Детские шалости

      — А где? — протянула Сакура, едва войдя в кабинет. Какаши поднял на неë взгляд, полный безразличия и издëвки. Ну вот, снова! Когда она уезжала на олимпиаду, всë было нормально. Что опять случилось?       — На больничном, — сухо ответил учитель, снова утыкаясь в книгу.       Обиженный хмык, кажется, был слышен даже сквозь визги перемены. Какая наглость! Он даже не в своëм кабинете, а на стуле раскинулся так, будто в своей квартире находится. Сакура прошла в кабинет, занимая привычную третью парту. Ино уже разложила учебники и тетради, ожидающе-восторженным взглядом осматривая подругу.       Учебник вместе с тетрадью был с грохотом положен (кинут) на парту. Сверху полетел пенал. Девушка подцепила рюкзак на крючок и села за парту, придвигая стул.       — Ну что? — не выдержала Яманака. — Рассказывай!       — Да нечего рассказывать, — буркнула Сакура под звонок. Ну вот, зря садилась. Пришлось встать, чтобы поприветствовать учителя.       Ситуация начинала выходить из-под контроля. На физике она такой ерундой не занималась, просто сидела и делала то, что хочет. Но сейчас урок математики, и, конечно, Какаши-сенсея побесить хотелось, но двойка среди хороших оценок была ни к чему. А он может.       — Садитесь, ребята, — равнодушно кивнул Какаши, тоже усаживаясь на своë место. — Сегодня у нас интересная тема: «Применение векторов для решения задач физики». Придëтся вспомнить и мои уроки, — улыбнулся мужчина, включая проектор. На экране появились первые задачи. — Для начала предлагаю вспомнить...       Сакура старалась. Правда, очень старалась фокусировпть внимание на подаваемой информации, а не на приятном до мурашек голосе. Конечно, глаза ещë были слегка припухшие после ночной истерики, и пальцы ещë немного подрагивали, но в целом, как считала Сакура, это совершенно не важно. Ведь если любишь человека, то любишь его любым. Даже, если он не с тобой. Разве нет?       Аккуратным почерком побежала ручка по тетради, выводились циферки и буковки на строчках тетрадки, занимая свои клетки. Сакура внимательно записывала слова под диктовку, не веря своим ни ушам, ни глазам. В коем-то веке она подчиняется этому мужчине. Вернее, вынуждена подчиняться. Но разве это плохо? Хорошо бы иногда меняться местами, не всë же ей одной брать верх над ситуацией.       Вскоре на клетчатых листах появились номера и чертежи. Физика в геометрии была явно сложнее обычной физики, но с учëтом того, что Сакура не знала ни одной формулы окромя скорость-время-расстояние, такие задачи казались явно легче. Тем более, что условия были, как в детском саду. Разве что складывать вектора и складывать числа — совершенно разные действия, и ответы, соответственно, различны, не смотря на одинаковые исходные данные.       Тема векторов, конечно, казалась средне-сложной. Не то чтобы Сакура еë не понимала. Просто действия были намного изощрëнней, чем в алгебре и геометрии. Страшно представить, что же будет в старшей школе.       Хотелось верить, что физики не будет.       Хотелось верить, что будет физик.       Засмотревшись на графитные глаза, блуждающие по классу, на тонкие губы, увлечëнные геометрической темой, на острые скулы, Сакура даже вздрогнула, услышав вдруг строгий голос, направленный прямо подстать такому же взгляду.       — Харуно, давай к доске, — махнул Какаши, и девушка судорожно вздохнула. — Должен же я хоть раз за три года услышать, как ты отвечаешь. Желательно правильно, — усмехнулся он, а в классе послышались смешки.       Ну уж нет, она не такая слабая, чтобы сдаться и застесняться. Сакура гордо поднялась со своего места и прошла к доске, уместив между пальцами маркер.       — Задача на экране, — кивнул учитель и переключил слайд. Ученица послушно вчитывалась в текст.       ”Два автомобиля движутся по прямой дороге: один - со скоростью -10 м/с, другой – со скоростью -25 м/с. Скорость второго автомобиля относительно первого равна ....„       — Пф... Легкотня! — махнула Сакура, оформляя решение к задаче.       Пришлось повозиться, чтобы сделать красивый чертëж и растянуть время урока. Маркер скользил по белой доске, выводя синие каракули. Сакура уверенно писала цифры, буквы, стрелки. Она старалась, как могла, пусть и задача решалась слишком легко, она явно не хотела ударить в грязь лицом перед любимым преподавателем.       Наконец в правом нижнем углу закрасовалась надпись: «Ответ: -15 м/с».       