Детские шалости

      На улице уже давно было темно. Обычно яркая луна сегодня была мутной и расплывчатой. Звëзды покрылись завесой тëмных туч. Прогноз погоды говорил о последнем солнечном времени перед многодневной бурей. Новый год не предвещал ничего приятного, но Сакура была рада, что перед затишьем в гордом одиночестве дома можно хотя бы повеселиться на школьной вечеринке. Но и тут она прогадала, ведь всë оказалось совсем не так, как было изначально задумано.       По стенам огромной комнаты бегали яркие круглишки света от зеркального шара. Сакура одиноко сидела на низкой лавочке в углу спортивного зала. Лимонад в бутылке давно уже выпустил все газы, но девушка так и не притронулась к напитку. Тоска пожирала каждую клеточку, с упоением хлебала кровь, перегрызала нервы. Вечер, в предвкушении которого она жила последние 3 недели, держась из последних сил, провалился по полной. Всë шло не то, что не по плану. Скорее, в абсолютно обратную ему сторону.       Казалось, что школьная дискотека будет неким плавным и размеренным завершением этого года. Приятным окончанием, от которого останутся замечательные воспоминая. А в итоге всë оказалось кульминацией. Такого напряжения Сакура не испытывала даже перед пробными экзаменами. А ведь так хотелось, как в детстве, почувствовать то волшебство, окрыляющее всех и вся перед Новым годом. Хотелось чуда, праздника, настроения. А получилось как всегда — скука и одиночество.       Ино быстро катапультировалась в объятия Сая. Сакура не могла отделаться от чувства, что завидует. Это плохо, но иногда она не может удержаться. А ведь Ино действительно везëт больше, чем ей! Сначала Саске. Они ведь обе с садика были влюблены в этого придурка. По итогу Ино нашла себе классного парня, которого бросила по указанию собственной гордыни, а Сакура продолжила бегать за Учихой. Теперь всë точно так же. Харуно втюрилась в учителя, с которым не имеет шансов, в то время как Яманака танцует со старшеклассником. Пусть и неуклюжим, но зато таким симпатичным! И даже со стороны, как бы то ни было на самом деле, но выглядело всë так, будто Сай искренне старается научиться людским чувствам и манерам. Пусть не получается, но он по крайне мере пытается.       Эх, знала бы блондинка, как их танец мило выглядит со стороны! И пусть Сай пришëл в обычной футболке и спортивный штанах, зато Ино была самой настоящей королевой. Еë смущëнное лицо и перебивший всю косметику румянец привлекали внимание всех вокруг. Да, подруга явно умела удивлять и быть в центре. Прерывать еë счастье Сакура не хотела. И всë таки, она ещë надеялась на своë в начале праздника.       Наруто, в прочем, как и всегда, не отличился сообразительностью. Девушка рассчитывала, что танец с ним привлечëт такое долгожданное внимание, но взамен Сакура получила намного больше: оттоптанные напрочь ноги, забитые до пробок уши, неловкие взгляды толпы на еë тихие «ай» каждый раз, когда парень оступался. Конечно, тëплые ладони на талии и дружеская, искренне счастливая улыбка заставляли еë дотерпеть до конца такого ужасно медлительного медлячка, но не более того! В итоге Сакура сдалась, отдала парня Хинате. Пусть она помучается. Ей это явно понравится больше, если она не потеряет сознание раньше времени.       Взгляд вернулся к компании учителей, что весело смеялись, стоя около раздевалки. Какаши сейчас точно не до неë. Анко, судя по всему, немного выпившая, повисла на его плече. И нет бы оттолкнуть, он лишь положил ладонь на мягкую талию и притянул ближе. Наблюдать за их близостью было невозможно больно. Сакура была уверена, что, не знай она их маленького секрета, наверняка подумала бы сейчас, что мужчина просто помогает своей коллеге устоять на затëкших ногах. Весь день вести уроки, а вечером прийти на вечеринку на каблуках — верноятно, это не самые лучшие ощущения. Но чëрт их обоих дери, рядом стоит лавочка!       Взгляд заскользил по стенам в поисках, на что бы отвлечься. Смотреть на это было буквально невысносимо. Слух немного притупился, но до сознания всë же долетали слова любимой песни. Эх, как Сакура сейчас хотела так же смело признаться ему в любви! Вот прямо сейчас! Собственно, а что мешает?       