Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Ти снова переживал один из тех изнурительных дней, когда ему хотелось бросить все заботы на младшего брата и исчезнуть. Единственное, что удерживало его в здравом уме, была мысль о встрече с Пичем. Сидя во главе длинного стола, Тиракит нервно барабанил пальцами по отполированной поверхности, выражая свое растущее раздражение. Вокруг него собрались высокопоставленные члены клана Арсени — старые, хитрые лисы, мастера интриг. Младший брат Ром с удовольствием передал Ти руководство семьей, в то время как сам позиционировал себя как мозговой центр, работающий за кулисами. Ром теперь правил как теневой король растущей бизнес-империи семьи Арсени. Далеко от этих изнуряющих под коверных игр за власть. Мок, сидящий рядом с боссом, старательно записывал ключевые моменты встречи. Ром, как обычно, отсутствовал, занятый личными делами на материке. После четырех с половиной часов напряженной работы встреча наконец завершилась. Ти обменялся несколькими короткими фразами с самыми влиятельными старейшинами по поводу текущих дел, прежде чем повернуться и уйти длинным, решительным шагом. Он мечтал о встрече с Пичем за обедом, но затянувшаяся встреча и полуденные пробки сделали это почти невозможным. Раздражение кипело внутри, несмотря на его холодное внешнее спокойствие. Мок, сидя за рулем, взглянул в зеркало заднего вида, чувствуя напряжение, исходящее от босса. Не говоря ни слова, он плавно повернул руль и остановился перед Студией А. Никаких дополнительных инструкций ему не требовалось. Ти едва поднял взгляд от iPad в своих руках, когда машина остановилась перед студией. Мгновенно его настроение улучшилось. Мок тут же проинформировал, что заказал обед заранее, получив в ответ короткий кивок и легкую улыбку. Однако, войдя в студию, мафиози вновь нахмурился. Его взгляд остановился на модели, уверенно стоящей в центре съемочной площадки с ослепительной улыбкой. Что, черт возьми, он здесь делает? Раздражение вспыхнуло. Он стиснул челюсти, сопротивляясь желанию подойти и уволочь этого самодовольного человека далеко-далеко от его обожаемого фотографа. Но воспоминание о гневе Пича в последний раз, когда он вмешался в работу, все еще жгло. Он не хотел, чтобы это повторилось. Тем не менее, этот парень был невыносим. Стиснув зубы и напрягая мышцы от подавленного раздражения, он бросил взгляд на Пича, полностью поглощённого работой и слишком занятого, чтобы заметить что-либо ещё. Раздражение Тиракита закипало, заполняя его грудь, пока не стало почти удушающим. С низким рычанием он развернулся на каблуках и направился к знакомому кожаному дивану, плюхнувшись на него с глухим стуком. Скрестив ногу на ногу, мужчина сложил руки и сузил глаза, молча хмурясь. Вскоре Мок вернулся с обедом, тщательно расставив его, невозмутимо игнорируя бурю, исходящую от босса. – Этот парень. Что он тут делает? – прорычал Ти низким угрожающим голосом, указывая на модель. – Он прошёл стандартный процесс прослушивания и собеседования, – спокойно ответил секретарь, следя за взглядом капризного мафиози. – Мистер Тач рекомендовал его, и он даже согласился на снижение зарплаты после задержки съёмок. Его навыки моделирования идеально подошли к концепции, поэтому он получил работу. – Но я не хочу его здесь. – Вы сами сказали, что подойдёт кто угодно, не так ли, мистер Ти? – холодно ответил Мок, с лёгким намёком на упрёк. – Я помню, вы пропустили процесс собеседования и сказали нам выбрать того, кто подходит по профилю. Вы сказали, что не имеет значения, кто это будет. Лицо Ти мгновенно потемнело. Он почувствовал сильное желание кого-то задушить, но понял, что единственный, кто заслуживает такого обращения, это он сам. Без возражений он неохотно обедал в одиночестве, его предполагаемый спутник был слишком занят работой, чтобы присоединиться к нему. В сочетании с оставшимся с утра раздражением, воздух вокруг него был практически наэлектризован. Позже Пич наконец объявил перерыв, довольный сделанными фотографиями. Просматривая изображения на камере, фотограф направился к столу с угощениями, только чтобы заметить, как Ти хмурится в углу студии, выглядя совсем не приветливо. Не колеблясь, Пич подошел. – Снова здесь, мистер Ти? – тепло поприветствовал парень, ослепительно улыбаясь, прежде чем с энтузиазмом схватить камеру. Подойдя ближе, он был явно взволнован, чтобы показать свои фотографии. Ти задержал дыхание, когда меньший мужчина приблизился, легкий аромат его мыла дразнил его чувства. На мгновение он захотел сократить расстояние, чтобы насладиться теплом и энтузиазмом, исходящими