Cerulean eyes for the damaged soul

Вайолет просто наблюдала за тем, как любимая не спеша моет её. В движениях Кейтлин был определённый ритм, который повторялся каждый раз, когда сильные руки опускали мочалку обратно в таз с тёплой маслянистой водой. Медноволосая откинулась назад, чувствуя спокойствие. Её серые глаза следили за мягкими движениями Кейтлин, которая старалась делать всё нежно и с заботой, чтобы Вайолет смогла расслабиться. Руки Кейтлин бесшумно двигались по обнажённому телу пилота, смывая всю грязь. Утонув в заботе Кейтлин, Вайолет едва не пропустила тихие слова: — Я думаю, что ты самая красивая женщина в мире. Когда Кейтлин произнесла эти слова, сердце пилота в одно мгновение исцелилось от всей пережитой боли. Это было то, ради чего Вай терпела все неудобства. Всё, что она пережила, всё, что с ней случилось... Всё это было именно ради того, чтобы воссоединиться с любимой. Как она могла быть в разлуке с женщиной, которая говорила так искренне? Которая смотрела на Вай так, словно она была самой ценной драгоценностью на земле, словно она чего-то стоила как личность. — Не преувеличивай, — мягко ответила Вайолет. Её сердце на мгновение замерло, когда она заметила, с каким недовольством Кейтлин посмотрела на пилота после того, как Вайолет отмахнулась от комплимента. — Я не преувеличиваю, — заявила парижанка, усаживаясь рядом с пилотом. Кейтлин была всё ещё обнажена и выглядела просто великолепно. Мягкие лучи солнца падали прямо на её лицо и грудь. Кейт выглядела почти... Обиженной тем, что Вайолет не приняла комплимент. Вай не могла поверить, что существует кто-то прекраснее Кейтлин. Её возлюбленная наклонилась вперёд и нежно поцеловала пилота в губы. Вкус Кейтлин напоминал розы — сладкий, но освежающий и по какой-то странной причине неоспоримо французский. Смесь корицы и мёда. Вайолет не могла не вздохнуть в поцелуе. Каждый раз, когда разум твердил, что чувства, которые она испытывает к Кейтлин, неправильны, американка вспоминала, как прекрасны поцелуи Кейт. Её губы были мягкими, язык — ещё мягче, и для женщины, которая долгое время чувствовала себя разбитой, потому что думала, что никогда не сможет влюбиться в кого-либо, это было настоящей победой. — Хочешь знать, почему я так сказала? — Кейтлин мягко поинтересовалась, как только оторвалась от поцелуя, её губы призрачно коснулись губ Вайолет. Вай могла только кивнуть, не в силах ответить. Глаза встретились с глазами Кейтлин в поисках ответа, но нашли лишь неимоверную любовь, которую отражали и её собственные серые глаза. — Мне кажется, твои глаза похожи на лабрадорит, — начала Кейтлин, чем вызвала недоумённый взгляд Вайолет. Возлюбленная легла рядом с пилотом, полуприжалась к ней, улёгшись на живот и слегка приподнявшись на локтях, — лабрадорит — это драгоценный камень. Предполагается, что он серый, но... — у Вайолет перехватило дыхание, когда рука Кейтлин потянулась к её щеке и большим пальцем погладила кожу под правым глазом, продолжая. — Лабрадорит имеет голубой оттенок при определённом освещении. Как и твои глаза... Серый цвет преобладает, но при солнечном свете они приобретают красивый голубой оттенок. Вайолет едва могла дышать, ей удалось произнести лишь несколько слов: — Я всегда считала свои глаза довольно тусклыми, — произнесла она тише, чем ожидала. Кейтлин лишь покачала головой, улыбнувшись той самой мягкой улыбкой, прежде чем ответить: — Они необычайно красивы, Вайолет, как и вся ты... У тебя сильные, крепкие плечи и руки. Твои бицепсы — свидетельство тяжёлого труда и желания бороться за справедливость, и за тех, кого ты любишь. В уголках глаз Вайолет заблестели слёзы, и впервые за несколько недель она не стала их сдерживать. Кейтлин снова наклонилась вперёд и поцеловала руки пилота, поднимаясь к плечам и исследуя губами грудь. — Твоя грудь... Прекрасна, — призналась Кейтлин с лёгким румянцем на щеках. Когда Кейтлин глянула на лицо Вайолет, то заметила слезу, но не стала её вытирать. Вай