Детские шалости

      Длинные коридоры встречали тишью и пустотой. В гимназии уже никого не осталось, лишь на первом этаже на пуфиках сидели сопровождающие. Да, и охранник тщательно сторожил вход, мечтательно бормоча что-то себе под нос в попытке разгадать кроссворд. Сакура вышла на улицу, вдыхая свежий воздух, что приятно холодил лëгкие. Голова раскалывалась, в неë будто дрелью сверлили уже десятое отверстие. Всë таки олимпиады — это безумно сложно. Два часа сидеть и думать, боясь ошибиться. Но она уже привыкла.       Потирая виски, она вышла к остановке, где еë уже ждал Шикамару. Парень стоял и бесстыдно курил. Пар мешался с дымом, и в ясное небо поднимался сероватый клубок, растворяясь в атмосфере. Интересно, ему не противен этот запах?       Едкий дым ударил в нос, когда Нара в очередной раз выпустил затяжку. Сакура поморщилась, отмахивая ладонью дурной запах. Сколько же там наркотиков в этих сигаретах, что они так воняют?       — Шика...       — М? — парень повернулся на зов, наслаждаясь очередной затяжкой.       — Тебе не вредно столько курить?       — Вредно, — согласился он, — но ты же знаешь, как сложно мне бросить. Тем более, что это напоминает мне Шикашина, — тихий вздох и новая затяжка.       Сакура решила больше не поднимать эту тему, выглядывая на дорогу в поисках автобуса с нужным номером. Обидно, конечно, что по нужному маршруту ходит только один автобус. Идти на другой конец города пешком совсем не хотелось, расстояние ведь не маленькое.       Ветер завывал, снежинки кружились в вальсе, оседая на холодную земь и любые другие поверхности. На улице было -15, не больше. Может, даже -20. В такую погоду без шарфа на улицу выходить вообще опасно, а свой Сакура, как назло, забыла дома в спешке. И сейчас проклинала себя за всë. Какой смысл ехать на мероприятие с абсолютно непонятным итогом, да ещë и в такой мороз. Для конца ноября это было достаточно холодно.       Шикамару не переминался с ноги на ногу, хоть и стоял в ожидании дольше Сакуры. Он сделал последний вдох и затушил сигарету об снег, выкидывая ту в мусорку. После смерти старшего брата Нара перенял его привычку к курению. К сожалению, отказаться от неë он не может уже почти 3 года. Но, кажется, Шикамару это нисколько не беспокоит.       — Может по кофе? — спросил он, вглядываясь в зелëные глаза. Девушка изрядно прозябла, несмотря на зимний пуховик и тëплую обувь. Щëки уже расцеловал мороз, а пальцы в карманах начинало предательски сводить.       — Да, было бы неплохо, — ответила она, оглядываясь в поисках кофейни, на что Шикамару лишь забавно улыбнулся. Он положил ладонь на вздрагивающее под слоями куртки плечо и указал на ларëк позади остановки.       — Оставайся и жди автобус, а я схожу. Какой тебе взять?       — Любой, — не сомневаясь ответила Сакура, после чего Шикамару спешно удалился.       Кофе девушка не часто баловалась, поэтому даже понятия не имела, чем одно отличается от другого. Но в данный момент это было единственным способом хоть как-то согреться. Для себя Сакура отметила, что морозить еë начало ещë в гимназии. Интересно, если они зайдут в помещение, ей станет теплее?       Снежинки осторожно приземлялись, пытаясь задеть стаканчик, но пар, исходящий от горячего напитка, быстро заставлял их таять. Харуно накрыла бумажный стакан крышкой, едва отлипнув от такого зрелища. Интересно, какого это, вот так лететь, лететь к своей цели, а в конечном счëте просто растаять?       — Сколько я должна тебе? — спросила Сакура, но в мыслях умоляла Шикамару сказать, что она может отдать ему деньги завтра в школе. Так не хотелось лезть закоченевшими пальцами во внутренний карман пуховика...       — Да брось, — улыбнулся Нара, — я же вижу, что ты замëрзла. Можешь не возвращать, кофе нынче не такой уж и дорогой.       — Спасибо, — поблагодарила девушка, но для себя отметила, что утром всë равно вернëт ему 300 рублей.       Горячий напиток разжигал слизистую, горело изнутри горло, обожжëнное теплом, и, кажется, даже желудок отзывался. Хотя тот, безусловно, был рад, что впервые за несколько часов в него закинули хоть что-то. На языке растекался явный вкус кофе. Не подделки «3 в 1» и даже не смешанного с чем-то. Это было настоящее кофе. Видимо, и Шикамару это понял, когда остудил дыханием свой напиток до нужной температуры. Да, явно лучше, чем обжечь язык и горло горячим. Он всегда был хорошим стратегом...       — Теперь я знаю место, где делают хороший кофе, — улыбнулся он, протягивая «м-м-м» в знак благодарности за изящный вкус.       — Мне бы знать, где делают хороший чай, — прошептала Сакура, отпивая ещë немного. Да, кофе бодрил после многочасового сидения над бумагами, но головная боль только усилилась. А ведь был бы это чай...       К слову, красный клевер хорошо спасает от давления, а ещë есть донник. Он, конечно, ядовитый, но если не переборщить, но можно снять любую головную боль, чем бы она ни была вызвана. Эх, сейчас не бы мяты заварить... Желудок предательски скрутило, а кофе на языке буквально превратился в горечь. Да, с травяным сбором эти зëрна никогда не сравнятся.       Совершенно некстати на языке заиграл вкус мерзотного чая в пакетиках. От смеси ощущений захотелось вывернуть содержимое желудка обратно. Одно без другого худо, а вместе... Сакура снова сняла крышку стаканчика, устремляя взгляд в кофейное месево. Ну и цвет... Прям как глаза у Митараши, когда она так явно флиртовала со своим...       Ну вот опять! Что за мысли? И какая к чëрту разница, кем ей приходится этот...       Цензурных слов не хватало, но Сакуре оставалось лишь смириться с горьким вкусом и едкими мыслями, молча поднимаясь вслед за другом в подъехавший вскоре автобус.       Больше всего она не любила этот вид транспорта за долгие и тесные очереди чтобы заплатить за проезд. Иногда даже возникали мысли проехать зайчиком только для того, чтобы не мучиться в этой толпе. Людей было настолько много, что еë, вместе с другом, просто зажали. Можно было не держаться за перила, ведь тут и падать-то некуда. Да и руки плотно прижаты по телу, а образовавшаясь давка не даст даже шевельнуться.       Периодически визг колëс и свист ветра за окном прерывали телефонные звонки в разных частях салона, явно не рассчитанного на такое количество людей. Было забавно, ведь из пришедших семи звонков ни один не получил ответа. Люди действительно не могли пошевелиться. А когда на следующей остановке попросили потесниться, чтобы влез ещë один человек, Сакура в голос завыла, набирая в лëгкие побольше воздуха. Шикамару лишь обречëнно вздохнул, стараясь поддержать еë состояние. В нос тут же ударил накуренный запах от его любимых сигарет. Что ж, это лучше, чем прижиматься к плотному мужчине многих лет, что был зажат между Нара и ещë одной женщиной. Сакуре явно повезло.       Еле протиснувшись к водителю, Сакура отдала ему всю мелочь, что у неë была, и быстро покинула автобус. Бедный Шикамару, ему ехать ещë 2 остановки...       Оказавшись дома, девушка завалилась на кровать пластом, едва ли сняв обувь и уличную одежду. Сон поглотил еë настолько быстро, что Сакура даже не заметила.

