Детские шалости

      Школа встречала тишиной в коридорах, закрытыми кабинетами и спокойствием. Гуляя по зданию, Сакура лишь иногда слышала, как общаются между собой учителя-организаторы и их помощники. Было в этом нечто своë, что-то особенное. Мало кому удаëтся застать учебное заведение в таком размеренном состоянии.       Сакура наслаждалась далëкой речью двух знакомых голосов: одного — любимого, хоть это и неправильно, а второго — заботливого, женского, привычного. Оставалось только завернуть за угол и вот они, учителя-организаторы, которым сегодня девушка обещалась помогать. От встречи их отделял последний шаг, который Сакура чуть не совершила.       Остановилась, уловив эмоциональные отголоски в напряжëнном диалоге.       — Ты мне давно обещаешь.       — Да схожу я, схожу... Я когда-нибудь бросал слова на ветер?       — Я тебя прошу уже года 2 или 3. Я же вижу, что что-то не так. Последнее время эта работа действует на тебя очень плохо.       — Харуно из 9«Б» действует на меня очень плохо, ясно? Работа тут не при делах.       — А Сакура здесь при делах?       — Да, Анко, да! Ещë при каких делах, — мужской голос начинал приобретать нотки злости. — Ты же видишь, она неисправимая дура, — все внутренности больно сжались в один большой камень. Таскать его будет тяжело. — Остаëтся только ждать и надеяться. И то не факт, что поможет.       — Я могу поговорить с ней.       — Я тоже могу. Думаешь, не разговаривал? Разговаривал, и не раз. И что с того? Помогло? Нет, конечно... — напряжëнное молчание повисло в коридоре. — Осталось пол года, — тяжëлый выдох.       — И все эти пол года ты будешь обещать мне одно и то же, да? — шёпотом спросила женщина. Что-то зашуршало и вновь молчание. Хатаке не ответил.       Когда тишина достигла предела в минуту, Сакура вышла из своего укрытия, привлекая внимание сразу двух пар глаз. Митараши виновато прикусила губу и потупила взгляд, будто знала, что девушка всё слышала. Какаши поспешно вернулся к работе, цепляя к потолку мишуру.       Физик на стремянке — редкое зрелище. Но скованные и резкие движения выдавали его настрой, что не дало вполне насладиться картиной.       — Что делать? — спросила Сакура, напоминая, для чего она здесь.       — Будешь мишуру подавать, — немного подумав, опомнилась Анко, — а я пока снежинки расклею.       Коробка с золотистыми шнурками стояла на подоконнике. Девушка прижала её к груди и подошла к стремянке ближе. Лица учителя она не видела, но была уверена, что тот так же не хочет с ней сотрудничать.       Пришлось.       Вскоре Какаши протянул руку, и Сакура вытащила из коробки пушистую змейку, протягивая ему. Было морально сложно вкладывать в сильную мужскую ладонь мишуру. Почему сложно? Потому что страх пьяных и злых мужчин оставался на подкорке сознания с самого детства. Конечно, этот мужчина пьяным не был. Но ярость хорошо ощущалась. Теперь понятно, почему классная руководительница поручила эту работу ей, а сама ушла дальше по коридору, развешивая снежинки на окна.       Тишина напрягала. Сакура молча ждала, пока понадобится её помощь. Чувство было паршивое. Какаши считает еë дурой. Ничего нового, раз уж на то пошло. Их отношения из крайности в крайность. Надоело. На глаза начали наворачиваться слëзы, но девушка быстро смахнула их рукой, когда протянутая сверху ладонь настойчиво запросила мишуру.       Вот уже снежинками украшены некоторые окна и стены у гардероба, и несколько резных бумажек красуется на доске с расписанием. Какаши пододвинул стремянку дальше и, самостоятельно выудив из коробки мишуру, вновь забрался повыше.       Внутри аж что-то сжалось. То ли от смущения, ведь протянутая рука была поразительно близко к девичьей груди, ах если бы не коробка, то ли от возмущения. А для чего она здесь стоит?       — Не отвлекайся, — послышался сверху комментарий, на что ученица лишь обиженно вздохнула.              — Закончили? — спросила Анко, походя ближе.              — Почти, — откликнулся Какаши, закрепил лохматую верёвочку и спустился на пол, собирая стремянку.       — Пойдëм. У нас ещë целая столовая впереди, — обречëнно позвала женщина, стараясь придать голосу бодрости и мотивации.       Работать совместно желания не было. Сакура отлично это понимала, глядя на измученные и раздражëнные лица преподавателей. Она с надеждой взглянула на Митараши.       Учителя явно в ссоре.       Она и сама была бы совсем не против рассориться с ними. С обоими. Но работу нужно продолжать. И кому-то явно хуже. Сакура хотя бы не вынуждена сотрудничать с «неисправимой дурой».       — Я займусь окнами?       — Пожалуйста, — уступила женщина и протянула коробку со снежинками, скотч и ножницы.       — Если твой страх высоты пропал, я тоже могу сменить вид деятельности, — предложил Какаши. На это Анко отреагировала не очень дружелюбно, нахмурив брови. Видимо, недавний конфликт ещё давал о себе знать.       — Я не могу понять, когда ты стал таким невыносимым? — тихо прошептала она. Но слова чëтко были слышны на всю столовую. Даже Сакура, уже стоявшая у окна и клеящая первые снежинки, разобрала, что было сказано.       — Не нравится — можем не общаться, — настолько равнодушно прозвучала эта фраза, что за мгновения девушке захотелось расплакаться. Неужели вот так просто этому мужчине взять и рассторгнуть отношения? Пусть даже дружеские или рабочие. И она вот в это влюбилась?       — Последние года два ты сам не свой. Откуда столько агрессии?       — Ты сама прекрасно знаешь.       Сакура почувствовала на себе два пристальных взгляда. От этого по коже побежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот. На душе стало ещë обидней.       Всë из-за неë.       «Невыносимая дура...»       Ну конечно, она во всëм виновата. Сама влюбилась, сама начала грубить...       — Просто скажи мне, что делать?       — Коробки расставь.       Разговор был окончен. Мужчина поспешно удалился. Наверное, за теми самыми коробкаим. Анко вздохнула и забралась на стремянку, подрагивающими пальцами цепляя мишуру к потолку.       — Какаши-сенсей из-за меня такой? "Агрессивный"?       Женщина вздохнула, прикрывая глаза рукой.       — Ты всё слышала, да?       — Совсем немного, — соврала Харуно. А может и не соврала?       — Не знаю, Сакура... Просто в какой-то момент он стал другим, вот и всë. Может, что случилось, а может просто настроения нет. Не бери в голову, тебя это не касается.       — Хорошо...       Спокойней не стало. Даже нооборот. Настроение только сильнее испортилось. Вместо того, чтобы честно сказать, что она ведëт себя некультурно, классный руководитель предпочитает делать вид, что дело в другом.       Классно.       Эта ложь не была сладкой. Сакура знала правду, а как известно, если в бочку мëда добавить ложку дерьма, то мëд можно выкидывать целиком.       Ситуация выдавалась неоднозначной. С одной стороны: Сакура впервые находится так близко к своим учителям. Ранее было ощущение, что учителя — это те люди, что не имеют эмоций, личной жизни, каких-либо проблем. Они просто сопровождающие, которые, стоит ученику выйти за пределы школы, тут же изчезают. Разумеется, кроме Какаши-сенсея. Этот чëрт был везде и всегда, занимая сознание своим образом целиком и полностью. Да и Анко совсем не обязана доверять своей ученице и рассказывать всë, как на духу. Но с другой стороны: а почему бы не сказать правду? Это ведь всегда лучше, чем обманывать.       Продолжая украшать окна, Сакура думала над тем, как можно разрядить обстановку. Голова отказывалась производить какие-либо дельные мысли. Всë было забито так не кстати произнесëнными недавно словами.       Вскоре вернулся Какаши с парой пакетов. Из них буквально вываливались коробки разных цветов и размеров. Все они были оформлены, как подарки. Он начал раскладывать их кучками и по несколько штук в углах, на подоконнике, ближе к кухне.       — Какаши-сенсей, — начала Сакура, когда мужчина был занят рядом. Он, не отводя взгляда от общей композиции, тихонько откликнулся.       — М? — по неспешным, размеренным движениям и сосредоточенному взгляду было понятно, что он уже успел отпустить недавние разногласия, полностью отдавшись своей работе.       — Как дела?       Вопрос был настолько дурацкий, что привлëк сразу два непонимающих взгляда.       — Что за глупый вопрос? — ухмыльнулся Хатаке, снова вернувшись к коробкам.       — Ну, просто. Обычный вопрос. Как дела?       — Да нормально, — скептически ответил он. — Через месяц праздник, а у нас ничего не готово.       — Ну, вообще-то осталось совсем немного, — вмешалась Анко, напоминая план работы. — Конкретно нам остался только главный коридор на втором этаже.       — Думаешь, успеем за сегодня?       Сакура взглянула на телефон, а затем за окно. Слишком рано темнеет.       — Вряд ли. 16:42, и так слишком долго возимся, — напомнила она.       — Ладно, вы правы, — вздохнула Анко. — Сакура, тебя родители не потеряли? Всë таки неправильно, что мы задерживаем тебя после уроков.       — Нет, всë в порядке. Ещë есть время. В крайнем случае, мы можем продолжить завтра, да?       — Лучше закончить сегодня. Ну что, пойдëм на второй этаж? — улыбнулась женщина, спускаясь со стремянки.       Какаши кивнул и тоже направился к выходу из столовой. Собрав стремянку, он аккуратно поднял еë и обернулся. Сакура, чувствуя неловкость, побыстрее закончила и присоединилась к учителям.       — Не тяжело? — спросила она, когда стали подниматься по лестнице.       Она видела напряжение в руках физика. Видела, как белеют его костяшки и сильнее выступают вены. Картина завораживающая.       «Был бы он в рубашке с коротким рукавом...» — проскочила вдруг мысль. Сакура тут же залилась румянцем, прикладывая к разгорячëнным щекам ледяные ладони. Что за похоть?       — Нет, она совсем не тяжëлая.       Мужской голос был ровным и спокойным. Вызывал табун мурашек по коже. Действительно, ему совсем не тяжело. А вот Сакуре...       