снова тяжело выдохнула. Кейтлин молча давала понять — эта слеза не зря. Её чувства важны и красивы, так что скрывать их не нужно. — А твой живот — рельефный и мускулистый, талия тонкая, а бёдра мягкие. Этот контраст притягивает. Заставляет представить, каково это — положить туда голову и забыть обо всём, — Вайолет тихонько хихикнула, услышав нежные слова Кейтлин. Рука потянулась к чёрным локонам обнажённой женщины рядом с пилотом. Женщины, которая одним словом могла сокрушить сердце Вайолет или исцелить его. Парижанка продолжала говорить, пока Вай чувствовала, как длинные пальцы водят вверх и вниз по её бедру, вызывая мурашки: — Твои ноги сильные, они показывают, сколько миль ты прошла, чтобы оказаться здесь, и что ты пережила, чтобы найти путь сюда. Мысли Вайолет тут же вернулись к прошедшим нескольким неделям. К путешествию в Англию, ко всему, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться с любимой. Чего ей это стоило, сколько ночей провела без сна. Вай вспомнила все те моменты, когда Хоскел пользовался её беззащитностью, пытаясь сломить, заставить слушаться, чтобы гарантировать, что пилот ничего и никому не расскажет. Вайолет была бесконечно благодарна Кейтлин за эти комплименты, которые помогли ей не утонуть в ужасных образах последних нескольких недель. — И я думаю... — румянец на щеках Кейтлин вернулся и стал более явным. — Я думаю, что ты восхитительна... Особенно здесь, — прошептала Кейтлин, и в тот же миг Вайолет ощутила её ладонь там, где тело отозвалось предательским трепетом. Серые глаза распахнулись шире, и тихий стон сорвался с губ, когда пальцы Кейтлин скользнули по её нежной коже, исследуя каждую линию с едва сдерживаемой страстью. Кейтлин не переставала удивлять пилота. — Мне нравится, как ты каждый раз становишься такой влажной, стоит мне прикоснуться к тебе здесь… — её голос был почти не слышен, но в нём звучала нежность и вожделение. Вайолет послушно раздвинула ноги, позволяя Кейтлин устроиться между ними. Та не заставила себя ждать. — Ты тёплая, мягкая… Ты позволяешь мне быть настолько близко. А ещё ты невероятно красива, именно тут, внизу, — шептала она, словно восхищаясь каждой деталью. Затем она сделала нечто ещё более умопомрачительное. То, чего она никогда раньше не делала. Кейтлин медленно наклонилась, слегка приоткрыв рот, и Вайолет ахнула, чувствуя как пальцы Кейтлин сменяются губами, смыкающимися вокруг клитора Вай, словно она делала это уже миллион раз. Рука в тёмных волосах напряглась, и американка не могла удержаться от стона, когда Кейтлин нежно посасывала клитор. Губы Кейтлин не задержались на клиторе — они пошли глубже, и язык, смело скользнув вперёд, коснулся плотного участка чуть ниже. Один раз. Потом ещё. И ещё. Каждый осторожный, но настойчивый жест отзывался в теле Вайолет огненной волной. С того мгновения, как Кейтлин решила доставить удовольствие, Вайолет потеряла ощущение времени и реальности. Она слабо потянула за её тёмные локоны, бёдра двигались в ответ на ласки, будто сами знали, что им нужно. В ответ Кейт подняла на неё взгляд — и в следующую секунду её рот полностью закрылся на той самой точке наслаждения. Вайолет стремилась уловить каждую деталь, но Кейтлин двигалась иначе. Она не торопилась, в движениях была вся полнота момента, и она полностью погружалась в это ощущение. Язык, словно шёлк, скользнул вдоль складок, вытягивая влажность, поглощая каждое мгновение. Это было совершенство. Чистая, сладкая буря наслаждения. К чёрту всех, кто говорил, что отношения с Кейтлин — грех, если грех так приятен, то Вай останется грешницей до конца своих дней. — Кейтлин, — вскрикнула Вайолет, когда её любимая снова принялась ласкать клитор. Язык был настойчив, заставляя сердце пилота бешено колотиться. Рука, не держащая волосы, вырвалась, ударившись об изголовье кровати, когда Вайолет наблюдала за тем, как Кейтлин с тихим хлопком отпустила её тело. Нити слюны, смешанные с её собственным соком, всё ещё