Cerulean eyes for the damaged soul

В том, чтобы встретиться со смертью лицом к лицу, было что-то до ужаса успокаивающее. Какая-то волна накатывала на тебя, когда ты смотрел в дуло пистолета и понимал, что теперь от судьбы не уйти. Вайолет так часто оказывалась на грани смерти, но никогда это не ощущалось так реально. Ошеломляющее осознание того, что на другом конце её ничего не ждёт, и что на этот раз она действительно может оказаться с пулей во лбу на ковровом полу библиотеки Кирамманов, было более чем пугающим. Трудно сказать, что было хуже: осознание, что это её последние минуты на земле, или осознание того, что Кейтлин найдёт безжизненное тело. Пожалуй, второе. Потому что, хотя Вай уже много лет назад решила, что её собственная жизнь ничего не стоит, она не могла смириться с мыслью, что разрушит жизнь Кейтлин своей смертью. Серые глаза переместились с пистолета на мужчину, крепко сжимавшего его в руках, и обратно. Вайолет подняла руки и сделала шаг назад. — Хоскел, давай поговорим. Не делай необдуманных решений. Хоскел лишь рассмеялся, покачав головой в ответ: — Ничего необдуманного, моя дорогая Вайолет. На самом деле, мне давно следовало это сделать. Настоящий страх Вайолет вызывал не пистолет, направленный на неё, а человек, державший оружие. Он был неуравновешенным и непредсказуемым, в чём Вай убедилась на собственном опыте, путешествуя с ним по Англии. У пилота не было ни минуты покоя, потому что постоянно приходилось быть начеку и следить за окружающей обстановкой на случай, если Хоскел может нанести удар. И как только она думала, что избавилась от него и наконец-то смогла расслабиться, мужчина снова появлялся. Если бы только Вайолет не теряла бдительности чуть дольше... Если бы только она не была так погружена в момент встречи с Кейтлин. И теперь Вай винила во всём себя. Ведь это она сказала миссис Кирамман, что Хоскелу нельзя доверять, в то время как именно она должна была защищать Кейтлин, держать подальше от опасности. И вот Вайолет здесь, Хоскел снова в доме, а Кейтлин может вернуться в любой момент. — Из-за тебя меня выгнали из дома, — Хоскел сделал шаг вперёд, и Вайолет тут же сделала ещё один шаг назад. Она знала, что приближается к стене позади себя, но не собиралась подпускать этого человека ближе. — Я ничего им не говорила, — защищалась Вайолет, и Хоскел тут же придвинул пистолет в её сторону с ещё большей настойчивостью. — Не лги, Вайолет, — прорычал он, — после всего, что мы пережили, всего, что я сделал, чтобы убедиться, что ты не расскажешь ни единой душе... Ты всё равно решила ослушаться. — Клянусь, я ничего не говорила, — предприняла Вайолет последнюю попытку спасти свою жизнь, понимая, что это бесполезно. Мужчина пришёл не для того, чтобы выслушать, а чтобы закончить дело, начатое несколько недель назад. — Ты знаешь, что Кассандра сказала мне в том кабинете? — Хоскел сделал ещё один шаг. Вайолет ударилась спиной о стену, как только сделала шаг назад. — Она сказала мне, что я задержался и больше не являюсь гостем в этом доме. Она также сообщила, что персонал жаловался на моё поведение в доме, но мы оба знаем, что это неправда. Вайолет просто сглотнула от страха, вжимаясь спиной в стену и молясь о чуде, которое могло бы помочь сбежать прежде, чем мужчина успеет выстрелить из своего оружия. Хоскел снова подошёл ближе. Вайолет отодвинулась ещё дальше. — Подумай, что ты потеряешь, если выстрелишь прямо здесь и сейчас. В библиотеке известной семьи, которая будет преследовать тебя за это преступление. Проведёшь остаток жизни за решёткой. В надежде, что Хоскел сможет рассудить логически, Вай попыталась использовать этот аргумент в качестве защиты. Но Хоскел, похоже, считал себя человеком, которому может всё сойти с рук. Его взгляд был полон самодовольствия и высокомерия. Он ухмыльнулся: — Ты недооцениваешь мою способность выходить из подобных ситуаций. Я ведь уже делал это раньше, не так ли? — Хоскел шагнул вперёд, предельно близко к Вай. Она видела, как пистолет приближается к животу. — Ты всё