Детские шалости

      Тело охватил озноб, и девушка поспешила глубже укутаться в плед и натянуть теплоту повыше на плечи. Заложенный нос не давал спокойно дышать, но горло уже не першило в порыве дикого кашля, а это не могло не радовать. Взгляд вновь заскользил по страницам книги, пытаясь притянуть мозг к внимательному прочтению хотя бы нескольких строк.       Стоило Сакуре заметить за собой бесконтрольное желание взять в руки смартфон, как собственный разум подвергся шоку. Нет, у неë однозначно никогда не было телефонной зависимости. Даже наоборот, в возрасте десяти-двенадцати лет девушку было невозможно вытащить из книг. Прошло не так много времени, так что изменилось?       Решение заменить гаджет книгой пришло очень быстро, вот только сколько бы девушка не пыталась, мозг категорически отказывался углубляться в текст и запоминать прочитанное. Слова просто монотонным монологом звучали в голове, но их содержание не отражалось совсем нигде. Ровно как и сейчас.       От вынужденного чтения отвлëк стук в дверь, достаточно отчëтливый, чтобы понять — это не в соседнюю квартиру. И всë же Сакура дождалась второго отзвука, чтобы убедиться, что тарабанят именно по еë двери. Неужели, родители забыли что-то? Нет, отец точно был с сумкой, когда уходил на работу.       — Что-то забыл? — отворила девушка входную дверь, но вместо растерянного родителя за ней показался знакомый силуэт, скорее рассерженного, но и немного неуверенного учителя. Сакура только шмыгнула носом, впитывая зрительными рецепторами новый образ. — Какими судьбами? — усмехнулась она, оперевшись о дверной косяк.       — Да вот, спросить хотел, не соизволила ли ты уйти в отпуск за свой счëт, — хмуро буркнул Какаши, чем вызвал массу негативных эмоций. Но ученице позволили лишь раскрыть рот в попытке выдавить оправдание. — У нас занятия, ты помнишь?       — Конечно, помню! — не выдержала она, преодолевая в себе желание закрыть дверь перед этим хамом. — Я Вам, вообще-то, звонила!       — Когда? — удивился мужчина, кажется, всерьëз. Светлые брови поплыли вверх, позволяя ещë внимательней рассмотреть глубокий рубец в мимическом движении. Как будто за лето она и не видела его ни разу.       — На следующий день после нашего разговора, — надулась Сакура и посильнее вжалась в плед. С подъезда начинало тянуть. — Вы не взяли трубку, но я подумала, что раз стоит пропущенный, то Вы увидите и перезвоните.       — Странно, — взъерошил Какаши волосы на затылке. — Так что случилось?       — Болею я, — вновь сердито заявила Сакура, в доказательство неуверенно кашлянув в кулак и шмыгнув носом. — Зайдите в квартиру, тянет же, — она отошла на шаг назад, позволяя учителю войти и закрыть за собой дверь.       — Наверное, не стóит сейчас нагружаться. Может, перенесëм занятие?       — Я так похожа на неспособного к обучению хлюпика? — вздëрнула нос девушка и сложила руки на груди, насколько это позволял плед, грозивший упасть.       — Ну, хорошо, — вздохнул Какаши. Он на секунду понадеялся на ещë один выходной, — давай позанимаемся, раз уж я здесь.       — Тогда разувайтесь и проходите, — Сакура махнула в сторону комнаты, а сама пошла на кухню, — я сейчас вернусь.       Мужчина покорно снял обувь и прошëл вглубь квартиры. Конечно, пальцы подрагивали, пока руки пытались бережно налить воды в стакан. Тëплая жидкость немного успокоила горло, но то продолжало напоминать о себе и своëм состоянии. Сакура взяла ещë один стул и вернулась в комнату, натыкаясь на растерянного учителя.       — Никогда в гостях не были? — усмехнулась девушка, замечая взволнованный взгляд. Она поставила принесëнный стул рядом с тем, что уже был в комнате, и безмолвно кивнула, приглашая присесть. Какаши без лишних слов занял выделенное ему место.       — У подростков я точно не часто бываю, — вздохнул он. — Ты читала? — гость указал на раскрытый учебник.       — Да, немного, — смутилась Сакура. Какаши задумался, немного нахмурился и прошëлся пальцами по гладковыбритой коже. Чëрт, как она ненавидит, когда он бреется. Из мужчины превращается в мальчика-подростка, по крайней мере с виду.       — Не пора ли проветрить? — вдруг спросил учитель, выбиваясь из образа задумчивого человека. Сакура оглядела небольшую комнату, где ещë десять минут назад пыталась заставить себя прочитать ещë одну строчку нудной книги, не подозревая о неожиданном приходе.       — Да, надо бы.       — И дай мне свою тетрадь, — скомандовал он, по-прежнему хмуря брови.       — Я не делала конспектов, если что, — усмехнулась Сакура, но Какаши не нужно было использовать слова чтобы донести до человека свои условия. Достаточно было взгляда, тëмного, по остроте своей схожего разве что с осколком обсидиана. Пришлось послушно вытащить из ящика тетрадь по физике. Мужчина перевернул еë на самый конец, оставил раскрытой на чистых листах и протянул ладонь.       — Ручку и линейку, если не сложно.       — Конечно.       