На довольном лице расплылась улыбка. Какаши внимательно рассматривал ровные строки, вчитываясь в решение. Сопоставлял его с чертежëм, изучая правильность действий.       — Почему ж ты так на физике не работаешь? — вздохнул он, но улыбаться не перестал. — Садись, так уж и быть, попрошу Генму, чтобы поставил тебе пятëрку.       — Физика Ваша, Какаши-сенсей, — полнейшая ерунда, — съязвила Сакура, закрыла маркер и прошла на своë место.       — Задержись после урока, разговор есть, — добавил мужчина, возвращаясь к теме.       Он успел сделать лишь небольшой комментарий к решëнной задаче. Звонок, активирующий у всех школьников рефлекс «Беги и ори», ворвался в кабинет даже сквозь закрытую дверь.       Поднялись подростки со своих мест, поставили рюкзаки на стулья и начали рывками запихивать в сумки учебники и тетради. Какаши успел лишь напомнить про домашнее задание, когда класс столь внезапно опустел. Учитель вздохнул, усаживаясь на место.       — Да, с физики так не бегут...       — На физике нас не задерживают на всю перемену, — шикнула Сакура, опуская собранный рюкзак на пол у первой парты, а сама уселась напротив учителя. — Что Вы хотели?       Неожиданная тишина повисла в классе. Мужчина огляделся, убеждаясь, что дверь в кабинет закрыта. Он бросил на девушку взволнованный и просящий взгляд, будто желал, чтобы она поняла его без слов.       — Я знаю, что у тебя есть одна фотография, — начал он почти шëпотом. — Такая, которую тебе хранить не положено.       — Например? — искренне не поняла Сакура, уставившись на учителя.       — Помнишь, в первый рабочий день? — тëмные, будто штриховкой карандаша 6В закрашенные, глаза вникали в самую суть, залезая под кожу и дëргая за нейроны. — Ты разбудила меня перед уроками. Вспомнила?       — Сложно такое забыть, — усмехнулась Сакура, искренне посмеиваясь над растерянным видом Какаши-сенсея в то утро, и настороженным сейчас.       — Я знаю, что ты меня сфотографировала, — продолжал он. Слова прозвучали слишком сухо, будто во рту у рассказчика пересохло.       — Откуда? — продолжала улыбаться девушка. Нет, она не будет отнекиваться и оправдываться. Не настолько уж она виновата.       — Догадался, — отчеканил Хатаке, ещë раз оглянувшись. За дверью было поразительно шумно, но он продолжал нервные гляделки. — Я хочу, чтобы ты еë удалила.       — Фотографию? Не буду.       — Почему?       — Она мне нравится, — продолжала краснеть Сакура, пока Какаши пытался изобразить серьëзность на своëм лице. — Вы там очень милый, не то, что на уроках. К тому же, она у меня единственная. Пусть останется, что в этом плохого?       — Я знаю тебя, Харуно, вот что в этом плохого. Рано или поздно я чем-нибудь тебя задену и об этой фотографии узнает вся школа. Мне это не надо, поверь, — упрашивал он.       — Никто не узнает. Я для себя фотографировала. Не буду же я делиться этим с кем попало!       — А ни с кем делиться не надо, Харуно, — продолжал стоять на своëм учитель. — Удали, пожалуйста.       — Не буду. Я обещаю, что никуда и никогда еë не выложу.       Тяжëлый вздох опустошил чужие лëгкие. Какаши откинулся на стуле, закрывая глаза. Он скрестил руки на груди, внимательно вслушиваясь: на дверью кричали ребята, на стене тикали часы, передвигая стрелки, а рядом сидела упорная девчонка. Он бы даже сказал упоротая.       — Хорошо, — согласился он, возвращаясь к реальности, — тогда мне нужна твоя фотография.       — Что? — не поняла Сакура. Изумлению не было предела. Что ему нужно?..       — Твоя фотография. Такая же или подобного плана. Потому что если то, что есть у тебя, окажется в школьной группе... В общем, мне будет спокойней, если мы будем на равных, — вздохнул Какаши, избегая зрительных контактов. Нервы щекотали эмоции, или наоборот. Фотографий такого характера он не просил даже у Анко.       — Да не собираюсь я это никуда выкладывать, честное слово, — заводилась ученица, закипая от удивления.       — У меня нет оснований тебе верить. Моя репутация уже достаточно пострадала из-за твоих выходок.       Теперь вздыхала Сакура, но унывать не планировала. Она лишь шире улыбнулась, без страха заглядывая в тëмные глаза.       — Будет Вам фотография, Какаши-сенсей, — ухмыльнулась девушка, поднимаясь со своего места. Что ж, раз он хочет сыграть, то она принимает такие правила. — Могу я идти?       — Да, конечно, — пробормотал Какаши, пряча взгляд.       Тонны учебников были заброшены на плечо, после чего Сакура быстро попрощалась и шагнула за дверь, оставляя учителя в раздумьях.