от ярких глаз. Осознав, что его мысли опасно блуждают, Тиракит опустил взгляд, стараясь взять себя в руки. Его губы изогнулись в мягкую, необычно нежную улыбку, и его прежнее бурное настроение мгновенно рассеялось. – Этот парень... он тебя не беспокоит? — спросил Ти, его голос был низким и почти ласковым, с защитным тоном. – Он кажется... раздражающим. Если он слишком навязчив или действует тебе на нервы, скажи только слово. Я разберусь. – Совсем нет. Он… на самом деле, отличный, — засмеялся Пич, явно развеселившись. – Кинн действительно талантлив и делает весь процесс намного проще. Я думаю… Мы даже сможем уложиться в первоначальный срок для зимней коллекции. Ти был ошеломлен и на мгновение замолчал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, слова застряли в горле, когда он увидел гордость и радость в сияющих глазах фотографа. Как он мог спорить, когда Пич был так счастлив? В конце концов, мужчина мог лишь наблюдать, как Пич возвращается к работе, его взгляд был полон беспомощного, жаждущего разочарования, от которого он никак не мог избавиться. – Босс, у вас запланированы встречи на вторую половину дня, — объявил Мок, подходя, только когда Пич вышел из зоны слышимости. Ти кивнул, но его глаза продолжали следить за удаляющейся фигурой паренька, не желая отрываться. Он не хотел встречаться с кем-либо, но после того, как пропустил два дня работы, заботясь о Пиче, его календарь был переполнен встречами, которые нельзя было игнорировать. – Я организовал встречи в кабинете президента. Также есть документы, требующие вашей подписи. Я их подготовил, –снова заговорил Мок. Со вздохом смирения мафиози поднялся с дивана, и раздражение, которое он подавлял, снова начало проявляться. Его разум рисовал нежелательные сценарии, где модель сближается с его фотографом, и одна только мысль об этом омрачала его настроение. Наконец он добрался до своего кабинета. Быстро разобравшись с документами, он начал принимать запланированных посетителей. Поток хитрых, корыстных разговоров давил на его и без того истощенное терпение, добавляя разочарование за разочарованием. Ти не беспокоился о переговорах — он был мастером в этом — но презирал льстецов, особенно тех, кто манипулировал эмоциями ради выгоды. Воспитанный могущественным русским мафиозным боссом, Ти и его брат с ранних лет готовились к наследованию криминальной империи. Он вырос в мире, где маски были нормой, а доверие — валютой, более хрупкой, чем золото. Однажды он доверился человеку, который использовал их связь ради выгоды. С тех пор он возвел непробиваемые стены вокруг своего сердца, оставляя близость только для семьи. Босс мафии медленно потирал виски, пытаясь облегчить напряжение. С коротким кивком в сторону Мока он позволил последнему посетителю войти. Как только он услышал щелчок двери, его голова резко поднялась, и брови нахмурились. – Чего ты хочешь? Нежданный гость вздрогнул, его глаза, полные осторожности, встретились со взглядом мужчины. В его движениях чувствовалась нервная нерешительность, он явно волновался. Лицо, нежное и уязвимое, было на грани слез, пробуждая в Ти инстинктивное желание сократить дистанцию и предложить утешение. Но это было несколько месяцев назад. Теперь Тиракит ничего не чувствовал. Его сердце, когда-то отзывчивое, стало онемевшим. Все эмоции были заперты, оставив лишь ледяную пустоту. – Спасибо, что приняли меня, мистер Ти. Голос Арана дрожал, несмотря на попытку сохранить вежливость. Его натянутая улыбка едва скрывала страх, отраженный в дрожащих руках. Мафиози равнодушно смотрел, откинувшись в кожаном кресле, даже не предложив красивому юноше присесть. – Если у тебя есть что сказать, выкладывай. Аран колебался, явно сомневаясь в себе. Глаза Ти сузились, раздражение вспыхнуло, как запал. Его терпение было на пределе из-за бесконечных жалоб дня. Сегодня было слишком много причин для гнева. – Я умоляю о пощаде. – Голос Арана был чуть громче шепота, наполненного сдержанными слезами. Его покрасневшие глаза мерцали невыраженной печалью. – Пожалуйста, отпустите Тавана. На мгновение Ти остался неподвижен. Его грозные, дымчато-серые глаза потемнели, становясь холоднее зимнего мороза. Имя, которое он ненавидел слышать, резко отозвалось в его сознании, разжигая угли неразрешенной ярости. – А кто-нибудь сказал этому ублюдку перестать вести себя как мерзавец? Его голос был низким и резким. В его сознании вспыхнул образ молодого фотографа, лежащего неподвижно в больничной палате. Этот ушибленный уголок рта... Хрупкое тело, почти поглощенное белоснежными простынями… Если бы Ти не вмешался, кто бы его