В протянутую руку опустилась нужная канцелярия, и короткие мозолистые пальцы разгладили разворот тетради, принимаясь что-то расчерчивать. Сакура перегнулась через стол, открыла окно и села обратно, разглядывая не самые аккуратные линии. Какаши ловко поворачивал линейку, проводя то вертикали, то горизонтали. Обозначил два одинаковых по ширине столбца и один маленький, отчертил. Линейка сместилась в сторону, а в получившихся окошках начали появляться быстрые надписи «Равноускоренное» и «Равнозамедленное».       — Таблица? — прохрипела Сакура и прочистила горло, стараясь не кашлять.       — Она самая, — подтвердил Какаши, немного помолчал, а затем добавил: — Я забыл взять таблицы чтобы ты переписала и карточки с заданиями, поэтому сейчас я дам тебе формулы, выучишь к концу недели и напишешь мне пару проверочных.       — Ладно, — нахмурилась Сакура.       — Перечитай ещë раз раздел механики и формулы. Возможно, к понедельнику кабинет освободится и можно будет позаниматься. Сейчас я не вижу смысла напрягать твои голосовые связки.       — А я думала, Вы мне будете рассказывать, — улыбнулась ученица, но преподаватель только легонько покачал головой, выводя пятую формулу на ускорение.       — Ты же читала. Расскажешь мне, что поняла, что не поняла — я объясню.       — Ох... — вздохнула девушка, подперев щëку рукой. Взгляд от быстрых пальцев метнулся вверх, к острым чертам выбритого лица и тëмным, как гроза, глазам, сосредоточенным на таблице. И всë-таки небритый мужчина похож на мужчину. Но спустя почти неделю разлуки даже выбритая линия челюсти заставляла сглатывать накопившуюся слюну чуть быстрее.       Она бы оставила на ней пару поцелуев. А ещë бы точно чмокнула эту ужасно притязательную родинку под нижней губой. И, вероятно, забыть, как краснеют губы от поцелуев, будет очень сложно. Чëрт, она прижимала его к стене женского туалета всего неделю, может, чуть больше, назад.       Пепельные пряди колыхнулись от лëгкого ветерка, что залетал в помещение, и спали на глаза, но мужчине это не мешало. Он продолжал поспешно дочерчивать таблицу, и вот уже закончил колонку «Путь».       По коже побежали мурашки, когда взгляд зацепился за такой знакомый неразрывный почерк. Эти каракули останутся в еë тетради навсегда. Возможно, когда-нибудь она повесит в рамочку эту таблицу, но не сегодня. Сегодня она просто наслаждается спешным черчением и пытается уловить знакомый запах мокрой листвы и древесины сквозь поступающий с улицы бурным потоком кислород. Да, наверное, они достаточно близко друг к другу, чтобы нотки любимого аромата касались рецепторов.       — Если чего-то не понимаешь, то говори, — подал голос Какаши, полностью увлечëнный выведением формул. — Расскажу, пока есть время.       Щёки покрылись лëгким румянцем, то ли от поступающего от болезни жара, то ли от смущения. Будет стыдно говорить, что она не поняла элементарной темы, которую он объяснял ещë с неделю назад. Он имел ввиду вообще все темы, или только те, что оказались на самостоятельном изучении?       — Я не верю, что тебе всë понятно, — улыбнулся Какаши, продолжая чертить.       — Материальная точка, — назвала тему Сакура, сразу отводя взгляд. Учитель свой, наоборот, поднял.       — Материальная точка? — переспросил он.       — Да.       — Поздновато ты мне об этом говоришь, — усмешка взяла верх, но Хатаке продолжил чертить. — Еë в принципе сложно понять с первого раза. Определения помнишь?       — Конечно же нет.       — Надо повторить, — упрекнул он. — У материальной точки три определения. Для начала, она является телом, размерами которого можно пренебречь. Ну, условно, самолëт на радаре. Ты не знаешь его размеров, но его масса всегда имеет значение. Например, чтобы рассчитать какие-то параметры его движения. Вообще всë, что на радарах, на картах в виде маячков, это всë материальные точки, мы их не видим. Если не видим, то не можем оценить размер, верно?       — Да, — шмыгнула носом девушка, внимательно вслушиваясь в определения.       — Второе: тело преодолевает расстояние, намного больше своих размеров. Например, мальчик решил пройти пешком из города в город. Возьмëм, к примеру, двенадцать километров — расстояние между городами, — Какаши отчеркнул очередную строку, снова принимаясь расписывать формулы. — Это много, намного больше его самого. Или ракету запускают в космос. Принцип ясен?       — Да, — кивнула девушка, но не удержалась от вопроса. — А если с ним рядом идëт друг, например. Для него?       — Для друга мальчик не будет материальной точкой. В приделах поля нашего зрения двенадцать километров пройти невозможно, в данных условиях, по крайней мере. Всë остальное — незначительное расстояние. Третий случай, если тело движется поступательно. Признак поступательности?       — А, — задумалась Сакура, и Какаши тоже отвлëкся от своего дела, разглядывая еë вдумчивое выражение лица.       — Любая прямая, — подсказал он, пытаясь вызвать ясность в уме.       — При движении, — продолжила Сакура, но снова замялась ненадолго, — м... при поступательном движении остаëтся параллельна сама себе, — голос к концу предложения совсем потерял свою силу, горло опять забилось.       — Любая прямая, проведëнная в теле, — поправил учитель. — Да, молодец. Если ты знаешь признак поступательности, оставшиеся два определения тебе не сильно нужны, — ручка с характерным звукам прошлась по бумаге, резким движением отчëркивая конец таблицы. Какаши отложил концелярию и придвинул разворот тетради к ученице. — Вот это выучить до выходных, к тому моменту уже обещали закончить наш класс, возможно, сможем позаниматься там.       — Вы всë это по памяти писали? — улыбнулась Сакура, принимая тетрадь. Глаза забегали по формулам, наскоро насчитывая порядка двадцати, а то и двадцати пяти.       — Сдающие экзамен должны знать каждую формулу из школьной программы. А тому, кто готовит к экзамену каждый год, эти закорючки уже в страшных снах снятся.       — Своеобразные у Вас кошмары, — засмеялась девушка, и мужчина тоже невольно улыбнулся, смущëнно потирая шею.       — Ладно, — выдохнул он, — если что непонятно будет — звони.       — Ага, ещë бы Вы трубки брали, — усмехнулась Сакура, поднимаясь со стула вслед за гостем, оставляя плед на спинке. Она проводила его до двери, послушно выжидая, пока учитель закончит с обувью.       — Ну, — выпрямился он, — выздоравливай.       — Вы придëте завтра?       — А надо?       — Ну... поболтаем?       — Не думаю, что это хорошая идея, — учитель потянул ручку входной двери вниз, открывая себе выход. — Я позвоню, когда закончат с кабинетом, хорошо?       — Да, — Сакура опустила взгляд.       — Или как почувствуешь себя лучше, приходи. Только предупреди заранее.       — Хорошо.       — Всë. Пошëл?       — Да.       — Ну, давай, — вздохнул Какаши, переступая порог.       — Спасибо, что... — замялась девушка. Вряд ли он пришëл из беспокойства. И можно ли это назвать «проведал»?       — Да не за что, — улыбнулся физик, перенимая растерянность. — Увидимся, — махнул он и скрылся на лестничном пролëте.       — Всего доброго.       Дверь с характерным щелчком закрылась, прерывая чужие еле слышные шаги. Сакура давила в себе желание выглянуть в окошко и проводить преподавателя хотя бы взглядом. По оголëнным плечам снова пошëлся озноб, а ромашка в кружке на кухне уже наверняка достаточно настоялась. Лечение — процесс обязательный, особенно когда мотивацией стоит возобновление занятий.       Когда это она так полюбила учиться?       И всë-таки, отказ в разговоре сказался упадком сил. Действительно, столько всего навалилось, что поговорить с кем-то было бы сейчас просто необходимо. Как жаль, что Ино укатила к своей тëте и не выходит на связь, а Наруто... А Наруто просто парень, перед которым стыдно признавать свою уязвимость. Удивительно, как, порой, перед мужчинами хочется быть слабой.       Взгляд метнулся к окну на кухне, но даже подойдя ближе, Сакура не обнаружила во дворе ни одного похожего силуэта.

***

      Слегка заев, отворилась дверь кабинета. В нос сразу попал запах прохлады с нотками свежего ремонта. Девушке предстояло больших усилий заставить себя сделать шаг от преподавателя и пройти в кабинет. Так уютно было стоять за чужой спиной, и как же некомфортно было очутиться одной в почти пустом громадном кабинете.       Хотелось задать себе и ему вполне логичный вопрос: «И на это они потратили две недели? Серьёзно? Папа сделал бы это один за два дня!». Но Сакура промолчала. Сил спорить не было. Она лишь молча прошла в кабинет и оглядела парты, поставленные друг на друга в ряду у стенки, и ещë несколько одиночных рядов рядом.       «Хоть бы прибрались нормально,» — цокнула Сакура, рассматривая белые разводы на полу и крошки бетона под батареями.       Какаши тем временем перетащил одну парту на привычное место первого ряда, за ней вытащил из кучки у двери два стула. Он легонько похлопал ладонью по отваливающейся крышке, отвлекая от рассматривания грязи и призывая сесть на своë место. Сакура послушно заняла привычную позицию и вытащила из рюкзака нужные предметы.       — Та-ак, — протянул в задумчивости учитель, — я сейчас дам карточки, порешаешь, а мне нужно утрясти некоторые вопросы.       Мужчина закопошился в карманах, вытаския из брюк нужный ключ, и открыл дверь в лаборантскую.       — Хорошо? — уточнил он чуть громче привычного, явно не ожидая услышать тишину в ответ.       — Хорошо, — тише обычного ответила Сакура, настраивая себя чтобы взять в руки ручку.       Совсем скоро Какаши вернулся, перебирая бумажные варианты, и подсел на свободный стул. Он выложил на стол карточки с заданиями и явно собирался что-то сказать, но остановился, сделав вдох, но так и не начав разговор. Он наклонился ближе и вдохнул глубже ещë раз, вызывая у ученицы максимально смешанные эмоции. Попытки отстраниться Какаши присëк моментально, схватив девчонку за руку. Наклонившись ещë ближе, почти к самым ключицам, мужчина сделал ещë несколько кратких вдохов, не слышных, но ощутимых на чуткой коже, а потом вернул расстоянию почти привычную дистанцию. Только сейчас Сакура смогла рассмотреть, как нахмурилось лицо, как появилась глубокая морщинка между сведëнными бровями, как потемнели пасмурные глаза.       