***

      Вечер проходил тяжко, тягуче, слишком медленно перетекая в ночь. Сакура не расставалась с телефоном уже, наверное, час, если не больше. Она всë никак не могла придумать, как же так сфотографироваться, чтобы и лишнего не показать, и не слишком просто было.       Решение пришло само собой. Стянув футболку, Сакура уселась на колени, расставляя в стороны стопы. Она настроила камеру, оперев телефон о бортик кровати. Наверное, это глупо, фотографироваться для своего учителя, но решение подогревала мысль о том, что он сам еë об этом попросил. Конечно, хотелось, чтобы пролистывая галерею, Какаши возбуждался так же, как она, глядя на него. Ну, или хотя бы просто возбуждался.       Средний и безымянный палец осторожно погрузились в горячий рот, обволакиваясь слюной. Сакура слегка их вытащила, оставляя губы приоткрытыми. Второй рукой обхватила себя за предплечье, прикрывая и без тооо спрятанную топом грудь. Всë таки она отправляет это учителю, им ещë нужно как-то общаться после такого.       Настроена аппаратура, отсчитаны секунды. Щелчок, и снимок сделан. Конечно, пришлось сделать несколько кадров, дабы выбрать самый удобный. Но всë же Сакура оставила в галерее лишь один, самый чëткий, где зелень взгляда томилась, как в жаркую погоду в ожидании дождя, наполненная желанием и нежностью. Хотелось хотя бы через фотографию суметь передать то, что так не получается показать в общени.       Окончательно убедившись в своëм выборе, Сакура нажала кнопку «Поделиться», вот только совсем не учла, что нужного контакта у неë не окажется. Что ж, придëтся задержаться после следующего урока.

***

      Волнение захватывало с головой. Сакура аккуратно выводила ручкой дату и надпись «Контрольная работа.» К слову, было намного легче написать ответы на вопросы в тетради, чем слушать весь урок этот будоражущий мысли голос. Какаши даже не скрывал того, как был, то ли рад, то ли горд, выдавая, наконец, листок с заданиями. Ученица послушно приняла его из рук учителя, приступая к выполнению.       Задачи показались лëгкими. Половина с вариантами ответа, ещë несколько с решением, но совсем коротким. Приступив к действиям, Сакура продолжала витать в облаках. Ум занят заданиями, а разум — вчерашним разговором. А по гуляющему меж рядов Хатаке так сразу и не скажетшь, что он взволнован. А может, и не взволнован вовсе?       Сакура была готова волосы на себе рвать, переживая о том, будет ли получившаясь фотография приятна чужому взору. А он что? Спокойно прогуливался между партами, заглядывая в чужие тетради. Ему вообще всë равно? Вчера он выглядел обеспокоенным.       Сказать, что Какаши не волновался? Волновался, да ещë как. Когда пришло осознание того, что девушка не просто разбудила его в тот день, но ещë и явно сделала удачные кадры, а то и несколько, мужчина был готов уволиться, настолько стыдно ему было. И есть до сих пор. Ну а как тогда объянить еë странные взгляды и кривые улыбки? Не просто же так она уткнулась в телефон сразу после того недоразумения?       В прочем, Сакура и не отмазывалась, на удивление. И на компромисс согласилась очень легко. Что-то задумала...       Остановившись возле непутëвой ученицы, Какаши слегка склонился, высматривая решение в тетради. Он внимательно пробежался глазами по ровным обозначениям и красивым чертежам. Тихо усмехнулся той мысли, что девчонка всë таки умеет работать. Наверное, дело всë же не в нëм, а в предмете. Неужели физика такая сложная?       — Что? — с недоумением спросила Сакура, заметив наблюдателя над своей работой.       — Смотрю, как ты работаешь. Редкое явление, знаешь ли...       — Идите куда шли, Какаши-сенсей... — буркнула девушка.       — Так к тебе и шëл, — прошептал учитель, стараясь не отвлекать громкими разговорами остальных учеников.       — Тогда забирайте, я закончила, — отчиталась ученица, вручая тетрадь. Какаши забрал законченную работу, усаживаясь за учительский стол.       Проверка заняла минут, может, пять. Сакура искренне не понимала, на что там можно так долго смотреть. Она ведь и сама знает: сверка ответов много времени не занимает. Но мужчина уже достаточно долго вглядывается в еë тетрадь, листая страницы. Наконец он оторвал взгляд от бумаги, выискивая на столе нужный предмет. Красная ручка закрутилась между пальцев. Какаши что-то быстро чирканул в тетради, а потом взял карандаш и старательно что-то дописывал.       