The boy who still survives

Прошло больше двух недель. Гарри был озадачен. В Лютном переулке он нашёл несколько книг по магии души и различным видам душевных связей. Он покупал всё, не глядя. Вдобавок у него остались ещё книги из библиотеки Блэков. Несмотря на то, что Сириус во время масштабной уборки сжёг практически всё, смекалистый Кричер сохранил несколько самых ценных редких экземпляров, за что ему огромное спасибо. Сейчас же, собрав внушительную стопку тёмномагических книг, Гарри размышлял. А правильно ли он вообще поступает, связавшись с Волдемортом? Он мог бы и сам разобраться во всём этом, попытаться, по крайней мере. Поттер уже полистал несколько фолиантов, и многое из того, что было там написано, не понял ни черта. Ему явно нужна была помощь кого-то, кто в этом специалист и кому мог бы доверить свою проблему. Был только Волдеморт, который так же, как и сам Гарри, страдал от этой проклятой связи. В прошлый раз, когда Гарри мельком заглянул в сознание Волдеморта, он не мог не заметить красный канат, простиравшийся, казалось, на многие метры во тьму. Что это вообще значит? Почему их сознания связаны? Гарри решил делать это в спальне, на удобной кровати. Он закрыл глаза и, как его учили, очистил своё сознание от посторонних мыслей. Парню всё ещё с трудом удавалось абстрагироваться от внешнего мира, но он понемногу практиковался. Сейчас как раз выдалась такая возможность. Поттер глубоко вздохнул: дыхательные практики хорошо помогали ему расслабиться, погружаясь в своё сознание. С каждой секундой его тело тяжелело, а разум уносился прочь от реальности. Открыв глаза, Гарри обнаружил себя в своём доме на площади Гриммо — дом завещал ему Сириус незадолго до кончины. Парень стоял посреди гостиной. Здесь было всё, как во внешнем мире, но уютнее: обои были не такие мрачные; в камине потрескивал огонь; мебель выглядела обновлённой. В целом здесь было даже чище и светлее. В настоящем Гарри ещё не успел сделать ремонт, поэтому в его сознании дом выглядел именно так, как он представлял себе окончательный результат. Юноша не медлил ни секунды и сразу вышел в коридор, а затем толкнул нужную дверь — это была его старая детская комната, находившаяся в доме Дурслей. Здесь было всё, как в его воспоминаниях: вещи разбросаны в небольшом творческом беспорядке; на стене и шкафу висели его рисунки; из комода торчали штаны; на письменном столе разложены старые учебники по зельеварению, чарам и защите от тёмных искусств за пятый курс. Гарри невольно улыбнулся. Мда, тот ещё год был. Но это были ещё цветочки по сравнению с войной. Парень взглянул на свою кровать — она была немного смята. В последнее время здесь прочно укоренился Волдеморт. Интересно, почему? Неужто тёмному лорду нравится спать у меня в сознании? Ну, это же абсурд. Он точно с ума сошёл. Гарри повернулся. Впереди была дверь, ведущая в сознание Волдеморта. Честно говоря, парень побаивался туда идти. Вдруг он увидит там что-то… Что-то страшное. Приоткрыв дверь, Гарри вгляделся в темноту. Так. Ладно. Вперёд. — Lumos, — тихо прошептал Поттер и сделал шаг. Канат вёл его в темноту, и Гарри медленно и бесшумно шёл вдоль него. Свет на кончике палочки вдруг начал угасать, будто бы сама тьма поглощала его. Вскоре Гарри совсем перестал что-либо видеть. — Lumos maxima! — И яркая вспышка озарила пространство, прогоняя тьму. На мгновение, всего лишь на мгновение, Гарри показалось, что он видел кого-то… Или что-то… У парня сердце в пятки ушло, и он замер. Тьма сгущалась, а впереди ничего не было видно. Может, и правда показалось? Гарри не знал, сколько уже прошёл, когда впереди показался островок. Гарри ускорил шаг и вскоре добрался до, как ему показалось, какого-то сооружения. Нет. Это был кусочек комнаты. Очень знакомой комнаты. ТОЧНО! Это же детский приют, где вырос Волдеморт! Вот его шкаф, вот кровать, вещи аккуратно висят на стуле… Только всё покрылось толстым слоем пыли, краска на стенах облупилась, на полу лежал мусор и обломки мебели, дверь, ведущая в комнату, висела на одной петле. И это представляет собой сознание Волдеморта? Удручающее зрелище. Гарри слегка толкнул дверь. Та с противным скрипом отворилась. Поттер вышел и оказался в коридоре с несколькими