Детские шалости

      Горячий чай едва обжигал. Это удивительно, но мята в сочетании с малиной давно не ощущались так ярко. Какаши перелистнул страницу и сделал мысленно пометку: эротика читается в разы легче органической химии. Справедливости ради, книжка для высших учебных заведений явно отвлекала от навязчивых и не очень мыслей, даже несмотря на то, что в последнее время мужчина терял концентрацию в чтении.       Открытое на кухне окно наполняло комнату свежим воздухом, но от духоты это не спасало. Погода уже который день не радовала прохладой — жара стояла под сорок градусов, а это не мало. Вместе с приятным порывом ветра тюли на кухне колохнулись от громкого:       — Какаши!       Знакомый голос проникал до костей, вызывая смешанные эмоции. С одной стороны: кто не рад появлению друга? Особенно в тяжёлый для психики период. Его приход означал возможность выговориться и снять напряжение. С другой стороны: явление тëмноволосого урагана под окном не радовало почти никогда. Что он придумал на этот раз?       — Какаши! — крикнул ещë раз Гай, своим глубоким тембром распугивая всех вокруге.       С крепким вдохом вызываемый закрыл учебник, отодвинул кружку с чаем подальше и выглянул в окно. Друг сразу улыбчиво замахал рукой. Чëрная майка непривычно заменяла зелëный костюм, позволяя прохожим любоваться круглыми плечами и широкими руками. Привычные тренировочные штаны сменились на узкое трико, но это были мелочи. Его сегодняшний атрибут объяснял, почему он не полез на решëтку окна после первого окрика.       — Только не говори... — взмолился Какаши, но губы приятеля растянулись в улыбке.       — Наша юность только расцветает, Какаши! — завопил он, да так, что с соседних деревьев разлетелись все птицы. Двор погрузился в минутную тишину, а Хатаке прикрыл глаза ладонью, пытаясь не смотреть на проходящего мимо соседа. Но минута гробового молчания сказалась и на Гае. Он посерьëзнел и поправил перчатки на руках, прочищая горло перед следующей речью. — Я серьёзно. Уже июль месяц, а ты сидишь дома безвылазно. Давай прогуляемся?       — На этом? — заметил мужчина, указывая на смущающий его элемент. Гай проследил за указанием, оглядывая свой велосипед.       — Помнится мне, — начал он, ностальгически прищурившись, — ты любил велоспорт.       — Я и сейчас люблю, — попытался оправдаться Какаши, — но ты же знаешь. Мы закончили в прошлом году на том, что моë заднее колесо требует срочного ремонта.       — Ты ведь поставил заплатку, — Гай почесал макушку указательным пальцем, лохмача идеально причëсанные волосы. — Поехали кататься.       — Поставил. Но это уже пятая, пора менять камеру. На ней скоро живого места не будет.       — Собирайся давай, — вскрикнул снова физкультурник. — Выгоняй велик, я тебе колëса пока подкачаю. Возражения не принимаются!       С обречëнным вздохом Какаши отошëл от подоконника и направился в единственную комнату. На импровизированной лоджии стоял старенький велосипед. Мужчина снял с сиденья и рамы лишние тряпки, провëл рукой по запылившемуся карбону и сомкнул пальцы на раме, вытягивая своë старое увлечение из пучины хлама. Полуспущенные колëса оставили пыльный след на полу, но Какаши не обратил на это внимания, выходя в подъезд босиком. Он спустил велосипед по единственной лестнице и поставил «на рога» у скамьи. Гай судорожно закрыл замок, прицепив свой к перилам, и подошëл к другу. Он провëл пальцем по подбородку и снял с плеч рюкзак. В руках засиял насос, а Какаши вернулся в квартиру.       Домашние треники заменились на уличные, на плечи опустилась футболка, пока взгляд искал на полке шифоньера перчатки без пальцев. Наконец и этот атрибут был найден. Осталось собрать рюкзак, набрать воды в бутылку, сложить всë необходимое...       Гай закрутил колпачок на последнем колесе и убрал насос в рюкзак. Пальцы скользнули по резине и сжали, проверяя, хватает ли давления. Подъездная дверь с писком открылась, выпуская на улицу одомашенного друга. Вот что за вечная привычка сидеть дома и никуда не выходить? Этим занимаются люди на пенсии, а не юноши на летних каникулах!       — Три бара, — отчитался Гай, — ты только попробуй!       Грубые пальцы скользнули по шинам, пробуя сжать. Какаши кивнул, переворачивая велосипед.       — Отлично. Тогда вперëд?       — Да, но надо ещë за Генмой заехать, — предупредил приятель.       — Ох, — вздохнул Какаши, опускаясь на сидушку и толкаясь ногой. Завтра утром первой проснëтся задница, напоминая, что такое езда на велосипеде.       — Да ладно, чего ты? Втроëм веселей!       — Я не об этом, — буркнул он себе под нос, сворачивая в сторону дома третьего друга. Да, ехать минут двадцать, а то и полчаса.       Гай тоже затих, нагоняя приятеля. Город обеспечивал более-менее хорошие дороги и ровный ландшафт. Губы дрогнули в улыбке, когда в памяти всплыл родной городок с его ухабами и крутыми горами. Надо будет съездить, посетить кладбище. Давно он никого из своих не навещал.       — Куда поедем сегодня?       — Смеëшься? — ответил Гай вопросом на вопрос, перекрикивая звенящий в ушах ветер. — На пляж, конечно! Куда ещë можно по такой жаре?       — А Генма знает?       — Конечно! Я сказал ему, что заеду за тобой, а потом за ним.       — Сговорились, значит?       — Никак нет!       Какаши лишь усмехнулся, притормаживая на светофоре. Сегодня его друзья устроили заговор, но отчего-то беспокойный ум расслаблялся, отпуская тревожные мысли. Не то что бы их было много, но спонтанная велопрогулка явно предоставляла возможность отвлечься. Загорелся зелëным светом движущийся человечек, и Гай вскочил на велосипед, выруливая на дорогу. Как бы не любил Хатаке переходить дороги пешком, а по проезжей части было намного приятней кататься, чем по тротуарам для пешеходов. Стоило немного прижать корпус к рулю, покрутить педали, и друзья уже снова сравнялись.       — Я знаю короткую дорогу, — оповестил Какаши незадолго до скромного поворота.       — Ха, — достаточно громко вскрикнул Гай, — я приеду быстрее тебя даже трижды в объезд!       — Готовь деньги, с тебя ужин, — успел выкрикнуть Какаши, прежде чем свернул во дворы.       Скорость, даже с такой небольшой горки, набиралась ощутимая, а вот дальше дорога уходила вверх. Да, незначительно, но, проехав пару десятков метров, мужчина ощутил явную потребность крутить педали. Вот здесь уже заработали ноги, и, должно быть, стоило задуматься о разминке, пусть и поздней, но до старости, как и до травм, ещë далеко. Не в этот раз.       По слуху проехались приятные щелчки переключателя скоростей. Вторая и чертëртая явно проще шестëрки на третьей. Приехав сюда, в столь большой, но развитый городок, Какаши и вовсе забыл, что такое первая скорость. Настолько резких наклонов здесь не было, разве что в лесу можно было поиграть с переключателями, снижая нагрузку почти до минимальной. Но лишних поводов объезжать деревья не было, поэтому от сегодняшнего маршрута через небольшой промежуток времени можно было ожидать чего угодно. Тревога, отступившая ненадолго, вернулась снова. А цепь-то не смазана! Остаëтся надеяться на непотребность ремонтироваться в пути.       Мышцы в ногах зажгло, как и колени. Постепенно угол наклона поверхности всë увеличивался, и пришлось скинуть скорость на правом переключатели до троечки, что, в целом, уже говорило о возможности перехода на единицу слева. В горле пересохло, но дворы вскоре потеряли свою витиеватость, склон подходил к пику. Ну уж нет, проспорить другу ужин было бы нелепо. И всë же небольшая передышка на глоток воды была необходимой.       Педали снова завращались, пальцы сильнее обхватили руль, почти ровная дорога позволяла переключиться на пятëрочку. В памяти невольно всплывало приключение десятилетней давности. Тогда ещë молодой Какаши Хатаке чесал репу над тем, как перевозить вещи. Да, от города до города два-три часа на машине, но полученные права ещë не вступили в силу. Да и в целом перевозке в багаже межгороднего автобуса поддавалось почти всë, кроме...

***

      — Да-а, — тянул Гай, почëсывая вершину головы тремя пальцами, — я тоже не знаю, что делать. Но я не могу оставить его здесь, Какаши! — завопил парень. — Он — половина моей жизни!       — Я тоже, — уныло согласился друг, потирая линию челюсти, задевая первые попытки своего организма обрести мужественность. — Может, мы могли бы договориться с тем стариком? — он пересëкся взглядом с чëрными, как уголь, глазами, но те были наполнены слезами несчастья.       — Ну ты же слышал! Он сказал, что велосипед — это самостоятельный транспорт, — всхлипнул темноволосый, но в глазах-угольках вспыхнуло нечто, что Какаши всегда пугало. Слëзы прекратились в ту же секунду, как и всхлипы. — Какаши, — протянул парень, вызывая волны мурашек на чужой коже, — а что если мы сами их увезëм?       — На себе? — с сомнением переспросил товарищ, но Майто замотал головой.       — То есть, мы сами на них уедем. Ты только посмотри, да это же не хуже, чем машина!       — Ну... — неуверенность захватила ещë больше, заставляя прищуриться и скрестить руки на груди. — Я не думаю, что это хорошая идея. На автобусе мы доедем до города за три часа, и это со скоростью девяносто в час, а на велосипедах с максимальной в тридцать...       — Соглашайся! — оборвал его Гай. — Мы всë равно не сможем больше ничего сделать.       — Но ведь это целый день в пути.       — Лучше бы ты выучился на историка, а не на химика, — хрюкнул приятель и отвернулся к скреплëнным велосипедам. — Может, рассказывал бы какие-нибудь интересные истории вместо скучных рассчëтов.       За высказанное пожелание друг получил лëгкий толчок в плечо, но Какаши только расслабился. Разлеглась ямка между нахмуренных бровей, улыбка затронула губы, вызывая резвый смех у ребят.       — Имей ввиду, я говорил, что это плохая идея.