соединяли их, не давая разорваться этой невыносимой близости Кейтлин выглядела невероятно соблазнительно, голубые глаза горели хищным огнём. Вайолет вздохнула, почувствовав, как нос Кейтлин на мгновение пронёсся по её пульсирующему клитору, а затем зубы коснулись его, провоцируя ещё более сильную волну наслаждения. Вайолет почти терялась в этих ласках, а тело всё сильнее откликалось. И когда последнее движение языка пришлось на клитор, а губы Кейтлин снова обвили его, нежно посасывая, Вайолет не смогла сдержаться. Она ещё раз выкрикнула имя Кейтлин, тело выгнулось, и волна оргазма захлестнула с головой. Пока Вай отходила от него, Кейтлин медленно отстранилась и просто позволила своим большим пальцам бесцельно водить по нежной коже. Затем Кейтлин чуть не довела её до повторного оргазма, просто сказав: — Мне нравится твой прекрасный вкус. Как волшебно ты выглядишь сейчас... Какая ты тёплая и как ты жаждешь моей ласки. Вайолет сглотнула, дыхание постепенно стало более ровным, и она ответила: — Ты хоть представляешь, что делаешь со мной, любимая? Как я жажду поцеловать тебя, каждый раз, когда ты смотришь в мою сторону? Кейтлин впервые за долгое время хихикнула и кивнула: — Твой ответ только что дал мне понять, насколько. Вайолет откинула голову на подушки и удовлетворённо вздохнула, наблюдая, как Кейт вытирает рот и подбородок, а затем снова подползает к пилоту: — Знаешь, я ещё не закончила с комплиментами. Вайолет хмыкнула, её пальцы наконец-то отпустили мягкие волосы Кейтлин, а рука обхватила мягкую щёку возлюбленной: — Не закончила? — Нет, — заявила Кейтлин, положив подбородок на плечо Вайолет. — Мне нравится видеть твою улыбку. Ты можешь осветить комнату этой улыбкой, и каждый раз, когда я вижу её, у меня замирает сердце, — нос Кейтлин пощекотал челюсть Вайолет, — но все эти черты, были бы ничем, если бы ты не была красива внутри... — Иногда я не уверена, что являюсь хорошим человеком, — тихо призналась Вайолет. — Я знаю, что ты хороший человек, — тут же сказала Кейтлин, — ты сражаешься не только, чтобы защитить тех, кто тебе дорог, но и тех, кого почти не знаешь. Твоя душа чиста. Ты боец, и можешь уничтожить то, что уничтожает тебя. Но мне это нравится. Мне нравится, что ты сильная, что у тебя есть мораль. Харизматичная, забавная, эмоциональная, даже если скрываешь это. Между ними воцарила тишина: Кейтлин прижалась к пилоту, а Вайолет просто наблюдала за тем, как её возлюбленная устраивается рядом. — Я бы женилась на тебе, если бы это было возможно, — слова, вырвавшиеся из уст Вайолет, удивили даже её саму. Кейтлин подняла голову, её взгляд оставался любопытным и в то же время добрым. Парижанка мягко улыбнулась любимой и ответила: — Если бы когда-нибудь появилась возможность пожениться, я бы сочла за честь называть себя твоей женой, — слова Кейтлин засели в глубине души пилота, как обещание. Хотя они и не смогут пожениться или даже показать свою любовь друг к другу на людях, слышать, как Кейтлин называет себя женой Вайолет, было... Приятно. Это было похоже на клятву, которую произносят на свадьбе. Американка не могла удержаться от улыбки: — Почему бы мне не подарить тебе красивое кольцо и не называть своей женой, когда мы остаёмся наедине? Француженка задорно захихикала, почти краснея от такого предложения, но всё же кивнула: — Почему бы не найти друг для друга кольца и не произнести клятвы? Таким образом, мы поженимся единственным дозволенным нам способом. Ты станешь моей женой, а я — твоей... Тайно, но главное, что мы будем об этом знать. Каждое слово, слетавшее с прекрасных губ Кейтлин, заставляло сердце Вайолет биться чаще. Серые глаза сверкали, а улыбка росла с каждой секундой. Вай кивнула в ответ, а грубые пальцы рисовали узоры на покрытой шрамами спине: — Хорошо. Мы найдём друг другу кольца и дадим обещание. Тогда мы будем вместе навечно. Что бы ни случилось. И всё же их счастью угрожало ещё многое... Мысли Вай на мгновение вернулись к Хоскелю и к