неправильно понял, — прошептала Вайолет, испытывая непреодолимый страх. Мужчина покачал головой и широко ухмыльнулся. От него пахло виски и сигарами, причём довольно неприятно. — Правда? Когда эта твоя маленькая глупая шлюха вернётся сюда, она найдёт на полу только твоё истекающее кровью тело, — он сделал шаг ближе, уперев ствол пилоту в живот. — Этот пистолет почти бесшумен. Никто не услышит выстрела. Возможно, они услышат крик, но только если я дам тебе помучиться перед смертью. И хотя мне бы хотелось ещё раз услышать эти твои мучительные крики, я не могу рисковать тем, что кто-то найдёт тело раньше, чем я успею уйти, так почему бы нам не сделать это побыстрее? Если бы можно было заставить сердце выскочить из груди, то сердце Вайолет уже давно было бы в бегах. Ей оставалось только смотреть, как мужчина поднимает пистолет, прижимая холодный металл к её лбу, как он защёлкивает патрон, готовясь к выстрелу. — Последние слова? — спросил мужчина. У Вайолет их не было. Единственное, о чём она жалела, так это о том, что не рассказала Кейтлин все подробности путешествия. И о том, что лицо Хоскела было последним, что пилот увидела перед смертью, вместо прекрасных черт женщины, на которой только что женилась. — Никаких? — Хоскел спросил, пока Вайолет молчала, и их взгляды устремились друг на друга, а палец Хоскела нащупал курок, и холодный металл сильнее прижался ко лбу американки. Вайолет закрыла глаза и ждала. Но прежде чем Хоскел успел положить конец её страданиям, комнату заполнил третий голос: — Брось оружие! Глаза Вайолет распахнулись в тот же миг, когда Хоскел повернул голову, и они одновременно вгляделись в полутьму. В дверях библиотеки стояла Кейтлин с винтовкой в руках. Она целилась в мужчину, который прижимал ко лбу Вайолет пистолет. Кейтлин казалась непоколебимой, а её прицел — уверенным. Вайолет знала, насколько хорошо Кейт обучена обращению с подобным оружием. Впервые с тех пор, как Хоскел вошёл в её жизнь, Вай позволила себе выдохнуть. Всего один вдох — и всё изменилось через секунду после команды Кейт. Пока она держала мужчину на прицеле, он успел быстрым движением притянуть Вайолет к себе и прижать ствол к её шее. Теперь они оба оказались лицом к высокой парижанке. На мгновение воцарилось молчание, и Вайолет увидела, как Кейтлин обдумывает ситуацию и дальнейший план. Хоть Хоскел и держал пилота за руку, она могла вырваться, если бы захотела, но пистолет, упирающийся в шею, заставлял пересмотреть своё решение. Это был верный способ быть застреленной, если не быть осторожной. Хоскел заговорил первым, сильнее прижав ствол к шее Вай. — Не делай глупостей, девочка. Ты же не хочешь, чтобы я всадил пулю в её хорошенькую головку, прежде чем прикончу тебя, правда? Вайолет видела, как Кейтлин задумалась, хотя её лицо было таким же спокойным и холодным, как и у матери. — Я сказала, брось пистолет, — повторила парижанка, прицел не дрогнул, а руки были тверды, как у хирурга. Должно быть, это у Кейтлин от отца. — Вот чего я не понимаю, — почти весело произнёс Хоскел, — ты утверждаешь, что заботишься о ней, даже любишь, учитывая все интимные вещи, которые писала, и всё же ты готова позволить мне пустить пулю ей в голову? Это слегка выбило Кейтлин из колеи, и Вайолет прекрасно понимала, почему. — Ты знаешь? — тихо спросила Кейтлин, удивление окрасило её взгляд, но выражение лица осталось прежним. — Да, ты написала ей прекрасное письмо, —Хоскел почти мурлыкал от удовольствия, что ему удалось застать Кейтлин врасплох, — писала о её губах на твоей шее, руках на талии... Грешно, не правда ли? — Бросай пистолет. Но Хоскел не отступил, его рука уже нашла горло Вайолет. Толстые пальцы медленно надавили на шею, заставив её задохнуться, а пистолет поднялся к виску, прижимаясь к коже. — Я оказываю миру услугу, избавляясь от таких отбросов, как она. По позвоночнику пробежала дрожь, и пилот поняла, что вряд ли встречала более мерзкого человека, чем тот, который в данный момент больно сжимал пальцы на её горле. Потому что было кое-что