Детские шалости

      — Ну что?       — Что? — улыбнулась Сакура, в предвкушении покусывая губу. Какаши с выдохом придвинул к «пока ещë» ученице последний листок.       — Пиши и закончим.       — Что, сегодня прямо?       — Сегодня прямо, — вздохнул Хатаке, скрещивая руки на груди. Девушка за партой опустила глаза на лист с протяжным «м..», будто только что узнала очень неожиданную, но оттого не менее приятную новость.       — А как же наш уговор? — улыбнулась она, вновь поднимая глаза на учителя.       — Уговор дороже денег, пиши давай, — скомандовал он, разворачиваясь, чтобы уйти. И ушëл, оставляя кабинет на «всë ещë» ученицу.       По телу бил мандраж, во рту снова пересохло. Наверное, такого волнения Какаши не испытывал с последнего экзамена. Его экзамена, ещë студенческого. Учитель быстро сбежал по лестнице, сворачивая в укромный уголок на первом этаже. Единственная дверь со смазанными петлями не издала ни звуку, когда открывалась. Только воздух слегка пошумел, оказывая сопротивление. Стол заведующей уже ломился от макулатуры, но мужчина учтиво выбрал только крайнюю стопку с белой бумажкой поверх: «Физика и химия».       — Привет, — поздоровалась Азуми. Какаши только кратко поднял на неë взгляд, пока пытался подцепить пальцами последнюю страничку.       — Привет, — ответно поздоровался он, наконец поднимая журналы.       — Завтра педсовет, ты помнишь?       — Конечно, буду обязательно, — пообещался Какаши, впервые в жизни не представляя, на что потратит своë опоздание. Обычно это было что-то вроде лишнего часа сна, приятного душа или пары десятков страниц любимой книги.       — Не опаздывай, — пригрозилась завуч, но дверь кабинета уже закрылась в характерным замочным щелчком.       Ни сон, ни книги с недавнего времени не лезли в голову. Возможно, всë это преувеличено, но последние две недели мысли были забиты только одним: вопрос «Что делать?» терзал разум, без сожаления выбивая остатки сил из и без того обессилевшего к началу учебного года преподавателя.       И зачем он вообще на это согласился?       С другой стороны, ведь он обещал подумать, так? Никто не говорил об обязательном согласии. Или...       Или нехорошо заставлять девушку ждать, давать ей ложные надежды. Всë это, конечно, хорошо, но что на счëт самого себя? Что важнее: счастье или репутация?       Кто-нибудь наверняка скажет, что счастье, и будет бесспорно прав. Но где оно, это счастье? Как и с кем его искать? Оно то здесь, то там. То появляется, то исчезает. То мнимое, то действительное, и людям постоянно кажется, что оно зависит то от одного, то от другого. А репутация — она ведь одна, и на всю жизнь.       Вопрос становился тем тяжелее, чем скорее его нужно было решить. Глухие шаги вверх по лестнице отскакивали от стен, проезжаясь наждачкой по нервам.       Он ведь честно пытался что-то сделать, ведь так? Пытался отвлечься, пытался поменять объект восхищения, пытался не думать, пытался заполнить эти пробелы сексом. Ещë бы что-то помогало — вот это, вероятно, было бы счастье. Но от влюблëнности бегать всегда получалось плохо. И кто его знает, кто заведует любовными делами: Амур со стрелами, как в мультиках, или сам Господь Бог; но их решение явно имеет больше влияния, чем желания земных существ.       Сакура — подросток, вот что жмëт по тормозам. Но что в этом такого? Неужели подростки не умеют любить? Умеют, да получше некоторых взрослых! Тогда что ещë?       Сакура — ученица, ещë одна проблема. Но ведь можно держать всë в тайне, и тогда никто не узнает. А совмещение личного и рабочего Какаши практикует уже давно. Пока что успешно.       Сакура — несовершеннолетняя, это знак остановки. Но разве это такая большая проблема? Секс — дело наживное, со временем они оба к этому придут, и не факт, что раньше совершеннолетия.       Дверь в кабинет прикрыта, журналы брошены на стол. Какаши сел поудобней, из стопки взял самый верхний, подписывая на обложке: «Физика», а чуть ниже: «7-е классы». Начинать надо с малого, ведь так? Но руки начинали подрагивать от предстоящей работы.       