тому, что ей пришлось пережить, чтобы быть здесь, с Кейтлин. К тому, о чём парижанка никогда не должна была узнать, иначе пилоту придётся встретить последствия. — Любовь моя, — услышала Вай голос Кейтлин, вновь отвлёкший от размышлений. В голубых глазах возлюбленной отражалась глубокая тревога, и сердце Вайолет заболело, — что с тобой? Ты была подозрительно тихой за обедом. — Ничего, — солгала Вай, тряхнув своими медными кудрями и отводя взгляд от любимой. Она не могла смотреть в эти глаза, полные любви и понимания, и лгать. Американка знала, что врать в лицо будет сложно, но не ожидала, что это будет так тяжело. Пилот не ожидала, что будет чувствовать себя настолько виноватой, словно душа разрывалась на части от одного только разочарованного взгляда Кейтлин. — Вайолет, я вижу, что что-то не так. У тебя мешки под глазами, и ты исхудала... — рука Кейтлин легла на щёку Вай и заставила снова посмотреть в эти яркие, захватывающие дух глаза. — Пожалуйста, расскажи мне. — Я не могу, Кейт, — внезапно прозвучал хриплый голос. И это не было ложью. Даже если бы Вайолет захотела рассказать, было бы почти невозможно выразить словами то, что она чувствовала, что знала. Возможно, в основном потому, что сами события были не так ужасны, как те, через которые Кейтлин прошла в той забытой Богом тюрьме, но Вайолет чувствовала себя настолько беззащитной, что говорить об этом казалось непосильной задачей. Даже если бы пилот могла всё рассказать, Вайолет не нашла бы нужных слов. Ведь как можно говорить о том, что преследует тебя и проникает в кошмары, которые мучают разум? Как говорить о том, что казалось не серьёзным, но от чего Вайолет сильно пострадала и чувствовала себя обманщицей, позволив Кейтлин полюбить такого жалкого человека? Поэтому Вай не стала говорить. Она просто снова и снова твердила, что всё в порядке. В порядке настолько, насколько возможно.

***

Вайолет была ребёнком, когда до ужаса начала бояться воды. После того как она увидела, как сестра упала в пруд, когда они были маленькими, и не смогла ничего сделать, чтобы спасти её, поскольку не умела плавать, Вайолет обрела этот страх. Вода стала врагом, которого нужно бояться, а не любить. Это было постоянным поводом для борьбы, пока пилот не научилась плавать в подростковом возрасте. Первый раз прыгнуть в воду, не умея плавать, было одним из самых страшных моментов в жизни Вай. Но Вайолет быстро овладела этим навыком, победила страх перед водой, окружавшей её, и теперь время от времени с удовольствием занималась плаванием. Тем не менее вода всё ещё вызывала неприятие. Именно поэтому американка не хотела подниматься на доску, ведущую к большому кораблю. Позволить капитану корабля решать её судьбу, человеку, который может позволить судну затонуть, а может и не позволить, было просто ужасно. Весь тот страх, который Вайолет знала в детстве, когда вода медленно просачивалась в тело, пока ты захлёбываешься, снова возвращал её в кошмары. Пока Вай не почувствовала толчок в спину... Кто-то побуждал идти вперёд. Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это. Хоскел протиснулся мимо пилота, одарив её суровым взглядом, и Вай последовала за ним к кораблю, словно не была ужасно напугана. — Имена? — только и спросил один из мужчин, как только они ступили на борт. Теперь пути назад не было. Вайолет могла только смотреть вперёд — в буквальном смысле слова — и думать о том, что каждая миля, пройденная кораблём, приближает её к Кейтлин. Это было всё, что спасало пилота последние недели — мысль о воссоединении с Кейтлин. Снова поцеловать её мягкие губы и услышать ласковый голос, шепчущий на ухо слова любви и заботы. Вайолет так не хватало этого, что она почти убедила себя, что Кейтлин, скорее всего, передумала. Что она, возможно, никогда не появится в посольстве или появится только для того, чтобы сказать, что всё кончено. Что всё, что было между ними, было ошибкой и теперь она помолвлена с каким-то богатым англичанином с