И вот снова возник вопрос: «А что, собственно, делать?». Какаши взял ответственность за ответ на себя. Он поставил и раздвинул стремянку, повесил на шею несколько верëвок мишуры и забрался повыше.       Вид был потрясающий. Сакура хихикнула. Она не смогла пройти мимо молча. Правда, сказала совсем не то, что хотела.       — Отличная задница, Какаши-сенсей! — рассмеялась она, словив на себе усталый взгляд классного руководителя.       — Да, мне тоже нравится, — поддержал Хатаке. Анко лишь вздохнула, понимая, что вмешиваться бесполезно, и начала расклеивать окна различными рисунками деда Мороза, оленей, Снегурочки и прочих персонажей новогоднего праздника.       — А если серьёзно, Вам не нужна помощь? — задала вопрос Харуно, всë таки подавив свой смех.       — Да нет, спасибо. Только не от тебя. Но если хочешь помочь, то я буду очень признателен, если ты сбегаешь в учительскую и поставишь чайник.       — А как закончим, можем чай попить, — поддержала Анко.       — Ладно, а меня пустят?       — Куда они денутся?       Воодушевлëнная, Сакура рванула на первый этаж, двигаясь в сторону учительской. В этот вечер она узнала своих учителей совершенно с другой стороны: со стороны действительно живых людей, таких же, как она сама. Оказывается, и у них есть свои проблемы, свои решения этих самых проблем, свои идеи, своя жизнь, эмоции и характер. Мысль о том, что у неë ещë есть время, чтобы побыть с ними немного, возможно, узнать больше, согревала сердце.       Наконец, перед ней она — учительская. Дверь была прикрыта. Сакура уже потянулась к ручке, как вдруг в кармане зазвонил телефон. Пришлось взять трубку. Предвкушение лучшего вечера в своей жизни тут же куда-то испарилось.       — Сакура, ты дома?       — М... Нет, мам, извини, я ещë в школе, — соблазн соврать был велик, но правда ведь лучше, да?       — В школе? До сих пор? Что ты там делаешь?       — Меня попросили помочь с оформлением к Новому году, но ты не волнуйся, мы уже заканчиваем.       — Ты же помнишь, что сегодня мы едем в ресторан, на встречу с папиным другом? Уверена, что успеешь?       — Ну... — Сакура растерялась. Она соверешнно забыла про это! — На какое время запланировано?       — На семь часов. Ты что, всë таки забыла?       — Да... — неуверенно выговорила она. — Давно разговор был.       — Ты обязана пойти, понимаешь?       — Да, я буду, — вздохнула девушка. — Ничего страшного, если я немного опаздаю?       — Постарайся без опозданий. Отец позвонит тебе около семи и скажет адрес.       — Ладно.       В телефоне послышались короткие гудки и Харуно замерла, придумывая план. 17:15 на часах совсем не вызывали восторга.       Зайдя в учительскую, Сакура обнаружила, что комната была совершенно пуста. Она включила чайник, выскользнула из учительской и быстрым шагом направилась обратно. Вся эта ситуация с рестораном серьёзно еë забеспокоила. Конечно, мама умеет портить настроение.       Вернувшись к учителям, Сакура встала в проходе, наблюдая за картиной. Анко действительно выглядела очень забавно, стараясь прицепить очередную бумажку повыше. Надеть юбку, когда собираешься украшать школу — явно проигрышное решение.       Но больше еë внимание привлекала фигура мужчины. Она не соврала, задница у учителя действительно классная. Да и спина широкая. Наверняка где-то занимался, раз такая высокая стремянка далась ему почти без усилий.       «И всë же, есть у него девушка или нет?»       Сакура думала над этом долго, ещë почти с самого их знакомства. С одной стороны: такой мужчина, и без девушки — не верится. Но кольца на пальце нет, на работе сидит до поздна, хотя может позволить себе свалить домой как все нормальные учителя почти сразу после уроков. Вряд ли дома его кто-то ждëт.       «Каким он всë таки был? — не унимался внутренний голос. — Раз я так отрицательно повлияла, то имею право знать, что именно испортила. Может быть, получится извиниться, вернуть всë на свои места? Или я уже "извинилась"?»       Обдумывая проходящий день, Сакура пришла к выводу, что их взаимоотношения улучшились. Ещë днëм он называл еë «неисправимой дурой», а спустя час она снова с ним флиртует, с он смеëтся и поддакивает. Или ей кажется?       Из долгих и странных размышлений вывел скрип стремянки, когда Хатаке еë собирал. Неужели уже закончили? Анко тоже слазила с подоконника, отряхивая ладони и отходя к дальней стене чтобы осмотреть выполненную работу. Довольно улыбнувшись, она взглянула на Сакуру.       — Ну что, чайник поставила?       — Эй, девочки, не разгоняйтесь! Нам ещë инструмент заносить, — напомнил физик, поднимая стремянку. — Харуно, бери коробки с мишурой и за мной. На тебе всë остальное, — кивнул он Митараши и направился к лестнице.       Сакура быстренько подхватила коробки и побежала за учителем на первый этаж.       — Какаши-сенсей, — окликнула она его.       — М?       — А... Нет, уже ничего, — резко передумала девушка.       — А я подумал, ты решила всë таки дать мне ответ на вопрос, — хмыкнул он.       — На какой?       — Ну... — замялся мужчина. — Около недели-двух назад я задал тебе вопрос. Ты действительно в меня влюбилась или просто строишь из себя дуру? Ты так и не ответила.       Сакура стушевалась.       Два раза за день еë дурой даже родители не называли.       — Ну, если я скажу Вам, что реально влюбилась, Вы мне не поверите... — стала размышлять она вслух. — А называть себя дурой — это некрасиво... Не знаю, Какаши-сенсей, может быть и влюбилась.       Он не ответил, но Сакура видела, как на лице появилась лëгкая улыбка. Мужчина поставил стремянку на пол и порылся в кармане, выудив от туда связку ключей. Найдя нужный, он открыл тëмную кладовку и пропустил Сакуру первой. Поставив в угол коробку с мишурой, она вышла, внимательно наблюдая за процессом. Чтобы такую гигантскую стремянку пронести внутрь, учителю пришлось изрядно постараться. Но вскоре они вместе направились в сторону учительской.       — О, а я вас уже заждалась! — улыбнулась женщина, когда каморка пополнилась на 2 человека. — Кому какой чай?       — Я зелëный пью, — отозвалась Сакура, присаживаясь за стол, пока Анко тëрлась у тумбочки. На ней стоял чайник, а в верхнем ящике, как поняла Харуно, лежала заварка.       — Мне кофе сделаешь? — казалось бы — безобидный вопрос, но почему-то классного руководителя он взбесил. В голосе вновь послышались нотки злости.       — Ты опять собираешься до поздна сидеть?       — Да нет, просто пару тетрадей проверю и домой пойду, — Какаши пожал плечами, вглядываясь в пейзаж за окном. Уже давно стемнело.       — Ага, знаю я твои «пару тетрадей». А потом «несколько отчëтов за последний год, это срочно», «я обещал контрольные проверить», «места на рабочем столе не хватает». Ты начнëшь когда-нибудь высыпаться или нет?       — Да ладно тебе, Анко. Я же не до самой ночи сижу, — будто бы извиняясь, объяснился физик, потирая шею.       Но учительница промолчала. Через минуту поставила на стол 3 кружки: две с чаем и одну с кофе.       — Шоколадку вам принести?       Митараши покачала головой, внимательно рассматривая свой напиток. Сакура, решив, что будет глупо, если она одна будет сидеть и есть, тоже вежливо отказалась.       — Ваше дело, — спокойно отозвался мужчина и отпил из своей кружки.       — Как там ваши соревнования? — участливо поинтересовалась Анко, чем сразу привдекла внимание.       — Какие из? — улыбнулся Какаши, внимательно разглядывая женщину напротив.       — По подтягиваниям.       — Решили взять перерыв до весны. На турниках зимой всë равно не очень, а так на ровне. А ты? Раз уж о спорте заговорили... Как успехи?       — Да никак... Потянула что-то, пока отдыхаю, — женщина скривилась в гримасе боли, потирая лодышку.       — Отдыхать тоже иногда надо...       — Ты чем-нибудь занимаешься? — задала вопрос Анко, а Сакура лишь через пару секунд поняла, что обратились к ней.       — Ну... Так, для себя. Не профессионально.       — Подтягиваться умеешь? — ухмыльнулся физик, но сразу получил недовольный взгляд тëмных карих глаз.       — Не знаю, не проверяла.       — Пойдëм, проверим? — он махнул головой в сторону спортивного зала, а Сакура лишь проследила взглядом за этим движением, всë равно возвращаясь к белым клыкам, что слишком соблазнительно выглядели в этой улыбке.       — Да ну, я ж не физкультуру сдаю.       — А жаль. Было бы, что тебе припомнить в следующий раз, — наигранно разочарованно.       — Вот мне интересно... — вмешалась Анко. — Вы всегда разговариваете так... между собой... грубо, что ли?       Собеседники переглянулись. Оба заулыбались.       — Все вопросы к ученице девятого «Б» класса. Я тут не при чëм, — смиренно поднял руки Какаши. Сакура лишь пожала плечами.       — Я тоже. Так исторически сложилось.       — Да, — с лëгкостью подтвердил он, на что Митараши разочарованно цокнула.       — Смотри не влюбись, — подмигнула она, — девочка в самом рассвете сил.       — Кому, как ни тебе, знать, что мне нравятся девочки по-старше? — ухмыльнулся мужчина и подался ближе, стреляя ясным взором.       — Выпрашиваешь?       — Умоляю.       — Не при учениках, Какаши, — запротестовала Анко, стушевавшись. Но Хатаке только шире заулыбался и подыграл бровями.       — Тройничок?       — Развратник... — выдавила Митараши, запивая комментарий чаем.       Этим же чаем Сакура, как на зло, подавилась. Но Какаши лишь засмеялся, откидываясь на спинку стула под хаотичный кашель.       — Не бери в голову, у кого-то ужасный юмор, — бросила женщина ещë один комментарий. Гляделки продолжались.       — Не ревнуй, солнышко. Всë равно только твой, — шире заулыбался мужчина, а на острых скулах показался лëгкий румянец.       Анко поднялась со своего места и встала у раковины. Вскоре чистая кружка оказалась в ящике, а женщина вернулась к столу, наклоняясь к коллеге.       Перестрелка взглядами продолжалась.       — Жду в восемь, — бескомпромиссно сказала она. — Будешь рассчитываться за свои шуточки.       — У меня много работы.       — Отработаешь на выходных.       — Тебе от меня только одного надо... — наигранно обидчево произнëс Какаши.       — С меня ужин.       — Буду к восьми.       Женщина наклонилась ближе, цепляясь губами к чужим губам. Вот это Сакура ещë не раз прокрутит в своей голове. Что-то треснуло? Иллюзии разбились? Картина мира? Что это было? Еë сердечко? В который с начала учебного года? И почему так громко?       — Жду.       — Иди уже, а то придëтся тебе со мной за флирт рассчитываться.       — Сакура, — обратилась Анко к немой зрительнице. — Спасибо тебе большое, что сегодня помогала. Без тебя мы бы и до полуночи не управились.       — Да ладно, я сделала не так уж и много, — смутилась девушка. Желание спрятаться только усилилось. Было даже немного противно. Лучше бы они оба забыли про еë существование в этот момент, чем так открыто флиртовали буквально в метре от «третьего лишнего».       — Всë равно, спасибо тебе большое. И за компанию спасибо.       — Всегда обращайтесь, — улыбнулась она.       Вскоре Митараши и след простыл. Ещë пол минуты в тишине и Какаши бросил неаккуратный, слишком явный взгляд на смущëнную ученицу.       — Можно попросить тебя забыть этот вечер? — с надеждой спросил мужчина, но Сакура лишь ухмыльнулась.       — А как же тройничок?       Хатаке рассмеялся в ответ, но потом как-то странно взглянул в растерянные глаза.       — Я серьёзно. Не нужно всей школе знать о наших с Анко... не совсем рабочих отношениях.       — Я этого не видела, — с намëком сказала Сакура. Она действительно никому не скажет. Думать больно, что уж слухи распускать. — Не переживайте, Какаши-сенсей, никто об этом не узнает.       — Буду надеяться.              Не долго думаю, Сакура помыла кружку и выскочила из учительской, даже не попрощавшись. Это было не в совсем в еë стиле, но она оправдывала себя тем, что опаздывает. И правда, время уже 18:06. Схватив свои вещи и рюкзак, она выбежала на улицу, одеваясь на ходу.       Сакура не привыкла опаздывать. Слишком это было не в еë стиле. Но она честно была готова задержаться и даже не явиться на это непонятное мероприятие. Еë предупреждали месяц назад, неужели она обязана помнить такие мелочи всë это время? А компания учителей была настолько редкой и приятной... до сегодняшнего поцелуя.       Дома быстро разделась, скинув с плеч рюкзак. Время было 18:24. Обшаривая гардероб на наличие нормального платья, Сакура услышала телефонный звонок и быстро подняла трубку.       — Да, пап?       — Я подъезжаю, можешь выходить, — послышался в трубке размеренный, но всë таки взволнованный голос.       — Сейчас, подожди 5 минут!       Сбросив вызов, девушка ускорилась. Как на зло, в шкафу не нашлось ничего подходящего. На скорую руку нацепив на себя первое попавшееся платье и натянув на ноги зимние колготки, она быстро накинула куртку сверху, достала сапоги подлиннее и выбежала во двор. Отец уже ждал в машине. Прыгнув на заднее сиденье, Сакура наконец смогла выдохнуть.       Внутренности сжимало. После спешки требовалось отдышаться, но Сакура не могла сделать ни одного полноценного вдоха. Сердце по прежнему колотилось очень быстро, грохотом отдаваясь в ушах. Те, кстати, здорово покраснели на пару с щеками. Ещë минут 15 назад она сидела в учительской и видела... Видела всë, что не следовало.       «Я бы ни за что не сказала, что они пара. По их отношениям можно подумать, что они друзья, но... но не это! Как теперь жить?»       Она уронила лицо в ладони. Ремень безопасности был совсем не против. Ответ на заданный в никуда вопрос нашëлся очень быстро: молчать и делать вид, что всë в порядке. Слëзы навернулись на глаза, в переносице защипало.       «Нет! Не сейчас! Не здесь! Не снова...»       Успокоиться было трудно и на это Сакура потратила много сил и времени. Однако у неë всë же получилось вернуть себе былое «спокойствие». Жгучая обида пожирала изнутри. Обида на классного руководителя за то, что притворялась подругой. Конечно, дружбы у них не могло быть изначально, но ведь учитель всегда старается подружиться с учениками. И теперь, когда Сакура была уверена, что секретов быть не может, эти секреты начали появляться. Так ещë и в самой ужасной форме.       Конечно, у всех учителей есть личная жизнь. И каждый, безусловно, сам выбирает, как и с кем еë построить. Но сочетание несочетаемого так и давило с силой на глаза, заставляя морщиться от ощущений. Родной классный руководитель и чëртов физик, с которым Сакура не может наладить отношения уж третий год.       Чувство, что тебя только что предал самый близкий человек в мире, было ужасным. Оно холодило сознание, заставляя думать о том, что в этом мире нет ничего вечного, надëжного. Вот вроде бы, кажется — вот они, родители! Сидят перед тобой и болтают. А через секунду в них врезается какой-нибудь пьяный мужик на внедорожнике и больше их нет. Даже такое понятие, как «дружба», в этом мире не имеет значения. Человеческая жизнь длится всего ничего. Что в ней «дружба»? Ну может 5 лет, 10, 20, может больше. Но рано или поздно она закончится.       