Предыдущие годы на его плечах лежала лишь физика. Последние несколько лет ещë прибавился профиль химии в десятых и одиннадцатых классах. С этого года на голову падает ещë и химия в восьмых и девятых классах. Конечно, старой бабушке можно и уволиться, на пенсии ведь всë равно заняться нечем, а нового учителя не могут найти уже два года. Если так будет идти и дальше, то с планируемых в этом году пятидесяти рабочих часов неделя увеличивается до шестидесяти шести, и то при норме в тридцать восемь. Конечно, приказа пока не было, и, разумеется, столько не поставят, но пальцы всë равно отказывались брать в руки ручку и заполнять учебный план.       Если укоротить программу физики в каждом классе кроме профиля на один час, то можно будет снять пятнадцать часов, что уже не мало. Либо оставить школьников без физики вообще. Или без химии. Придвигающееся решение администрации пугало даже сейчас, когда о нëм ещë совсем никто не знал. И неизвестность пугала больше всего. Нет, выше пятидесяти он не сможет взять, пусть и деньги это бешеные.       Пальцы наконец сжались вокруг ручки, огромными усилиями выводя темы не успевшим подпортиться за лето почерком. Если бы была урезка, то и тем бы было меньше, но новый учебный план не выдали, значит, всë по-старому. Но был бы новый учитель химии, его стопка была бы подписана как прежде, одним словом. Тогда в чëм дело? Не взвалят же всë это безумие на одни, и без того трясущиеся после последнего года, плечи?       Заклацали клавиши на клавиатуре, привычный файл с привычными надписями. Какаши продолжил заполнять учебный план, изредка поглядывая на старательную школьницу. По крайней мере, его не уволят. Если школе некому вести химию — это полбеды, а когда и физика не преподаëтся — это уже проблема. Одно исключает другое: либо отношения вопреки работе и репутации, либо работа, из-за которой нет времени на отношения. Сложный выбор, особенно когда поговорка «из двух зол выбирают меньшее» не работает всвязи с равными показателями этих самых зол, а «хрен редьки не слаще» отзывается холодным потом на лбу и между лопатками.       — Какаши, — скрипнула дверь, и послышался голос вошедшей.       — М?       — Спросить у тебя хотела, — зашла внутрь Куренай, пробираясь сквозь ряды новых парт. — Привет, Сакура, — бегло поздоровалась она, подходя ближе к учительскому столу. Хрупкие пальчики с ярко-красным маникюром заскользили по экрану выложенного на стол телефона, открывая нужный документ. Физик, или уже химик?, взглянул на предоставленный текст, а затем на исписанный журнал.       — Что это?       — Начальство разослало новую программу. У тебя тоже часы изменились?       — Сейчас, — замешкался учитель, открывая на ноутбуке нужный мессенджер. Чат уже насчитывал порядка пятисот нечитанных сообщений, пришлось пролистать в самый низ. Но от администрации не поступало никаких файлов. Тогда коллеге пришлось помочь, наклонившись через мужчину к предоставленной технике. Действительно, нужное сообщение находилось в общем чате чуть выше. Файл «Физика» начал загрузку. — А что там?       — Да понять не могу, — смутилась Куренай. — Изменение какое-то в программе. Еë меняли год назад, этого в ней не было. Как это теперь заполнять?       — Хм, — тихо подал голос Какаши, изучая открытый документ. — Не вижу никаких изменений, — сообщил он, пролистывая страницы одну за другой. — Ни в темах, ни в учебниках, ни в часах. Хотя вот, — остановился он на декабре восьмого класса, — лабораторные раскидали, смотри, по всему году. По старой программе они все шли в одну четверть. Ещë и новых добавили, — усмехнулся Хатаке, листая дальше. — Страшно профиль открывать...       — В общем, ты не знаешь, что это?       — Понятия не имею, — улыбнулся учитель, откидывая голову на спинку кресла, поднимая взгляд на коллегу.       — Ладно, — вздохнула она, — спрошу у Генмы.       — О, даже не пытайся, — засмеялся Какаши. — Он же неделю назад руку сломал, ещë месяц в гипсе ходить будет.       — Как? — изумилась женщина. — Рабочую?       — Рабочую.       — Горе-коллектив, — махнула Куренай, быстро удаляясь из кабинета. Мужчина только тихо усмехнулся, не желая признавать, как разрушились вмиг появившиеся надежды. Могли бы сократить час-другой, раз уж на то пошло.       Оставалось только вздыхать и работать. Пролистав колëсиком мышки до самого начала, Какаши взял в руки ручку, сверяя уже написанные темы с новым, прежде ни разу неизменным, планом. Вроде всë пока верно.       