Да нет, бред какой-то...       На подобных мероприятниях Сакура часто оставалась в одиночестве. Чувство разъедающей тоски, жгущей глотку и щемящей сердце, было ей знакомо. Она никогда не подавала виду, что скучает, но на деле молча наблюдала за какой-нибудь танцующей парой, наслаждаясь представлением. Иногда ей даже не хватало того странного чувства, заставляющего руки искать укрытие, щëки и уши — то краснеть, то бледнеть, а глаза — судорожно бегать в поисках, за что бы зацепиться.       Почему-то сменившаяся песня, тоже одна их любимых, в этот раз повесей, не вызвала никаких эмоций. Лишь одиночество сильнее надовило на плечи, заставляя ссутулиться ещë больше. Этот вечер однозначно не самый лучший в еë жизни. Да и куда уж хуже, если честно?       Мужчина, привлекший еë внимание, стоял в компании коллег и что-то с ними бурно обсуждал, улыбаясь. Выглядел Какаши как всегда бесподобно, хотя на самом деле его образ не отличался ничем. Пара пуговиц на белой, не меняющейся из года в год рубашке, сверху были расстëгнуты, и оголëнные ключицы постоянно притягивали взгляд. Зелëные глазки, как ни старались, бесконечно возвращались к этому месту.       Ну нельзя же быть таким красивым! Особенно, когда рядом стоит твоя девушка, пусть и немного подвыпившая. Но, кажется, Какаши явно было плевать на эти негласные правила. Он с лëгкостью привлекам внимание старшеклассниц, не придавая этому никакого значения.       Затëкшие ноги почти не держали. Отдавали лëгкой пульсацией и толпами мурашек. Решение немного взбодриться и отвлечься от ужасных мыслей будет отличным, если девушка не грохнется на пол. Тихо напевая знакомый текст, Сакура принялась понемного пританцовывать. Всë таки иногда она умеет веселиться. Даже если это приходится делать в одиночестве.       Но, как бы ни старалась Сакура, взгляд постоянно возвращался к взрослой компании. Перед глазами то и дело вставал недавний образ. Она не забудет этот поцелуй, наверное, никогда. А ещë не так давно, когда они бесились с Наруто и она, честное слово, случайно попала в так невовремя вошедшего Хатаке... Сакура была готова провалиться сквозь землю или выпрыгнуть в то же окно, из которого зачерпнула снег. При удачной попытке полëта с третьего этажа в сугроб можно было бы эффектно самоликвидироваться. Но нет, она выбрала другой способ. Просто поиграть с ним в догонялки, не рассчитав, что невосстановившийся после болезни организм не одобрит такое решение. И пусть ноги до сих пор подкашивались при воспоминании о том, как близко он был тогда, когда прижимал еë к стене. Как горячее дыхание опалило губы и шею. И как невольно, абсолютно бесстыдно Сакура тогда разглядывала чужие, чуть приоткрытые в попытке отдышаться, губы. Как она невероятно бессовестно стояла, прижатая им к стене за хулиганство, и мечтала только об одном...       И как потом больно было слушать, с каким упоением еë желание осуществляла Анко. В попытке сделать лучше, конечно.       Зато чуть позже по слегка колкой щеке прилетела звонкая пощëчина, за что Сакура отвесила себе уже с десяток таких же. Как же ей было стыдно за это.       Из толпы школьников к учителям выбежала Куренай, держа в руках бутылку, очень смутно похожую на шампанское. Они что, будут выпивать прямо в школе? На детском празднике?! Но, кажется, Какаши это предложение не заинтересовало. Он отдалился от зашумевшей пуще прежнего компании дальше в толпу. Стоило смениться музыке на более нежную, спокойную, как он приобнял свою спутницу за талию, прижимая к себе. Зарылся носом в пышные волосы, наклонился к самому уху, что-то шепча. Судя по заигравшей на лицах улыбке, явно что-то очень приятное. Сакура буквально подставила себя на еë место. По уху тут же пробежался холодок, опалил мурашками шею, плечи. Внутри всë бросалось то в жар, то в холод. Митараши, продолжая танец, притянула мужчину ближе, так целуя... больно, что ли?       