Сон жены продавца комиксов

Сидя на унитазе, Кумико посмотрела на тест с двумя полосками и не смогла удержаться от слёз. — Дура! — захныкала она и стукнула себя по голове. — Одна в чужой стране, беременная, ещё и беременная от инопланетянина! «Джефф меня выгонит, если узнает», — подумала она и расплакалась. Злополучный кусок пластика, умеющий предсказывать судьбу, женщина тайком от мужа купила по интернету. Аптека находилась через дорогу, но застенчивая Кумико не нашла бы смелости просить незнакомцев продать ей такую… необычную вещь. Да и провизор не удержался бы от лишних вопросов. А женщине меньше всего хотелось, чтобы чужие узнали о её беременности — тогда весь город поднимется на уши! О них с Джеффом примутся судачить в каждом доме, смеяться и показывать пальцем… Словно им раньше не хватало презрительных взглядов в спину! Иногда Кумико жалела, что переехала к Джеффу в этот маленький вонючий Спрингфилд. Не то что бы у неё имелся вариант уговорить его на отношения по переписке… Приходилось подстраиваться под местные нравы, улыбаться всем подряд и обсуждать погоду со знакомыми домохозяйками — для Кумико, с её немного не от мира сего нежностью и мягкостью, это иногда походило на пытку. Патриархальные нравы здесь были в большом почёте, и на женщину, которая не соглашалась рожать трёх детей, вытаскивать пьяного мужа из канавы и готовить десять блюд на основе макарон с сыром, странно смотрели. Спасибо, что хотя бы не изгоняли из племени, как в древние времена. Джефф и Кумико выбрали сложный путь — гики не созданы для женитьбы и продолжения рода! Ну, так говорил Джефф, когда его кто-то спрашивал, почему они не хотят заводить детей. А теперь, получается, Кумико нарушила правило… Собственный муж изгонит её из уютного племени гиков, если узнает! Она была беременна, без сомнений. Кумико поняла это и без теста, ещё неделю назад, когда после того безумного эротического сна её пальцы увязли в иноплатнетной зелёной слизи. Поняла и отказалась верить. С тревогой прикасалась к животу и убеждала себя, будто ей всё приснилось. Потом надеялась на ежемесячное цветение красных пионов — но вместо них пришла зелёная слизь. Это не могло быть сном — твердила себе Кумико, с ужасом разглядывая нижнее бельё. Значит, её действительно похитили инопланетяне. Настоящие инопланетяне, которым зачем-то понадобилось осеменить человеческую женщину! Кумико вспомнила, как отчаянно взывала к небесам, умоляя о сексе. Неужели её разбушевавшееся либидо вытряхнуло из глубин Вселенной… это? Этих похотливых зелёных осьминогов с острыми ушами и жёлтыми глазами? И всё-таки… Кумико почему-то успокаивалась при мысли, что ребёнок, скорее всего, не будет похож на человека. Если это будет человечек, с ручками и ножками… О, ей не хотелось узнавать, каков Джефф в ярости. Он был ужасен, когда размахивал световым мечом, угрожая изгнать постоянных покупателей из магазина. А ведь несмышлёные гики просто пытались снять заводскую обложку с комиксов… Кумико никто не мешал вернуться в Японию, к отцу, он бы принял её даже с инопланетным ребёнком. В любви отца Кумико не сомневалась, он всё ей разрешал и относился к ней, как к принцессе. Но Джефф? Он всегда был против ребёнка! Ведь они недостаточно богаты, чтобы достойно воспитать хотя бы одного… и к тому же, он терпеть не мог детей! Окончательно растерявшись, Кумико спрятала тест в шкафчике с туалетными принадлежностями, тщательно умылась и попыталась натянуть на лицо свою обычную мягкую улыбку. Джефф ждал её за завтраком. И не должен был ничего заподозрить! ∆∆∆ Увы, ожидания Кумико на бесчувственность мужа развеялись, стоило ей ступить на кухню. — Ты плакала? — встревоженно спросил Джефф, накрывая на стол. По меркам Спрингфилда он был неправильным мужем — вместо того, чтобы заказывать у Кумико завтрак из трёх блюд, вставал пораньше, заботливо пёк блинчики, варил кофе и убирался на кухне. Даже готовил для Кумико суп с тофу и японский омлет с рисом, если она хотела подольше поваляться в постели. Кумико покачала головой, но веки её