дверями. За спиной было окно, завешенное рваной грязной тряпкой. Гарри охватило любопытство. Чтобы взглянуть, он слегка приоткрыл завесу. Было темно, но уличные фонари немного освещали небольшую больничную палату. Волдеморт смотрел в потолок и, кажется, собирался спать. За окном шёл дождь. Капли с монотонным стуком разбивались о металлический отлив. Волдеморт повернулся на бок, и Гарри смог увидеть небольшой стол, стул, раковину и унитаз. Очень похоже на то, как у магглов устроены камеры в тюрьмах, которые он видел по телевизору. Гарри завесил окно и прислонился к грязной стене. Как проникнуть в чужие мысли? Парень осмотрелся по сторонам, но никак не мог понять, как именно им общаться мысленно. Может, всё проще, чем кажется? — Эм… Привет? — спросил Гарри в пустоту. Тишина. Парень снова взглянул в окно. Волдеморт не шелохнулся. Вздохнув, Поттер отправился дальше по коридору. Он пробовал зайти в какую-то из дверей, но она оказалась заперта, как и все остальные. Затем Гарри спустился по лестнице вниз и оказался в небольшом холле. Оглядываясь по сторонам, гриффиндорец не мог не отметить царящую вокруг разруху. Некоторые части здания полностью отсутствовали, и на их месте зияла чёрная дыра. Сам приют же выглядит просто раздолбанным. Ни одного чистого или целого местечка. Гарри осмотрелся. Впереди, на тумбочке, стоял старый стационарный телефон, который выглядел слишком новым среди разрухи. Парень заинтересовался и подошёл поближе. Вроде выглядит целым, правда провод никуда не ведёт. Вряд ли он будет работать. Гарри поднял трубку. Гудков, естественно, не было слышно. Палец Гарри замер перед круговым циферблатом. Почему на нём нет ни единой цифры? Парень просто щёлкнул циферблатом. — Алло… — неуверенно сказал он. *** ЩЁЛК! — Алло… Волдеморт подскочил на месте, вперив ошарашенный взгляд перед собой. Кто это, чёрт возьми?! — Это я, — тут же отозвался голос. Голос Поттера звучал в его голове так чётко и ясно, будто он находился прямо здесь, в палате. Том не привык слышать в своей голове чьи-либо голоса, поскольку сам являлся вторженцем в чужие умы. На секунду мужчина подумал, что окончательно тронулся умом. — Поттер, — констатировал Том. — Ты понял, как общаться, я вижу. — Да, через телефон. Том зевнул и лёг к стенке, отвернувшись от света фонарей. Поттер не вовремя, Риддл как раз собирался спать. Но теперь его сердце бешено стучит в груди, а сон как рукой сняло. — Хорошо. — Я приду завтра ближе к обеду. — Жду. Том прикрыл глаза. Больше он ничего не сказал, закрыв «канал связи». Всё же он надеялся поспать в своей постели. По какой-то причине Риддл не хотел больше погружаться в своё сознание. *** Не дождавшись больше ни слова, Гарри положил трубку телефона. Он отправился назад так же, как и пришёл: поднялся вверх по лестнице и прошёл по коридору. Не удержавшись от любопытства, Поттер выглянул в окно. Темно. Должно быть, Волдеморт лёг спать. Вздохнув, Гарри вошёл в бывшую комнату Риддла. — Lumos maxima, — негромко сказал Поттер, освещая себе путь назад. Он шёл и шёл, пока не услышал что-то подозрительное. Что-то вроде гула. Гарри остановился, прислушался. Что это был за звук? Не зная почему, он посмотрел под ноги и уловил движение. Там точно что-то двигалось! Что-то большое! — Га-а-ар-р-р-ри… Волосы на теле парня встали дыбом, а по спине пробежала толпа мурашек. Что ЭТО, чёрт возьми, такое?! Гарри ломанулся к выходу со всех ног. Что бы это ни было, он не хотел с этим встречаться. Он бежал и бежал без оглядки, пока не достиг двери. Поттер с ноги распахнул её, забежал в комнату и быстро заперся. Прижавшись спиной к стене, Гарри дышал так часто, будто только что пробежал марафон. Тело покрылось склизким противным потом. Этот голос… Этот голос был похож на Волдеморта, только его уродливой змееподобной версии. Гарри сразу вспомнился момент в Министерстве, когда Волдеморт насильно проник в его сознание и показывал разные отвратительные вещи. Сейчас Поттер чувствовал тот же страх. Липкий противный страх. Так. Дыши. Ты в безопасности. А что, если ЭТО заявится сюда? Гарри не хотел думать об этом, когда возвращался обратно во внешний мир. *** Сблюй! Том уже получил свои утренние лекарства. Незнакомая медведьма заставила его выпить