таунхаусом, превосходящим всё, что Вайолет когда-либо сможет себе позволить. Эти навязчивые мысли приходили поздно ночью, поскольку пилот всё равно не могла уснуть, и прочно засели в голове. Часть её понимала, что это просто неуверенность и страх, но бо́льшая часть знала, что Вай не может предложить Кейтлин ничего такого, чего не мог бы предложить мужчина. В самом деле, мужчина мог бы жениться на ней, мог бы подарить ей детей, мог бы просто любить её, не скрывая этого. Что, если Кейтлин пожалеет о том, что согласилась на отношения с Вайолет? Что, если для того, чтобы осознать это, ей потребовалось время? Для Вай время, проведённое в разлуке, лишь подтвердило, что она любит Кейтлин больше всего на свете. Отвратительный голос Хоскеля отвлёк от тягостных мыслей: — Пьер Хоскель и мой камердинер Жан Дюбуа. Одним из многих жестоких поступков Хоскеля было предоставление Вайолет поддельных документов, в которых значилась фамилия покойного мужа Кейтлин. Безмолвное послание о том, что Кейтлин когда-то любила человека, который смог дать ей дом и законный брак. Дать Вайолет такую же фамилию, даже в поддельном документе — способ Хоскела сказать: "Она никогда не будет счастлива с женщиной". Мужчина, проверявший список имён, просто кивнул, не удостоив Вайолет и взгляда, чтобы убедиться, что она действительно мужчина. Мускулистое телосложение и мужской наряд достаточно убедительно доказывали, что она мужчина. Пока Вай молчит, всё будет в порядке. — Одобрено, вы в списке. Ваша каюта — номер 308, мой коллега передаст вам ключ и поможет отнести чемоданы. — В этом нет необходимости, — настоял Хоскель, — мой камердинер отнесёт их, не так ли, Жан? Поскольку говорить хоть слово в компании незнакомцев было запрещено, Вайолет просто кивнула и подняла тяжёлые чемоданы. Она не взяла с собой ничего, кроме одежды и маленькой сумки, перекинутой через плечо, поэтому в чемодане у пилота оставалось достаточно места для того, чтобы унести абсурдное количество вещей, которые привёз Хоскел. Другой член экипажа проводил их в раскошную каюту — Хоскел позаботился о том, чтобы путешествовать в роскоши, ведь им предстояло провести в море как минимум целую ночь — проинструктировал, как тут всё устроено, и показал небольшую ванную комнату, соединенную с каютой. Здесь можно было даже принять ванну, и Вайолет озадачило, почему такая роскошь всё ещё доступна богачам во времена войны, когда многие умирали от голода. Видимо, богатые всегда жили как короли, независимо от того, насколько тяжёлой была ситуация в мире. Хоскел не сказал ни слова, пока они были одни, чему Вайолет была несказанно рада, и просто отвёл ей маленькую кровать в углу, а сам занял большую, более роскошную. Вай не возражала, ей всё равно не удалось бы нормально выспаться — на какой бы поверхности она ни спала. Американка дошла до своей маленькой кровати, бросила на неё свою ещё более маленькую сумку и опустилась на матрас. Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда закончится это кошмарное путешествие, ждать, когда пилота отпустят и наконец-то заключат в объятия. — Ужин будет подан через полчаса, — объявил Хоскел, ещё раз оглядывая комнату, — по понятным причинам ты не будешь присутствовать. Конечно не будет. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела нормальную еду, которая действительно наполнила бы желудок. Хоскел старался держать Вай в слабом состоянии, кормя достаточно, чтобы выжить, но не достаточно, чтобы поддерживать силы. После нескольких недель недоедания Вайолет оставалось работать с 25 % той силы, которой она обычно обладала, когда была хорошо накормлена. Хоскел знал точные методы, как ослабить человека настолько, чтобы он остался жив, но не смог оказать никакого сопротивления. В некоторых проявлениях он был хуже немцев, которые просто пускали пулю между глаз. Хоскел затянул со всем этим. В первую неделю Вай было почти невозможно спать по ночам, из-за чего она теперь всегда спала чутко, а постоянное