Паника понемногу скрывалась за чувством повседневности. Вроде вот, теперь мириться с новым учебным планом, изучать его, да и журналы он всегда заполнял один, когда класс был заставлен дряхлыми столами. С другого ракурса: и Сакура стала уже привычным «атрибутом» в этом кабинете, когда молча сидела и решала нужные задачки, желательно правильно, и вот, снова, как всегда, за стеклом дикий ливень, свитер тепло укрывает горло, оберегая от стужи, а в кабинете теперь заметно холоднее. Вот приспичило им ставить эти пластиковые окна?       Костяшки начинали коченеть, поэтому пришлось скорее вернуться к заполнению учебного плана. Не спеша каракули покрывали страницы журнала, руки поддерживали прежнюю температуру, а дыхание постепенно ровнялось. Ну вот, сейчас он завершит эту огромную тонну макулатур и можно будет прилечь и поспать, а Сакура... Сакура, наверное...       — Всë, — отозвалась «до сих пор» ученица, поднимая смелый взгляд на преподавателя. Какаши ощутил лишь явную преграду в попытке сделать вдох.       — Неси, раз всë, — тихо указал он, готовясь принимать работу.       Сакура обогнула длинный лабораторный стол, будто совершая круг почëта, и вручила учителю два листка: с работой и с заданиями. Тот внимательно изучил каждый, сверяя вопросы и просчитывая ответы. Сердце с каждым заданием подпрыгивало всë выше, но оказалось в самом горле только на самом последнем, когда Какаши указал девушке на единственную ошибку.       — Угу, — кивнула она в знак внимания.       Обычной синей ручкой выведена на свободном пространстве листка последняя за это лето пятëрка с краткой подписью ниже: «Молодец, победила!».       — На, — протянул Какаши лист обратно, — трофей за участие в состязании, повесить дома в рамочку.       — Обязательно, — улыбнулась Сакура, забирая работу, а он не хотел на это смотреть и был рад, что девушка стояла к нему спиной. — Всë?       — Ещë нет, — вздохнул учитель, залезая в браузер на ноутбуке. Известная программа, имитирующая школьный дневник, высветилась на экране. Логин, пароль, куча вкладок, и наконец последняя двойка была исправлена. После кнопки «вывести средний балл» ноутбук, конечно, немного подумал, но в конечном счëте выдал оценку. — Четыре целых и девяноста одна сотая, — озвучил Какаши, по-прежнему не поворачиваясь, не желая видеть реакцию. — Молодец, твой красный аттестат полностью оправдан.       — Здорово, — не очень-то искренне порадовалась «уже не» ученица. — И всë?       — Всë.       — А наш уговор? — напомнила она.       Какаши с сомнением обернулся, встречаясь с выражающим полное внимание и понимание взглядом и мягко-травинистыми глазами. Наверное, со стороны он сейчас выглядел запуганным или брошенным щенком. А может, и вовсе был на грани истерики. Он молча повернулся обратно, опираясь щекой о ладонь. Ну, вот и судьба-злодейка. Пришла забрать его грешную душу, а та, со страху, забилась в самые пятки.       — Если Вы мне...       — Давай так, — перебил Какаши, — мы сходим на свидание, ладно? — оборачиваться всë ещë не стал, избегая зрительного контакта. — Первое, пробное. Просто прогуляемся, побеседуем, как обычные знакомые. Узнаем друг друга получше, а там решим. Хорошо?       — Когда?       — Ох... — вздохнул мужчина, пытаясь структурировать все полученные знания в один единый план. — Проще на выходных. Завтра педсовет, на неделе ещë куча мероприятий всплывëт, не хочу потом ничего переносить.       — Хорошо, — улыбнулась Сакура, судя по голосу. — Тогда в это воскресенье?       — Часов в пять вечера, могу опоздать, — предупредил Какаши, всë же оборачиваясь ради приличия. Но по-весеннему зелëные глаза не выражали никакой неприязни или гордости. Только не по годам взрослое отношение к ситуации.       — В шесть.       — Договорились.       — И без опозданий, — поставила условие Сакура, тоже выдвигая свои права. Какаши лишь пожал плечами. Что ж, обоюдно справедливо.       — Как скажешь.       — Тогда до выходных? — улыбнулась девушка, совсем едва.       — До выходных, — кивнул преподаватель и вернулся к журналам, лишь краем уха цепляя звуки неторопливых сборов. На стол приземлился учебник за девятый класс, но сил хватило только на краткий кивок.       — До свидания, — «теперь не» ученица, покидая кабинет.       — Всего доброго, — осилил Какаши, взъерошивая вмиг поседевшие волосы на макушке ледяными пальцами.

