Детские шалости

      Пальцы немного подрагивали, пока Сакура цепляла на плечо бордовую ленту. Она наденет еë всего раз в жизни. Этот день нужно отмечать, но праздничного настроения не было — был траур. В первую очередь в личной жизни.       Нет, никаких ссор, никаких скандалов, никакой ругани. Всë тихо, будто штиль в море. В сердце было чëткое ощущение леса, который сожгли до тла. Теперь сквозь золу и сажу пытаются проклюнуться первые травинки, залетают с соседних лугов различные букашки, но их тщательно выдувает из погорельщины ветром. Таким сильным, что завывают обгоревшие стволы, и сердце, как предатель родины, ужасно ноет. Только дату пожара девушка назвать не могла. Вернее, могла: 28 марта этого года. И угольки, словно фителëк у свечи, тлели долго-долго.       Поцелуй.       Этот ужасный поцелуй.       Нет, он вовсе не был ужасным. Он был прекрасным. Просто обычно после пожара сохраняется энтузиазм. Только спустя некоторое время человек приходит в себя и понимает: нет больше ничего, что могло бы позволить ему сохранить самого себя. Ни дома, ни дорогих памяти вещей, ни важных бумаг — утеряна вся материя. Только пожар вышел не материальный, задевая все чувства, что были так дороги.       Теперь, уже стоя перед входом в актовый зал с букетом цветов, Сакура понимала: эти цветы — последняя надежда. Но и она сгорит до тла, увы.       Зазвучала торжественная музыка, прозвучало приветствие и включились фанфары. Ведущие начали праздник, поочерëдно запуская сегодняшних выпускников в зал.       Следом за «А» классом в актовый вошли ученики 9 «Б». Сакура шла в паре с Наруто, что весело махал руками всем присутствующим и улыбался во все двадцать восемь, ибо зубы мудрости, как и сама мудрость, у него так и не выросли. А вот девушка рядом с ним шла понурая, пытаясь скрыть от друга и от всех зрителей свой настрой. Последний звонок — последнее, что ей сейчас хотелось отмечать.       Ещë пару месяцев назад она бы сказала: «Пф... Так это ж хорошо! Все выпускаются, уйдут на летние каникулы, а мы с Какаши-сенсеем будем заниматься!»       Взгляд судорожно обводил толпу, но зацепился лишь за одну серую макушку. На вид седые, волосы снова растрëпаны, привычная рубашка выглажена, как на торжество, но давнишние синяки под глазами говорили о том, что на громкие фанфары мужчине совершенно наплевать, как и на весь праздник в целом. Он, скрестив на груди руки, откинулся на спинку неудобного стула и, кажется, заснул, настолько медленно и спокойно вздымалась его грудь.       «Конечно, больше не о чем волноваться. Можно и вздремнуть.»       Холодное отношение завораживало.       Уселись ученики 9 класса «Г», и зазвучали привычные слова. Снова долгое вступление и небольшая сценка от школьной администрации. Завучи, директор и заместитель, крадучись, в плащах с капюшонами, подходят к аптеке, покупают супертаблетки от усталости. Нет, весело, конечно. Вся эта игривая музыка, смешные реплики и комичность ситуации... но неужели они, ученики, настолько им противны?       Наверное, именно так, раз Какаши-сенсей отрезал всю неформальность. Всë бы хорошо, но зачем? Верх эмоций занимали обида и непонимание. Сакура тоже опустилась на спинку впереди стоящего стула, упëрлась в неë лбом и закрыла глаза. Мусоля скромный букет в руках, она пыталась отвлечься. Но снова зашумели фанфары, слово дали первым наставникам — учителям начальных классов.       Сакура не хотела слушать. Она хотела в крепкие объятия и подальше от формальностей.       За последние три недели, кажется, рухнула вся жизнь. Уроки физики перестали приносить удовольствие, и теперь приходилось шантажировать себя, насиловать и заставлять, лишь бы прийти в нужный кабинет, не опоздав. Какаши перестал говорить на какие-либо темы, отходящие от урока. Нет, единожны она, конечно, его разговорила, вклинив личный вопрос между заданными по теме, но после этого учитель попросту игнорировал любую попытку завязать неформальный диалог. Вот какая муха его укусила?       Вышли на сцену учителя — классные руководители, по-своему наставляя, желая удачи в выборе жизненного пути и сдачи экзаменов. Пришлось подождать пару минут, прежде чем под торжественную музыку поднялись со своих мест ученики с разных классов. Они поплыли между рядами, судорожно ища своих педагогов. Сакура благодарила Анко за то, что ей было поручено отдать букет физику, но волнению не было предела.       