похуже того, что Кейтлин найдёт тело Вай, истекающее кровью. Кейтлин — свидетельница убийства. Кейтлин и Хоскел стояли друг напротив друга, как кошки, ожидая, когда один из них сделает первый шаг, чтобы наброситься на другого, а Вайолет находилась посередине. Тогда Кейтлин решила, что хватит, и шагнула вперёд, держа винтовку наготове. — Предупреждаю тебя, Хоскел, если ты нажмёшь на курок, я без колебаний покончу с твоей жизнью в ту же секунду. Хотя Вайолет знала, что в словах Кейтлин не было лжи, она чувствовала, что Хоскел думает, что та блефует. Когда Кейтлин подошла ближе, движения Хоскела стали более контролируемыми, более уверенными. Он взглянул на Кейтлин, дыша в ухо Вайолет и убеждаясь, что женщина настроена серьёзно. Затем он медленно ослабил хватку на шее Вайолет. Он медленно опустил пистолет, отведя его от виска Вайолет. Три сердца учащенно бились под пристальными взглядами. Вай почувствовала, как рука Хоскела крепко сжала её руку, а серые глаза глянули в лазурные напротив. Кейтлин выглядела удивлённой, встревоженной и, прежде всего, обеспокоенной. Каким бы нейтральным ни было её лицо, Вайолет всегда видела истинные эмоции любимой. На мгновение во взгляде Кейтлин промелькнуло облегчение. Облегчение от того, что Хоскел опустил пистолет и отстранился от горла пилота. Затем Хоскел заговорил: — Знаешь что? Неплохо. Но недостаточно хорошо... Облегчение в мгновение ока превратилось в ужас — ещё до того, как Вайолет поняла его причину. Ещё до того, как пуля пробила её кожу.

***

Череда событий сменили друг друга всего за пару секунд. Кейт видела страх в глазах Вайолет — страх, так глубоко укоренившийся в этих серых бурях, что Кейтлин сразу же поняла, что он не просто вызван тем, что её держат на мушке. Одно неверное движение, одно неверное слово — и последствия будут катастрофическими. Когда Хоскел убрал руку с горла Вайолет и опустил пистолет, в душе Кейтлин зародилась надежда. На какую-то долю секунды ей показалось, что он может прислушаться. Что он отпустит Вай. Но всё это рассеялось после его слов. Кейтлин потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Хоскел начал действовать в ту же секунду. Кирамман не успела заметить, как мужчина быстрым движением убрал оружие из поля зрения Кейтлин, затащив его за спину Вайолет, приставил к пояснице пилота и без колебаний выстрелил. С губ Вайолет сорвался крик, когда пуля пробила её насквозь и остановилась в одном из книжных шкафов. Рука Хоскела не дрогнула, когда он поднял пистолет и прицелился в Кейтлин через секунду после того, как спустил курок в Вайолет. Пока мучительные стоны пилота заполняли библиотеку, Хоскел выстрелил ещё раз. Кейтлин тоже не стала медлить. Её прицел был точен, а руки тверды, когда она нажимала на курок. Пуля попала ему прямо меж глаз — прежде чем мужчина успел использовать Вайолет в качестве живого щита — и убила его в тот же миг. Кейтлин вскрикнула, когда пуля Хоскела вонзилась ей в плечо, доказав, что он целился, к счастью, гораздо хуже неё. Пока кровь сочилась из свежей раны в плече, всё внимание Кейт было сосредоточено на пилоте. Не прошло и десяти секунд, как Вайолет рухнула на пол — дыхание стало учащаться по мере того, как кровь вытекала из раненного тела. Хоскел обмяк, как мешок с картошкой, и встретил свои последние секунды на земле, упав спиной на ковровый пол библиотеки, в то время как его сердце перестало биться. Действуя на чистом адреналине, чистых эмоциях и глубокой потребности защитить своего пилота, Кейтлин сделала то, на что никогда не считала себя способной: она убила другого человека. И при этом сама получила пулю. Кейтлин не дала себе времени переварить случившееся, поскольку главным приоритетом было спасение женщины, на которой она женилась всего полчаса назад и которая сейчас истекала кровью на том самом ковре, на котором они произносили клятвы. Кейтлин убрала винтовку, как только поняла, что Хоскел больше не представляет угрозы, и бросила её на пол, а затем кинулась к Вайолет, которая пыталась переползти к