чувство голода заставляло кошмары разыгрываться ещё сильнее, чем раньше, и делало психическое состояние ещё более хрупким. И всякий раз, когда мужчина спал с пилотом в одной комнате, он связывал ей руки, прежде чем привязать их к кровати — всё для того, чтобы Вайолет не убила его во сне или не попыталась сбежать. — Если хочешь искупаться, я разрешаю это сделать. Не хочу, чтобы в каюте воняло. Но ты должна сделать это до ужина. После него времени не будет, — сообщил ей Хоскел, заставив Вайолет усомниться, было ли это щедрое предложение, или же у него был козырь в рукаве. Дело было в том, что пилот не мылась уже полторы недели и отчаянно хотела понежиться в ванне с тёплой водой, пусть даже несколько минут. Истощённый мозг с трудом соображал и уж тем более не мог придумать, какие уловки пытается разыграть Хоскел. Поэтому она просто приняла предложение. — Хорошо, я скоро вернусь, — бросила она последний взгляд на Хоскела, прежде чем скрыться в маленькой ванной, и только тут заметила на его лице искренность. Возможно, он действительно хотел сделать что-то хорошее. Когда Вай увидела себя в зеркале, то с трудом узнала человека, отражённого в стекле. Впалые скулы и глаза с тёмными кругами, под которыми залегли мешки. Американка сглотнула и быстро отвела взгляд, не в силах смотреть на ужасное состояние, в котором находилась из-за условий, в которые её поместил Хоскел. Вайолет быстро стянула с тела большую и грубую одежду, позволив ванне наполниться тёплой водой. Тёплая вода была ещё одной роскошью, которой Вай не знала последние несколько недель. Как только она погрузила пальцы левой ноги в воду, по позвоночнику пробежала дрожь, а кожа словно загорелась. В то же время, когда она медленно погружалась в ванну, казалось, что её обнимает тёплое одеяло. Вайолет ощущала странное чувство комфорта от того, что тёплая вода окружала тело, расслабляя ноющие мышцы. Пилот позволила себе ослабить бдительность, закрыла глаза и мысленно перенеслась в ванну, которую принимала с Кейтлин несколько недель назад. Как странно было быть вместе обнажёнными, чувствовать любимую прижатой к себе и позволять себе впитывать всё, что представляла из себя Кейтлин, не испытывая чувства вины за навязчивые мысли. Когда Вайолет узнала, что Кейтлин чувствует то же, что и она, перед пилотом открылся совершенно новый мир. Мир любви, которую, как Вай думала, ей никогда не суждено испытать. На губах появилась лёгкая улыбка, и она снова вернулась к ощущению Кейтлин рядом с собой, а затем к тому первому моменту, который они разделили в постели. Как Вайолет нервничала, даже не решаясь прикоснуться к Кейтлин ниже шеи. Пальцы ног слегка подрагивали, когда пилот возвращалась в тот момент. Глаза закрылись, мышцы расслабились, и она стала мечтать о том времени, когда жизнь казалась не такой уж сложной. Но Вай быстро отвлекли от этих мыслей, когда она вдруг почувствовала на голове знакомую большую руку. Прежде чем Вайолет успела отреагировать, рука с агрессивной силой толкнула её вниз — и держала голову под водой столько, сколько было угодно. От потрясения Вайолет глубоко вздохнула, когда голова оказалась под поверхностью воды, которая ещё несколько мгновений назад была для неё источником покоя. Вай громко кашляла и глотала полный рот воды, судорожно двигая руками, чтобы нащупать край ванны и попытаться подняться. Но руки были слабыми, а силы — не такими, как раньше. Короткие ногти царапали белый фарфор ванны, пока она отчаянно пыталась найти гладкие края. Паника овладела разумом, и Вайолет вдохнула очередную порцию воды, а затем снова зашлась кашлем под водой. Всё перед глазами потемнело от паники, инстинкт взял верх, и единственное, о чём она думала — выжить. Парализующий страх удушья был сейчас ближе, чем когда-либо, и с ужасающей скоростью бежал по венам. Вайолет предстояло умереть. Смерть, которой она боялась больше всего на свете, настигла её прямо сейчас. Утонуть от чужой руки в отчаянной панике, в то время