Детские шалости

      Понедельник никогда не радовал. Особенно в новом учебном году. Особенно, когда первым уроком поставили 9 «Б» класс. Особенно Какаши не любил видеть утром эту несносную девчонку на последней парте. А ей, кажется, наоборот, только в радость возможность снять с его нервов лишний защитный слой, оставив оголëнными под большим напряжением. Ещë и с самого утра. Ещë и в первый рабочий день на неделе.       Стоя перед дверью своего же кабинета, Какаши меньше всего хотел заходить внутрь. Вот сейчас он зайдëт, и понесëтся... Нет, он сегодня не в том состоянии, чтобы терпеть чужие выходки. Хотя в груди поселилась маленькая надежда, что Харуно разболелась и не явится. Или проспит. А может, решит прогулять. Лишь бы не пришла... Он был счастлив не видеть еë половину прошлой недели. Кажется, девчонка действительно заболела.       Как бы там ни было, звонок уже прозвенел, а в кабинете балаган. Казалось, будто внутри стадо маленьких детей ясельного возраста, которые извергаются энергией и любопытством, готовые на любые пакости. И это девятый класс?.. Что-то слабо верится, если честно.       Но, как бы там ни было, уже давно пора начинать урок.       Выдохнув, Какаши всë же собрал остатки воли в ладонь и сжал пальцами холодную ручку, открывая дверь и ступая в собственный класс. Серо-зелëные стены, чистая, на удивление, доска, и куча детей-переростков. Кто-то сидел за партой, оглядываясь, кто-то восседал на ней, а Наруто, так ловко преградивший путь, тут же ступил назад, пропуская учителя. Его лицо выражало дикий смех, мгновенно сменившийся ужасом при виде Хатаке, будто в кабинет не учитель физики зашëл, а верная смерть. Уже в следующую секунду паренëк поспешил на место, желая спрятаться в толпе и никогда больше в жизни не показываться на глаза. А Харуно безмятежно сидела на подоконнике у открытого окна и отряхивала руки. Немного испуганно, но всë же явно издевательски улыбалась.       Белая рубашка, что Какаши так тщательно пытался выгладить сегодня утром, стремительно намокала. Под ней растекался острый холод, особенно ярко ощущаясь на ключицах и шее. Надо было застëгиваться на все пуговицы... Горячее тело быстро топило скомканный снег, превращая в талую воду.       — Извините, Какаши-сенсей, — беззаботно пропела девушка. В оглушительном затишье среди одноклассников в еë голосе можно было без проблем различить лëгкую хрипотцу. Действительно, приболела. — Вы очень невовремя зашли.       — Это я уже понял, — проворчал Хатаке, стряхивая остатки снега на пол. Пришлось потянуть вверх аккуратно заправленную за пояс рубашку, на секунду оголяя полоску кожи, но ткань уже беспощадно намокла, начиная просвечивать. Конечно, было сложно не словить на себе хитрый взгляд озорных глазëнок. Встретившись с рассерженным взором, Сакура поспешила слезть с подоконника и закрыть окно. — Спасибо, что не в лицо.       — В следующий раз буду целиться лучше, — будто насмехаясь, ответила она, чем соскаблила с нейронов ещë несколько слоëв защитного покрытия.       Морозный холод растекался по телу. Холодные капли стекали под рубашку, прокатываясь по вздымающейся всë чаще груди, вниз, по напряжëнному прессу, и останавливались лишь у ремня, впитываясь в плотную джинсовую ткань. Какаши стоял на том же месте возле двери, обдумывая дальнейшие действия.       Казалось, что за проведëнный в одиночестве выходной он полностью восстановился. Мало-мальски выспался, немного отдохнул, разгрузил напряжëнные мозги и сейчас, с новыми силами, готов убить эту девчонку прямо в учебном заведении. Сакура это, наверное, чувствовала. Застыла на месте, не спеша подходить к своей парте. Как назло, ближайшая к двери, ближайшая к потенциальной опасности.       — Проходи на место, начнëм урок, — стараясь придать голосу спокойствия, проговорил Какаши. Но девушка не сдвинулась с места.       — Вы начинайте, Какаши-сенсей. А я потом сяду, — миловидно прищурилась Сакура, пряча руки за спиной.       Поддавшись провокации, мужчина сделал пару шагов в сторону доски. Стоило покинуть пост у двери, как ученица, едва не поскользнувшись на стëкшей с него лужице, выбежала за дверь. Какаши не смог отказать себе в утренней пробежке, тут же оставляя кабинет под испуганные взгляды.       