Внутренности будто находились в огне, сгорали изнутри. Что это? Зависть? Обида? Ревность? А может просто грусть?       Всë может быть. Даже всë вместе.       Какаши-сенсей в еë представлении всегда был просто красивым мужчиной, без девушки, сам по себе. Может быть, поэтому Сакура ощущает это? Потому, что не оправдал еë ожиданий? А может быть она просто завидовала ему? Тому, что он счастлив без неë? Тому, что в ней не нуждается? Или всë дело в том, что Анко-сама была тем, кем является? Почему тогда он выбрал еë, а не Сакуру?       Но всë же, Какаши-сенсей — не еë мужчина, никогда им не был и никогда не будет. Он взрослый, учитель. В конце концов, у них даже нет общих интересов. Для чего строить лишние надежды? Чтобы потом разбиться о их высокие скалы? Напороться на штыки ожиданий? Задушиться в безмолвной попытке принять?       — Подъезжаем, — проинформировал Кизаши, но слова будто пролетели мимо ушей. Вся энергия была направлена на то, чтоб не расплакаться. Было сложно, но Сакура держалась.       Дверь машины открылась и разожжëнное тело вдруг обдало холодом. Было жутко неприятно. Поьежали мурашки, осыпая тело малоприятными ощущениями.       Оказавшись в ресторане, Сакура очень сильно удивилась: внутри было весьма раскошно. Явная работа дизайнеров, дорогая мебель, интерьер говорил сам за себя. Это был не тот ресторан, который создан для богатых зазнавшихся людей, чтобы те могли попантоваться. Наоборот, не смотря на роскошь, заведение выглядело достаточно уютно. Сразу видно, что хозяин постарался, чтобы выделить свой ресторан на фоне других.       Где-то из угла лилась нежная музыка пианино, за столиками обедали люди, выглядевшие не так уж и богато.       «Интересно, они действительно имеют большое состояние или просто любят хорошую жизнь, где нет лицемерия на фоне денег?»       Под ногами был вылизаный до блеска пол, красный ковëр поверх белой плитки. С потолка свисали гирлянды, светящиеся мягким желтоватым светом. Столы и стулья, как в прочем и диваны, были из тëмного дуба, прекрасно контрастируя с белым полом. Каждый столик был хорошо оборудован. Красивые салфетки с узорами, кухонные приборы, палочки стояли в упаковке, всë было до безумия красиво.       — Пойдëм, нас ждут во-он там, — отец положил ладонь на плечо дочери, а второй указал на дальний столик.       За ним красовался мужчина лет под 40-50, рядом женщина приблизительно того же возраста, и, судя по всему, их сын. Выглядел лет на 20. Сакура скривилась, понимая, что когда они приедут домой начнëтся бесконечные монолог о том, какой же он замечательный. Но оставалось только смириться. Подходя всë ближе и ближе, Сакура всë больше и больше волновалась. Вроде обычная встреча с обычными людьми в обычном месте. Что может пойти не так? Но чувство тревоги даже помогало. Оно отвлекало от былых мыслей.       — Добрый вечер, Кизаши, Мебуки, и... — поздоровался мужчина, в чьих кучерявых волосах уже поселилась первая седина. Но замялся, взглянув на девушку.       — Сакура, — подсказала она, улыбнувшись. На самом деле было непривычно и стыдно.       — ...и Сакура! Рад вас всех видеть.       — Осамо-сан, спасибо большое, что пригласили! Разрешите познакомиться с Вашей семьëй? — взволнованная и радостная улыбка не сползала с лица Кизаши.       «Ненавижу весь этот долгий обмен любезностями» — заворчал внутренний голос, но Сакура продолжала улыбаться. Нельзя терять лицо перед папиными друзьями. Нужно быть сильной, не так ли?       — Конечно! Это Морико — моя жена, — женщина в роскошном платье мягко улыбнулась и кивнула, протянув руку. Мебуки аккуратно пожала еë, взаимно завороженно улыбаясь, а Кизаши наклонился и слегка коснулся губами в знак уважения. Однако матери это не понравилось. Трудно было не заметить, как она сжала челюсть и кулаки. — А это мой сын — Акио.       — Кимура Акио! — сердито перебил отца паренëк.       — Да... — замялся Осамо. — В общем, присаживайтесь, сначала стоит сделать заказ, — и жестом подозвал официанта. Тот живо подал всем меню.       Взгляд упал на выделенное красивым курсивом слово «Напитки». Желудок сразу скрутило, стоило взглянуть на изображëнные на листе блюда. Нет, в этот вечер она не будет есть. Измученный организм этого не примет. Минут через 5 подошëл официант, подготовил ручку и блокнот.       — Готовы сделать заказ?       И по очереди послышались заказы. Когда очередь дошла до Сакуры, она скромно заказала зелëный авторский чай, но тут же словила на себе непонимающие взгляды.       — Уверена, что не будешь больше ничего? — спросил Кизаши, глядя на дочь. Но та твëрдо кивнула.       — Я не ем после шести, — заявление оправдало, однако было ложным.       Ещë когда она развешивала снежинки на окна столовой, она мечтала о том, чтобы поесть. Но после того, как вышла из учительской, аппетит полностью пропал, объявляя новый раунд игры в прятки.       Официант удалился и отец пару раз негромко кашлянул в кулак, глядя на мужчину напротив.       — Ну так что, Осамо-сан?       — Да, конечно, — мужчина нагнулся к ногам и вскоре достал кожаный портфель, выудил от туда файл, положил на стол, а порфель убрал обратно. — Здесь все условия. Внимательно ознакомься, — и пододвинул файл ближе.       Кизаши достал бумаги и стал читать. С каждой минутой он всë внимательнее и внимательнее погружался в текст. Сакура все в большем недопониманием смотрела на ситуацию. Помнится, они собирались на встречу «с другом»? Мебуки тоже заглядывала, стараясь успеть прочитать, пока муж не перелистнëт. Что за договор такой?       Пока родители были заняты чтением, Осамо обратился к Сакуре, чем сильно насторожил.       — А ты в каком классе учишься?       Вопрос смутил. Обычный, в нëм нет ничего такого, но смотрел мужчина на неë с большим интересом, нежели на родителей. А те наоборот, за весь вечер на дочь взглянули лишь раз.       «Не педофил ли случаем?» — промелькнула мысль, но Сакура еë тут же откинула.       — В девятый перешла.       — Вот как... И как успеваемость?       Всегда вопрос с подвохом. Не скажет же она, что идëт на золотую медаль, но с колом по физике? Хотя хотелось бы взглянуть на их лица. Спутница этого замечательного собеседника в явно недешëвом костюме постоянно наклонялась к сыну и шептала ему что-то на ухо. Но в этот раз паренëк не слушал. Он тоже уставился на Сакура. И та заметила, как дрогнули губы в попытке задать вопрос, но тот быстро себя остановил.       — Отличница.       — Замечательно! А на кого поступать собираешься?       — Может, на паталогоанатома, — с максимально серьёзным выражением лица ответила Сакура. Внутренняя копия ликовала и уже каталась по полу от смеха. Что ж, хорошо, что родители слишком заняты чтением, чтобы упрекать еë за ложь и грубость.       Она заметила, как женщина напротив, вроде бы Морико, поперхнулась. Сам мужчина замолчал ненадолго, в немом удивлении уставившись на девушку. А вот сын их смотрел на неë с восхищением, пока отец это не заметил.       — Молодец, ответственная профессия. А наш балбес на газовщика отучился и сидит на шее родителей, — с презрением сказал Осамо, взглянув на сына. Парнишка скрестил руки на груди и злобно фыркнул.       — Для тебя всегда другие лучше меня! Один я такой плохой.       — Цыц! — шикнула Морико.       Видимо на этом мужчина решил закончить, замолчал и устроил гляделки с женой. Вскоре принесли заказ и Сакура тут же забрала с подноса свой чай. Сегодня она без ужина. Официант вскоре удалился и люди принялись трапезничать. В этот момент родители дошли до последнего листа. Дочитав, отец закрыл файл и положил его на стол, пододвинув мужчине.       — Я согласен.       — Отлично. Тогда я должен предупредить ещë кое о чëм, повторить технику безопасности и рассказать о твоих обязанностях. После этого подпишем.       — Да, лишний раз можно повторить.       Теперь Кизаши ел и слушал, а Осамо объяснял. Сакура молча пила чай, растягивая удовольствие. Страсть к этому напитку была у неë всю сознательную жизнь. Не отметить, что чай здесь не пакетированный, было невозможно. Даже без еды девушка испытала гастрономическое блаженство, постоянно подливая из чайника себе в кружку. Как жаль, что родители никогда не понимали этого.       Мебуки и Кизаши вообще не принимали в доме заварку. Сакура не могла терпеть пакетики. Приходилось мириться. В конце концов, есть заварники с сеточкой или фильтром, чтобы не приходилось постоянно вылавливать листочки и чаинки из кружки. Но на это у взрослых был другой аргумент — слишком много возни. Помыть, закинуть заварку, ждать чайник, ждать, пока завариться, потом долго вымывать эту посудину, соскрябывая со стенок заварку, и делать это всë над унитазом. Сакура была готова возиться с этим всю жизнь, но родители были против. Настолько против, что ей казалось, будто они не заварник в доме обсуждают, а котëнка или щенка.       Но, не смотря на удовольствие, которое приносил ей напиток, Сакура всë ещë не могла расслабиться. Она чувствовала на себе взгляд того парня — сына этого самого папиного «друга». Он сопровождал еë почти с самого еë прихода, и это настораживало.       Решив скрыться, наконец, от такого наглого вторжения в личное пространство, девушка поднялась из-за стола и тихонько отошла. Направлялась она к двери, на которой красовалась табличка «ТУАЛЕТ». К сожалению, у всего есть свои минусы. Например у этого шикарного места был общий туалет. Но Харуно это особо не смутило. Она прикрыла за собой дверь и наконец таки смогла с облегчением выдохнуть.       Подойдя к раковине, она включила холодную воду и пару раз умылась, радуясь, что не пользуется косметикой и никакой макияж не поплывëт. Холодная вода помогла прийти в себя, избавиться от ненужных мыслей и ощущений, почувствовать себя живой. Придя в себя, она глянула в зеркало. На неë смотрела красивая девушка, правда с грусными глазами. На щеках небольшой румянец, лëгкая улыбка на губах — всë это красит, но взгляд...       