Выискав заново седовласую макушку, выпускница протиснулась между стульями к самому последнему ряду. Она аккуратно встала возле нужного педагога, внимательно рассматривая закрытые веки и едва заметную чëрточку на левой щеке.       Что делать?       Положит руку на плечо, чтобы разбудить — получит незабываемую реакцию. Не будить? Большинство учеников уже возвращались на свои места.       Немного помедлив, Сакура положила букет на чужие колени и развернулась. Они могли бы поговорить. Пусть пол минуты, пусть несколько секунд, но они бы поговорили. Она не получила даже сухого: «Спасибо».       Запястье зажгло. Пришлось остановиться, поддаваясь горячим рукам.       — Нам нужно обсудить кое-что, задержись ненадолго после торжества, — прозвучал знакомый голос где-то за спиной. Запястье окутала свобода. Сакура едва заметно кивнула и проскользнула на своë место. Она села самой последней, сжимая кисть свободной рукой. Та полыхпла огнëм. Всë-таки ещë было в том тлене чему гореть.       Зазвучали снова ведущие. Девушка обратила внимание на стоящего среди них Шикамару. С таким голосом ему только вещать, но недовольная физиономия явно выражала дикие муки. Его хотелось понять, забрать из этого ужасного места, укутать в плед и дать интересную книгу. А ещë заварить внусный кофе и оставить одного. Наверное, Сакура проецировала на него свои желания, но мысли то и дело возвращались к одному, как бы она не хотела отвлечься.       «— Закон сохранения и превращения энергии в механических и тепловых процессах, — диктовал Какаши новую тему, пока рука безутанно выводила очередные каракули. Конспектов стало действительно больше, хоть их никто не проверял. — Сразу выпиши формулу, — учитель указал пальцем на нужную строчку, содержащую лишь одну формулу, — расшифруй. Под ней запиши закон, вот он, — палец сместился, указывая уже на другую строку. Вернее, несколько. — Как закончишь, я поясню.       Скрипнул стул. Со вздохом Какаши немного качнулся назад, упираясь спинкой в другую парту. Он сложил руки на коленях и закрыл глаза. Всë, что оставалось — тихо наблюдать. И Сакура бесстыдно хваталась за эту возможность, рассматривая последнюю неформальность, которую он ей оставил — собственное место в паре дециметров от неë.       С такого ракурса не было видно черты на левой стороне лица, которую девушка так любила рассматривать. Не видно было забавной прорези на брови и шрама от совсем недавно затянувшегося рассечения. Зато можно было любоваться маленькой родинкой, так ëмко уместившейся непозволительно близко к губам, заставляя постоянно переключать взгляд.       Эх, она бы хотела!..       Да, в прочем, много чего хотела. Но не могла. Учитель прокашлялся, возвращаясь в прежнее положение. Усталый взгляд тëмных глаз забегал по чужой тетради в поисках выполненного задания.       — Молодец, — вздохнул он, и улыбка на губах ученицы слегка дрогнула от толики тепла в чужом голосе. Но она сразу скрылась, прячась между грозовыми тучами, затягивающими мужской взгляд. — Теперь слушай: закон сохранения и передачи энергии в механических и тепловых процессах, он же закон сохранения энергии — это закон, который гласит, что энергия не пребывает и не убывает. Она может переходить от одного объекта к другому, из одной формы в другую, но еë количество никогда не меняется. Условно, — мужчина придвинул к себе старую тетрадь с пожелтевшими листами, вырисовывая что-то своë, — когда мы подбрасываем мяч, он летит вверх. Следовательно, набирает потенциальную энергию, но теряет кинетическую. Затем он летит вниз, и снова теряет потенциальную, а набирает кинетическую, — круглишок со стрелками стал более понятным. — Ну, условно, можно взять так: когда ты кидаешь мяч в стену, ты даëшь ему определëнный заряд энергии. Он, ведомый этой энергией, врезается в стену, остадëт эту энергию ей. Его энергия снова встала на свои места, а стена содрогнулась. Она тоже отдала полученную энергию. Понятно? То есть твои потери не исчезли, они ушли в другое место, но количество энергии на нашей планете от этого не изменилось. Мы будем позже подробнее это разбирать, этот пример больше относится к теме импульса, но если смотреть так, то он тоже верен.       