***

      Проснувшись утром как с похмелья, Сакура отчаянно попыталась смириться с помятым состоянием. Вчера она жутко устала, кажется, даже приболела. В горле неприятно першило, а содержимое носа не давало спокойно дышать. По телу растекался жар, непонятно, то ли от одетого сутки назад свитера, то ли от плотно закрытых окон и жарких батарей, то ли от простуды, которая, кажется, захватила еë целиком.       Сакура, шмыгая заложенным носом, передвигается по квартире в сторону ванной комнаты. Помыться не помешало бы. Да и зубы почистить было бы не лишним. Такое состояние радовало только одним — она не пойдëт в школу. Значит пропустит уроки физики и родного языка.       Обычная Сакура ни за что в жизни не пропустила бы школу, будь хоть конец света. Но подавленная и разбитая в дребезги, Сакура Харуно меньше всего хотела там появляться. Как минимум потому что 2 недели назад приревновала взрослого мужчину, в которого бесстыдно влюбилась, к классному руководителю. В последнее время их поцелуй не выходил у неë из головы. Всë это произошло так быстро и неожиданно, что Сакура терялась в предположениях. Могут ли Анко и Какаши быть родственниками? Даже, если могут, разве положено родственниками целоваться в губы?       Ох, а думать о том, как они провели тот вечер, что ели и чем после занимались, даже не хотелось.       От этих мыслей стало ещë паршивее, и Сакура выкрутила вентель горячей воды на максимум. Обожглась и быстро выбежала из душа, обернувшись полотенцем. Когда стрелка часов показала 7 утра, проснулись родители. Сакура сидела на кухне и пила чай, накинув на голову капюшон любимого худи и глухо уставившись в стену. На зов отца она откликнулась только тогда, когда он настойчиво стал махать рукой перед еë лицом.       — Доченька, всë в порядке? — взволнованно переспросил мужчина, наверное, уже раз в пятый.       — Да, всë в порядке, — охрипшим голосом тихо пробубнила Сакура. — Я немного приболела, можно я сегодня останусь дома?       — Конечно, оставайся! — отозвалась Мебуки, разливающая кофе на 2 кружки. — Выглядишь действительно паршиво.       Нехотя Кизаши отошëл от молчаливой дочери и вернулся в жене. Нежно поцеловал в знак благодарности за порцию бодрящего напитка, и двое взрослых удалились в спальню. Семья Харуно редко завтракала вместе. После ночных смен родителям было не до этого, а Сакура любила убегать на учëбу раньше положенного и гулять на свежем воздухе.       Допив чай и закрыв банку с вареньем, она направилась в свою комнату, стараясь не о чëм не думать. В попытке заснуть, ей всë же пришлось прокрутить всю ситуацию ещë пару раз. Что она имеет в итоге? В попытке избежать лишних встреч, она согласилась на участие во всех олимпиадах, в которых прошла первый этап. В конец концов докаталась, заболела, и теперь ни олимпиад, ни встреч, только покой и отдых. А ещë ужасная боль в горле, прыгающая температура и надоедливый насморк. Зато без Какаши и Анко, которые, наверняка, в это время заняты друг другом.       Мысли не давали покоя, пока от недомогания и слабости организм всë же ни взял своë. Но стоило только погрузиться в сон, как вдруг зазвонил мобильник.       С особым нежеланием Сакура взяла трубку.       — Алло?..       — Сакура? Здравствуй, это Анко-сенсей! Тебя не было на первом уроке, всë хорошо?       — Извините, Анко-сенсей! Я, видимо, приболела, забыла Вас предупредить, — изумилась девушка собственной забывчивости. Ну, вернее, безумно сильным нежеланием общаться с этой дамой. — Меня сегодня не будет. И завтра, скорее всего, тоже.       — Хорошо, Сакура. Отметила. Выздоравливай, — добродушно улыбнулась классный руководитель, судя по голосу, но внутри всë так и кричало, что всë это подстава и обман. Что нет никаких улыбок, а если и есть, то они из жалости и фальши.       — Спасибо... — всë, на что хватило сил.       Сакура как можно скорее отключила телефон и отшвырнула его куда подальше, издавая злобный рык, заглушëнный подушкой. Желание перевестись в другую школу увеличивалось не по дням, а по часам.       