Сакура и сама не заметила, как с подбородка начало капать. Она вытерла слëзы рукой и быстрым шагом направилась к выходу. Как назло, самый быстрый путь был...       Она постаралась как можно скорее проскочить мимо танцующих людей, слегка задевая кого-то бедром, кого-то плечом, кого-то локтëм. Классного руководителя постаралась не задевать ничем, даже отвернулась, но, видимо, это не помогло. Набрав в лëгкие побольше воздуха, она быстро протиснулась мимо целующейся пары и бросилась к выходу. Никто не обратил на неë внимания, и хорошо. Обстановка уже начинала давить, и, как ни странно, в достаточно узком, по сравнению со спорт залом, коридоре оказалось намного приятнее и просторнее. А главное — был воздух. Сжатые лëгкие наконец смогли наполниться кислородом, но от этого оглушительную тишину нарушил громкий всхлип.       Желание побыть одной не отступало ни на шаг, следуя по пятам. Одиночество — то, что преследовало Сакуру всю жизнь, где бы она себя ни проявила и как бы ни старалась. Девушка хорошо изучила его послевкусие после каждой неудачи. Но отчего-то эти ощущения ей показались новыми.       Ревность?       Отчаяние?       Беспомощность?       Несомненно, Сакура замечательная дочь и отличная подруга, но что-то в ней явно не так, раз уж ей не везëт с парнями. И не везëт не только парням, но и ей самой. Что ж за наказание такое?       Гул бегущего сердца заглушал тихие шаги, пробивая бешеный ритм где-то в ушах. Девушка забрела на второй этаж, устроившись на лавочке в коридоре. Согнулась пополам и закрыла лицо руками. Жгучие слëзы давно перестали быть такими уж горячими. Сакура и сама не понимала, почему так расстроилась. Почему всегда так расстраивалась? Когда видела Саске с друзьями во дворе, а ведь она давала ему свой номер телефона. Когда бросала Тору, говорила ему слова, что резали ножом по сердцу обоим. Когда увидела Какаши вместе с Анко. Каждый раз она всë менее сдержана. Каждый раз эмоции захлëстывают с головой, не оставляя шанса даже на самый маленький, но такой необходимый глоточек счастья. Разве с возрастом не должно быть легче? Или чувства со временем тоже крепчают?       И вновь в мыслях Какаши. Ну что такого было в том поцелуе? Что такого вообще в обычном поцелуе? Почему еë губы так истосковались по этому ужасно банальному жесту? Внутри всë разрывалось, переворачивалось. Желание обнять кого-то, почувствовать на себе чужую кожу. Даже с родителями в последнее время девушка старается избегать близости и поддерживать нейтралитет. Неужели тактильный голод так быстро и ощутимо растëт?       Внутри всë будто терзали, издевались над бедными бабочками, что и так жили из последних сил. Им будто обрезали все крылья, искромсали на маленькие кусочки. Так хотелось прикоснуться к кому-нибудь, обнять, поцеловать, услышать что-нибудь нежное в ответ. Понять, что она...       Нужна.       Ценима.       Любима.       Было стыдно. Стыдно за свои мысли, за свои желания, за свои эмоции. Что насчëт того, чтобы переехать в другой город? Перевестись в другую школу? Сменить круг общения? Наверняка Ино еë не поймëт. Может, уже пора ей рассказать? Наверное, она будет ругаться, но так хоть кто-то будет знать. Хоть от кого-то она получит поддержку.       Ино... А хотелось к Какаши. Ухватиться за горячую ладонь, утонуть в грозовых глазах, прижаться к широкой груди и слушать размеренный стук сердца в перемешку с бархатным голосом. Вот бы он рассказал ей сказку! Сказку о том, как всë возможно. Как возможно быть вместе, несмотря на все нормы и морали. Как возможно в любой момент найти поддержку, зайти в знакомый кабинет и обняться. Как возможно всегда прийти и услышать...       — Что случилось? — послышалось где-то над ухом, и девушка вздрогнула. Голос, до боли знакомый, в последнее время стал приносить не мало негативных эмоций, но сейчас именно его ей так не хватало       Утонув в мыслях, Сакура не замечала ничего вокруг. Ночь за окном слишком тëмная, слишком тихая. Слишком тихо в школьных коридорах, слишком одиноко. Но почему тогда старая лавочка рядом скрипнула? На плечо опустилась горячая ладонь, легонько поглаживая.       