зелья прямо сейчас. Едва заметно скривившись, Риддл сделал, как просили. Затем медведьма вышла, и мужчина тут же ринулся к унитазу. Вставив два пальца в рот, Том с усилием надавил на нёбный язычок, провоцируя рвоту. Скривившись от отвращения, Риддл умылся, тщательно почистил зубы и прополоскал рот, избавляясь от неприятного запаха. Дело сделано и вовремя, так как вскоре в палату вошёл Мейсон. — Доброе утро, мистер Риддл, — поздоровался он монотонно и невозмутимо. — Я пришёл сообщить вам новость. Том развернулся, вытирая лицо полотенцем. Что ещё за новость? Очередные процедуры? — У вас наблюдается положительная динамика. Посему пока отменяем ментально-импульсную терапию. Посмотрим, каким будет ваше состояние. Замечательно. Этот болван оказывает нам неплохую услугу. На мгновение взгляд Риддла остекленел, будто мужчина на миг погрузился в себя. — В кое-то веки хорошая новость, — безэмоционально проговорил Том, но внутри стремительно закипала злость. Его злило даже просто присутствие Мейсона. — Тогда всего доброго, мистер Риддл. Мейсон ушёл, а Том собирался идти на завтрак. Сегодня его ожидает встреча с Поттером, однако перед этим у него ещё сеанс у Сильвертон. День обещал быть сносным, хоть и где-то на фоне постоянно зудело чувство злости. Она будет нам полезна. Она доверяет тебе. Используй её. Том поморщился. Что-то явно не так. Эти мысли сеяли в его сознании тревогу. Разумеется, он очень хотел на свободу, вернуть назад свою магию, но… Эти эмоции… За последнее время Том не мог не отметить улучшения своего состояния. Будто стало… Легче без постоянных всплесков гнева. Но сейчас всё вернулось, будто он регрессировал к изначальному состоянию. Ему нравилось не чувствовать злость. Злость вызывает даже само наличие этой злости. Как же это бесит. Может, рассказать Сильвертон? НЕТ! Они обманывают тебя. Они ненавидят тебя. Они хотят тебя убить. Сильвертон хорошо относится ко мне. Она принимает меня таким, какой я есть. Она влюблённая дура! И она же ключ к нашей свободе. Вскоре мы вновь обретём свободу и былую мощь. Нужно лишь время. Да. Конечно. Она поможет мне. Нужно только ещё немного времени. *** — Как ваши дела сегодня? — участливо поинтересовалась Уиллоу. — Неплохо, — сдержанно ответил Том и потянул в рот тлеющую сигарету. Покопавшись в своих папках, Сильвертон достала чистый лист и перо. Не металлическое, к сожалению Тома, однако он ничего не сказал. Ещё не время. — Я вчера просматривала ваши тесты. Скажите, вам не хочется общения с другими волшебниками? Том на минуту задумался. А с кем тут общаться, простите? С сумасшедшими? С идиотами? Скажи ей комплимент. Она зардеет, как юная школьница. — Я уже общаюсь с вами, — мужчина пожал плечами. Уиллоу тут же улыбнулась. Всё так, как Том и предполагал. — Я говорю об общении в непринуждённой, дружеской обстановке. Мы же с вами всё-таки проводим терапию. Том хмыкнул. Дружеской… — Я не хочу общаться с больными, — сказал Риддл. Сильвертон вздохнула, однако она не собиралась сдаваться. Её пациент нуждался во внимании окружающих, хоть и всячески отрицал это. Нужно его как-то вывести из этого замкнутого закрытого состояния и дать понять, что в общении нет ничего страшного. — Ну, может, всё же попробуете? Заведите с кем-нибудь диалог на отвлечённую тему. Уверена, вам ответят взаимностью, — настаивала она. Том лишь отрицательно покачал головой. Уиллоу кивнула. Похоже, что Том пока не готов заводить новые знакомства. Ну ничего, не страшно, к этому надо прийти. Постепенно терапевт будет помогать мистеру Риддлу социализироваться и адаптироваться к обществу. — Тогда я бы попросила вас сделать небольшое задание, — она протянула бумагу и перо мужчине. — Напишите письмо себе в будущее. Опишите будущего себя. Сколько ему лет? Где и с кем живёт? Доверяет ли себе? Как реагирует на свои ошибки? О чём бы вы с ним поговорили, если бы встретились? Вздыхая, Том придвинул к себе листок. Как же утомительны эти задания. Но если он хочет укорениться в сознании Сильвертон как добропорядочный мужчина, исполняющий все предписания лекарей, ему следует проходить эти тесты, хочет он того или нет. Обмакнув перо в чернила, тёмный лорд аккуратным почерком стал выводить текст:

Тому Марволо Риддлу.