парижанке и отдалиться от безжизненного тела Хоскела. — Кейт, — голос Вайолет был негромким и полным боли. Она стремительно теряла кровь, и если никто не сделает ничего, чтобы остановить это, Вайолет присоединиться к Хоскелю. Кейтлин рухнула на колени возле Вай, и в одно мгновение в голове вихрем пронеслись все уроки первой помощи. Но, сколько бы она ни старалась, разум отказывался принять ужас происходящего — всё вокруг казалось нереальным. Руки заработали быстрее, когда она притянула Вайолет к себе, не обращая внимания на рану в плече, и прижала ладони к ране на животе пилота — месту, где пуля пробила кожу. — Всё хорошо, всё в порядке. С тобой всё в порядке, дорогая, — торопливо шептала Кейт. В голосе слышались слёзы, её переполняли ужас и страх, когда парижанка — в буквальном смысле слова — видела, как любимая угасает в её объятиях. Не раздумывая, Кейт задрала подол платья и прижала ткань к чужому животу. — Кейт, он выстрелил в тебя, — мягко сказала Вайолет, но женщина покачала головой. — Со мной всё будет в порядке, это всего лишь плечо, — Кейтлин даже не почувствовала раны, так сильно она была сосредоточена на умирающей любимой. Она не обращала внимания на кровь, стекающую по руке, на разорванные мышцы, которые болели, и на раздробленную кость, от которой хотелось кричать. Вайолет покачала головой: — Мне жаль, что я не смогла тебя защитить... — по щекам возлюбленной текли слёзы, и Кейтлин оставалось только вытирать их, когда на глаза наворачивались собственные. — Видимо, это моё наказание. — Нет, дорогая. Послушай меня, ты не умрёшь, Вайолет, слышишь? — она оторвала от платья большую полоску ткани и плотно обмотала живот Вай, чтобы рана не кровоточила. Руки и кисти Кейтлин, а также большая часть платья, были перепачканы кровью пилота и её собственной. Кровавое месиво, казалось, не знало конца. Кейтлин прижала Вайолет к себе и крикнула: — Кто-нибудь, помогите, пожалуйста!!! — должно быть, внизу остались слуги или кто-то из семьи, проснувшиеся от звука выстрела. Из глаз парижанки полились слёзы, окровавленные руки обхватили щёки Вайолет, а лицо той бледнело. Собственная кровь смешалась с кровью любимой, и эта сцена выглядела так, словно была взята прямо из пьесы Шекспира. — Любимая, — мягко сказала Вайолет, — не плачь. — Вайолет, клянусь Богом, с тобой всё будет хорошо, — Кейтлин не была уверена, сказала ли она это, чтобы успокоить себя или свою умирающую возлюбленную. Что бы это ни было, она чувствовала, что выходит плохо. Вайолет задрожала, когда рука потянулась вверх и коснулась щеки Кейтлин — несомненно, оставив кровавое пятно: — Кейтлин, пожалуйста, послушай меня. Задыхаясь от слёз и боли, Кейтлин могла лишь кивнуть, а глаза сосредоточились исключительно на серых глазах женщины, которую она держала на руках. — Я не знаю, что произойдёт, но мне нужно, чтобы ты знала, что всё нормально, — тон Вайолет был спокойным, но угасающим. — Всё ненормально... — Нет, Кейт. Моя жизнь стала прекрасной с того момента, как я встретила тебя. Всё, что было после этого — просто бонус. Кейтлин покачала головой: — Ты — моё всё, Вайолет. Я не могу жить без тебя, просто не могу! — Ты должна, — с настойчивостью произнесла Вай из последних сил, когда движение её груди замедлилось, — ты подарила мне весь мир, любовь моя. Всё, что я могу сделать — поблагодарить тебя за любовь и за то, что позволила мне полюбить тебя в ответ. — Вайолет, чёрт возьми, я тебя не брошу! — услышала Кейтлин свой же крик, хотя голос её принадлежал другой женщине: отчаявшейся, измученной женщине, чья жизнь только что развалилась на части. Парижанка покачала головой, наклонилась и с силой впилась в губы любимой последним поцелуем. Губы пилота были холоднее, чем когда-либо. Вайолет ответила на поцелуй едва-едва. Оторвавшись от Вай, Кейт прижала лоб ко лбу пилота и просто заплакала. Чувствовать, как из любимой женщины уходит жизнь, было ужасно. Как будто душу вырывают из тела и забирают вместе с угасающим человеком, и ты ничего не можешь с этим поделать. В тот момент, когда