***

      Серо-зелëные стены любили давить и делали это с завидной регулярностью. Какаши потëр виски, зажмурился, откинулся на спинку стула. Меньше всего он любил декабрьские деньки. Олимпиада, контрольные работы, отчëты, бесконечная возня с украшениями и организацией, ещë и это «Новогоднее» настроение у всех окружающих. Наверное, Анко была права. Эта работа действительно плохо на него действует. Особенно сейчас, когда по вискам будто били молотком с обеих сторон, а под закрытыми веками плясали яркие вспышки. А отчëт ещë не закончен.       На плечи легли тëплые и нежные руки, слегка массируя. Пришлось всë же открыть уставшие глаза и взглянуть на женщину, нависающую сверху.       — Чай уже заварился. Давай, заканчивай, а иначе я выкину все твои документы в урну, чтобы ты так над ними не убивался, — добродушно улыбнулась Анко, изучив наизусть все слабые места своего коллеги.       — Вот у тебя такая же должность, — замычал мужчина, — ещë и классное руководство. Почему ты не сидишь за отчëтами по 25 часов в сутки?       — Потому что я пишу их быстро, на свежую голову и выспавшись. А не сижу и умираю над этими бумажками по несколько часов. Тебе нужно поспать, взять пару дней отдыха, а потом попробовать снова.       Заезженные слова. Какаши и «спать»? Где вы такое видели? Да, на уроках, точно... За прошедшие три дня он засыпал на собственных уроках раз так пять. И как бы жестоко это не звучало, но он был рад, что не видит на последней парте несносную девчонку, которая точно не оставила бы его в покое. Хорошо, если бы он проснулся не опозоренным на всю школу и без ужасных надписей на доске или того хуже, на лице, как часто шутят студенты в общежитиях.       — Пойдëм, — напомнила Митараши, и пришлось заставить тело подняться.       От рабочего стола до стола в лаборантской, может, шагов десять. Но они оказались настолько тяжëлыми, что Какаши был готов бросить всë на полпути, свалиться прям у доски и заснуть. В этом Анко тоже была права — ему действительно нужен отсыпной. Как жаль, что профессия учителя таких дней не предусматривает. Не в его случае.       — Не торопись, — взволновалась женщина, когда Хатаке опрокинул пол кружки кипятка разом. Оказывается, даже чай умеет бодрить.       — Я думал, ты кофе заваришь, — отозвался он, водя обожжëнным языком по нëбу. Хотя и сам понимал, насколько злоупотребляет в последнее время. Ещë и недосып делает своë...       — Меня пугает твоë состояние. Ты кроме кофе что-нибудь пьëшь?       — Воду. Тëплую. Стакан утром на тощак, — постарался отшутиться Какаши, но получилось вполне серьёзно.       На языке отозвался горьковатый вкус ромашки, но еë перебило что-то мягкое, обволакивающее, успокаивающее. Сейчас мужчина без сомнений пожалел, что хранит так много снотворных трав. В следующий раз чай заваривает он, это ведь не честно! Колдовки раньше опаивали людей, но их за это на костре сжигали. Почему эта миловидная женщина до сих пор сидит перед ним и корчит гримассу волнения?       — Эти выходные ночуешь у меня, — не менее серьёзно заявила Митараши, чем вызвала напряжëнный вздох.       — Анко, ты же знаешь, у меня куча дел дома. Я не помню, когда последний раз мыл полы в коридоре.       — Отлично! Тогда я ночую у тебя. Я полы вчера мыла.       — Я серьёзно, Анко, — вновь начал Какаши, стараясь отговорить безумную женщину от безумной идеи. Они никогда не жили вместе. Ночевали — да, но чтобы 2 дня в одной квартире... — Я не маленький, мне не нужна нянька.       — Я очень хочу в это верить.       Повисла звенящая тишина. Анко опустила взгляд в кружку, немного отпивая. Если бы она не знала, каким невыносимым бывает этот мужчина, она бы уже давно потащила его в ЗАГС, несмотря на все их договорëнности.       — Сочувствую твоей будущей жене, — вдруг выдала она, вздохнув.       — Почему?       — Потому что она получит мужа, которого домой не затащишь никакими судьбами, — возмущалась и жаловалась одновременно, Анко откинулась на спинку диванчика. — Я, конечно, понимаю, что ты хочешь как лучше, но знаешь, с таким расписанием жить тебе холостяком до самой старости. Если ты, с таким расписанием, до старости вообще доживëшь...       — Не нагоняй жути, — отмахнулся мужчина, допивая чай.       — Я серьёзно, Какаши. Ты угробишь и здоровье, и личную жизнь, и что-нибудь ещë.       — Хорошо! Я сдаюсь... — не выдержал он, складывая ладони на столе. — Завтра у меня ещë уроки, но в воскресенье я буду сидеть дома и никуда не выйду.       Анко улыбнулась, глядя, как наливается отчаянием серая радужка.       — И без ноутбука.       Какаши окончательно поник. Уронил голову на сложенные на столе руки и протяжно замычал.       — По-моему, ты слишком сильно волнуешься, — пробормотал он, погрузившись в темноту настолько резко, что выходить из неë уже не захотелось.       — По-моему, ты чересчур безразличен, — ответила Анко и попыталась пригладить непослушные пепельные пряди. — А ещë тебе пора к парикмахеру...       Неразборчивое бурчание очень быстро стихло. Держать веки открытыми было превыше всех усилий. Сон навалился настолько резко, что Какаши даже не успел среагировать. Вот, вроде, над ухом нежный голос Митараши, за окном гуляет ветер... лëгкий поцелуй в висок, на плечи легло что-то тëплое и мягкое. Сознание перешло в режим накопления энергии.       Может, действительно, стоит взять небольшой перерыв?