***

      Губы по-прежнему растягивались в улыбке, когда в памяти всплывал жаркий, как сегодня, июльский день, глубокие выбоины в старой неровной дороге, постоянные сигналы от водителей авто и два потных парня, закончивших всю взятую с собой воду ещë на выезде из города. Тогда Гай впервые попал в больницу, повредив связки правого колена. Какаши ещë три дня восстанавливал водно-солевой баланс в организме и принимал тëплые ванны, пытаясь унять боль в мышцах. Хорошо, что два юнца не забыли надеть головные уборы, а то приключений бы стало на порядок больше.       Сквозь дома показался знакомый девятиэтажный дом, пришлось поднажать. Педали закрутились быстрее, дыхание немного участилось, но цель была уже близка. Последние метры были самыми долгожданными, самыми волнительными. Мужчина немного привстал и перегнулся через руль, выглядывая, не опередил ли его «юный духом» товарищ. Хорошо, что повернул голову. Пальцы сами зажали тормоза, заставляя покрышки с визгом врезаться в асфальт. Гай пролетел перед самым носом, чудом не задев переднее колесо. Он вылетел во двор, пристраиваясь у нужного подъезда.       — Готовь свой кошелëк, — закричал Гай, спрыгивая с велосипеда, — я вновь опередил тебя! Счëт пятьдесят восемь-пятьдесят восемь, — подвëл он итоги. Какаши без спешки подкатился ближе, встал рядом и покинул средство передвижения, но сердце по-прежнему грозилось проломить грудную клетку.       — Ты меня подрезал, — возмутился мужчина.       — С тебя ужин, — напомнил Майто и вытащил из кармана телефон. Покрасневшие пальцы заскользили по экрану в попытке выбрать нужный номер. Привычный румянец покрыл высокие скулы, в глазах сверкали дофаминовые фейерверки.       Краткий телефонный разговор с приятелем и долгие минуты ожидания. Видимо, спускать велосипед с восьмого этажа действительно трудоëмко. Какаши в который раз поблагодарил себя мысленно за выбор квартиры на первом, самом удобном этаже.       Запищала дверь чужого домафона. Сопротивляясь еë магниту, Генма с трудом вытащил свой транспорт на улицу и, поставив на твëрдую и ровную поверхность, сразу упëрся руками в сидушку, проверяя, как пружинят колëса.       — Подкачал? — уточнил Гай, протягивая руку. Вышедший ответил на рукопожатие, тем же самым образом он поздоровался и с Какаши.       — Да, конечно. Сразу, как ты позвонил. На пляж, как договаривались?       — Да, но сначала заедем в магазин и кое-кто купит нам по бутылочке пива, — Гай заиграл широкими бровями, взглядом яро указывая на своего спутника. Какаши невольно вздохнул и наклонил велосипед чтобы начать поскорей дорогу.       — Пить за рулëм — плохая идея, — ответил он, уезжая вперëд друзей. Гай очень скоро его нагнал, выражая свои протесты.       — Ты обещал мне ужин!       — Пиво не считается ужином.       — Мы договаривались! — взныл Гай, но физик не принимал оправдания.       — Ты отлично знаешь, чем заканчивается история с пьяными водителями, — нахмурился он, по трещëтке распознавая ещë одного товарища. Майто притих, вспоминая трагическую историю и рано ушедшего приятеля. Какаши тоже вспомнил, поэтому немного притормозил, рассматривая машины по бокам.       — Хорошо, — согласился он, первым выезжая на проезжую часть и занимая свою полосу, — тогда что насчëт безалкогольного мороженного?       — Хорошая идея, — согласился Генма, — но я не взял с собой кошель, — предупредил он.       — Сегодня я за всех плачу, — отозвался Какаши, выруливая на дорогу самым последним.       — Я что-то пропустил?       — Мы поспорили, кто быстрее доедет до твоего дома, я в объезд или Какаши по дворам, — восхвалился Гай. — Я пришëл первым, и теперь Какаши платит за нас весь вечер!       — Эй, старик, — угрюмо буркнул Генма, — не мог бы ты оплатить мне продукты на следующую неделю на обратном пути?       — Моя зарплата от твоей почти не отличается. Думаю, ты можешь позволить себе такую роскошь, — в ответ огрызнулся Какаши. Шутки шутками, но границы есть границы. А вот Гай здорово повеселел, озаряя смехом всю последующую сотню метров широкой дороги. Пришлось заехать в попавшийся на пути магазин чтобы выполнить обещание. Хорошо, что два мороженных не влетели в большую сумму.       Приятели зашуршали обëртками, после чего наигранно громко начали мычить от удовольствия, изображая гастрономический оргазм, или просто хотели создать хорошую прилюдию. Гай слизал с пальца потëкшее эскимо, пристально покосился на друга и в конец огорчился.       — Ну ты правда какой-то совсем хмурый в последнее время, — заметил он, но Какаши выдал противовес.       — У кого из нас не было плохих времëн?       — Если у тебя плохие времена, то помни, что мы всегда рядом, — заиграл бровями Генма, но это вызвало лишь глупую улыбку.       — Я понял. Доедайте и поехали.       — Уже не терпится девчонок поцеплять? — подшутил Ширануи, и Какаши сразу поморщился, отказываясь от таких планов на вечер.       