Взгляд направлен куда-то глубоко вдаль, в самые тëмные уголки сознания. Обычно, когда Сакура замечала такой взгляд, она изолировалась от человека, позволяя ему побыть одному. Но что делать, когда таким взглядом смотрят точно на тебя? И никто иной, как ты сам. Не может же она уйти сама от себя? А было бы здорово!       Из транса вывел тихий скрип двери и шевеления в зеркале. За еë спиной вдруг появился тот самый надоедливый Акио. Кто же знал, что за 2 фразы и постоянные взгляды можно так надоесть человеку? Он тоже выглядел невесëлым.       — Привет, — тихо произнëс он. Они установили зрительный контакт через зеркало. — Не хочешь завести нового друга?       Развернувшись на 180°, девушка улыбнулась, а через минуту у парня отвисла челюсть.       — Если ты надеешься подцепить кого помоложе, то обломись. Я с парнями дальше разговоров не захожу и твои попытки бессмыслены.       Напоследок растянув губы в подобие улыбки, Сакура вышла из туалета и поспешно вернулась к столику, оставив его наедине со своими мыслями и туалетными монстрами. А не стала ли она одним из них только что?       Осамо уже закончил и отец подписывал бумаги. В конце трапезы оба мужчины встали, пожали друг другу руки и улыбнулись.       — Поздравляю с новой должностью, Кизаши-сан! — воскликнул Осамо, наиграно выделив приставку «сан» к имени отца.       Вскоре все стали собираться по домам, оставляя на столе лишь пустые тарелки и кухонные приборы. Выскочив на улицу первее всех, Сакура тут же вдохнула полной грудью. Морозный воздух заполнил лëгкие, охладил мозг и позволил нервам наконец удавить напряжение. Глядя на пар, который она выдыхает, она поняла одну простую вещь — в попыхах оставила шапку дома, и теперь ждать родителей на свежем воздухе было не так приятно. Однако лучше, чем в душном помещении с незнакомыми людьми.       Заглядевшись на звëзды, Сакура слушала шум ночного города и даже не сразу поняла, что родители уже открыли машину и стали садиться.       — Сакура! — окликнул отец. — Ты сегодня ночуешь на улице?       — Уже бегу!       Опомнившись, девушка быстро подбежала к машине и, нырнув в не менее тëплый салон, тут же пристегнула ремень безопасности. Вскоре они поехали. Шумел обогреватель и температура в машине потихоньку росла, позволяя больше не ëжиться от холода. Переодически пикали поворотники. Сакура завороженно смотрела на дорогу, но мысли были совершенно о другом.       Учительская, вкус пакетированного чая, лëгкий поцелуй, жгучая боль, обещание.       Дорога до дома стала мучительной. Она была долгой, полной ожидания. Слëзы душили, пережимали горло, давили на переносицу, жгли глаза. Хотелось кричать и плакать. Но ещë больше хотелось получить объятия, почувствовать горячее дыхание, услышать твëрдый мужской голос над ухом. Чтобы посмеялся над ней и сказал: «Всë хорошо, ты не плачь, она мне никто». Но этого никогда не произойдёт. От осознания становилось ещë больнее. Нет, это Сакура ему «никто».       Почему-то захотелось открыть любую детскую книгу, прочитать сказку о том, как рыцарь и принцесса были разлучены, как он совершал ради неë подвиги, сворачивал горы, бился с чудовищами, как потом они поженились, завели детей и были вместе до конца свих дней. О том, какая любовь прекласная. Что влюбиться — значит стать счастливым. Но почему от влюблëнности так много проблем? И нет ни одного верного решения.       Даже в детстве Сакура не любила все эти сопливые истории. Хотела скорее вырасти и создать свою историю. Влюбиться, добиться, выйти замуж и стать в конце концов мамой. Но что-то где-то пошло не так. То ли влюбляется не в тех, то ли мужики все козлы? Сейчас, когда она выросла и поняла, что взрослая жизнь кроме пьянок и одиночества ничего в себе не содержит, ей наоборот хотелось ворваться в сказочный мир, увести у этой счастливой принцессы еë принца и выйти за него замуж. В конце концов, пусть пострадает кто-то другой.       Отец припарковал машину у самого подъезда, за что Сакура была ему безумно благодарна. Идти без шапки в такую холодрыгу со стоянки совсем не хотелось. К тому же сейчас она была голодной, уставшей и с плохим самочувствием. Нет гарантий, что она не свалилась бы где-нибудь по среди дороги в сугроб или на проезжую часть.       Попав в тëплую квартиру, Сакура тут же скинула с себя верхнюю одежду и почти мгновенно переоделась в домашнее, натянув сверху толстовку. Тепло казалось таким приятным, заманчивым. Но морально самочувствию это не помогло. Упав на кровать, девушка заплакала, прикрыв лицо капюшоном.       Перед глазами снова стояла та самая картина: она сидит в учительской, напротив — Какаши-сенсей. Анко-сама наклоняется и легонько целует его в губы, улыбаясь, а после удаляется, пожелав всего хорошего. Дав обещание никому не рассказывать об этом, Харуно выбегает из учительской.       Давно Сакура не чувствовала себя так ужасно. И как бы она не старалась, не смогла развидеть эту ужасную сцену, пока не заснула. Утром ощущения были ужасные, а глянув в зеркало, она очень захотела найти «пульт» от него и переключить каналы. А то сегодня какие-то ужасы показывают...