Здравствуй, я Том Марволо Риддл из 1998 года.

Том на минутку погрузился в мысли, в задумчивости проводя пером по подбородку. Он представлял себе образ будущего себя. Но он не стал забегать слишком далеко вперёд: сейчас его судьба слишком расплывчата.

Должно быть, тебе сейчас семьдесят пять, и ты всё-таки выбрался из Мунго. Уверен, сейчас дела идут хорошо, и наше политическое влияние стремительно распространяется и принимается волшебным сообществом. Оглядываясь назад, на своё прошлое, ты смог реабилитироваться.

Какой же бред. Ты сам-то веришь в эту чушь, Том?

Волшебники всё ещё относятся к тебе с опаской, но тем не менее их заинтересовала твоя новая политика без насилия. Ты учёл ошибки прошлого и теперь смело смотришь в будущее — в наше общее великое будущее. Грядёт новый расцвет волшебников. Без Волдеморта, но с Томом Риддлом.

В голове резко зашумело, а затем в ушах раздался оглушительный гул. Скривившись от боли, Том зажмурился и выронил перо. Капля чернил размазалась по бумаге, перечёркивая последние слова. Уиллоу встревоженно на него посмотрела. — Том, с вами всё хорошо? Вы вдруг… Мужчина отрицательно покачал головой. Он приоткрыл глаза. Голова просто ужасно раскалывалась. — Голова заболела, — лишь ответил Том. Уиллоу издала звук, похожий на «ох». — Тогда давайте на сегодня закончим, хорошо? Я попрошу мистера Мейсона принести вам обезболива… — НЕТ! — рявкнул Том. Уиллоу подпрыгнула на стуле. Под столом она уже сжимала волшебную палочку. Но уже через секунду голос Тома звучал абсолютно спокойно и даже пассивно. — Нет… В кабинете повисла оглушающая тишина, и никто не спешил её нарушать. Внешне казалось, что Сильвертон была спокойна, однако стоило внимательно приглядеться, и можно было увидеть, как она дрожит. — Прошу прощения, — негромко сказал Том. Он медленно встал из-за стола и вышел из кабинета. *** [9 сентября 1998 г. Я не знаю, что со мной. Мне кажется, что что-то произошло накануне, иначе не объяснить столь резкий регресс. Но я не помню, что именно. Я лишь помню, как медитировал, а потом… Потом я, наверное, уснул у Поттера. Но я не помню точно. Меня всё раздражает. Всё злит. Всё БЕСИТ!] Том сидел в своей палате, когда в дверь постучали. Захлопнув дневник, мужчина приготовился встречать гостей. — Мистер Риддл, к вам пришли, — глухо сообщил женский голос, а затем дверь открылась. В палату вошёл Гарри Поттер. Поттер кивнул медведьме и тихо попросил рядом стоящего аврора побыть за дверью, пока он будет разговаривать с заключённым. Наконец дверь за парнем закрылась, и они остались вдвоём. Гарри молчаливо осматривал новое пристанище Волдеморта, отмечая на столе какие-то книги, перо, чернила… Дневник. Волдеморт ведёт дневник? Рядом на полке лежали разные гигиенические и уходовые принадлежности. Скромно, но есть всё необходимое. — Как тебе моя клетка, Гарри? — спросил Том. — Моя каморка у Дурслей была меньше, так что… Жить можно, — цокнул парень и посмотрел на Волдеморта. — Ты принёс книги? — Том перешёл сразу к делу. — Нет, — спокойно сказал парень, доставая из кармана пергамент. — Но я принёс фрагмент. Том встал из-за стола, подошёл к Поттеру. Тот, надо сказать, даже не шелохнулся. Гриффиндорец. — Я хочу взглянуть, — властно сказал тёмный лорд, протягивая руку. Гарри отдал ему пергамент. «…Великая сила кроется не в том, чтобы забрать душу врага, но в том, чтобы сшить свою тень с его светом. Найди того, чья боль зеркальна твоей, но обратна по знаку. Тот, кто ненавидит солнце, как ты ненавидишь луну. Возьми корень мандрагоры, вскормленный на могиле двойного самоубийства, и