Сакура заслушивалась. Просто наслаждалась любимым голосом, благодарила все высшие силы за то, что не лишили еë хотя бы этого. И всë-таки, было больно. Очень больно где-то внутри. Таки сердце кратко дрогнуло, когда мужчина положил на парту левую руку чтобы придержать тетрадь, едва коснулся еë, совершенно случайно. Она что, теперь каждый раз будет так дрожать от мимолëтных касаний?       — Теперь в цифрах, смотри, — девушка послушно устремила взгляд на прописанную ещë раз формулу. Какаши расшифровал еë, выражая как: Qохл.=cm∆t=Qнагр.=cm∆t. — Ты можешь подставлять сюда любые значения, но выход всë равно будет один, если мы говорим о конкретном веществе или смеси. Условно, — поспешили на бумаге новые чертежи, за ними объяснения, долгие и нудные, как казалось теперь. Но Сакура его не прерывала. Пусть рассказывает, очередь вопросов рано или поздно настанет.       Так и случилось. Какаши, закончив последний штрих в очередном чертеже, с лëгким бряком отложил ручку и выжидающе уставился на единственного ученика. Сакура молчала, рассматривая рисунки и вчитываясь в подписи. Она прослушала почти всë, что он сказал, так что вопросов почти не было. Почти, кроме одного.       — Как у Вас дела? — в последний раз понадеялась девушка, поднимая взгляд на учителя. Какаши иронично усмехнулся, наоборот, свой опуская в тетрадь. Он перекинул в пальцах ручку, продолжая улыбаться.       — Давай по теме? — настаивал он, ломая последнюю крупицу надежды.»       И она была бы рада сдаться, не пытаться больше, отпустить. В конце концов, и на горелом месте рано или поздно заново зеленеет трава, земля, сдобренная золой, начнëт плодоносить, заселятся на неë новые букашки. Только вот гарь ещë долго будет закладывать рецепторы, витая в окружающем пространстве. Теперь оставалось только надеяться на последний разговор.       Вышли на сцену хоровые ребята, затягивая песню про учителей. Звучало красиво, петь они умеют, но Сакура не могла слушать. Она не находила в себе места. Голова сама повернулась в нужную сторону, взгляд заскользил по сидящим, вытягивая из толпы только одного, что снова крепко спал в прежнем положении.       Поменялся мотив, зазвучала песня, по содержанию посвящëнная родителям. Сразу после неë на сцену выбежала группа родителей, разыгрывая очередную сценку. Сакура вздохнула и упëрлась лбом в спинку стула впереди сидящего одноклассника, что весело, наклонив корпус вперëд, наблюдал за выступлением.       Наверное, они с Какаши — единственные, кто спал на празднике. Кажется, Сакура действительно задремала. Очнулась лишь тогда, когда Анко резво толкнула еë в плечо. Уже все ученики поспешила подняться со своих мест, относя родителям по цветку. Розочки были импровизацией, о которой не знали взрослые. Может, поэтому некоторые родители так расстрогались? Да, это не важно.       Переборов себя, девушка поднялась со своего места последняя, выискивая в тепле своих. Ну, конечно, самые ближние к выходу места. Сакура подошла ближе, скупо вручая розу матери, и вернулась на своë место, так и не выслушав ни слова.       Самый ужасный праздник в еë жизни.       Только она собиралась снова повесить голову на стул, как зазвучали фанфары, провожающие выпускников. Пришлось сделать ещë один круг почëта.       Анко, наверное, была сегодня самой счастливой. Она просто светилась, и это не могло укрыться ни от одного, даже самого невнимательного взгляда. Она шустро вела своих учеников в спортивный зал, где уже накрыли пять длинных столов, расстелили скатерть и поставили поверх столовые приборы. Сакура села последней с краю, рядом быстро запрыгнула Ино, сразу пихая подругу локтëм.       — Эй, что за цирк? У нас праздник, Лобастая! Нельзя быть такой унылой.       — Знаю, — буркнула девушка, хотя хотелось сказать совсем не это.       Работники столовой раскладывали по тарелкам сладкий пирог, разливали чай, проходясь по рядам как можно скорее. Сакура в еде не была заинтересована, всë оглядываясь на последний стол.       