покраснели от новых слёз. Она привыкла во всём доверяться мужу, зная, что он всегда её поддержит. Но с этого дня женщине предстояло жить во лжи. Если она не собиралась оказаться на улице босой и беременной. — Просто плохо спала, — буркнула Кумико и села за стол. Джефф проворно поставил перед ней глубокую миску с её любимым мисо-супом, но есть Кумико не хотелось. Даже если отныне ей следовало есть за двоих. — А глазки красные, — Джефф наклонился над столом и заглянул ей в лицо. Большие голубые глаза его смотрели так пронзительно, что Кумико не выдержала и всхлипнула, утерев рукавом толстовки мокрый нос: — Ладно, это из-за секса. — Послушай, — Джефф сел рядом и нежно дотронулся до её руки, — мне нравится, какая ты ненасытная. Но последние дни ты меня пугала. Твоё желание завести детей… — он пододвинул к себе тарелку со стопкой блинов и нерешительно поиграл вилкой, — я понимаю, тобой, возможно, руководят женские инстинкты и репродуктивное давление, но мы не сможем прокормить ещё одного человека. Физически. — Джефф положил вилку и серьёзно посмотрел на Кумико, которая от страха втянула голову в плечи. — Тебе просто надо пережить это. Признать, что по меркам Спрингфилда мы живём очень хорошо. Поэтому я не трогал тебя всю неделю. Надеялся, ты остынешь. Или ты всё ещё хочешь детей? — протянул он и окинул Кумико опасливым взглядом. Вместо ответа женщина уставилась в миску с супом, и с губ Джеффа сорвался разочарованный вздох. — Да и даже если бы я хотел детей, — продолжил он, чуть помолчав, — меня устроил бы приёмный. Не хочу, чтобы ты испытывала все эти изменения и боли. У тебя же узкие плечи, бёдра изящные, ты вся такая маленькая, — прибавил он с умилением, — куда тут поместится ребёнок? Кумико нахмурилась, в уголках её пухлых губ залегли жёсткие складки. — Я просто хотел сделать комплимент, — с виноватым видом пробормотал Джефф и открыл бутылку с сиропом. Завтрак начался в неловком молчании. Неохотно поедая горячий солёный суп, Кумико с напряжением смотрела, как Джефф уплетает блины, утопающие в сиропе. Есть не хотелось — всю неделю по утрам женщину мутило от тошноты, к счастью, почти незаметной. Словно она выпила крепкого кофе на пустой желудок. Но Кумико никогда не пила кофе… Женщина осторожно потёрла живот, делая вид, будто поправляет толстовку. Молчание становилось подозрительным. — Джефф, — тихо окликнула она мужа, — а ты знаешь что-то про планету Ригель VII? — Ригель VII? — Джефф замер, не успев разрезать блинчик. — Из «Звёздного пути»? Это родина… — Нет, я про настоящий Ригель VII, — исправилась Кумико и потупилась. — Планета в созвездии Ориона, — вздохнул Джефф, и, потеряв аппетит, принялся гонять блинчик по лужице сиропа в тарелке. — Обитаемая. Но это не тот внеземной разум, с которым земляне хотели бы иметь дело. Представь себе, — понизив голос, он широко раскрыл глаза и повёл свободной рукой, обрисовывая в воздухе космический купол, — двухметровых зелёных осьминогов с острыми зубами, которые всё время пускают слюни и говорят с интонациями диснеевских злодеев. О, Кумико отлично представляла. — Язык у них не отличается от нашего, — продолжал Джефф с непонятной тоской в голосе, — но земляне не хотят идти с ними на контакт. А вот ригелианцы — очень даже хотят. — Почему? — спросила Кумико, стараясь не выглядеть слишком любопытной. — Это очень воинственная и развитая раса, но так как ригелианцы по природе своей осьминоги, то умирают сразу после спаривания. Для того, чтобы развивать технологии и осваивать новые земли, им приходится выбирать воздержание. Или искать для размножения близкие виды… Джефф тяжело перевёл дух и отодвинул тарелку. Кумико редко видела его таким подавленным, и ненадолго пожалела о своём вопросе. Но если Джефф начинал рассказывать о чём-то, остановить его было не так-то просто. Особенно если дело касалось всяких фантастических вещей. — По телевизору рассказывали, в Непале и Индии были случаи, когда от них беременели человеческие женщины. Ничем хорошим это не кончилось, женщины или их мужья убивали этих