Кейтлин услышала, что дыхание Вайолет становится всё более поверхностным, где-то на задворках сознания раздался звук шагов. Но всё, что слышала Кейт, всё, что видела — залитая кровью Вайолет. Зрение затуманилось от слёз, и она смутно различила родителей, вбегающих в библиотеку с двумя горничными за спиной. Она не видела их реакции, не слышала команд матери, которые та отдавала служанкам. Кейтлин вернулась в реальность только тогда, когда отец бросился к ним и опустился рядом на колени. Он немедленно принял соответствующие меры: спросил Кейтлин, что случилось, и тут же осмотрел рану, чтобы понять, что именно нужно сделать. — Кейтлин, дорогая, я знаю, что ты в шоке, но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что именно произошло, — убеждал отец, прежде чем позвать ещё двух сотрудников, которые пришли посмотреть на происходящее, — помогите мне положить Вайолет на диван, чтобы я мог получше осмотреть её, но будьте очень осторожны, — предупредил он персонал, после чего вновь обратил внимание на дочь. Кейтлин словно зависла и наблюдала за всем происходящим, как будто смотрела кино, как будто всё это было не по-настоящему. Голос дрожал так же сильно, как и руки, когда она отвечала отцу: — Хоскел... Он выстрелил в неё. Пуля прошла насквозь. Потом он выстрелил в меня, и я выстрелила в ответ... Глаза отца быстро оценили ситуацию с раненым плечом. — Дорогая, — пробормотал он, оттягивая ткань, прикрывавшую плечо, и быстро осмотрел глубину и тяжесть раны, — похоже, необратимых повреждений нет, но нам нужно как можно скорее заняться обработкой. Кейтлин кивнула: — Пожалуйста, помоги Вайолет, пап. Ей это нужнее. Я помогла, чем смогла, чтобы она не истекла кровью, но не знаю, достаточно ли этого. — Хорошо, дорогая, спасибо, — он бросился к Вайолет, попросив персонал принести инструменты и всё оборудование, которое было в доме, чтобы он мог быстрее помочь пилоту. Как только Вайолет освободилась от объятий, Кейтлин поползла по ковру назад, пока не упёрлась спиной в книжный шкаф, и подтянула колени к груди, наблюдая за размытым изображением отца, который смотрел на безжизненное тело пилота. Её пилота. Её любимой. Её Вайолет. Из состояния шока вывели руки матери. Нежная рука на здоровом плече, мягкая и любящая, побуждала Кейтлин поднять глаза. Когда она это сделала, лицо матери было полно сочувствия, но в то же время полно беспокойства. — Милая, позволь отцу делать свою работу, а слугам помогать ему. В полицию и больницу уже позвонили, и они скоро приедут, — мягко сказала Кассандра и присела рядом, взяв одну из окровавленных рук дочери. Кейтлин было наплевать на всё, лишь бы Вайолет выжила. Она бы вырвала собственное сердце и отдала его Вайолет, если бы этим спасла пилота. Всё, что она видела, глядя вперёд — отца, занятого американкой и борющегося за её жизнь, в то время как всё тело Кейтлин содрогалось от шока. Не в силах бороться, она позволила матери поднять себя из свернувшегося калачиком положения у книжного шкафа. Взгляд обратился к безжизненному телу Пьера Хоскеля, лежащему неподалёку. С момента входа в библиотеку ни одна душа не удостоила его взглядом. Выйдя вслед за матерью из библиотеки в коридор, Кейтлин наконец почувствовала пульсирующую боль в плече. Мать усадила её на один из диванов в прихожей, и тут же прибежала служанка с тазиком тёплой воды, бинтами и тряпкой. — Благодарю, а теперь оставьте нас, — сказала мать горничной. — Но я думала... — Оставьте нас, — приказала Кассандра, на что горничная тут же бросилась в библиотеку, чтобы узнать, сможет ли она чем-то помочь. Шоковое состояние Кейтлин постепенно проходило, и учащённое дыхание переходило в всхлипывания, пока мать окунала тряпку в миску и осторожно промывала рану на плече дочери, которая начинала болеть всё сильнее. Обе молчали, и Кейтлин лишь всхлипывала. Должно быть, она выглядела ужасно: лицо и шея в крови, плечо разрушено пулей, платье разорвано, ведь тканью она бинтовала раны Вайолет, волосы растрёпанны и мокрые от слёз, пота и крови. И всё