Конечно, долго бегать не пришлось, хоть до второго этажа успели спуститься. Очень быстро Сакура выдохлась. Сразу видно, кто и как сдавал километр. Какаши долго не церемонился: надвигался быстро и беспощадно. А когда место позади закончилось, Харуно невольно сглотнула вязкую слюну, прижавшись спиной к холодной стене коридора. Мужчина тут же прижал ученицу, упираясь руками по обе стороны от неë. Тяжëлое и сбивчивое дыхание мешалось. Сакура не могла восстановиться после бега, будто кто-то или что-то очень сильно сжимало грудную клетку, не давая полноценно вдохнуть. Какаши не мог погасить наливающуюся ярость, что так резко навалилась, накаливая незащищëнные нервы, не желая отступать.       — Мне казалось, мы уже обсуждали с тобой в прошлый раз, что ты не должна себе такого позволять, м? — настаивал Хатаке, сверкая громовыми глазами. Зелень напротив потемнела, укрываясь от начинающегося дождя за розовыми прядями. Но от бури не спасало ничего, тем более что сил отвести взгляд от завораживающего зрелища не хватало.       Сакура любила дождь. Почти всегда.       — Честное слово, Какаши-сенсей, — залепетала она, делая передышку, — я не специально.       Смотреть в наливающиеся сталью глаза было чертовски боязно. И в то же время живот скручивало в приятных спазмах. Что это? Бабочки-мазохисты или?.. Словив на губах тяжëлый выдох, Сакура ещë сильнее вжалась в стену. Нет, это однозначно не бабочки-мазохисты, и не внезапная менструация сейчас создаëт влагу там, внизу. На щеках заиграл румянец, перекрывая всë вокруг. Неужели она могла вот так просто завестись только от одной странно-близкой позы? Но когда по губам прокатился прохладной волной выдыхаемый воздух, Сакура заметила помутнения в сознании.       — Харуно, не беси меня, — прорычал Какаши, сжимая кулаки. Так хотелось взять и... — Пойдëм, — быстро среагировал он, подавляя желание схватить хулиганку за ухо. Он с силой сжал тонкое запястье, быстрыми шагами направляясь к знакомому кабинету. Очень удобно, они так быстро оказались рядом.       В отличие от Хатаке, Сакуре приходилось буквально бежать, лишь бы не вспахать носом бетонный пол в коридоре. Куда он еë повëл? Но... разве это важно, когда сильная ладонь сейчас так крепко сжимает еë запястье? Даже слишком крепко...       — Какаши-сенсей... — заскулила Сакура, но не смогла вызвать тем самым никаких эмоций.       Учитель открыл дверь знакомого кабинета, протолкнул внутрь. Пришлось нагнуться и поднять тряпку, чтобы снова прикрыть дверь. Удивлëнный взгляд Митараши тут же заскользил по вошедшим. Благо, у неë уроки со второго, и сейчас сцена будет разворачиваться в абсолютно пустом кабинете.       — Что случилось? — встревожилась женщина.       — Что случилось, Харуно? — дополнительно спросил мужчина.       Какаши сложил руки на груди и опëрся о дверной косяк, преграждая высокой фигурой любую попытку бегства. Девушка замялась. Раскрасневшиеся уши создавали ощущение, будто он всë же осуществил своë желание побыть немножко грубым. Однако начинающие проявляться синяки на запястье отчëтливо говорили, что он таким и был.       — Ничего такого...       — Кинула в меня снегом, — начал перечислять Хатаке, помогая, — откровенно с этого пор... посмеялась, — ошарашенный взгляд, но он кивнул. А что это было, если не насмешка? — убегала. Бегать по школе вообще запрещено, а уж тем более во время урока. Тем более от учителя.       Анко устало вздохнула, взглянув на парочку. Конечно, они уже не первый раз вот так заявляются к ней в кабинет с просьбой решить конфликт, но последний такой раз был ещë в предыдущем учебном году. Надежда на то, что всë разрешилось, вновь пропала.       В то время Какаши провернул ключ, торчащий из двери, и спрятал его в карман. Он подошëл к учительскому столу, нависая грозной тенью.       — Номера.       — Что? — не поняла Анко. Не таким она планировала встретить его, когда советовала взять выходной.       — Номера телефонов, — потребовал Какаши. — Я сдаюсь... Хватит с меня. Давай телефоны родителей, я буду звонить.       — Не дам, — упрямо встала Митараши. Конечно, до высоты Хатаке ей ещë бы каблуки, но карие глаза смело заглядывали в тëмные, разразившиеся громом. Разрываться между учеником и коллегой было очень сложно. Тем более, настолько близким коллегой.       Какаши разрывов не ощущал. Он знал, чего хотел. Дозвониться до этих странных людей, которые пропустили момент воспитания своего чада, и надавать им по шапке. Сколько можно испытывать его терпение?       Пальцы невольно похолодели, пока Сакура наблюдала за разъярëнным мужчиной. Она видела, как классный руководитель старалась усмирить такой пыл, но... Они же не собираются?..       — Успокойся, пожалуйста, — начала Анко проверенным методом. Она положила ладонь на вздымающуюся грудь, тут же припечатав к коже мокрую ткань рубашки. Свирепый взгляд не сбавлял оборотов.       — Номера телефонов, — требовал Какаши.       — Это всего лишь детская шалость, ты чего так заводишься?       — Слишком много их, этих детских шалостей. Пора уже повзрослеть, девятый класс. Давай номера телефонов, я буду звонить.       — Какаши...       — Не надо. Просто дай мне эти чëртовы комбинации.       — Сакура, — попросила Митараши, — отвернись и закрой уши, пожалуйста, — с мольбой взглянула она. Ну, а что ей ещë оставалось? Девушка послушно отвернулась и прикрыла уши ладонями. Конечно, любопытсво взяло своë. Она приоткрыла одно ухо в попытке незаметно подслушать.       — Анко, я не шучу. Я уже устал от этого.       — Я знаю, — прошептала женщина, прижимаясь ближе. Она привстала на носочки и легонько поцеловала напряжëнные губы. — Я обещаю, что это был последний раз.       — Нет, — уже спокойней, стараясь тоже перейти на шëпот, произнëс мужчина. — Это будет последний раз тогда, когда я дозвонюсь до еë родителей.       — Я поговорю с ними сегодня на родительском собрании, ладно? — ещë пара невинных поцелуев и наконец жадный, безжалостный, обоюдно ненасытный. — Обещаешь? — с надеждой, еле отрываясь от чужик губ. Анко чуть не вскрикнула, ощутив на ягодице горячую ладонь. Последнее время ученики им не помеха. Пора заканчивать с прилюдным извращением.       — Обещаю, — выдавила она, прикусив чужую губу. Нехотя пришлось отстраниться. Ладно Анко, а ему ещë урок вести. Если сейчас кое-что так предательски войдëт в активное состояние, то он, конечно, может спихнуть это всë на Харуно, мол, урок уж всë равно сорван. Но хотелось бы использовать оставшиеся минуты с пользой.       — Вечером проконтролирую, — пообещал Какаши и отступил, вытаскивая из кармана ключ от кабинета. — Пойдëм, — махнул он Сакуре, и девушка послушно ступила за мужчиной, едва кивнув в благодарность учительнице.       — Сенсей, — окликнула она, когда кабинет родного языка оказался далеко позади.       — М?       — Куда мы сейчас?       — На урок, — усмехнулся Какаши, выходя на лестничную площадку. — Вернее, на его остаток.       — Так может, это, — замялась девушка, когда учитель остановился и обернулся, смиряя вопрошающим взглядом, — прогуляем?.. — несмело предложила она, завидев в буревых глазах искру сомнения.       — Ещë бы я собственные уроки прогуливал с непутëвой школьницей, — хмыкнул он, продолжая подъëм, но снова остановился на лестничной клетке. — Хотя, знаешь, — призадумался мужчина, обернувшись к ученице, — можешь не появляться на моих уроках вообще. Н-ка явно лучше двойки будет.       — Ну уж нет, — наполнились обидой мятные глазки. Харуно скрестила руки на груди, пока учитель победно улыбался, поглаживая перила. — Как же я смогу прогуливать любимую физику?       — Или любимого физика, — ухмыльнулся он, — м?       Смущение вперемешку с недовольством растекалось по лицу ярким румянцем. Когда загорели даже уши, Какаши и вовсе усмехнулся, поглядывая на девушку сверху вниз. Кажется, ещë чуть-чуть, и Харуно можно будет сравнить с помидоркой. Он ни за что не упустит такую возможность!       — Мне кажется, что Вы ведëте себя слегка не педагогично, — заявила она, на что мужчина продолжил улыбаться.       — А мне кажется, что ты в край нарушаешь субординацию, — колкостью на колкость. Сакура только сильней насупилась и прикрыла глаза в попытке не смотреть на этого совершенно бессовестного учителя. И кто допустил его до этой профессии?       — Радуйтесь, — заявила Сакура. Она даже открыла глаза, чтобы увидеть в чужом графите непонимание.       — Чему?       — Тому, что я нарушаю только субординацию, — намекнула девушка на законы конституции. Эх, так иногда хочется его поколотить! Особенно когда на губах расстилается эта ужасная ухмылка, означающая безысходную победу в их очередном сражении. Вот, прямо как сейчас!       — Что, хочешь побить меня? — не выдержал учитель. Кажется, он и сам нарушает свою субординацию. — Или ещë чего похуже? Изнасиловать? — продолжал улыбаться он, пока в чужих венах закипала злость.       — Разрешаете?       — Можешь попробовать, — успел договорить Какаши, прежде чем по щеке начал развиваться странный жар, а кожу будто снегом растирали.       Она уже второй раз за это утро портит ему настроение. Рубашка ещë не высохла до конца, холодя тело влагой, а эта несносная девчонка уже отвешивает ему звонкую пощëчину прям на школьной лестнице! Сам ведь попросил, идиот. Неужели не знает, что подростковый возраст — страшная штука. Особенно в еë случае.       — Надеюсь, полегчало, — прошипела Сакура, сурово заглядывая в ошарашенные глаза. Конечно, это не было похоже на тумаки, которые иногда выпрашивал Наруто, но на большее ей не хватило смелости. Драться с учителями — это уж точно ни в какие рамки и ворота не лезет.       — Зря я отказался звонить твоим родителям, — проговорил, наконец, Какаши, когда язык отлип от нëба, и способность выговаривать слова вернулась. Потирая ушибленное место, он всë ещë пылся смириться с произошедшим.       — Очень зря. Надеюсь, те поцелуи того стоили, — прошептала Сакура, для себя твëрдо решив, что больше она на уроки физики не пойдëт. Ни в этом году, ни в следующем. Вообще никогда.       Уверенной походкой она быстро скрылась из виду, ускользнув на первый этаж. Благо, телефон был с собой. Попросит Ино забрать еë вещи из класса, если что.       Тишина оглушала, разрывая барабанные перепонки, стоило шагам стихнуть. Конечно, их наверняка никто не видел, но стыдно стало, как никогда. Какаши осторожно прикрыл глаза рукой, пряча взгляд. Он ведь отлично знает, что у этой девчонки гормоны активизируются рядом с ним только так. Уже на опыте узнал, что лучше никаких провокаций не делать. Сам уже хорошо осознал, что каждая игра в колкости рано или поздно приводит к скандалу. Ну почему он никак не может усвоить этот урок?       Потому что хочется подразнить лишний раз, а в этом он себе, как показывает практика, отказать не может.       Кожа под ладонью горела. Нет, конечно, не в прямом смысле, но удар у этой девчонки сильный. Слишком сильный для девчонки. Или это Хатаке давно по заслугам не получал. По языку растекался вкус поражения с привкусом вины. Да, ему однозначно стоит извиниться за свои провокации, но пока эта хулиганка будет от него бегать, он не будет еë догонять.       — Извращенка малолетняя, — шикнул Какаши, стремительно поднимаясь на третий этаж.       Вода зашумела, глуша голос учителей, глухо доносившийся с разных кабинетов. На коже заиграла влага, сплетая холод воды и жар кожи в едином танце. Вальс, не меньше. Мужчина осторожно поднял взгляд, осматривая отражение в зеркале. Взгляд бегал по голубой стене сзади и влажной рубашке, на которую щедро слетелись брызги после умывания. Время текло, а смелости заглянуть в собственные глаза не хватало.       Тяжëлый воздух в мужском туалете разрезал шумный выдох, а вместе с ним и всю слабость. Какаши поднял взгляд, изучая полную картину отражения. Левая щека неприлично покраснела, намекая, что удар всë таки был. Лучше бы приложить что-нибудь холодное, дабы избежать отëка, но уже явно поздно. Кулаки зачесались, так хотелось расколоть зеркало на мелкие осколки, и то при взгляде в собственные глаза.       «До чего ты докатился, Какаши?       «Вот вроде учитель, а прогуливаешь собственные уроки. Ещë и девчонку довëл до побоев.»       Воздух встал комом поперëк горла. Что же сейчас ощущает Сакура?