Однако никакие педали и жжение в мышцах не могли помочь выкинуть эту идею. Возможно, не стоило раздувать конфликт из-за малозначимых поцелуев. Перепутать влюблëнностью с похотью проще простого, особенно когда секса не было уже полгода. Вот только думать о школьнице в этом русле совсем не хотелось, да и получилось не очень, если честно. Сакура... да она же ещë совсем ребëнок! Но не стоит отрицать, что мучения могут закончиться после пары-тройки хороших ночей. Может, Генма был в чëм-то прав.       Корень, торчащий из земли, попал под колëса слишком резко. Мысли быстро вернулись к дороге, взгляд сфокусировался на протоптанной лесной тропинке. Да уж, ездить по такой — одно удовольствие и ничего кроме: то ветки своими кучерявыми листьями хлещут по лицу и впиваются в волосы, то колëса заворачиваются на бесконечных кочках, то брызги от непросохших луж летят во все стороны, то очередной вылезший из-под земли корень отдаëтся резким толчком... Хорошо, что дорога по лесу занимала от силы три минуты с горки.       Совсем скоро сквозь густую крону деревьев начал пробиваться солнечный свет. Кочек стало меньше, а вот спуск вышел круче. По скользкой траве ездить было страшно, особенно если учитывать, что впереди был обрыв в метр высотой и море с каменистым берегом.       — Повезло! — крикнул Гай, последним сворачивая в сторону. Сегодня никто не упал. Но это только пока что.       Пляж встретил аккуратно подстриженным газоном, несколькими деревьями, формирующими небольшую рощицу, немного высоковатым берегом относительно моря и малочисленными посетителями.       Генма встал у любимого места, и приставил велосипед к дереву. Рядом никого не было, ближайшая компания находилась метрах в пятнадцати, но сидящие на пляжном пледе девушки только мило хихикнули, глядя, как парни выставляют велосипеды в ряд.       — Пристëгивать будем? — уточнил Генма, на что Какаши пожал плечами, а Гай неуверенно вздохнул.       — Я не брал ключи от замка.       — А мне кажется, что лучше пристегнуть, — ответил Гай, пытаясь найти в забитом рюкзаке ключи. Генма тоже занялся поиском.       Взгляд заскользил по берегу, отмечая явно готовых к знакомству девчонок, затем перекинулся на водную гладь, где купались подростки и дети с родителями. Но это там, далеко. Вот за что можно было полюбить это место, так это за простор и за чистоту. Мало людей — мало мусора. Самый чистый пляж в городе, конечно, отличался от кинографичных берегов, усыпанных песком, прозрачного голубого моря и счастливых семей в воде. Но кое-что в этом месте всë-таки было.       По телу пробежали незаметные мурашки, напоминая, зачем они сюда приехали. Шум волн бил по ушам, заманивая поскорее в воду, но Какаши упорно продолжал стоять на берегу, почти не прислушиваясь к ругани сзади. Наконец ребята стихли.       — Пристегнули? — уточнил он, возвращаясь к друзьям.       — Да, — шикнул Генма, после чего стянул с себя футболку. Конечно, жест требовал убрать изо рта зубочистку, и та проваляется в кармане брюк до самого вечера. Гай в ответ тоже снял майку, демонстрируя внимательным девочкам крепкие формы. Такое показушничество вызывало смех, но Какаши тоже поддался провокации: плечи освободились от груза рюкзака, на него сверху была положена влажная от пота ткань. Ветерок захолодил тело, обдувая кожу.       И всë-таки, двое девчонок на зелëном пледике смотрелись уж слишком интересующимися.       — Купаться? — снова задал вопрос Какаши, опираясь о ствол дерева чтобы снять обувь и носки.       Гай не очень аккуратно скинул с себя шлëпки, в три секунды выпрыгнул из штанов и рванул к морю.       — Купаться! — вскрикнул он и забежал в море. Зайдя чуть выше колена, мужчина нырнул, скрываясь в водной глади с головой.       Генма устало вздохнул и заправил большие пальцы за пояс брюк, колеблясь в нерешительности. Какаши лишь кратко взглянул в сторону девушек, пересекаясь взглядами сразу с обеими, и спустил штаны без лишних мыслей. Нравится — пусть смотрят. Девчонки тем временем тихо захихикали, прикрывая рот рукой, но кожу уже омывала прохладная вода, с каждой волной покрывая всë большую площадь.       — Эх, жалко мяч с собой не взяли! — громко пожаловался Гай и прищурился. Облака сменяли друг друга, но в короткое время их отсутствия солнце начинало палить не на шутку.       Тут в тëмную макушку прилетел волейбольный мячик, звонко отскочив и шлëпнувшись о воду. Учитель физкультуры комично последовал за ним, грохнувшись в море сразу после удара.       — Спасибо, — отозвался Какаши, показав большой палец вверх. Девушки сначала помялись, но потом одна из них робко выкрикнула:       — Пожалуйста!       Генма с недоверием ступал в воду, пока что застыв на уровне щиколоток. Какаши уже подхватил мячик, отправив его по воздуху в сторону всплывшего друга. Тот принял подачу, закидывая игрушку подальше в море.       — Кто первый схватит, — начал он озвучивать правила давно известной игры, чем проворонил момент. — Так нечестно! — крикнул он в догонку стартовавшему сопернику.       