Но губы вдруг растянулись в усмешке, вбирая в себя контраст между презрением и иронией.       — Что? — наконец не выдержала Сакура, но Какаши только закрыл глаза свободной рукой, затем потëр переносицу двумя пальцами и взглянул из-под на собеседницу.       — Ты серьёзно думала, что я не замечу этот запах? — хихикнул мужчина, немного сильнее сжав чужое запястье. — Убедительная просьба курить минимум за полчаса до урока, мне очень сложно переносить табачный аромат, ладно?       — Будете ругаться? — совершенно беззаботно уточнила девушка, тоже напрягла руку, насколько смогла, но Какаши только легонько покачал головой из стороны в сторону.       — Нет, зачем? Я уже попытался, и, видимо, это не сильно помогло, — он, наконец, отпустил чужое запястье и глубоко вздохнул. — Просто в следующий раз выдерживай интервалы, у меня очень чувствительное обоняние, ладно?       — Постараюсь.       — Что делать ты знаешь, — Какаши легонько похлопал ладонью по столу, придвинул к ученице карточки и поднялся со своего места.       Заскрипел пол за спиной, послышался звук разблокированного экрана, а затем грохот открывающихся окон. Хотя, стоит быть честным, прошлые рамы скрипели куда громче новых, пластиковых.       — Гэн? Привет, это Какаши, — поздоровался с кем-то учитель, пока Сакура пыталась успокоить ухающее сердце. — Хотел спросить тебя по поводу парт. Я правильно понял, мы... — Хатаке замолчал. Девушка схватилась за ручку, придвигая к себе первую карточку и начиная самостоятельную работу. Лучший способ успокоиться — занять ум чем-либо другим. — То есть, их заберут? — Побежали по тетради новые строчки размашистого почерка. Привычная округлость сменилась на нервозную угловатость. — Как, самому? А что, никого нет? — Пальцы задрожали, запястье охватило огнëм. Сакура отложила ручку и закрыла лицо руками в попытке унять панику. — Я тебя понял, спасибо, — усмехнулся в голос мужчина, сквозь тембр выражая явное недовольство. — Сегодня, верно? — Глубокий вдох и глубокий выдох. И ещë разок. — Понял, давай, — разочарованно вздохнул Какаши и убрал телефон, судя по звуку, положив его на подоконник.       Последние силы ушли на то, чтобы успокоить свой тремор. Но ручка из рук по-прежнему выпадала. Пришлось снова еë отложить, лишь бы не выдать своë состояние. Но это, кажется, было бессмысленно.       — Я тебя напугал, да? — уточнил Какаши. Он задвинул свой стул и вгляделся в задания, после чего забрал почти все карточки, оставляя на столе только три. Ткнул в одну их них пальцем. — Здесь по учебнику, параграфы написаны, — уточнил он. — Как решишь, не уходи. Нужно поговорить.       — А Вы? — выдавила из себя Сакура более-менее спокойным голосом, но нотки интереса в вопросе почти отсутствовали.       — А я парты буду выносить, — вздохнул Какаши. — Можешь чайник поставить, попить чаю, потому что я ещë не скоро освобожусь.       Через минуту заскрипели старые столы, с мучительными вздохами отдаляясь от кабинета. Сакура повторила дыхательное упражнение в надежде унять тремор, но пальцы по-прежнему тряслись, хоть и не так крупно. Закурить сейчас — значит упасть на самое дно. Плечи уже опустились, придавленные всем свалившимся за последнюю неделю.       Взгляд забегал по печатным буковкам, пока ум пытался вникнуть в текст и не думать об открытом окне. Нет, послеурочный разговор и так не обещал ничего хорошего, а если Какаши застанет еë курящей прямо в кабинете, явно потом проедью проест до самых корней. Но, наверное, будет вовсе неплохо, если он расскажет об этом родителям. Хоть вспомнят, что у них есть дочь, которая имеет своë мнение и свои права.       Работа не спеша восстанавливалась, чувства устаканивались, а Какаши периодически возвращался в кабинет, вытаскивая парту за партой. Где-то далеко внутри разгоралось желание спросить: «Куда и зачем?», но сил разговаривать не было. Иногда работник ненадолго скрывался в лаборантской, опустошая стакан за стаканом.       Вид растрëпанного и уставшего мужчины отчего-то сегодня симпатизировал. Какаши единожды подошëл к ученице, рассматривая проделанную работу и стараясь перевести дыхание. И всë-таки шумные вдохи далеко над ухом отзывались чем-то живым внутри.       — Молодец, — рвано выдохнул Какаши, наконец успокаивая дыхание. — Вот этого определения в учебнике нет, — указательный палец, слегка подрагивая от напряжения, ткнул в карточку на заданное понятие. — Я позже тебе его дам, оставь строчек пять.       Девушка кивнула, а учитель ещë ненадолго задержался, рассматривая размеренную работу. Вскоре он отошëл, снова загремели парты, с трудом выносимые в коридор. Хотелось помочь, хотелось налить чаю и усадить отдыхать, хотелось просто спокойствия и, может, тишины. Только всë это — не еë. Не еë мужчина, ей недоступные желания и совсем непозволительные для девочки-подростка мысли.       