детёнышей, и ригелианцы озлобились на нас. Они продолжают жить, если спариваются с землянками. Для них, наверное, это хороший способ сохранить свою расу и поработить землю. — Если бы это случилось в цивилизованной стране, из этого раздули бы шоу… — робко предположила Кумико и уложила руку на живот, словно защищаясь. Вдруг Джефф убьёт её вместе с детёнышем, если узнает правду? Джефф положил себе жареного бекона, кажется, не особенно думая о еде. Бекон упал в лужу сиропа, но Джефф не переменился в лице. И, ненадолго отвлёкшись на еду, не заметил, что раскосые глаза Кумико после услышанного сделались почти круглыми. — Я просто надеялся, что нас поработят роботы, — с сожалением произнёс он, глядя в тарелку. — Не хочу представлять, что станет с мужчинами после ригелианского вторжения. Земляне плохие любовники, а у ригелианцев есть щупальца… — Щупальца? — переспросила Кумико. Холодная струйка пота щекотно сбежала вдоль позвоночника и упала в трусики. — Скажем так, — пояснил Джефф, чуть смягчившись, — эрогенных зон у женщины гораздо больше, чем средств воздействия на них у мужчины. За столом снова воцарилось молчание. Доев суп, Кумико с ужасом поняла, что всё ещё голодна — и потянулась за французскими тостами. Обычно она не жаловала жирную и сладкую еду, которую в изобилии готовил для себя Джефф — но инопланетному ребёнку, должно быть, не терпелось попробовать земную пищу во всём её разнообразии. А Кумико не могла ему противиться. Несмотря на все опасности, которые ждали её впереди, она не хотела избавляться от малыша. Желание ощутить себя беременной до сих пор было сильнее неё. И чёрт возьми, она уже начала испытывать тёплые чувства к комочку энергии внутри живота! Боязливо поглядывая на жующего мужа, Кумико намазала хрустящий тост маслом, подумав, размазала малиновый джем. Чего-то не хватало. Точно, жареных сосисок. Кумико разрезала две, положила на хлеб, полила их кетчупом и горчицей. Джефф странно посмотрел на неё, но ничего не сказал. И только на половине своего нелепого бутерброда Кумико поняла, что ест, как беременная. — Ну всё, любимая, — когда Кумико нетерпеливо намазывала второй чудовищный бутерброд, Джефф чмокнул её в щёку и поднялся, чтобы поставить в раковину грязные тарелки. — Я пойду работать, зови, если что. Кумико подняла указательный палец, жестом попросив подождать, пока она дожуёт, и вышла проводить мужа до лестницы, ведущий на первый этаж, в магазин. — Отдохни, — напомнил Джефф, бережно обнимая её на прощание, и строго посмотрел ей в лицо. — Ты всю неделю какая-то дёрганая. Сон унесёт из твоей головы эту ерунду, я уверен. Кумико закивала и улыбнулась, опять готовая разреветься. Гормоны беременности уже творили с её хрупким организмом что-то ужасное. Привычно поднявшись на цыпочки, она прикоснулась к щеке мужа сухим поцелуем и закрыла за ним дверь. И, внезапно побледнев, сползла на пол. Странный спазм, похожий на боль при «цветении пионов», пронзил её живот, вязкая лужица выплеснулась в трусики. И Кумико не пришлось снимать одежду, чтобы убедиться — это опять зелёная слизь. ∆∆∆ Начались тяжёлые дни. В противоположность стереотипам о беременных, Кумико не мучили ни тошнота, ни бессонница, ни безумный голод. Невыносимая тревога, постоянный страх, необходимость каждый день лгать и изворачиваться были гораздо хуже токсикоза. А ещё эта жуткая слизь… Сначала слизи было немного — Кумико лишь пачкала трусики каждый день и сама украдкой бросала их в стиральную машину в подвале, чтобы Джефф ничего не заподозрил. Потом начала спать в них, не желая измазать пижаму и постельное бельё. Слизистые выделения выглядели пугающе, но пахли приятно, дыней. Джефф настороженно принюхивался, но Кумико сбивчиво объяснила, что это новые духи. Мужчина пожал плечами и больше ничего не спрашивал — Кумико любила фруктовые сладкие ароматы. Мысль обратиться к врачу Кумико не посещала — она не сомневалась, её запрут в больнице и будут проводить над ней и ребёнком бесчеловечные эксперименты. По крайней мере, это показывали в каждом фантастическом