Бурный поток мыслей сразу остановился. Замер. Отошëл назад, уступая дорогу безмолвным чувствам. Сакура решила не отвечать на этот вопрос. Она и сама не знала, что с ней случилось. С ней ли? Случилось ли вообще что-то? Она только пододвинулась чуть ближе и опустила голову на крепкое мужское плечо, стараясь прекратить всхлипы. Горячая кожа согревала даже сквозь слои ткани. Какаши, кажется, был совсем не против. Продолжил молчать, неторопливо поглаживая.       Внутри растекалось тепло, мешаясь в горечью. Ему плевать, на самом деле. На неë, на еë чувства. Пришëл утешить, потому что должен. Но так было легко, когда он рядом! Словно так и должно было быть изначально. Будто так и задумано.       Последний месяц Сакура достаточно редко появляется на уроках, и даже на физике предпочитает присутсвовать как можно реже. Случай в учительской произвëл не малое впечатление. Перед глазами, как назло, вновь восстал тот поцелуй. Не такое уж и невинное было то касание. А потом ещë одно. Как Анко целовала его в попытках отговорить от звонка еë родителям. А ведь она на секунду поверила, что всë вернулось на круги своя. А сегодня этот танец. Всë изменилось, нетронутым осталось только одно — еë любовь. Она никуда не делась. Сакура не перестала скучать, не перестала краснеть на уроках, не перестала искать поводы для встречи. Но всегда себя одëргивала, вспоминая, что это лишнее. Любить стало не только стыдно, но и больно.       — Может, всë таки расскажешь? — вновь послышался тихий вопрос. За ним тяжëлый вздох и тишина. Давящая тишина. Сакура всегда сдавалась под еë напором. Но что рассказывать?       — Я влюбилась, — на выдохе произнесла Сакура и резко замолчала. Не договорила буквально 2 слова. Вовремя поняла, что это будет перебором. Тихое «О-у» — всë, что удалось получить в ответ. И вновь тишина.       Сомнения одолевали, захватывали с головой. Реакция не показывала явного интереса, но раз уж он всë равно уже спросил, что случилось... Сакура не могла подобрать слов, чтобы не выдать себя и свои чувства. Хотя, может, не всë так безнадëжно, раз мужчина до сих пор сидит рядом и нежно обнимает в попытке успокоить?       Какаши прервал зудящую тишину, стараясь вновь выловить ученицу из самозакапывания.       — Знаешь, — аккуратно начал он, — я, конечно, не любовных дел мастер, но, может, смогу что-то подсказать?       Сакура замотала головой, вновь закрыв лицо руками. Кровь всë расходилась, окрашивая в яркий алый оттенок щëки, нос и уши. Стыд охватывал с головой, но язык развязывался против воли. Если она не скажет сейчас, когда это действительно важно, то потом будет или поздно, или безразлично. В конце концов, хуже уже не будет, так ведь? Сердце забилось громче, приглушая слова. Хоть раз в жизни, но рискнуть надо. Предвкушение заиграло на языке, осушая рот.       — Разве я имею право влюбляться в учителя?       Сердце ëкнуло, горло подпëр ком. Внутри всë сжалось в ожидании ответа. Хатаке сохранял многозначительное молчание. То ли думал над советом, то ли размышлял, кто же этот самый «везунчик».       Когда Сакура уже хотела встать и уйти, скрыв вновь навернувшиеся слëзы, мужчина всë таки пощадил еë, сильнее притянув к себе. Будто прочитал чужие мысли.       — А почему нет? Люди часто влюбляются в того, в кого нельзя, — вздохнул Какаши, на секунду возрождая ночное затишье. — Я уверен, в этом нет ничего страшного. У нас в школе достаточно молодых преподавателей, поэтому у тебя вполне есть шансы на… на успешное… успешную… любовь?       — А Вы?       — Что?       — У Вас… есть кто-то?       И снова тишина. Мучительная, долгая тишина, в которой каждый шорох ощущался слишком громко. Стараясь не думать о грядущем ответе, Сакура сосредоточилась на ощущениях, радуясь, что заливший лицо румянец никто не видит. Сердечко сегодня щедро на ощущения. Это бабочки, или ей снова кажется? Тëплая ладонь грела, замерев на месте. Щëкой Харуно упëрлась в чужое плечо. Отчего-то оно казалось совсем родным, будто было создано именно для неë. Или снова бабочки? Затаив дыхание, Сакура прислушивалась к тишине. Теперь она не казалась такой уж страшной, и можно было вновь опустить руки. Да куда же их можно деть?       