А Какаши всë выносил столы, освобождая кабинет понемногу. Вот уже из семнадцати парт, стоящих у стены, осталось всего девять, вот их уже пять, три, и снова небольшой перерыв. Сакура заглядывалась на влажный лоб, прилипающую к рукам ткань начинающей просвечивать рубашки, мокрую спину. Обидно становилось даже не от того, что всë это не для неë, и не от того, что права любоваться этим она не имеет, а от того, что могла бы сейчас подойти и обнять, тоже прилипнуть к ставшей полупрозрачной ткани, а потом заварить чаю и говорить обо всëм на свете. Но такой возможности нет и никогда не будет, увы.       Мужчина снова восстановил дыхание и, утерев со лба пот, схватился за очередную парту, с охом поднимая. Ручкой в тетради уже выводилось первое задание последней на сегодня работы. Три задачи, в два действия каждая, и один теоретический вопрос. Это ли не просто? Дольше писать, чем думать.       Всë постепенно двигалось к своему неизменному завершению. Поставлена последняя точка в тетради, пройдена последняя ступенька.       Стена в коридоре холодила влажную от пота спину, но Какаши не спешил от неë отлипать. Как бы он ни пытался сбить напряжение, а руки всë равно подрагивали. Да и в кабинет возвращаться не очень-то хотелось. От осознания ужасно-мизерного перерыва хотелось выть. Совсем скоро приедет грузовик с новыми партами. Очень хотелось надеяться на ребят, способных загрузить старую рухлядь в свою машину, но новые столы придëтся носить на третий этаж в одиночку. Хорошо хоть они в разобранном виде, можно будет взять за раз побольше. Но подниматься с грузом будет явно сложнее, чем спускаться.       Однако сложнее всего сейчас настроиться на предстоящий разговор. Какаши никогда не думал над тем, чтобы быть психологом, хоть и понимал, что работа учителя предполагает такую функцию. Как объяснить подростку вред курения? Это вообще возможно сделать, или они все такие?       Решив не оттягивать неизбежное, мужчина оторвался от холодной стены и вошëл в кабинет, сразу натыкаясь на хвойно-зелëные глаза. Такие же тëмные и точь в точь такие же колючие. Девушка протянула ему тетрадь, и Какаши взял. Вот только разобрать столь аккуратный почерк не удавалось совсем никак — руки тряслись, не ждавшие такого напряжения. Опустив тетрадь на парту, учитель бегло пробежался взглядом по тексту и кивнул.       — Молодец, — похвалил он, возможно, немного однообразно. — Тетрадь оставь у меня на столе и освобождай парту. Еë тоже, — Какаши слегка всхлипнул, — надо спустить.       Сакура не ответила. Снова. В который раз за сегодня. Она быстро сложила свои учебные предметы в рюкзак, а Какаши не оставалось ничего, кроме как ухватиться за края столешницы. Мышцы заныли, поясница тоже. Оставалось только надеяться, что заведующий хозяйством не оповестит о привозе новых парт в ближайшие хотя бы полчаса.       Девушке оставалось только ждать. Желая хоть как-то помочь, она отнесла стулья в кучу к остальным, а затем скрылась в лаборантской и включила чайник. Стол был завален макулатурой: тетрадями, наверняка важными бумажками, чем-то личным. Пришлось немного раздвинуть хлам чтобы освободить хотя бы половину и без того малого пространства. Зашумела вода в раковине, бразгами в неë же полетели капли с ополоснутых кружек. Заварник и... какую брать заварку? Что-нибудь успокаивающее сейчас было бы очень кстати.       Зверобой хранился в небольшом овальном туеске, собранном в замок. Открыв крышку, Сакура не смогла удержаться от пробного вдоха, и приятный аромат забил нос. Высыпав достаточное количество в заварник, девушка осталась дожидаться кипения. Можно было бы добавить что-то ещë, но перебивать желаемый эффект не хотелось, пусть это и получалось уже, скорее, отваром, чем чаем.       Какаши вошëл резко, за звуком кипящего чайника его шаги были совсем не слышны. Не оборачиваясь к девушке, он прошëл к шкафу и расстегнул верхние пуговицы, без стеснения стягивая взмокшую рубашку с потного тела. Белая ткань была отброшена на диван, а колючий взгляд упрямо зацепился за обнажëнные предплечья. Вены изящно перекликались друг с другом, разветвлялись, оплетая предплечья. Мышечные волокна вздрагивали под кожей при каждом движении пальцев, цепляя внимание. Красные линии несмываемого рисунка на округлых плечах заставляли таить дыхание.       Достав с верхней полки тëмно-серую футболку, Какаши натянул на тело сухую ткань и наконец повернулся, озадаченно разглядывая ученицу, что так и не смогла заставить себя оторвать взгляд от широких обхватов. Действительно, сколько же здесь в обхвате?       — А где же: «Какаши-сенсей, Вы что, совсем меня не стесняетесь?», м? — задал он единственный вопрос, когда докипел чайник. Но язык не ворочался отвечать. Зеленела вода в заварнике, а Сакура всë молчала. Тогда Какаши прикрыл дверь в лаборантскую, вытащил из кармана нужную связку и закрыл на замок, вызывая массу вопросов своим поведением. Сакура не задала ни одного, принимая весь груз новых вопрошаний. — Пока не расскажешь, я не открою дверь, — поставил он условие и сел напротив. Девушка только потупила взгляд и скрестила руки на груди.       — Нечего рассказывать, — буркнула она. Учитель ещë пытался вывести еë на зрительный контакт несколько секунд, но вскоре бросил это дело.       — Хорошо, тогда расскажу я, — вздохнул он и скопировал позу, тоже отведя взгляд и скрестив руки на груди. Сакура взглянула на него, пытаясь понять суть анекдота, но он, похоже, не шутил. — Я влюбился в девушку, с которой мне нельзя быть. До самого конца не хотел это признавать, искал отмазки. На днях нашëл себе даму на одну ночь, но всë осталось на своих местах, — усмехнулся он. — Это неприятно, потому что я чувствую себя законченным извращенцем. Это самая большая моя проблема на сегодня. А что случилось у тебя?       Сакура хотела опустить глаза, но внезапно наткнувшись на серый, как день в дождливую погоду, взгляд. Возможно...       — Просто всë, — протянула она, — навалилось слишком сразу. Мама настаивает на колледже, считает, что два образования лучше одного, и я смогу уже работать, когда буду получать высшее. Она выносит мне мозги всю неделю, — улыбнулась Сакура, ощущая, как язык теряет тяжесть, позволяя, наконец, выговориться. — Я просто устала ей сопротивляться. А ещë я поняла, что с тем, в кого я совершенно неправильно влюблена уже три года, у меня нет ни единого шанса. Он боится своих чувств и, хоть и обещал подумать над тем, чтобы дать шанс этим отношениям, скорее всего, просто засунет эти мысли в долгий ящик, и на этом история закончится. Это обидно, потому что он уже дал надежду. Опять.       Какаши не ответил. Он поджал губы и разлил отвар по кружкам, делая первый глоток горячего питья.       — Почему она настаивает на колледже? — спросил учитель, отставляя кружку.       — Я и сама не понимаю, — вздохнула девушка. — Все родители обычно за одиннадцатый класс, а эта женщина, — буркнула Сакура, вызывая улыбку на обожжëнных губах, — предлагает мне сначала закончить на медсестру, а потом уже идти на врача. А я не хочу так.       — Подумай, — вдруг выдал Какаши. — Почему не хочешь?       — Я всю жизнь всем пытаюсь доказать, что сильная, — признала она, — что не та, кто за кем-то бегает, а та, кто делает всë сама, — ком подкатил к горлу, глаза защипало. — А если я пойду на медсестру, то по сути сбегу от сложностей одиннадцатого класса, ещë и буду потом в глазах всех одноклассников бегать за врачами, ставить капельницы и выносить горшки.       — Ну, — улыбнулся Какаши, без смущения разглядывая чужие слëзы, — в колледже сложнее, чем в одиннадцатом классе — это во-первых. Во-вторых: медсестра — это востребованная профессия, достаточно высокооплачиваемая, к слову. А в-третьих: мне, конечно, нравится, когда ты плачешь, — задумчиво протянул учитель, заставляя взглянуть на себя сквозь призму влаги, — но если ты хочешь доучиться, то это совершенно не вопрос. Документы вы подали вовремя, списки классов уже скоро начнут формироваться, а с твоей мамой я договорюсь.       — Дого-воритесь? — заикнувшись, уточнила ученица. Она и сама уже забыла, что смогло еë так растрогать.       — Конечно. Если для тебя это важно, — поставил условие Какаши. — Учителя всегда на стороне учеников, ты можешь попросить об этом любого сотрудника школы.       — Можно Вас обнять? — снова расплакалась Сакура, ещë не успев утереть прошлые слëзы. Учитель снова поджал тронутые лëгкой улыбкой губы, после чего поднялся со своего места.       — Если напомнишь мне имя и номер своей мамы, — улыбнулся он, но обняться не дал. Зашуршала дверь лаборантской, выпуская учителя за телефоном, что благополучно остался лежать на подоконнике. Вот не страшно же оставлять личные вещи в открытом кабинете. Но, вернувшись, Какаши снова закрыл дверь на замок, припрятав ключи в карман брюк. Он распахнул руки в пригласительном жесте, но взглядом был полностью погружëн в мобильное устройство.       Сакура с удовольствием окунулась в чужие объятия, с благодарностью прижалась к чужой груди, шмыгнула носом в попытке успокоиться.       — Как зовут? — уточнил Какаши, отыскав нужный номер в истории звонков.       — Мебуки.       Пошли гудки. Свободной рукой мужчина погладил ученицу по спине, успел кратко чмокнуть в макушку, прежде чем в трубке послышалось шуршание.       — Мебуки-сан? Здравствуйте, это Какаши, я веду физику у Вашей дочери, — Сакура уткнулась носом в мягкую серую ткань, сгорая от смущения. — Узнали? Здорово. Я к Вам с не очень хорошими новостями, — учитель слегка улыбнулся, но совсем скоро стал серьëзнее. — Нет, ничего такого. Просто всвязи с пропусками по болезни и выплывшими выходными по случаю выпускного мы, наверное, не уложимся в сроки, — в нос проник знакомый аромат, перебитый пылью из старого шкафа в старом кабинете. Лëгкие заныли, требуя новую дозу чего-нибудь покрепче. — По моим рассчëтам мы закончим примерно к концу сентября, — Сакура повернула голову, скользя виском по крепкой груди, а несколько розовых прядок зацепились за короткую колючую щетину на мужском подбородке. — М... — протянул Какаши в задумчивости, но не решился перебить бурный поток обеспокоенных изречений на другом конце провода. Он лишь пригладил свободной от телефона ладонью цепкие волосы, а после вернул ту на ещë подрагивающую в глубоком дыхании спину. — Нет, — засмеялся мужчина, — всë не так критично. Конечно, я учëл учебное время, — шустрая