фильме, стоило главному герою столкнуться с неопознанной формой жизни. Кумико не имела ничего против киношных клише, но собралась держать беременность в тайне так долго, как только сможет. Иногда, лёжа в темноте рядом с посапывающим мужем или украдкой читая в интернете статьи о беременности, Кумико спрашивала себя — что она будет делать, когда начнёт расти живот? Она даже попыталась набрать вес, чтобы выиграть время. Пара килограммов отразилась на весах и исчезла — японский метаболизм легко расправился и с тяжёлыми обедами, и перекусами, и с полюбившимися Кумико бутербродами из несочетаемых ингредиентов. Видно, существо у неё в животе росло очень прожорливым! Теперь настала её очередь отказываться от секса. Кумико отговаривалась головной болью, как приличная женщина, но на сердце у неё кошки скребли. Воспитанная любящим отцом в атмосфере полного доверия и принятия, она не умела и не хотела лгать. Однако не уворачивалась от поцелуев и объятий мужа — лишь бы не вызвать подозрений. На лице Джеффа появилось выражение облегчения — он решил, будто материнская блажь у неё прошла. Но заняться сексом не предлагал — опасался. А без занятий любовью жизнь Кумико стремительно превращалась в ад. Мастурбировать женщина боялась — вид слизи вселял в неё космический ужас. Хотя проникновение она значительно облегчала — отчаявшись, Кумико убедилась в этом на одном из своих огромных дилдо и брезгливо выбросила испачканную игрушку. И поклялась не прикасаться к своим интимным местам до конца беременности. Притворяться становилось всё сложнее. К концу первого месяца животик Кумико, женственно мягкий и округлый, стал раздутым и тугим, как после ужина на день Благодарения, слизи стало выделяться ещё больше. Теперь женщине приходилось кутаться в просторные толстовки и носить впитывающие прокладки, самые большие и толстые, из-за чего она чувствовала себя младенцем в подгузнике. От Джеффа это не укрылось — он всё чаще обеспокоенно оглядывал Кумико и спрашивал, хорошо ли она себя чувствует. Женщина отводила взгляд и закусывала губы, готовая расплакаться. Как в плохом фильме ужасов, думала она, заталкивая зелёные прокладки на дно мусорного ведра. И нежно поглаживала выступающий живот, словно в знак извинения — зла на ребёнка она не держала. Только на собственную глупость. Иногда, в редкие минуты обманчивого покоя, когда они с Джеффом поздними вечерами обнимались или смотрели фильмы, Кумико утешала себя, что с ней и малышом — или несколькими малышами — всё будет в порядке. Джефф простит её, примет детей и воспитает, как родных. И каким-нибудь чудом найдёт деньги на их воспитание. Канг и Кодос обещали Кумико кучу детей, и кажется, сдержали обещание — даже тройняшки не могут так раздуть матери живот за один месяц. Женщина постоянно чувствовала себя объевшейся и переполненной. Джеффу говорила, что это из-за еды, и уклонялась, когда он пытался помассировать ей живот. И, сталкиваясь со щенячьим взглядом мужа, снова терзалась угрызениями совести — кажется, Джеффу искренне нравился её небольшой животик. Объяснение было неизбежным, и женщина знала — правда мужу не понравится. Джефф заставит её избавиться от ребёнка, как пить дать. Или объявит эгоистичной дурочкой, которой детские феромоны отшибли все мозги, и выставит из дома. Хорошо, если разрешит забрать краски и бумагу — источники единственных средств Кумико к существованию. Морально Кумико была готова собрать вещи и уехать домой в Японию. Там никто бы не удивился ребёнку от инопланетянина. Там люди женятся на плюшевых куклах и спят с бамбуковыми жёнами. Кумико пошла бы на что угодно, лишь бы сохранить ребёнка — но ничего не предпринимала, парализованная страхом. Как прежде, подолгу спала, в дни своего дежурства по кухне готовила японские блюда, иногда стояла за кассой в магазине и рисовала на заказ. Делала вид, будто всё в порядке. Однако всей душой ждала момента, когда правда вылезет наружу. Жить во вранье с каждым днём становилось всё невыносимей. А психическое здоровье следовало беречь — ради малыша.