот так, любимая. На спине, с раздвинутыми для меня ногами... Так отчаянно жаждущей моих прикосновений. Если Кейтлин не была насквозь промокшей до этого, то теперь точно стала. Её бедра подрагивали, а с губ сорвалось тихое мычание, когда палец Вайолет надавил ещё немного и вошёл внутрь совсем чуть-чуть. — Пожалуйста, перестань дразнить и займись со мной любовью, дорогая... Любимая наклонилась и ещё раз глубоко поцеловала парижанку, после чего поцелуи снова спустились к шее. Тихие стоны наполнили комнату, когда губы Вайолет спустились к её груди, оставляя тёмные следы на мягкой плоти. Затем, застав Кейтлин врасплох, она стала целовать её живот и бёдра. Серые глаза были устремлены на лицо Кейтлин, желая увидеть её реакцию, а губы переместились к раздвинутым бёдрами Кейт. Мягкие, нежные поцелуи становились всё более настойчивым, и Вай даже прикусила кожу, приближаясь всё ближе и ближе к заветной точке. Муж Кейтлин никогда не делал подобного, неужели это нормальное явление? Лазурные глаза расширились, когда она увидела, как Вайолет убрала руки и её дыхание коснулось нежной кожи. По позвоночнику Кейтлин пробежала дрожь, когда она почувствовала, как это дыхание щекочет её ноющую, отчаянную интимную зону. Всё, что ей было нужно — это любовь и внимание Вайолет в течение всего нескольких минут, и тогда Кейтлин обретёт то блаженство, которого так жаждала. — Пожалуйста, — прохрипела Кейт едва слышно, но Вайолет всё поняла. Ухмылка на губах пилота слегка усилилась, когда она легла на живот между ног Кейтлин. Руки обхватили бёдра, и пилот наклонилась и прикоснулась губами к пульсирующему клитору. Кейтлин мгновенно выгнулась, почувствовав, как губы Вайолет сомкнулись вокруг её клитора, и она издала придушённый вскрик удовольствия. Хватка на локонах пилота усилилась, когда Кейтлин почувствовала, как язык Вайолет дважды провёл по чувствительной точке, прежде чем Вай приоткрыла губы и примкнула к нежной коже. — Вайолет! — это был следующий крик, сорвавшийся с губ парижанки, когда пилот провела языком по складкам, позволив себе хорошенько распробовать Кейтлин, прежде чем снова погрузиться в неё носом. Жаркие стоны и вскрики Кейтлин становились всё громче, по мере того как она приближалась к сладкой грани, и с каждым движением языка пилота, рука всё сильнее натягивала локоны Вайолет. — Пожалуйста, не останавливайся, — заныла Кейтлин, чувствуя, как напряглись руки Вайолет, обхватившие бёдра, и с очередным касание к клитору она наконец почувствовала экстаз. Ноги задрожали, когда наслаждение прорвалось через край, почти как припадок, и она снова выкрикнула имя своей возлюбленной. Серые глаза наблюдали за тем, как Кейтлин возвращается в реальность. Посмотрев на любимую, которая слегка приподняла голову и облизнула губы — эротичное зрелище — Кейтлин заметила, что густая субстанция стекает по подбородку Вайолет и покрывает губы. Было странно возбуждающе видеть свою любовницу такой счастливой от того, что она доставила Кейтлин удовольствие. Вайолет медленно ослабила хватку на бедре Кейтлин, провела рукой по подбородку и слизнула остатки с губ. — У тебя божественный вкус, любимая, — похвалила её пилот, после чего рухнула рядом с любимой, и Кейтлин тут же прижалась к ней. — Я люблю тебя, — прошептала Кейтлин. Губы легли на татуированную шею Вайолет и на секунду провели по тёплой коже, а затем прижались к ней мягким поцелуем. — Я тоже тебя люблю, — нежно ответила пилот, и Кейтлин слегка отстранилась. Рука автоматически потянулась и провела пальцами по длинным медным локонам Вайолет. — Теперь ты позволишь мне помыть тебя? Пилот усмехнулась и кивнула: — Если так угодно миледи, тогда вперёд. Кейтлин мгновенно вскочила на ноги.