***

      Сакура разглядывала школьное здание, подмечая неприметные детали, что так и не заметила за девять лет обучения. Зачем? Ну, наверное, ей было ужасно скучно. Небо хмурилось, заставляя переминаться с ноги на ногу в долгом ожидании, пока в конечном счёте по макушке не стукнула первая, едва ощутимая капля. Смотреть на школу больше не хотелось, даже тучам от этого вида становилось грустно.       Вот на что можно потратить эти пятнадцать минут? Ну неужели так сложно прийти вовремя?       — Вы опоздали! — крикнула Сакура, заприметив нужного человека дальше по центральной тропинке. Какаши только улыбнулся, по-прежнему не спеша подходя к назначенному месту встречи.       — Всего на десять минут, — спокойным голосом произнëс он, оглядывая вид недовольной девушки.       — На пятнадцать, — поправила она. — Это четверть часа!       — Не бухти, — вздохнул он. — А теперь первое правило: с этого момента и до начала учебного года мы с тобой обращаемся друг к другу на «ты».       — К этому надо будет привыкнуть, — усмехнулась Сакура, оглядывая вмиг посерьëзневшего физика. Образ учителя так далеко и крепко засел в голове, что такое обращение не представлялось возможным. Но всему своë время, ведь так?       — Привыкнешь, — слишком безэмоционально для привычного сарказма. — Пойдëм, прогуляемся?       — Конечно, — поджала губы Сакура, перенимая неизбежную растерянность.       — Ну, рассказывай, — Какаши засунул руки в карманы брюк, неторопливо шагая по парку. Людей было достаточно много для пасмурной погоды. Видимо, школьники и студенты никак не могли надышаться свободой перед учебным «расстрелом».       — Что?       — Что-нибудь, — абстрактно обозначил он. — Будет хорошо, если ты расскажешь, чего ожидаешь от этих отношений.       Девушка только неловко усмехнулась, потупив глаза в бетонную плитку. Если бы она когда-то об этом задумывалась, возможно, не делала бы из себя истукана на первом вопросе. Но похоже, что мужчина не очень торопился, мерно ожидая ответа сквозь минуты молчания.       — Стабильности, — начала наконец Сакура, крепко задумываясь перед тем, как назвать новое слово.       — Этого не будет, — сразу присëк учитель. — Отношения — это всегда качели.       — Ну, хотя бы регулярная возможность видиться. Это тоже стабильность, разве нет?       — Расписание достаточно стабильно, — усмехнулся Какаши. — Как ты думаешь совмещать это с учëбой?       — Как и все, — не поняла вопроса девушка. — На уроке мы работаем, за его пределами всë обычно.       — Давай договоримся, что мы об этом не разглашаемся, — поставил ещë одно условие. — Наши ежедневные сверхурочные и без того вызвали море слухов. Не хотелось бы, чтобы они получили стимул к развитию.       — Ясно, — ухмыльнулась Сакура, продолжая тупить под ноги. — И как мы будем видеться, если Вы всë время в школе?       — По выходным: в субботу вечером и в воскресенье.       — Не густо, — вздохнула школьница. Перспектива редких встреч не радовала совсем.       — Ещë кое-что, — прокашлялся мужчина, замявшись, но всë же договорил: — о слове «секс» мы забываем, как и о его значении.       — Круто, — с сарказмам отозвалась девушка, остановившись слишком резко. Какаши тоже притормозил, вопросительно оглядывая собеседницу. — Что за условия? — не выдержала она. — Вы... ты мне не папочка, чтобы ставить рамки.       — Рамки наши общие, не забывай. И это не условия, а обычные формальности.       — И всë же, что за «формальности»? — негодовала Сакура. Она могла принять всë, но не свидание, которое началось в постановки ограничений. Хотя первое из них, вроде как, даже пришлось ей по духу.       — Ну, — вздохнул Какаши, пытаясь выдержать дистанцию, не отдаляться от неприятного разговора, — просто намного спокойней, когда всë... — он замялся, бегая взглядом по верхушкам деревьев в поиске подходящих слов.       — Под контролем, — подсказала Сакура, вынуждая согласиться.       — Можно и так сказать.       — Хорошо, мы планируем наше будущее, — согласилась Харуно, не выдержав, всë же сложила руки на груди. — Где гарантия, что оно вообще будет? У нас пробное свидание, почему мы сразу ставим ограничения? Ты сам сказал, что отношения — это полное отсутствие стабильности.       — М, — тихо замычал Какаши, пытаясь сформулировать мысль для поддержания диалога. — Хорошо, давай отложим.       — Нет уж, мне нужно знать, на что я соглашаюсь.       — У меня нет больше «условий». Разве что, я бы хотел, чтобы наши связи пока остались без внимания, чтобы о них никто не знал. Но это так, — махнул учитель, неловко пытаясь улыбнуться, — обычная просьба.       — Вы все отношения начинаете с загонов? Или это я такая особенная? — Сакура продолжила шаг, ловя носом ещë одну свежую каплю.       — У меня никогда не было отношений с подростками, Сакура, это чертовски страшно. Я не знаю, на что иду.       — То есть, дело во мне?       — Скорее, в нашем положении, — мужчина опустил взгляд под ноги, снова сутулясь. — Я всë ещë твой учитель.       — Вы же говорили, что у Вас уже были отношения с ученицами?       — Это было давно, — вздохнул Какаши, пытаясь забыть всплывшие кадры. — Я тогда был молод, да и она уже оканчивала первый курс, когда у нас закрутился роман. Фактически, на тот момент она уже год как не была моей ученицей.       — Если бы я ушла после девятого, то тоже уже не была бы Вашей ученицей, — напомнила Сакура, но, кажется, промазала.       — Ты же понимаешь разницу между первым курсом вуза и колледжа? Ей было, вроде, двадцать, — сощурился учитель, силясь вспомнить. — Ну и мне чуть побольше, наверное, двадцать два, или около того.       — Когда у Вас были первые отношения? — уточнила Сакура, заставляя Какаши снова задуматься.       — Мне было девятнадцать, — он взглянул на девушку, пытаясь не ставить в сравнение два разных периода. — Не только болезни молодеют, правда? — улыбнулся он, намекая на ранний возраст вступления в любовные отношения.       — Ну, только не говорите, что в Ваше время не было ранних половых связей и проституции.       — Я рос в девяностые, — напомнил Какаши, отзываясь на иронию в знакомом голосе. — Раньше было и не такое, но об этом предпочитали молчать. Уже сейчас люди моего поколения понемногу начинают сознаваться, кто и во сколько первый раз этим занялся. А молодые не стесняются этих фактов, это у всех на виду, вот в чëм отличие.       — И во сколько Вы...       — Давайте-ка лучше ты мне расскажешь о своëм опыте, — ухмыльнулся мужчина. — А то всë я да я.       — Ну, — затянула Сакура, немного краснея, — по-моему, Вы ...       — Ты.       — ... ты, — исправилась она, — и так всë знаешь.       — М... ты никогда не рассказывала о том высоком красавчике, который любит драться, — припомнил Какаши, заставляя вздохнуть с сожалением.       — Просто пыталась найти способ забыть Вас, вот и вся история моих отношений, — смутилась девушка, пытаясь сильно не выдавать неловкость. Ситуация и без того превращалась в абсурдную, хотя былое напряжение начинало падать.       — Вот как, — продолжал улыбаться собеседник. — То есть, у вас уже было?       — Нет, конечно, — вспылила Сакура, закрывая лицо руками, вызывая тихий смех. — Мы встречались всего месяц, я... Это слишком мало!       — Хорошо, когда для девушки месяц — это мало, — подметил вслух Какаши, потирая в задумчивости подбородок. — Он так бегал за тобой. Мне казалось, там как минимум год или хотя бы половина.       — Просто долго ждал, когда я наконец соглашусь, — проговорила девушка сквозь пальцы, всë ещë не решаясь открыть лицо.       — Долго ждал?       — Года три.       — Примерно, как ты меня? — указал учитель, заставляя всë же раздвинуть пальцы и коснуться взгляда.       — Наверное, — согласилась Сакура. В волосах затерялась ещë одна капля дождя. — Мужчинам правда так нравятся девственницы? — уточнила она, пользуясь своей ладонной защитой.       — Это приятно, — сощурился Какаши после недолгого раздумья, — физически и... Чувствуешь себя мужчиной, когда девушка доверяет тебе что-то настолько важное. Первый раз — это ведь важно, да, Сакура?       — Конечно, — тихо согласилась она, с трудом убирая ладони от багровых щëк. На лоб приземлилась капля потяжелее. Какаши поднял голову к небу, впервые позволяя действительно сравнить цвет его радужки с оттенком облаков. И, наверное, сегодня тучи были не очень-то расстроены. Тëмный графит в глазах оказался насыщеннее.       — В центре есть толстая сосна с огромной кроной, — напомнил он. — Пойдëм?       — Да, — отозвалась Сакура, направляясь к знакомому месту. — Какаши, — позвала она, — можно же просто?..       — Слушаю тебя, — улыбнулся он.       — Ты пробовал курить?       — Хотел, — Какаши указал пальцем на нос, — но не смог. Отец после смерти матери начал курить, я не переношу запах табака и алкоголя. И... — задумался он, — химикаты и маринованный чеснок, но это после пандемии.       — То есть обоняние всë-таки не такое чувствительное? — подловила девушка, скорее забегая под нужное дерево. Мужчину же начинающийся дождь вовсе не смущал. Он неспешно тоже встал под укрытие.       — Выборочно, — сформулировал он, — зато слух очень тонкий.       — М, — протянула с удовольствием Сакура.       — Расскажи мне, — начал вопрос Какаши, оперевшись локтëм о ствол дерева, наклонившись к ученице, — как твои родители относятся к твоим отношениям?       — Плохо, — с грустью улыбнулась Сакура и заглянула в глаза, что сейчас оказались едва ли выше еë собственных. Достаточно близко. — Хотя у них у самих разница в девять лет, я от мамы не далеко ушла, — рассмеялась она, вызывая улыбку и на чужих губах, таких... — Поцелуемся? Или это тоже табу? — прикусила губу девушка, заглядываясь, как в серых глазах начинают плясать чëртики.       — Смело, — прокомментировал Какаши, наклонился совсем близко, заставляя затаить дыхание в ожидании. — А не боишься?       — Чего? — рассмеялась Сакура, положив руки на чужие плечи, выражая полную готовность.       — Вдруг я кусаюсь, м? — уточнил Какаши, склоняя голову, позволяя устам зависнуть в паре миллиметров друг от друга.       — Вот и проверим, — улыбнулась девушка, притягивая ближе. Сегодня такая тактильная дерзость была позволительна, и от этого внутри разгорался огонь азарта и интереса. Тëплые губы наконец соприкоснулись в долгожданном контакте, мозолистая ладонь опустилась на талию, обжигая кожу, кажется, даже сквозь кофту.       Какаши шагнул чуть ближе, всë равно оставляя между порядка дециметра, а воздух в дыхательных путях уже замирал, позволяя насладиться моментом не думая о чëм-то другом. Пока дождь за спинами набирал обороты, сердце выстукивало свою привычную мелодию, ускоряя шаг. Возможно, они ждали этого слишком долго, а, быть может, просто впервые чувства не были загнаны в рамки формальностей. Нежные руки начинали подрагивать, оглаживая широкие плечи сквозь тонкую ткань ветровки, а грубая ладонь на боку только притянула ближе.       Сакура несмело коснулась пальцами шеи, большим очертила линию челюсти, снова выбритую. Удивительно оттого, как сегодня всë ощущалось вновизну. Вроде, и целовались уже ни раз, и касались друг друга в самых различных местах, а пальцы по-прежнему покалывало от тепла чужого тела.       Немного склонив голову, девушка скользнула языком по чужим губам. Нутро замерло от волнения в секунду ступора, а потом всë будто вспыхнуло, стоило мужчине ответить такой же лаской.       — Нас могут увидеть, — заметил Какаши, отстранившись на сантиметр только чтобы получить ответ. Но Сакура только улыбнулась, коснувшись влажных губ ещë раз в кратком жесте.       — Тебя это заводит? — стебалась она, пока мужчина переминался с ноги на ногу. Он отстранился, заставляя поджать раскрасневшиеся губы и встретиться взглядами.       — Давай серьёзно, — попросил он. — Нам не стоит так делать, тем более рядом со школой.       — Если ты беспокоишься за своë рабочее место, — хмыкнула девушка, — то работать всë равно некому, так что тебя не уволят.       — Работать некому, — согласился он, — но от увольнения это не спасëт, поверь. Да и тебе придëтся несладко, этот цвет невозможно не распознать, — улыбнулся Какаши, растирая между пальцев светло-розовые волосы, намекая на то, что если их увидят, то опознают обоих без особых проблем.       — Давай объективно, — Сакура обрела серьëзность, почувствовав свои ладони на чужих плечах лишними. Совсем скоро они переместились в карманы, — какая кому разница, чем мы занимаемся вне школы? Мы за еë территорией, в неучебное время. Просто у тебя появилась девушка, у меня... — она запнулась, не осмелившись назвать его «парнем», — мужчина. Что нам ещë делать?       — Давай объективно, — повторил за ней Какаши, — ты бы взяла на работу учителем серийного убийцу? Я бы не взял. Даже не смотря на огромный педагогический стаж и множество различных заслуг в этой области. И какая разница, кого он убивал, своих учеников или незнакомых людей?       — Может, тогда вообще не стоит брать на работу холостых мужчин? А то накинутся на старшеклассниц, и будет школа славится серийными изнасилованиями, — рассмеялась Сакура, и Какаши тоже улыбнулся.       — Ладно, я понял твою позицию, — отступил он, тоже прижимаясь спиной к шероховатому сволу, — можно просто игнорировать факт личностей друг друга в чужой биографии. Только сомневаюсь, что директор будет этим заниматься.       