На лбу проступила испарина, когда он с улыбкой возвращал тетрадь. Совершенно молча, и это пугало. Сакура трясущимися руками забрала свою работу, возвращаясь на место. Открыла тетрадь вспотевшими пальцами, долистала до нужной страницы. Взгляд вернулся к надписям:       «Задержись после урока, обсудим вчерашнее решение. И почему ты на моих уроках так не работаешь? Я был бы рад, будь у меня такая ученица!»       Мятно-хвойные глаза оторвались от бумаги, встречаясь с тëмным графитом напротив. Он улыбался! Улыбался, чëртик. Да так, будто флиртовал с ней, а не проверял чужую работу. Сакура показательно закатила глаза и вздохнула, мол: «Не Ваше дело», а сама лишь внимательнее уткнулась в тетрадь, изучая чужой почерк. Не округлый, как у неë, а скорее такой, более тонкий. Высокий, неразрывный. Взгляд скользнул выше текста, к красиво выведенной оценке. «5» — красовалась чуть ниже еë собственных каракулей.       «У Вас почерк, как у учителей начальных классов. За такия пятëрки я готова и физику подтянуть...» — написала Сакура карандашом, сама не понимая, зачем это делает. Она ведь не собирается улучшать свою успеваемость, так? Тогда что это? Флирт?..       Звонок вновь оглушил, ознаменуя окончание мучений. Ребята быстро подорвались со своих мест, складывая тетради в кривую стопку на учительском столе. Даже хорошисты и отличники бытро ликвидировались из кабинета. Обычно после контрольных ребята сидят всю перемену, но, видимо, тест показался лëгким не только Сакуре. Она положила свою тетрадь самой последней, внимательно вглядываясь к тëмные глаза. Какаши в миг показался ей немного встревоженным, хоть он по-прежнему улыбался.       — Работала бы ты так на физике... — вздохнул он мечтательно, открывая самую верхнюю тетрадь. Взглядом заскользил по тексту, вчитываясь в слова. — К слову, действительно не понимаю. Раз ты так хорошо знаешь математику, тем более геометрию, то и с моим предметом у тебя не должно возникнуть никаких проблем.       — Предмет нужно было учить в седьмом классе, — фыркнула девушка, — а сейчас уже поздно.       — Ну, как знаешь, — пожал плечами Какаши, откладывая тетрадь. — Что по поводу вчерашнего?       Хитрая улыбка расплылась на мягких губах. Сакура достала телефон, вводя пароль. Пальцы снова задрожали. Она однозначно не думала, что показывать ему это будет так сложно.       — Ну, я не знаю, устроит ли Вас такой формат, но мне кажется, что это достаточно компромативно.       — Не показывай! — предупредил Какаши, как только Сакура собиралась повернуть телефон. Она кинула на него непонимающий взгляд. Мужчина закопошился, выискивая своë устройство. Он отдал телефон без всяких сомнений. — Просто перекинь и спрячь где-нибудь так, чтобы я не натыкался на это слишком часто.       — Я думала, Вы взглянете, — вздохнула Сакура, проводя пальцем по экрану. Даже пароль не стоит, а это опасно. Вообще незапароленный телефон в школу лучше не брать, тем более когда работаешь учителем.       — Не положено учителю на такие фотографии смотреть...       — Я же на Ваши смотрю, — не унималась Сакура, вводя свой номер телефона в чужую контактную книжку.       — Нет ничего такого в той фотографии, — пытался заверить Какаши, то ли себя, то ли ученицу.       — Поспорила бы, — рассмеялась она. — Там есть, на что посмотреть.       — Тем не менее. Ученики на учителей заглядываются часто, и от этого никуда не денешься. Подростковый возраст, озабоченность, только сексуальность начинает формироваться... — перечислял мужчина, а у Сакуры задëргался глаз. Она слово «секс» от него слышит чаще, чем от родителей! — А вот учителям на учеников смотреть в таком контексте нельзя. Взрослый человек должен уметь контролировать себя.       — Да, но Вы же просите у меня фотографии подобного плана?       — Но я же не собираюсь на них... смотреть.       — Ну-ну, — улыбнулась Сакура, перекидывая нужный файл через WhatsApp.       Иконка галереи расплылась на весь экран. Девушка, стараясь не разглядывать попутно оказавшиеся в поле зрения фотографии, нашла свою и отправила в личный альбом. Так надëжней. Даже если Какаши им не пользуется, он всегда сможет достать этот кадр от туда.       — Готово, — отчиталась она, возвращая телефон. — Только как Вы узнаете, что я действительно отправила ту фотографию?       — Единственный раз тебе доверюсь, — без запинок ответил учитель, уверенный в своëм ответе.       — Тогда всего доброго, — попращалась Сакура, пытаясь как можно скорее выскользнуть из кабинета.       — Увидимся на физике, — поправил еë Какаши.       Облегчение наступило вместе с желанием закурить. Сакура бежала на следующий урок, едва успевая восстановить дыхание. Она это сделала, пути назад уже нет. А вот Шикамару нужно бы найти, иначе до вечера она не доживëт.