ладонь заставила учителя затаить дыхание, так не вовремя прервав диалог. Сакура скользнула ниже, левой рукой залезая в чужой карман. Какаши среагировал не сразу, перехватил телефон, позволяя девушке немного пошариться по чужому богатству, но подцепить связку ключей так и не дал, схватив хулиганку за запястье. — Примерно с десятого числа августа, — продолжил он как ни в чëм не бывало, — мы начинаем готовиться к встрече с учениками — это уборка кабинетов, всей школы в целом, множество педсоветов. У меня просто не будет времени на уроки. Так что, я думаю, мы закончим примерно к октябрю, — Сакура зашевелила пальцами, пытаясь хотя бы подтянуть к себе нужные ключи, но Какаши только сильнее сжал тонкое запястье, шумно выдохнул, явно недовольный таким поведением. — Ну, ничего страшного. Вы знаете, а мне кажется, что лучше доучиться до одиннадцатого класса, — проговорил учитель так, будто впервые слышит о ситуации. Сердце в груди вздрогнуло. Неужели, вопрос решится? Так просто? — Да. Сколько учиться в колледже? Лет пять? Ещë потом столько же по специализации. Одиннадцатый класс — это всего два года, остальное время можно потратить на повышение квалификации, — Сакура закрыла глаза, прислушиваясь к мерному дыханию, пока высоким голосом на другом конце провода женщина пыталась что-то разъяснить. Пальцы продолжали свои манипуляции, пока обладатель брюк пытался не выдать своë положение голосом. — Да, я понимаю, — смутился Какаши, промолчав ещë несколько секунд. — Ну, всë тогда? Всего доброго? — Сакура приготовилась слушать, но отрывать себя от мужчины не стала. — До свидания, — улыбнулся он и отстранил телефон, плашмя приземляя устройство на поверхность стола.       — Ну что? — не выдержала Сакура, но встретилась только с напряжëнным тëмно-серым взглядом.       — Вытащи руку из моего кармана, — скомандовал Какаши, но девушка не спешила подчиняться.       — Вы сами меня держите, — усмехнулась она, получив в ответ справедливый кивок.       — Хорошо, давай вместе.       — Нет.       — Что?       — Мне нужны ключи.       — Мы не закончили разговор.       — Мне надо на перекур, — взныла Сакура, сквозь крепкий хват залезая глубже. Вот уже тëплый металл замаячил между пальцами.       — Ками, — протянул Какаши, зажмурился, но ситуация только ухудшилась. — Ты понимаешь, что ведëшь себя сейчас очень некорректно? — Понимаю, — отозвалась ученица, наконец сжимая ключи. — Вытаскиваем? — улыбнулась она, но мужчина только сильнее напрягся. Свободной ладонью он сжал чужое плечо.       — Отпусти ключи и вытащим.       — Не-а, — усмехнулась Сакура, настойчиво пытаясь вытащить руку. Они прижалась к учителю ближе, заставляя страдальчески охнуть.       — Сакура, — промямлил преподаватель. Девушка на время замерла, с интересом глядя в глаза, наполненные мольбой. — Ками, дай мне сил, — вздохнул Какаши. — Отпусти.       — Не могу.       Спор прервал громкий и противный звон. Сакура немного отстранилась, позволяя мужчине дотянуться до телефона.       — Слушаю? — поднял он трубку. Ученица потянула ключи, высвобождаясь из чужой хватки.       Пять ключей? Ерунда! Она подберëт нужный за несколько секунд.       Пока в бедный замок насильно пытались запихать хотя бы один ключ из связки, Какаши увлечëнно слушал речь говорящего. Но когда взгляд наткнулся на обиженную школьцу и поджатые губы, он невольно улыбнулся. Рука скользнула в другой карман, вытаскивая колечко всего с одним ключом.       — Да, конечно, я пока в школе, — ответил он кому-то, но забрать нужный ключ не дал, подняв руку вверх. Сакуре оставалось только скрестить руки на груди и недовольно фыркнуть. Нет, она точно не дотянется. — Хорошо, жду твоего звонка, — добавил мужчина и отложил телефон. — Что?       — Так нечестно.       — Нечестно лазить по чужим карманам, — поспорил он. — Сначала мы поговорим, потом открою.       — Какаши-сенсей, ну пожалуйста, — взмолилась девушка. — Ну меня правда уже трясëт, мне буквально на пару минут.       — Ключи здесь, — улыбнулся физик и потряс единственный ключ, сжимая тот в кулак.       — Хорошо, — усмехнулась Сакура. — Не думайте, что меня это остановит.       — А разве нет?       — Посмотрим, — вздохнула она и вернулась к учителю.       Привстав на цыпочки, всë-таки совершила свою единственную попытку дотянуться до ключей. Разумеется, безуспешно. Тогда вторая ладонь скользнула под футболку, без зазрений совести прошлась по вмиг напрягшемуся животу вверх, до рëбер, где пальцы снова пришли в движение.       — Чертовка! — вскрикнул Какаши, опуская руку, локтëм пресекая проказный жест.       — Всë лучшее для Вас, — улыбнулась шалунья, обеими руками цепляясь за кулак, но крепкие пальцы не позволили бы справиться с препятствием так просто.       — Что, если я не хочу, чтобы ты курила? — наконец спросил Какаши, пока Сакура пыталась разжать плотные пальцы.       — Что, если Вы ужасно красивый, когда небритый?       — Что? — усмехнулся Какаши. — То есть, бритый я некрасивый?       — Красивый, — согласилась Сакура, прикусив губу, — но так мне нравитесь больше, — она привстала на носочки и кратко клюнула мужчину в щëку, затем ещë раз, чуть ниже, пока губы невольно не приоткрылись от удивления. Желание чмокнуть и туда пришлось посторонить, ведь один палец уже проник в немного ослабевший кулак, а этого было достаточно.       — Ну нет, — хныкнул Какаши, сжимая вновь пальцы, но не сильно, чтобы ненароком не травмировать объект нежеланного проникновения.       — Да-а, — протянула девушка, — Вы проиграли, — улыбалась она, разжимая другой рукой чужие пальцы один за другим.       — Надо было устанавливать правила игры, — вздохнул учитель, наконец окончательно позволяя девчонке забрать нужный ключ.       — Можно подумать, Вам не понравилось, — хмыкнула она, подходя к двери. Ключ с лëгкостью вошëл в скважину, правда, дверь пришлось немного придавить. Какаши опустил руки в карманы и ссутулился, оперевшись о стол. — Понравилось ведь?       — Как меня лапает школьница? — посмеялся он, но не ответил. Хотя лëгкий румянец на обычно бледных щеках выдавал учителя с поличным.       Девушка скрылась в дверном проëме. Только отзвук соприкосновения подошвы с линолеумом сообщал о еë передвижениях. Затем взвизгнула молния на рюкзаке, совсем дальние шаги.       — А мне понравилось, — прикрикнула она, будучи уже на другом конце кабинета. Какаши не ответил. Не захотел.       По животу бегали мурашки, силой воли не допускаемые к низу, а рëбра справа ужасно саднили. Да уж, это было больше больно, чем щекотно, но ей об этом знать вовсе не обязательно. До сегодняшнего дня было сложно даже представить, что можно иметь какие-либо сексуализированные отношения с подростком. Да и сейчас в это, если честно, слабо верится. С другой стороны — он бы и не имел, никогда в жизни не имел бы. Вот только после пары-тройки близких прикосновений хотелось скорее сбросить напряжение. Желательно не думая о женском поле вообще. Когда уже привезут эти чëртовы парты?       Оторвавшись от стола, Какаши вынул руки из карманов и выглянул в кабинет, подмечая знакомую фигуру у дальнего окна, что оставалось открытым с самого начала урока. За пластиковой рамой не было ничего видно, но догадаться о происходящем деянии было совсем не сложно.       Снова прогнулся слегка линолеум под весом шагов. Учитель подошëл совсем близко, тоже облокотился о низкий подоконник и внимательно всмотрелся в выражение отчаяния на чужом лице.       — Поделишься? — спросил он, указывая на полускуренную сигарету.       — Нет, — улыбнулась девушка. Предостерегая вопрос «Почему?» ответила: — У Вас обоняние чувствительное.       — Четверть сигареты я вытерплю, — отозвался Какаши, протягивая руку, но Сакура не спешила делиться. А табачный дым уже забил ноздри, вызывая желание поморщиться и отшатнуться.       — Это почти самые дешëвые.       — Цена не всегда соответствует качеству.       — В данном случае соответствует.       — Сакура, — снова позвал он, — я же по-человечески тебя прошу.       — Да не буду я с Вами делиться, — запротестовала ученица, — это вредно.       — Делиться не вредно.       — Зато курить вредно.       — Да что ты? — всерьёз удивился мужчина, даже улыбнувшись новости такого приятного заключения.       — Я брошу, правда, — угрюмо закурила девушка. — Просто всë навалилось, мне нужно было куда-то деть это напряжение.       — Мне тоже нужно.       — Да не могу я, — упрямилась Сакура, завершая выпускание дыма. Она затушила окурок о металлический карниз и выпрямилась, печально оглядывая мужчину, что всë ещë опирался локтями о подоконник. — Я поняла: Вы просто пытаетесь поставить меня на своë место.       — Нет, я просто устал и хочу отдохнуть, — вздохнул Какаши, но предстоящую речь оборвал телефонный звонок. Пришлось сбегать за аппаратом в лаборантскую, но имя абонента не порадовало. — Да, Гэн, — невесело отозвался учитель, поднимая трубку.       — Ребята подъехали уже, — оповестил он, — я тоже сейчас подбегу.       — Понял, — ответил физик и закончил вызов. Отпив немного уже остывшего чая, он быстро преодолел кабинет, ненадолго задержавшись у двери. — Сакура, — позвал он, — я думаю, мы закончили на сегодня, можешь быть свободна.       — Может, я помогу чем? — уточнила девушка, но мужчина только замотал головой. Парты девушкам таскать точно не положено. Но...       — Надо полы помыть, подоконники, и стол протереть тоже надо. Ведро в лаборантской, под раковиной, тряпка на доске, вода в туалете. Половую можно взять на вахте, — отчеканил Какаши и покинул кабинет, широкими шагами двигаясь к выходу.       Вот уже позади лестницы, а вот и грузовик у школьного входа. Двое худощавых парней в фирменных футболках и одинаковых комбинезонах пытались аккуратно выгрузить новые парты из своей машины.       — Здорово, — поприветствовал подошедший коренастый мужчина — заведующий хозяйством.       — Привет, — ответил рукопожатием коллега. — Надолго ты?       — Сверю количество и подпишу несколько важных бумаг. Сейчас ещë Асума подойдëт, здесь должно быть тридцать три парты в два кабинета.       — Ох... — вздохнул Какаши, оглядывая масштаб выгружаемой парнями работы.