оберни его волосами обоих. Запеки в пепле сожжённых писем. Тот, кто съест сей корень, обретёт двойное дно в душе. Радость другого будет отдаваться в нём глухой болью, а его собственный страх станет для другого приступом немотивированной ярости. Вы не будете слышать мысли. Вы будете чувствовать погоду в душе другого. И однажды, когда один из вас умрёт, второй не умрёт, но будет жить полужизнью, вечно ноя фантомной конечностью, которой был его ближний…» Том внимательно прочёл данный отрывок несколько раз, но этой информации крайне мало. — Принесёшь мне эту книгу, — констатировал Том. — Нет, — отрезал Гарри. — Будешь довольствоваться тем, что есть, Волдеморт. — Том. — Что «Том»? — спросил Гарри. — Зови меня Том. И этого отрывка мало, чтобы сказать что-то наверняка. Ещё есть? Гарри несколько секунд смотрел на Вол… Тома, казалось, не веря тому, что слышит. Он ведь ненавидит своё имя? Или ему настолько здесь промыли мозги? — Я… Э… Пока нет, это всё, что мы нашли с Гермионой. Пока что. Том не отвечал. Он отвел взгляд от Гарри и снова пробежался глазами по строчкам, но теперь его взгляд был острее, суше. — Любопытно, — произнёс он наконец, и в его голосе зазвучали знакомые Гарри нотки — лёгкое, ядовитое презрение к чужой глупости. — Они пытаются описать динамическую систему языком статичного ритуала. Фундаментальная ошибка. Он отложил пергамент и посмотрел на Гарри уже не как пациент, а как лектор, указывающий на очевидную ошибку в уравнении. — «Сшить тень со светом»? Наивный дуализм. Тень — это отсутствие света. Её нельзя «сшить», её можно только спроецировать. Они путают причину и следствие. Связь, о которой они болтают — не результат ритуала. Она — изначальное условие. Данность. А их корень мандрагоры… — он сделал лёгкий, брезгливый жест рукой, — это жалкая попытка симулировать причинно-следственную связь там, где её нет. Детский лепет. Гарри слушал, всё больше теряясь. Это был не пациент. Это был самодовольный профессор, разбирающий чужую диссертацию. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, Поттер, что ты принёс мне описание симптома, выданное за рецепт. Бесполезно. Мне нужны тексты, которые описывают сам феномен неразрывных связей, возникающих не по воле, а по факту совместного катастрофического события. Пророчества. — Он говорил чётко, отчеканивая каждое понятие, как будто составлял список требуемой литературы. — Ищи не в разделах алхимии или некромантии. Ищи в теории магии, в метафизике, в трудах о природе проклятий и предопределённости. Там, где обсуждают не как сделать, а почему это уже существует. — Этот отрывок, — он кивнул на пергамент, — ценен лишь одним. Фразой «полужизнь». Вот это — точное наблюдение. Остальное — словесный мусор. Если твоя подруга не может отличить мусор от данных, её полезность стремится к нулю. Гарри почувствовал вспышку гнева за Гермиону, но подавил её. Том, как всегда, бил в самую суть — в интеллектуальную несостоятельность их поисков. И, как всегда, был прав. — Хорошо, — сквозь зубы сказал Гарри. — «Том». Я передам. — Сделай это, — ответил Том и сел на кровать. Его взгляд снова стал пустым, устремлённым в стену, как будто внутренний лектор закончил речь и ушёл, оставив после себя только тихий гул больничной тишины. Гарри вышел. В коридоре он задержался, чувствуя, как унизительная, леденящая ясность слов Тома нависает над ним. Они искали магию. А он требовал философии магии. Они рылись в пыльных гримуарах. А ему нужны были аксиомы и теоремы. Он боролся с Волдемортом. А теперь должен был понять Тома Риддла. И это, возможно, было труднее.