В водные догонялки можно было играть почти вечно. Сначала выигрывает Гай, доминируя в скорости и эффективности гребков, а спустя пару заплывов начинает отыгрываться Какаши, ведь рано или поздно мышцы ощущают усталость, а если выкладываться понемногу...       Генма зашëл уже по колено. Он сделал ещë несколько шагов, доходя до середины бëдер. Оставалось самое сложное... и самое чувствительное. Тело долго привыкало к холоду. Наверное, это нормально, ведь так было с детства, но при взгляде на друзей хотелось начинать моржевать. «Нельзя же быть таким мерзляком!» — говорили с ранних лет абсолютно все, кто хоть раз пытался искупаться в общественных водоëмах с терпеливым мальчиком. А Генма никогда и никуда не спешил. А зачем? Вернее, он бы и продолжал так стоять, осмелившись лишь на один шаг, и вода бы ещë долго касалась лишь подягодичной складки, если бы не приземлившийся в полуметре мяч.       — Эй! — вскрикнул парень и попытался прикрыться, но бырзги уже стекали каплями по вздогнувшему животу и рукам. Откуда-то сбоку послышался звонкий смех. Гай даже положил ладонь на живот, пока зализанные назад мокрые волосы прядями спадали на лицо.       Пальцы нырнули в прохладную воду, подцепили мячик и со всей силы рук вернули отправителю. Гай, конечно, в этот раз не стал изображать из себя ироничное падение. Он ловко паймал мяч, выбирая, кому из соперников его отправить. Какаши зажал нос и ушëл под воду, пропуская падачу, и взгляд чëрных глаз остановился на новом противнике. Закинулась назад рука, подлетел, мяч, и... хлопок!       Мяч с громким шлëпом пролетел над головой. Девчонки на пледе громко взвизгнули, но подачу приняли.       — Присоединяйтесь! — крикнул им Гай, размахивая руками, демонстрируя на подмышках джунгли из кудрявых волос. В прочем, на фоне кучерявой груди они не сильно выделялись.       — Лови, — крикнула одна из девушек и подала мяч. Генма успел только обернуться, как мяч уже летел в его сторону. Пришлось принимать.       — Поймал, — отчитался он, а девушки уже зашли в воду по колено.       Вынырнувший из воды Хатаке замотал головой, сбрасывая с шевелюры лишнюю влагу, а потом зачесал назад спавшую на глаза чëлку. Брови сошлись к переносице, а подозрительная улыбка добавила еле заметные морщинки у уголков глаз.       — Я что-то пропустил или нас было меньше? — в лицо другу полетел волейбольный мяч, но тот вовремя среагировал, выставив руки.       — Я Харуко, — представилась шатенка, собирая резинкой роскошные волосы.       — А я Наоми, — отозвалась вторая девушка. Светлые короткие волосы не нуждались в оковах, но заставляли задерживать взгляд дольше положенного.       — Майто Гай! — рявкнул густобровый и улыбнулся.       — Генма, — следом за другом представился Ширануи. Девушки перевели взгляд на последнего незнакомца, но тот лишь слабенько пожал плечами.       — Какаши, — беспечно улыбнулся он и поднял с водной глади единственное развлечение. — Кому?       — Давай мне! — позвал Гай, отплывая немного назад. Мяч отправился в сторону темноволосого мужчины, роняя капли по всему пути полëта.       Время летело слишком незаметно. Приходилось иногда вылезать из воды чтобы немного разогреться и отдохнуть, и Генма смело выразил сожаление о том, что пляж не песочный, сетка не натянута и нет места для волейбола. А ещë за два часа можно многое узнать друг о друге. Жалко, что эта возможность так и осталась неиспользованной во время игры.       Вода приятно обволакивала тело. Каменистый на мели и песчаный чуть поодаль, морской берег пришëлся всем по душе. И даже изредкие заросли водорослей чуть глубже никого не смущали. Парни смело уходили дальше за мячом на перегонки, заплывая даже туда, где встать и опереться на дно было возможным лишь полностью погрузившись под воду и спустившись на некоторое расстояние. Девушки не заходили так глубоко, но уверенно отбивали удары там, где можно стоять.       В конечном счëте мяч вылетел на берег, так и оставшись лежать на траве и обтекать. Недолго думая, игроки тоже вышли на сушу, отжимая в кустах мокрую одежду и встряхивая волосы. Какаши помотал головой, стоя по колено в воде, а затем вышел на сушу и ещë раз зарылся пальцами в потемневшие до оловянного пряди, вытряхивая остатки влаги. Девушки пригласили на свой плед, расправляя тот полностью, и Гай даже вскрикнул, а Генма широко усмехнулся.       — Что, поменьше не нашлось?       — Зачем двум маленьким девушкам такой огромный плед? — изумился следом Гай, но тоже покорно сел, скрестив ноги.       Небольшой приятельский круг быстро наполнился смехом. В игру «Расскажи о себе» Гай с удовольствием начал играть первый. Рассказал о спортивных достижениях, медалях, заработанных на школьных соревнованиях, ну, и об упоминании своей профессии, конечно, не забыл. Генма, в отличие от друзей, хорошей формой похвастаться не мог. Нет, он был вовсе не плох, но до кубиков пресса на животе и огромного бицепса ему, наверное, ещë далеко. Да он и не стремился. Рассказал девушкам о забавном прыщавом юноше, который стеснялся всех и вся, о летней подработке в детских лагерях вожатым и о том, как, насмотревшись на подростков, понял, что сам всегда был в разы выше всего того, к чему себя причислял. Вероятно, он обрëл уверенность именно тогда, когда выпала возможность поглумиться над детьми. Но, в прочем, кому до этого дело? Какаши тоже был скромен: в кратце поведал о страстной тяге к наукам и о полном еë отсутствии у нынешних детей.       — О да, — согласилась Харуко — та, что с роскошными тëмными волосами, — сегодняшнее поколение, кажется, не заинтересовано вообще ни в чëм.       — Есть такая тема, — начал Какаши, прикусывая губу и раздумывая, как бы попонятней объяснить, — «Квадрат Пифагора» называется. Берëтся дата рождения, из неë выводится ещë четыре числа, и потом по этим числам строится квадрат из девяти ячеек, у каждой своя цифра, соответственно. Так вот, у нашего поколения, — улыбнулся мужчина, — даты все полные. Ну, бывает один прочерк где-нибудь. А нынешнее... Ну, смотри, — он немного задумался, промычав, а потом продолжил, — например человек родился второго февраля двухтысячного года. Что это? Три числа — это мало. И за счëт нулей, которые дают двухтысячные, у нас сейчас очень много пустых людей. Все, кто идëт с двухтысячного года, они почти все пустые, с ними не интересно, им самим ничего не интересно.       — А вот и неправда, — поспорила с ним Наоми — та, чьи светлые локоны почти ложились на плечи светлыми и немного неряшливыми после купания прядями. — Каждый человек талантлив во всëм, но талант — это один процент. Если к чему-то есть интерес, то этот талант можно вырастить в мастерство и умение. Просто нужно найти правильный подход, заинтересовать.       — Ну-у, — протянул Генма, вмешиваясь в разговор, — талант — это сомнительная штука. Он вроде как есть, а вроде его и нет.       — А вы тоже педагоги? — усмехнулся Хатаке, пытаясь сдержать смех. Комичность ситуации вымораживала. — Откуда такие суждения о детях?       — Я преподаю живопись.       — А я обучаю берестяному делу, — улыбнулись девушки. Но, конечно, ясно, на чьей фразе мужские брови коллективно поползли вверх.       — Берестяному делу? — завопил Гай. — Это типа?..       — Это всякие поделки из бересты.       — И много делают? — поинтересовался Генма, заставляя блондинку стиснуть губы в размышлениях.       — Плетут корзинки, лапти, солонки, делают шкатулки, туеса, хлебницы, различные аппликации, игрушки, короба. Да, много чего, на самом деле. Кукол вот, например, или тарелки.       — Хотелось бы чему-нибудь научиться, — мечтательно вздохнул Майто, опирая подбородок на ладонь, но быстро вылетел из мыслей. — Может, как-нибудь покажешь мастер-класс?       — Да запросто! — улыбнулась Наоми. — Приходите в нашу школу искусств, я работаю каждый день с двух часов.       — Ну здорово, — улыбнулся Какаши, чисто из вежливости. Диалог начинал утомлять. Когда-нибудь такие тесные контакты с людьми вообще давали ему силы? Мог бы уже переучиться тысячу раз, чем идти в педагогику.       Но, были в работе с детьми и свои плюсы. Например, в школе любой учитель чувствует себя старым, особенно когда ученики начинают обсуждать то, о чëм преподаватель ни слухом, ни духом. Зато на улице всегда ощущается прилив бодрости. По неволе легко заслушаться. Так или иначе, почти каждый учитель знает, что обсуждают подростки, поэтому влиться в компанию помоложе иногда бывает проще. Ещë одним плюсом, безусловно, служил бесконечный беспорядок. То кто-то устроит зрелищную драку в коридоре, то приходится отлавливать малолеток, бегающих по коридорам, то с доски художества стирать — не соскучиться, одним словом. И минусом, наверное, была холостятская жизнь — не каждая женщина согласится выйти замуж за мужчину, который работает с детьми, а уж если работа включает в себя контакт с подростками...       Если детский балаган заканчивался полным нежеланием иметь таких же, только своих и дома, то полувзрослые девочки с накрашенными ради интереса губами часто вызывали ревность. Вероятно, работники ссузов и вузов страдают от этого больше, чем школьные учителя, но Какаши наслушался подобных историй от коллег. Интересно, а Сакура, пробудь они вместе лет пять, ревновала бы к ученицам? Наверное, да, ведь она и сама когда-то была на их месте. Вернее, она и сейчас там!       Чëрт, это даже не одиннадцатый класс...       В груди протяжно затомилось что-то сладкое, и от того стало до ужаса страшно. Короткие волоски на шее встали дыбом. Чувство вины пережало горло. Отношения не держатся пять лет, уж тем более с подростком. Но это ли главная проблема? Если появились мысли такого характера, разве это нормально? Хотя, стоило обратить на это внимание месяцов эдак пять назад.       В компании воцарился короткий, но дружный смех. Несложно угадать, кто был громче всех, но Какаши тоже улыбнулся для приличия, хотя напрочь прослушал последнюю часть разговора.       — А вы когда-нибудь влюблялись в своих учеников? — задал он вопрос, за что получил два задумчивых взгляда и два явно насмешливых.       — Не обращайте внимания, — махнул Генма. — Просто у кого-то в классе очень непослушная девочка, которая за один урок из хулиганки превратилась в послушную ученицу.       — Я просто спросил, — поспорил с ним Какаши. — Вам разве не интересно? — Гай лишь неправдоподобно закивал, а Генма только закатил глаза в усмешке.       — Да, у меня был случай, — призналась шатенка. — Я влюбилась в одного студента, — загадочно протянула она и улыбнулась. — Он на тот момент только готовился к поступлению, ходил вместе со всеми на мои уроки. Ему было девятнадцать, а мне двадцать пять, — продолжался неспешный рассказ в достаточно интригующем тоне, пока выражение лица из очарованного не превратилось в разочарованное. — Мы год флиртовами, сходили летом на свидание, а через месяц он успешно сдал все экзамены и уехал учиться. Больше мы не пересекались, — со вздохом закончила Харуко свой рассказ, после чего перевела взгляд на подругу.       — У меня много красивых мальчиков в группах, — хихикнула Наоми, — но ничего более симпатии они у меня не вызывают.       — Да-а, а ты расскажи самое главное, — усмехнулась кареглазая красотка, на что приятельница проявила румянец на щеках и забегала взглядом.       — Что, неужели лесбиянка?! — вскрикнул Гай, но Генма быстро усадил товарища на место.       — Успокойся. Она же сказала: «мальчики, которые вызывают симпатию».       — А, ну да, точно, — призадумался Майто, но ответа так и не нашëл.       Какаши тоже оказался в лëгкой задумчивости, но не смог найти ничего подходящего, кроме адекватного состояния психики и кольца, которого, к слову, у девушки не было. Ну, правда, разве могут взрослому самостоятельному человеку нравиться дети? Или...       — Я влюбилась в своего преподавателя, — тихо оповестила она. — Это было давно, ещë он только пришëл к нам преподавать. Ну, конкретно в нашу группу. Молодой, симпатичный, в хорошей форме и с кольцом на безымянном пальце.       — О-о-о, — разогрел ладони Гай.       — Он настолько меня вдохновил, что я полюбила бересту со всех еë сторон. В итоге выучилась в педагогическом, и теперь мы коллеги, — Наоми вздохнула и опустила взгляд. — Иногда я сомневаюсь, что сделала правильный выбор. До знакомства с ним я вообще не знала, какую хочу профессию.       — Если получаешь удовольствие от работы, то всë правильно, — растолковал Генма. — Что в этом сложного?       — Не знаю, иногда я всë ещë мешкаюсь...       — Ничего не получилось потому что он женат? — Какаши подцепил взгляд серо-зелëных глаз. Совсем не тех. Цвет вовсе не тот. Нефрит на этой радужке не шëл ни в какое сравнение с малахитовым зелëным, окружающим знакомые зрачки.       — Да, — с грустью улыбнулась девушка. — Он очень религиозный человек. «Не верит, а знает». Конечно, он верен своей семье.       — Наверное, сложно оставаться верным, когда вокруг много красивых и молодых девчонок, — задумался Гай, но Наоми только посмеялась.       — Нет, ты что? Он преподаëт резьбу по дереву как основной предмет. Девчонок там очень мало, в основном одни парни.       — Почему я в детстве не ходил на резьбу? — озадаченно спросил Гай сам себя.       «Наверное, был слишком занят тренировками и глупыми состязаниями,» — подумал Какаши, но вслух не сказал.       Солнце близилось к закату слишком стремительно. Обсохли вещи и смело можно было одеваться, не боясь намочить штаны. Разговоры заходили всë дальше и дальше, а о том, что в компании одни педагоги, все постепенно забывали. Уж темы поднимались далеко не педагогического характера. И пока Гай рассказывал очередную весëлую историю о неудачных соревнованиях, а девушки весело хихикали, в седую макушку взбрела совершенно бредовая мысль. Содержание еë было весьма расплывчатым, но смысл заключался в понимании всей теплоты действительных знакомств. Не через интернет, не через знакомых, а лично. Среди моложëжи это сейчас почти не встречается, но, видимо, поколение чуть старше ещë сохранило некое подобие старой культуры.       Приятно было и от того, что теперь можно вдоволь наобщаться, получить ценный опыт и, возможно, зайти чуть дальше. Обе девушки очень симпатичны и обе легко идут на контакт. Это не говорит о легкодоступности в постели, но с доверчивыми и открытыми людьми всегда проще выстроить мост каких-либо отношений. Сложнее потом его сохранить, но это другая история.       Постепенно успокаивалась утренняя тревога внутри. Она исчезала совсем. Сегодня все мысли заняты двумя девушками на пляже, завтра утром он откроет глаза и снова подумает о них первым делом, вот и все дела. Много ли надо для влюблëнности? Наверное, достаточно визуального контакта, чтобы зацепиться немного, а затем и пары часов общения для закрепления результата. Сегодня он получил всë, что требовалось, остаëтся только ждать.       — Как насчëт прогулки завтра? — предложил Генма, уже поднимаясь с пледа.       — Не знаю, у нас поход к ветеренару на два, — с сомнением отозвалась Харуко. Гай тут же покрылся блеском.       — У тебя есть животное?!       — Да, у меня собака. Мы записались на стерилизацию, а это сложная операция, поэтому я не могу перенести приëм.       — Сложная? — усмонился Генма. — Там же просто чик-чик, разве нет?       — Ну, — протянула, улыбнувшись, шатенка. — Для мачикова — да, а у девочек всë внутри, поэтому это будет тяжело для еë организма, я должна быть рядом завтра и последующие две недели.       — Тогда через месяц? — предложил Какаши. — Бери с собой собаку, вода в августе ещë тëплая.       — Хорошо, — посмеялась девушка, а подруга только одобрительно кивнула. — Позвоните?       — Конечно.       Несильно разругавшись в процессе освобождения велосипедов от замков, парни в последний раз взглянули на уходящее солнце, что изводило горожан весь день, затем на красивых девушек, которые уже свернули плед и собирали остатки своих вещей, и, оседлав педальных коней, поехали в сторону дома.       Прокатиться удалось только по пляжу. Потом чуть меньше десяти минут приходилось толкать велосипеды в горку по лесу. Здорово пропотев, уже выехав на крайнюю дорогу города, мужчины перевели дух, и Гай первым подал голос.       — Ну, как вам? Они очень даже красивые!       — Симпатичные, — согласился Генма, залезая на велосипед, — но не в моëм вкусе.       — Странные у тебя вкусы, — улыбнулся Какаши. — Девушки интересные, я бы не пожалел, что потратил на них вечер.       — Интересные, — снова поддакнул Ширануи, — но мне нравятся немного постарше.       — О-о, — снова протянул Гай. — Подожди, а они разве говорили про свой возраст?       — Харуко упоминкла, что «когде ей было двадцать пять», то есть сейчас ей как минимум двадцать шесть, — провëл связь Какаши, дожидаясь, когда Гай сядет. Майто закрыл бутылку с водой, спрятал в рюкзак и всë-таки залез на велосипед.       — Выглядят не страше, чем на тридцать, — возразил Генма и двинулся с места следом за друзьями.       — Не уверен, — поспорил Хатаке. — Косметика делает чудеса.       — Они купались с нами, чувак. Всë бы смылось.       — Не знаю, моя вполне выдерживает одно-два умывания. У девчонок наверняка есть что-то, что крепко держится.       — Сомневаюсь.       — Все девушки красивые, — дополнил Гай. — И не важно, с макияжем или без.       — Это смотря насколько плотный макияж.       Ноги забивались быстро. Даже небольшая горка давала напряжение своей продолжительностью. Генма жил буквально в паре минут от тропы на пляж, поэтому доставить его домой не составило труда. Привычный хлопок ладонями на прощание, и математик уже затаскивает велосипед в подъезд, ругаясь, ведь гонять такое в лифте не легко.       Дальше дорога шла вниз и можно было расслабиться. Какаши наклонился к рулю, уменьшая площадь сопротивления. На такой скорости ветер сдувал с кожи тонкий слой пота, осушал лицо, шумел в ушах и игриво забирался под футболку. Гай последовал примеру друга и тоже согнулся, достаточно быстро нагоняя того на повороте. Немного вверх по тратуару, светофор и снова вверх. Почти незаметный наклон, но приходилось крутить педали.       — Сначала до меня? — уточнил Какаши.       — Да, так будет проще.       Тело постепенно начинало проявлять ленность. Совсем скоро можно будет упасть на кровать, окутать взгляд строками из эротических книжек и никто не будет мешать. Абсолютно никто. Для достоверности можно выключить телефон и зашторить окна, но это уже будет похоже на извращение. Мышцы приятно заныли, когда мозг послал им картинку уютно растянувшегося на кровати мужчины. И всë же, расслабляться было рано, Гай опережал.       Немного ускорившись, Какаши быстро нагнал приятеля. Последние, смытые из памяти десятки метров и, наконец, перерыв. Мужчины спешились, оставляя велосипеды, и пристально друг на друга взглянули.       — Ну что? — усмехнулся Гай. — Ощущаешь, как твоя юность расцветает?       — Ага, — ответно ухмыльнулся Какаши, — куда уж цветнее-то?       — Тогда давай, — вздохнул друг и протянул руку.       — Увидимся, — попращался Какаши, выискивая в рюкзаке ключи сразу после рукопожатия.       Благостная тишина длилась совсем не долго. Мысли ураганом врывались в ум одна за одной. Ненадолго мужчина отвлëкся, ведь поднять велосипед по ступенькам стоило усилий, пусть он и сравнительно лëгкий, а первый этаж — не такая уж и большая преграда. Но стоило переступить порог квартиры и дëрнуть ручку входной двери вверх, как внутри снова разгорелось то, что совершенно не должно было там находиться.       Скинута обувь, отправлен на балкон велосипед. Одежда тоже быстро полетела в пустой барабан стиральной машинки. Мягкая постель и яркая книжка — хороший отдых, но душ прежде всего. К великому счастью холодные струи даровали расслабление зудящим извилинам, пусть и столь кратковременное. Нет, это правда напряжно. Жить с осознанием своей нездоровой тяги было страшно, плюс балл к сложности добавляло исчезновение ученицы с любых горизонтов. Не звонит, не пишет, не приходит.       Нужно будет наведаться завтра в гости, но перед этим предстоит хорошенько выспаться. Не хочется предстать перед девушкой в облике зомби, потерявшего сон в дебрях чувств. Чувств... Ужасно.