Шум дождя глушил тихие слова, шумное дыхание и неловкость. Какаши тоже опустил руки в карманы, всматриваясь куда-то вдаль, провожая крупные капли дождя взглядом. Сакура уже насмотрелась на местные пейзажи, чужие глаза интересовали бошьше. Смесь эмоций в них сейчас была мало читаема, как, в прочем, и в большинстве случаев. Но любой код поддаëтся расшифровке, просто нужно найти точку отсчëта.       — Чего ты больше боишься: потерять работу или попасть в полицию? — задала вопрос девушка, не сразу, но вызывая на чужих губах саркастичную улыбку. Она ждала едкой шутки, но Какаши только приклонил голову и едва заметно пожал плечами.       — Очевидно, попасть в полицию было бы хуже, — сделал он своë заключение. — К чему спрашиваешь?       — Хочу понять, о чëм Вы думаете, — призналась Сакура и сделала паузу, а чуть позже, усмехнувшись, добавила: — И Вы так высказались о слове «секс», — хихикнула она, но мужчина не ответил ей тем же.       — Давай мы не будем травмировать мою психику, — предложил он. — Я пока не уверен, что эти отношения дотянут хотя бы до Нового года.       — Только поэтому?       Учитель вздохнул, закидывая голову назад, поднимая взгляд к кроне могучей сосны. Дождь начинал понемногу стихать, а уйти домой захотелось прямо сейчас.       — Маленькая ты ещë для таких вещей, — вздохнул Какаши. — Не нужно торопиться, ни к чему это не приведëт.       — Вы сами-то во сколько начали? — усмехнулась Сакура, скрещивая руки на груди под строгим взглядом.       — В девятнадцать.       — Врëте.       — Спроси у своего классного руководителя, — теперь уже учитель ухмылялся, — каким был мой первый раз. Она расскажет тебе всë в подробностях.       Зелëные глаза потухли, спрятанные куда-то под ноги. Сакура притихла, скорее, приобнимая себя за плечи, чем выказывая недовольство. Действительно, после дождя резко похолодало, но румянец сошëл со щëк точно не из-за высокой влажности в воздухе.       — Спрошу как-нибудь, на досуге.       — Ревнуешь? — усмехнулся Какаши, облокачиваясь на дерево уже плечом. Но девушка не откликнулась на движение, продолжая изучать землю под ногами. — В чëм дело, Сакура?       — Мне не нравится упоминание этого человека в этом контексте.       — Не нравится — не будем упоминать, — снова улыбнулся мужчина, слегка толкнув школьницу в плечо. — Пойдëм, прогуляемся.       Мокрая трава заскользила под ногами, зашуршали на ветру листья, погода становилась совсем зябкой. Какаши вздохнул, стягивая с плеч куртку. Ситуация скатывалась куда-то вглубь, кажется, опуская даже ниже изначального уровня.       — Надевай, — протянул он ветровку. Но спутница лишь вопросительно взглянула. — Давай-давай, мне не нравится твой лëгкий прикид.       — Она с начëсом, — поспорила девушка, выворачивая рукав кофты и демонстрируя небольшой ворс.       — Давай, — настаивал Какаши. — У меня тоже свитер с начëсом.       Ещë раз подозрительно зыркнув на протянутую куртку, Сакура неуверенно приняла подачку, засовывая руки в рукава. Нежный смолистый аромат древесины коснулся рецепторов, контрастируя с запахом влажной земли, что витал в воздухе после короткого ливня. Может, это и не было столь плохим предложением, но делить одну куртку на двоих совсем не хотелось.       — Спасибо.       — Пойдëм, я провожу тебя до дома, — Какаши невесомо коснулся чужого локтя, направляя в нужную сторону.       — Когда мы встретимся? — с надеждой Сакура всë же подняла взгляд на спутника, но тот промолчал в задумчивости. — До школы ещë две недели.       — Давай, — протянул Какаши, пытаясь структурировать своë расписание, — может, в среду? Вечером, после шести.       — Так же у школы?       — Да, может, даже... Хотя, лучше у школы, ты права.       Взгляд зелëных глаз заскользил по мужчине, цепляясь за броский шрам по левую щëку, кратко коснулся родинки у губы, спустился к горловине свитера, из-под которого выглядывала белая рубашка, и вернулся к глазам, тëмным, выражающим смесь печали и радости. Горькое соединение: надежда и понимание против отрицания и отторжения. Будто она для него — и чужая, недоступная, и совершенно близкая, дозволенная.       Не уверен, бывает.       — На чай зайдëшь? — неуверенно предложила Сакура, наблюдая за тем, как во взгляде напротив без колебаний созревает решение.       — В другой раз.       — Просто погреться?       — Если ты что-то хочешь от меня, то говори сразу, — предупредил Какаши, заставляя отчаянно вздохнуть.       — Просто ещë немного побыть рядом. Чуть-чуть, — попросилась девушка, но учитель упрямо помотал головой. — Почему?       — Я усну у тебя дома, что ты потом будешь делать?       — Разбужу, — улыбнулась она.       — Нет, это некрасиво, — категорически отказался Какаши, уже завидев нужный подъезд. Сакура замедлила шаг, меньше всего надеясь на то, что еë сейчас загонят домой. Даже несмотря на промокшую обувь и чужую куртку на плечах, хотелось побыть ещë немного вместе. Хотя бы пару минут. Но тяжëлая металлическая дверь оказалась уже перед самым носом. Мужчина мягко улыбнулся, очерчивая взглядом черты недовольного лица.       — Ничего, что мы «на публике»? — саркастически задела Сакура, но, оглянувшись во двор, Какаши не заметил ничего «публичного».       — Целуй уже, и я пойду, — взаимно усмехнулся он, обрадованный новому скачку в положительную сторону. Девушка зарделась, сделала шаг навстречу и приподнялась на цыпочки, неуверенно, будто впервые, коснулась губами чужой щеки.       — Спасибо за вечер, — отблагодарила она, рассматривая довольство в серых глазах. Какаши тоже наклонился, оставляя такой же краткий поцелуй в уголочке мягких губ.       — Тебе спасибо, — отстранился он, — и извини, что всë вышло так быстро и, возможно... не очень хорошо.       — Ничего, — посмеялась Сакура, несмело прижимаясь к учителю в объятии, — мне даже понравилось.       — Ну всë, — Какаши легонько похлопал тëплой ладонью по спине, предлагая разойтись. — В следующий раз одевайся теплее, погуляем подольше.       — Может, в следующий раз посидим дома? — школьница подняла взгляд, но мужчина только улыбнулся и распрепал нежно-розовые пряди.       — Посмотрим по погоде. Сакура, мне идти надо. Успеем ещë наобниматься.       — Обещаешь?       — Обещаю, — посмеялся Какаши, радуясь скорому освобождению. Сакура стянула с себя чужую куртку, возвращая хозяину, и зарылась в карманы в поисках ключей.       — Тогда до среды?       — Давай, — он наклонился и оставил едва ощутимый поцелуй на холодной щеке, тут же разворачиваясь и устремляясь в сторону дома.       Ощущение осталось двоякое. Свидание напоминало больше юношеский конфетно-букетный период, нежели встречу по-взрослому. Вроде и побеседовали, и пообжимались, как в детстве, не стесняясь никого, и сердце окунулось в приятный трепет, нежно обëрнутое плотной влюблëнностью. Но обсудить самое важное так и не вышло, было ли дело в двенадцатилетней разнице в возрате или в неотрепетированной речи. Возможно, не стоило начинать разговор с установки правил? Но и без них тоже не обойтись, как же?       Какаши сбавил темп, выйдя со дворов, и снова засунул ладони в карманы брюк, разглядывая загадочно-пасмурное небо. Может, и дождик брызнет ещë, напоминая о тëплых касаниях губами, и нежных ладонях на плечах, а затем на шее. Какаши никогда не считал себя тактильным человеком, только поцелуи всегда оказывались его слабым местом. Но в этот раз ситуация была другая — ему хотелось трогать эту девочнку, как угодно, за что угодно и когда угодно. Лишь бы прижать к себе, потрепать по необыного цвета волосам, погладить, чмокнуть куда-нибудь в знак заботы. Откуда взялась эта странная потребность, он и сам не понял, но факт оставался фактом. И пусть объятия, ещë непривычные, казались чем-то диким, зато плавные касания и тягучие поцелуи начинали кружить голову.       Желание вернуться затянуло протяжный вой где-то внизу живота, заставляя прикусить губу в нелëгкой думе. Но мужчина своим словам изменять не привык — отказался от встречи, значит нужно терпеть.       В отношении предстоящего будущего Какаши впервые за много месяцев не чувствовал подступающей паники. Вернее, не чувствовал вообще ничего. Самое главное они сделали: сходили на прогулку, пусть и столь непродолжительную, обсудили все необходимые условия и, кажется, самый первый раз поговорили о друг друге с такой непринуждëнностью. Как давно не было этой свободы — где захотели, там и поцеловались; о чëм захотели, о том и поговорили. Теперь всë, что будет, зависит от них обоих. Часть груза можно переложить на Сакуру, ведь ответственность за отношения несут оба.       Потихоньку успокаивалась внутренняя буря, по дороге до дома подутихли эмоции, состояние почти вернулось в норму за небольшим исключением:       Следующая встреча так и осталась слишком желанной для того, чтобы терпеть до среды, но слишком непозволительной, чтобы сорваться раньше.