Хозяин и игрушка

Рабочие дни потекли один за другим. Прима и Мегатронус старались выполнять задания точно и быстро, но всё равно время, проведённое вместе, казалось катастрофически коротким. К вечеру Прима почти падал от усталости, а Мегатронус только ухмылялся, явно задумав что-то. Когда солнце село, а здание опустело, Мегатронус легко взял Приму за руку и, не давая сопротивляться, потащил его по длинному коридору. — Куда мы?.. — устало спросил Прима, но не вырывался. — Нашёл одну комнату, — загадочно ответил Мегатронус. — Специальную. Никто ничего не услышит. Они добрались до массивной двери, украшенной знаком "Звукоизоляция". Мегатронус толкнул её, впуская Приму внутрь. Комната оказалась уютной: мягкий свет, прочные стены, абсолютная тишина. Мегатронус закрыл дверь на замок, обернулся к Приме и, не давая ему времени сообразить, притянул к себе. Их губы слились в страстном, долгом поцелуе, в котором вырывались вся скука по друг другу и накопленное напряжение. Прима застонал в губы Мегатронуса, сжимая его крепче, словно боялся потерять. — Сегодня, — прошептал Мегатронус, скользя ладонями по спине Примы, — только ты и я. Никто не помешает. Он медленно опустил Приму на стоящую у стены мягкую кушетку, а сам стал расстёгивать замки брони, обнажая чувствительные места. Смазка, наручники и игрушки были заранее приготовлены — видно, что Мегатронус планировал всё до мелочей. Он налил смазку на ладонь, медленно намазывая свой стояк, наблюдая, как Прима с жадным восхищением за этим следит. Затем, не давая ему времени подумать, одним уверенным движением вошёл в него. Прима вскрикнул — но не от боли, а от острого наслаждения. Со смазкой всё чувствовалось особенно приятно: скольжение было гладким, удары — глубокими и точными. — Ещё... — выдохнул он, сжимая пальцами ткань кушетки. Мегатронус лишь усмехнулся и продолжил двигаться, заставляя Приму стонать всё громче — но стены надёжно скрывали от мира каждый их звук. Мегатронус ускорил темп, крепче вцепившись в бедра Примы, заставляя его выгибаться навстречу каждому толчку. Их тела двигались в одном ритме — грубо, страстно, без остатка. Прима задыхался от волны наслаждения, голос его срывался на громкие стоны, но он не просил остановиться — наоборот, притягивал Мегатронуса ближе, глубже, сильнее. — Ты... мой, — рыкнул Мегатронус, наваливаясь на Приму своим весом и почти вбивая его в кушетку каждым движением. Ответом ему был прерывистый крик Примы, когда тот кончил, задрожав всем телом. Тепло его семени забрызгало их обоих. Мегатронус, ощущая это, резко вогнал себя ещё несколько раз, прежде чем с низким стоном выплеснуться глубоко внутрь. На какое-то время оба просто лежали, тяжело дыша, переплетённые телами и манипуляторами. Мегатронус первым пришёл в себя. Он осторожно вышел из Примы, сразу заботливо обнял его, притянув на себя. — Всё хорошо?.. — шепнул он в короткие светлые пряди. Прима, измученный, но счастливый, тихо кивнул, утыкаясь лбом в его шею. — Хорошо... очень хорошо, — прошептал он, дрожа от послевкусия. Мегатронус взял влажную ткань, тщательно вытер Приму и себя, затем накинул лёгкий плед на обессилевшего партнёра, сам оставаясь рядом, не отпуская. Они лежали так долго — в полном покое, ощущая тепло друг друга, словно весь мир за дверью перестал существовать. — Я люблю тебя, — еле слышно выдохнул Прима, уже засыпая. Мегатронус улыбнулся краем губ, крепче обнял его и ответил тем же, шепча прямо в аудиоприёмник: — И я тебя, моя звёздочка... Комната погрузилась в нежную тишину.

Продолжение следует.