как истощённое тело не могло ничего с этим поделать... Не успела она сдаться и поддаться воде, как рука схватила пилота за волосы и вытащила обратно из воды. Вынырнув на поверхность, Вайолет задыхалась, яростно кашляла, а потом её вырвало водой, которую она проглотила, обратно в ванну. Наконец руки нащупали края ванны и вцепились в них так крепко, что костяшки пальцев побелели через секунду. Вай попыталась выбраться из ванны, но рука, державшая её за волосы, оказалась сильнее. Вайолет не переставала кашлять, пока вся вода не покинула организм и она не почувствовала, что снова может дышать. Но паника и страх не утихали, и Вай почти не осознавала происходящего, пока голову не откинули назад с силой, заставляя посмотреть вверх. В этот момент она увидела ухмыляющееся лицо Хоскела, который навис над пилотом, сжимая в кулаке её волосы и удерживая голову. Ещё один укол страха пронёсся по телу, когда Вайолет осознала, в каком положении находится, а затем ещё один, когда она увидела, что Хоскел держит в руках. Чёртово письмо. — Ты думала, я не узнаю? — прошипел он. — Думала, тебе сойдёт с рук написать письмо в посольство обо всём, что я сделал? Вайолет не ответила, глядя на письмо, которое Хоскел сжимал в другой руке. Письмо, которое она написала в свободную минуту, было коротким, но полным военных преступлений, совершённых Хоскелем во время его пребывания во Франции. Последние недели он хвастался ими, с нескрываемым удовольствием рассказывая Вайолет о том, как он помогал немцам, и о том, что она не сможет вынести эту информацию на свет. Ей придётся жить с осознанием того, что он стал причиной ареста и гибели десятков людей. В данный момент он, похоже, наслаждался контролем, так как держал Вайолет в болезненной позе, прижимая к себе письмо, которое она написала в посольство, намереваясь "уронить" его на пол, когда они приедут. Вай полагала, что, если они найдут анонимное письмо, его арестуют прежде, чем он успеет что-то сделать с Кейтлин, и никто не узнает, что письмо написала именно она. К тому же у Хоскела не будет никаких доказательств. Но он нашёл письмо. Вероятно, рылся в её вещах, когда Вай принимала ванну. Поэтому он и предложил искупаться? Больной ублюдок. Вайолет не ответила, сердце всё ещё колотилось с ненормальной скоростью. Тогда Хоскел продолжил: — После всех попыток сломить тебя, сделать послушной... Ты всё никак не подчинишься мне, — шипел он пилоту на ухо. От него пахло старым вином и свининой. Затем он обнажил зубы, и снова ухмыльнулся: — Позволь мне нарисовать тебе картину того, что произойдёт, если ты попытаешься повторить нечто подобное... Вся краска исчезла с лица Вайолет, потому что она знала, как ярко Хоскел любит всё описывать. Она приготовилась. Хоскел всё так же крепко сжимал медные волосы и смотрел на пилота с отвратительной ухмылкой, объясняя: — Видишь ли, у меня такое чувство, что простого несчастного случая с твоей дорогой Кейтлин будет недостаточно. Конечно, это заставит тебя пострадать, но ты переживёшь, будешь жить дальше... И я думаю, что это слишком лёгкое наказание за такие проделки. Вайолет подавила слёзы при упоминании Кейтлин. Губам удалось выплюнуть слова: — Не смей, чёрт возьми, продолжать. Хоскел лишь рассмеялся, покачав головой и бросив на Вайолет взгляд, а затем продолжил: — Знаешь , я думаю, что есть кое-что, что будет для тебя хуже, чем смерть Кейтлин. Если ты ещё раз попытаешься предать меня подобным образом, я буду вынужден прибегнуть к радикальным мерам. — Замолчи, блять. Не смей угрожать Кейтлин, — голос Вайолет был полон яда, но она была не в том положении, чтобы угрожать, и Хоскел это знал. Он покачал головой: — Как я уже сказал, позволь мне обрисовать картину: Кейтлин одна, скажем, в библиотеке в доме её родителей. У них наверняка есть такая, разве это не здорово? — Пожалуйста, прекрати, — умоляла Вайолет, глубоко страшась следующих слов. — Только представь себе, Кейтлин одна в библиотеке, и никого вокруг. Некому