Какаши тоже сел крайним, стукаясь бортиком стакана с коллегами. Он слил содержимое темноволосому соседу — Гай, кажется, никогда не был против лишней жидкости. И вообще, это что? Снова алкоголь? Они сдурели? Хотя, казалось бы, четверть стакана — не так уж и много. Физик отодвинул тарелку и положил голову на руки, вероятно, снова засыпая.       Сакура вернулась к своему торжеству, «наслаждаясь» шумными звуками класса. Ино быстро уплетала пирог, о чëм-то весело перекрикиваясь с Шикамару и Чоуджи. Кажется, они поспорили, кто быстрее съест свой кусок. Ну, конечно, Чоуджи — пухленькому мальчику с их двора — явно не было равных. Пальцы слипались от джема, но Сакура послушно запихала в себя пирог, неспешно пережëвывая. Жалко только, что никаких столовых приборов не было предусмотрено, ученики ели руками. Хотя как ещë можно есть пирог? Шикамару облизал пальцы, поленившись идти до раковины, а соседка на скорость с пухляшом побежала в коридор. Вероятно, здесь она победит, не смотря на разницу в росте и ширине шага. Харуно благодарила себя за взятые влажные салфетки.       Стоило проводить взглядом бегунов, как на плечо легла тëплая рука. Сакура обернулась и встретилась взглядом с классным руководителем. Анко качнула головой в сторону коридора. Выпускница послушно кивнула и поднялась со своего места.       — У тебя что-то случилось? — переживала Митараши, но Сакура только помотала головой, складывая руки на груди. Бордовая лента немного помялась, зашуршала.       — Я просто неважно себя чувствую, — отнекивалась Сакура.       — Может, не стоило мне тебя дëргать? — усомнилась женщина, сочувственно прищурив глаза. — Спасибо тебе большое за помощь, но, наверное, мы бы справились с украшениями сами.       — Нет, правда, — попыталась улыбнуться девушка, — это никак не связано.       — Я ничего не пропустил? — раздался за спиной как прежде родной, но далëкий голос. Сакура вздрогнула, слишком сильно, чтобы скрыть это от преподавателей, но не обернулась. Лишь тихий смешок, смешанный с женским хохотом, дал понять, что они точно еë увидели. — Извини, не хотел напугать, — вздохнул Какаши, внедряясь в поле зрения. Его взгляд коротко скользнул по коллеге, а после переключился на ученика.       — Тоже заметил? — уточнила Анко перед тихим: «М?». Мужчина немного нахмурился и качнул головой.       — Нет, мы просто договаривались на разговор.       — Что Вы хотели мне сказать? — подняла всë же взгляд выпускница, требуя окончания церемоний. Но Какаши снова прикрыл глаза.       — Это ты что-то хочешь мне сказать, — поправил он, но девушка молчала. Да, она хотела и хочет что-то сказать, но не скажет. — Хорошо, тогда я начну, — вздохнул он и снова одарил еë хмурым взглядом. — Мы с тобой уже договаривались, что оставляем всю кулуарность?       — Каждый учитель на уроках отвлекается от темы, — поспорила Сакура, — рассказывает что-то своë.       — Я никогда не отвлекался на личную жизнь во время урока. И делать этого не собираюсь.       — Так не интересно, — девушка снова сложила руки на груди и отвернулась.       — Ну, хорошо, — протяжно вздохнул учитель. — Ну зачем тебе это?       — А зачем Вам весь этот официоз?       — Потому что мы с тобой занимались неофициально, и к чему это привело?       — К чему?       Какаши засунул руки в карманы, стараясь скрыть своë напряжение, но натянутые мышцы выдавали его с поличным. Анко тоже это замечала. Она паряжëнно стреляла глазками от одного собеседника к другому, молча наблюдая за конфликтом чтобы вовремя вмешаться.       — К тому, что было на каникулах.       — И что, плохо что ли?       — Нет, — наиграно непринуждëнно сказал Какаши. — Просто я... — замялся он и закрыл глаза, хмурясь. Вероятно, ему сейчас не легче, — Мы уже обсуждали это, я был не в себе. И до сих пор в таком состоянии. Этого не должно было быть, понимаешь?       — Но это всë равно уже случилось.       — Что случилось? — тихонько спросила Анко, но словила лишь грозный взгляд.       — Помолчи сейчас, — ласково попросил Какаши, затем снова вернулся к ученице. Сакура упрямо стояла на своëм. — Хорошо, ты предлагаешь вернуться к неофициальности. А если повторится?       — Ну так держите себя в руках, — усмехнулась выпускница, слишком грубо для разговора с учителем. И физик это чувствовал. Он с шумным выдохом закрыл глаза, тоже складывая руки на груди. Девушка переглянулась с классной руководительницей, но та ничего не сказала, вернув своë внимание встревоженному коллеге.       — Ну, ладно, — согласился он, — начатое мы закончим. Хочешь неформального общения — будет неформальное общение.       — Что ты решил? — крикнула вдогонку  Анко, пока учитель стремительно отдалялся.       — Напишу заявление как только мы закончим.       Сакура закрыла глаза рукой. Было стыдно смотреть на женщину напротив, но та вовсе не обвиняла и даже не стыдила. Она только тихо вздохнула, не зная, как вернуть празднику прежнее русло.       — Он имел ввиду заявление об увольнении, да?       — Он каждый год так говорит, — отшутилась Анко. — Мой и июнь — напряжëнные месяцы. Мы все в это время на нервах, и Какаши тоже. Просто покажи ему, что он погорячился, он сам всë поймëт.       — Как? — голос дрогнул. В следующую секунду на плечи легли тëплые ладони, прижимая к себе, и Сакура послушно утонула в чужих объятиях.       — Не знаю, просто дай ему понять, что тот конфликт, который у вас случился, ни на что не повлиял.       — Это был не конфликт, — всхлипнула девушка, пытаясь утереть слëзы. — Почему так?       Женщина молчала. Молчала, наверное, с минуту, за которую ученица успела накрутить себя до состояния тугой пружины.       — Все мы люди, — начала Анко заготовленную на скорую руку речь, — и Какаши тоже. Он рос без матери, рано лишился отца. Да, он настоящий гений, но ему очень сложно разбираться в чувствах. Особенно в своих. Иногда это затягивается на годы, не удивительно, что он снова в этом состоянии. Просто дай ему перерыв. Сейчас он загружается работой специально, чтобы не думать о тебе и о произошедшем, но поверь, как только закончатся бумаги, проверочные, пройдут все экзамены — ему придëтся об этом подумать, разобраться в себе. Нужно всего лишь немного подождать, возможно, потом чуть-чуть помочь ему в этом. Только не мешать. Да, это сложно, терпеть его таким, но поверь, когда всë закончится, — женщина заглохла, выравнивая дыхание. Сакура тоже старалась успокоить тремор в пальцах и сердечный ритм.       — Будет ещë хуже? — подсказала она, но словила тихий смешок.       — Нет. Ты поймëшь, что всë было не зря. Просто подожди немного, — по спине тепло погладили, выравнивая последнюю дрожь. — Ну всë, успокаивайся, — Анко развевала тоску, стараясь вернуть празднику свой настрой, — у тебя сегодня важный день. Иди, сейчас как раз будут раскладывать второй пирог. Отдохни сегодня, в понедельник химия, помнишь?       — Помню, — Сакура отстранилась и вытерла остатки слëз. — Спасибо Вам за совет.       — Обращайся, — улыбнулась Анко и медленно направилась в сторону зала, попутно зазывая за собой выпускницу.       — А как там с Вашим кавалером?       — Да, как, — мечтательно вздохнула учительница. — Появился недавно, извинился. Сказал, что готов к продолжению нашего общения. Завтра вот на свидание зовëт.       — Ну, это хорошо, — улыбнулась в ответ Сакура. Кто был прав, она или Какаши, не понятно, но время действительно всë решило. Может, стоит всего лишь подождать?       — Всë, беги, — подтолкнула женщина к двери шумного помещения, — мне ещë нужно уладить пару вопросиков.       Сакура тихонько кивнула и вернулась в спортивный зал. На тарелке действительно лежал второй кусок пышного пирога, а живот скрутило приятной истомой. Да, после истерик всегда хочется насытить организм и лечь спать. К слову о спящих, на прежнем месте больше никто не спал. Какаши, кажется, вообще нигде не было.       Внутренности охватила тревога. У них же тут алкоголь! А он, вроде как, не пьëт? А если напьëтся? Взгляд забегал по присутствующим, но сквозь сидящих не было видно абсолютно ничего. На границе периферии что-то дрогнуло. Девушка повернулась в другую сторону и расплылась в улыбке. Какаши стукнулся с физруком ладонями, через три секунды одновременно запрыгивая на турник. Мужчины подтянулись до подбородка и зависли, будто кто-то нажал на стоп. Ну, спорт — это тоже хорошо. Сакура повернулась обратно, хватая пальцами липкий пирог.       Наруто вскочил на ноги, поднимая стакан с чаем.       — За успешную сдачу экзаменов, — вскрикнул он. — Кампай!