же Кассандра сказала нечто настолько неожиданное, что Кейтлин потребовалось мгновение, чтобы осознать: — Я знаю, что ты любишь её. Парижанка поперхнулась собственным дыханием. Возможно, потому, что мать, похоже, была осведомлена об их отношениях с Вайолет, а возможно, потому, что ей предстояло потерять эту женщину из-за эгоистичных действий человека, которого Кейтлин убила. — И я знаю, что твой отец сделает всё возможное, чтобы спасти её, — мягко сказала мать. Кейтлин никогда не слышала такого нежного тона, — он знает, как много она для тебя значит. В этот момент не было места для стыда. Не в момент, когда в другой комнате умирала Вайолет. — Я люблю её больше жизни, — голос Кейтлин был лишь шёпотом. — Она — моё всё. Мать просто кивнула, взяв бинт и перевязав плечо, пока об этом не позаботятся в больнице. — Тогда, пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Я должна знать правду. Поскольку шоковое состояние постепенно проходило, и Кейтлин обрела способность нормально говорить и думать, она постаралась изложить всё как можно понятнее. — Мы с Вайолет разговаривали в библиотеке, когда я отлучилась в уборную, — начала она, сделав глубокий вдох, — вернувшись, я обнаружила, что Хоскел держит её на мушке. Меня не заметили, поэтому я поспешила за винтовкой, а когда вернулась и прицелилась, он удерживал Вайолет перед собой, угрожая застрелить, если я выстрелю в него, — мать терпеливо кивала и ждала, пока Кейтлин подберёт нужные слова Она должна была рассказать матери правду. Ради Вайолет, — в конце концов он опустил оружие и ослабил хватку, а через секунду выстрелил ей в спину. Пистолет был слишком близко, поэтому пуля прошла насквозь. Сразу после выстрела он прицелился в меня, и мы выстрелили одновременно... Кейтлин остановилась, подавив всхлип, когда осознала всю серьёзность своего поступка. Слёзы хлынули из глаз, она задрожала, и мать притянула дочь к себе, впервые не заботясь о внешнем виде и о том, не испачкает ли она кровью свой халат. — Я убила его, мама, — всхлипывала Кейтлин, прикрывая рот рукой, чтобы не разрыдаться, но это казалось почти невозможным, — я выстрелила и убила его. — Ты сделала то, что должна была сделать, дорогая, — убеждала мать, не позволяя дочери утонуть в собственном чувстве вины. Кейтлин почувствовала, как рука Кассандры нежно гладит её по спине, прижимая к себе, — видит Бог, он заслужил этого. — Меня привлекут к ответственности, мама. А что, если посадят? — задыхалась Кейтлин между рыданиями. Её мать слегка отстранилась, чтобы прижать к себе испачканное слезами и кровью лицо дочери. Кейтлин увидела слёзы в лазурных глазах матери, когда пожилая женщина покачала головой: — Я не позволю этому случиться, слышишь? Я буду бороться за тебя, милая. Кейтлин могла только кивнуть, разум был затуманен, а сердце болело от беспокойства за пилота в другой комнате. Стук в дверь ничего не изменил, как и поток людей, вошедших в дом Кирамманов. Полицейские хотели немедленно поговорить с Кейтлин, но сначала им пришлось разбираться с её матерью, так как Кассандра заявила, что её дочь нуждается в медицинской помощи до начала допроса и что в состоянии шока она не сможет рассказать о случившемся. Те, кого прислали из больницы, в первую очередь позаботились о Вайолет и поспешили в библиотеку, и только одна медсестра подошла к Кейтлин в коридоре, помогая подняться, чтобы парижанку тоже можно было привезти в больницу. Всё прошло как один миг, и Кейтлин почти ничего не помнила о том, что произошло после приезда персонала больницы и полиции. Единственный чёткий образ, который запечатлелся в памяти — прикрытое тело пилота на носилках, которое вынесли на улицу к машине, чтобы немедленно отвезти в больницу. Следом за ним из библиотеки вышел её отец, его тёмные глаза взглянули на дочь. В ушах зазвенело, когда в голове снова и снова проносился образ безжизненного тела Вайолет. Кейтлин даже не успела заметить, дышала она или нет. Последнее, что она услышала, был голос отца: — Мне очень жаль, Кейтлин. Затем всё померкло.