спасти её, если что-то случится... Читает книгу, которая ей нравится... Может быть, поэзию? Кейтлин ведь нравится поэзия, не так ли? Вайолет проклинала Хоскела за все те случаи, когда он прибегал к ужасным методам, чтобы выудить из неё подробности о Кейтлин. И ещё больше она проклинала себя за то, что дала ему эту информацию. — Итак, она читает стихи и выглядит прекрасно в жёлтом платье, волосы идеально уложены. И вот она решает, что ей нужна другая книга, и встаёт с дивана. Подходит к большому книжному шкафу, занимающему всю стену, и встаёт на носочки, чтобы достать книгу с высокой полки. И вдруг она оказывается прижатой к книжному шкафу, грудью к полкам и повернутой спиной к тому, кто её держит. Вайолет боролась со слезами, отчаянно пытаясь не представлять себе ситуацию, которую Хоскел так живо описыаал. Это было почти невозможно, и от этого ей становилось не по себе. — Прежде чем Кейтлин успеет отреагировать или оттолкнуть руку, прижимавшую её к полкам, другая рука уже задрала подол платья... Возможно, она зовёт на помощь. Зовёт тебя по имени. Но тебя не будет рядом, чтобы помочь. Она совсем одна. — Я умоляю, хватит, — голос Вайолет звучал так, словно был не её собственным. Страх, который вселился в пилота после того, как она едва не умерла самой ужасной смертью, был невыносим. — Надеюсь, ты уже поняла, что человек, прижимающий твою дорогую Кейтлин к полке — это я, верно? Представляю, каково тебе будет, когда ты найдёшь её после того, как я закончу. Зная, что ты не сделала ничего, чтобы остановить это... Вайолет была ослеплена. Ослеплена яростью, отвращением, страхом и паникой. Она никак не могла объяснить, что чувствует. Пилот никогда не представляла себе ничего более зловещего, чем то, что только что было запечатлено в её сознании. Угроза была более чем реальной, Вайолет достаточно знала о поступках Хоскела, чтобы понять, что его ничто не удерживает от того, чтобы воплотить в жизнь именно этот сценарий. И он наверняка получит от этого удовольствие. — Знаешь, почему это наказание для тебя будет хуже, чем смерть Кейтлин? — Хоскел прошептал пилоту на ухо. — Потому что тебе придётся жить, зная, что ты не смогла предотвратить это. Что не смогла спасти Кейтлин. Но зная тебя, ты всё равно останешься с ней, а значит, что каждый раз, когда ты будешь смотреть на неё, тебе придётся жить с мыслью о том, что я с ней сделал. Всё, что Хоскел предсказал о Вайолет, оказалось правдой. Она даже не подумала бы оставить Кейтлин после того, как с ней случилось нечто подобное. Но это означало бесконечные мучения для неё и Кейтлин, и их отношения никогда не будут прежними. Отношения будут разорваны на части человеком, который держал промокшие локоны пилота так крепко, что мог бы вырвать их из головы. Вайолет искренне, глубоко ненавидела Хоскела. Ненавидела его за всё, что он сделал, за всё, что грозился сделать. Он знал, что причинить Вай боль будет бесполезно, ведь о себе она мало печётся. Но угрожать Кейтлин? Это действительно помогло. Потому что знал: Вайолет умрёт, защищая любимую женщину. — Теперь ты знаешь, что произойдёт, если проронишь хоть одно слово против меня. Никто не говорит, что я не накажу тебя за это письмо, но пока... Просто имей в виду, что непременно случится с милой Кейтлин, если ты что-либо расскажешь. Договорились? Для Хоскела не существовало справедливого наказания. Любой возможный способ убийства этого человека казался недостаточным наказанием за всё, что он сделал и грозился сделать. Мужчина был чудовищем. Монстром, которому Вайолет придётся смотреть в глаза ещё много дней, как бы тяжело это ни было. И всё же у неё не было иного выбора, кроме как согласиться. Не было иного выбора, кроме как подчиниться. Лишь бы любимая была в безопасности. Поэтому Вай кивнула: — Договорились, — хрипло произнесла она. Только после того как Хоскел отпустил медные волосы и вышел из ванной, она позволила слезам выбраться на волю, а тело пилота затряслось в холодной воде.