В голову пришла дурная, абсолютно дурная мысль, но Сакура не смогла себе в ней отказать. Пока не передумала, аккуратным движением завела руку назад, прикасаясь робко к чужой талии. Второй рукой тоже обхватила крепкий торс, стараясь как можно старательнее изобразить объятия. Так ей этого сейчас не хватало. Тëплая ладонь сползла чуть ниже, почти к самому локтю, а под собственной стелился жар чужого тела.       И всë же, Сакура ждала именно его тëплых касаний слишком долго. Так долго, что успела позабыть о их тепле и замëрнуть. Как же чертовски приятно было получить прикосновения от любимого мужчины. Просто прикосновения, после которых не придётся отпрыгивать друг от друга на метр с возгласом: «Фу!». На щеках вновь ощутилась влага, но желания сорваться и завыть не было. Было лëгкое трепетание, которое нельзя заменить совсем ничем.       — Ваша девушка не будет против, что мы так обжимаемся? — непонятно зачем спросила Сакура. Удивилась тому, насколько собственный голос прозвучал сдержанно. А ведь она всë ещë роняет слëзы.       — Маловероятно, — хмыкнул Какаши. — Думаю, даже если бы у меня была девушка, она была бы не против.       И вновь тишина. Удивление застало в расплох.       — А как же Анко-сама?       — Анко? — изумился Какаши, казалось, не меньше самой Харуно. Усмехнулся и вновь ненадолго замолчал. — Она мне не девушка.       — А кто?       Сакура оторвала голову от импровизированной «подушки» и заглянула в лицо учителя, стараясь найти там хоть каплю лжи.       — Коллега, подруга, любовница, — перечислил Какаши, не прерывая зрительного контакта. — Точно не девушка.       Сакура вернулась в прежнее положение, старательно обдумывая сказанное, пока на лице мужчины росла хитрая улыбка. Получается, всë не так, как она поняла?       — Погоди-ка! А ты что, ревнуешь?       — Что?!       Сакура густо раскраснелась, закапываясь лицом в его рубашку. Резко замотала головой, чувствуя подступающий стыд.       — Нет, конечно!       Мужчина рассмеялся, поднимаясь со скамьи. Сакура вскочила вслед за ним. Она не могла оторвать глаз. Лунный свет просачивался через окно, мягко обрамляя лицо напротив, делая его ещë бледнее, чем днëм. Она смотрела в глаза учителю, видела в них своë отражение, свой удивлëнно-испуганный взгляд. Читала в них бездонную заботу, что раньше не замечала.       На лице снова заиграла улыбка, мелькая хитростью во взгляде. Сакура охнула, когда учитель подошëл ближе и приобнял за талию, по-хозяйски закидывая еë руки себе на плечи.       — Сенсей? — от удивления голос охрип, но Какаши услышал. Над ухом прозвучал тихий хмык, заставляя очнуться.       Это не сон.       — Напряги немного слух и улови мелодию, — проговорил он шëпотом, начиная неспешные движения. — Слышишь? Медлянная такая, тихая музыка...       Сакура не слышала. Даже не пыталась. Она слышала лишь звон в ушах, чужое дыхание и шорох обуви по бетонному полу. Девушка прижалась ближе, стараясь попасть в такт чужих движений. Тëплые ладони согревали талию, горячее дыхание тревожило аккуратно уложенные прядки. Под собственной кожей слишком ярко разливалась раскалëнная смесь металлов. Она сейчас рядом с ним, танцует. Он сам еë позвал, не спросив даже разрешения.       Стало немного гадко от мысли, что ещë совсем недавно, может, часа пол назад, этот же мужчина прижимал к груди совсем другую даму. Но ведь они... Они ведь просто спят, верно?       Словно прочитав чужие мысли, вновь, Какаши тихонько усмехнулся, поглаживая обтянутую тканью кожу.       — Так ты всë таки влюбилась в меня, да? — улыбнулся Какаши, но Сакура этого не видела. Она снова прижалась к твëрдой груди, обхватывая мужчину руками, сжимая в объятиях.       И снова слëзы, и снова слишком горячо. Прерывистое и шумное дыхание путалось в складках белой ткани, но еë носитель не возражал. Какаши вообще, кажется, только к этому и подводил. Горячие ладони проходились по спине, поглаживая слишком чувствительную кожу. Даже сквозь одежду мужчина, казалось, прожигал дыру, согревая, и в тоже время сжигая.       — Простите, — всë, что смогла выдавить Сакура, чтобы не задохнуться.       — Извиняться будешь, если я обнаружу на рубашке твои сопли, — усмехнулся Какаши, но в противовес своим же словам лишь сильнее прижал к себе. — Это действительно мне так сильно повезло?       — А кому ж ещë? Шаннаро... — заскулила Сакура, отворачиваясь. Постаралась проморгаться, но слëзы плотно окутали глаза, замыливая взгляд. Над ухом раскатился добродушный смех.       — И что в этом плохого?       — Так нельзя, — выдавила девушка в попытке успокоиться. — Вы старше, и... и я всë таки Ваша ученица...       — Мучительница, — поправил мужчина. — Издеваешься надо мной, как можешь, каждый урок. Я, конечно, подозревал, что любовь можно выражать совершенно по-разному... Но, скажу тебе честно, никогда бы в жизни не додумался до такого оригинального способа!       — Я просто... мне... Простите, пожалуйста!..       Над ухом слышалось размеренное, ровное дыхание. Где-то совсем рядом билось чужое сердце, гулко отстукивая слишком спокойный ритм. Ему всë равно. На неë всë равно. Но верить в это не хотелось. По телу развивалось предвкушение, горечь сожаления настойчиво оставалась на языке, но внутри что-то трепетно подрагивало в ожидании ответа.       В нос бил новый запах, что-то смешанное... Цедра, ромашка и мята. На губах заиграла улыбка. Да, это ещë совсем не скоро забудется! Больше всего Сакура наслаждалась тем, как медленно, но упорно невидимый волшебник склеивает каждый, даже самый небольшой, осколок. И вот кусочки изтерзанных крылышек наконец вросли обратно. Бабочки ожили, вновь поселяясь где-то внизу живота, где ощущался сквозь юбку плотный мужской ремень.       Тëмный, тусклый школьный коридор, освещаемый лишь затуманенной луной. Было настолько тихо, что можно было различить, как капает вода из плохо закрытого крана в туалете, что находился метрах в пяти. Но Сакура не вслушивалась. Она слушала другого человека, пытаясь среди размеренного дыхания и гулкого сердцебиения различить нечто большее. Душу?       Мысли о том, что она стоит вот так посреди одинокого коридора и обнимается с любимым мужчиной, что до этого был холоден и совершенно недоступен... доводили до дрожи в коленках и пальцах. Внутренности пылали, кожа горела огнëм, особенно в местах прикосновений.       Хотелось растянуть этот момент навсегда. Никогда не выпускать из рук белую рубашку, пропитавшуюся ненавязчивым парфюмом. Никогда не встречаться снова взглядами, не краснеть, не смущаться. Никогда больше не бегать друг от друга. Просто всегда стоять рядом и чувствовать друг друга... Но Какаши слегка отстранился, и этого было достаточно, чтобы понять: всë закончилось.       Сакура тут же разжала окаменевшие от напряжения пальцы, выпуская явно смятую рубашку. Взгляд бегал по стенам коридора, по бетонному полу с забавным узором, по окнам и пейзажу, лишь бы не возвращаться к тëмным глазам. Страх только усилился. А если она увидит в грозовом небе вспышки молнии?       — Я верю, что ты хороший человек, Сакура, — послышался заботливый голос, и невольно девушка заглянула в чужие глаза. И утонула в омуте гранитной бездны. — Но пока ты так ведëшь себя на моих уроках, на мою, даже самую маленькую, симпатию можешь не рассчитывать. Если будет трудно — я всегда для тебя открыт, но я не хочу иметь с тобой никаких отношений, даже рабочих. Это несовместимо с твоим поведением. — Какаши ненадолго задумался, вновь возвращаясь к обиженному взгляду. С надеждой улыбнулся. — Начни меняться. И желательно — в лучшую сторону.       Он потрепал девушку по голове, испортив напоследок с большим трудом сделанную укладку, и развернулся, неспешно направляясь к лестнице. Сакуру задели его слова. Задели, в первую очередь, за живое. Но вселили надежду. Была бы ненависть, не было бы такой нежности, верно?       Девушка всë же улыбнулась в след мужчине, прошептав тихое: «Спасибо».