защитил? – Но то, что вы сделали с Таваном... это было слишком, – пробормотал Аран, качая головой. Его голос, едва слышный, был пронизан усталостью. – С Таваном... и его семьей. Разве это не зашло слишком далеко? – Не вижу, как это могло, – холодно ответил Ти. Его лицо оставалось непроницаемым, и Аран почувствовал, как его собственное побледнело. – Таван серьезно ранен. Он все еще в отделении интенсивной терапии. Его правая рука... все кости раздроблены. Он может остаться инвалидом на всю жизнь. Если это не слишком... то что тогда? Голос Арана завибрировал, когда слезы потекли по его щекам. Его маленькое тело жалобно дрожало, поглощенное беспомощностью. Но взгляд Тиракита оставался невозмутимым, лишь слегка тронутым раздражением. – Если его руки не могут быть использованы для чего-то хорошего, они ему не нужны, – спокойно заявил мужчина, как будто обсуждая погоду. – Что касается его семьи... если они не смогли его правильно воспитать, им придется столкнуться с последствиями. – Мистер Ти... – Голос Арана надломился, когда он произнес это имя, едва сдерживаясь. После судорожного вдоха он сделал неуверенный шаг ближе. Его глаза, полные слез, отчаянно умоляли. Тонкие пальцы, трепещущие от страха, медленно протянулись и слегка коснулись руки мафиози. – Пожалуйста... Я умоляю вас. Отпустите Тавана... хотя бы на этот раз. Когда мягкие пальцы коснулись его кожи, Ти резко отдернул руку, издав звучный хлопок. Аран ахнул, схватившись за обожжённую руку, теперь красную и дрожащую от удара. Он отступил назад, его нежное лицо исказилось ужасом. – Не трогай меня! – прошипел Ти, его отвращение прорезало воздух, как лезвие. Дыхание Арана сбилось, слезы затуманили его зрение, грудь вздымалась от подавленных рыданий. Разрушительная тяжесть печали и разочарования сломила его самоконтроль. – У тебя нет сердца! – закричал он, маленькое тело вспыхнуло от ярости. – Почему?! Я тебе не нравлюсь? Я всего лишь прошу тебя отпустить Тавана — хотя бы раз! Эта фраза сломала остатки терпения Ти, как хрупкую веточку. Он ненавидел, когда им манипулировали под предлогом отношений, особенно когда кто-то пытался использовать его чувства. – Откуда у тебя такая идея? – прорычал Ти, его голос был опасно низким, а прежние мысли о том, чтобы видеть Арана в своей постели, были забыты. – Все так говорят... Визажисты тоже так сказали... — голос Рана затих, его уверенность разрушилась под удушающим взглядом мафиози. Вдруг в его сознание ворвались сомнения. Что-то не сходилось. Атмосфера вокруг Ти стала угрожающей, подавляющей, ничто в ней не говорило об обожании. Визажисты уверяли, что мужчина безнадежно влюблен в него. Что он следовал за ним только из ревности. Они даже утверждали, что нападение на Тавана было вызвано собственническими чувствами. Настаивали на этом, когда Аран сомневался, указывая на то, что Ти едва ли хотел быть рядом с ним. Сначала молодая модель не верил в это полностью, но мать Тавана загнала его в угол. Ее ярость была такой сильной, что казалась ударом по лицу. Она полностью возложила на него вину, приказав быть полезным для Тавана хоть раз. Ее презрение к нему, в сочетании с отказом принять чувства сына к другому мужчине, оставили его без вариантов. И, возможно... возможно, они были правы. В конце концов, сам генеральный директор согласился встретиться с ним так быстро. На мгновение его сердце поднялось, надежды взлетели. Но человек, стоящий перед ним сейчас... не соответствовал этим ожиданиям. Это был не тот человек, которого описывали визажисты и команда. Тиракит стоял с высоко поднятой головой, его присутствие было подавляющим и удушающим; напряжение в воздухе было таким густым, что Аран едва мог дышать. Его ноги начали дрожать, колени грозили поддаться. Страх медленно проникал в его сердце, как лед, распространяющийся по венам. – А они сказали тебе, что единственное, что меня интересует, это накачать тебя наркотиками, чтобы затащить в свою постель? — глубокий голос мафиози был низким, но острым, как лезвие, разрезающее напряженный воздух. — Потому что кроме секса, я не нахожу в тебе ничего интересного? Грубые, презрительные слова ударили Арана, как пощечина, заставляя его сжать руки в кулаки, ногти болезненно врезались в ладони. Ярость горела в его груди, но Ти было все равно. Аран пытался манипулировать им, играя на его предполагаемых чувствах. Зачем ему отвечать добротой? – Итак, ты готов залезть в мою постель, чтобы спасти своего драгоценного друга? Этот вопрос заставил Арана резко поднять голову, страх и паника отразились на его лице. Улыбка Ти изогнулась в холодной, зловещей усмешке — расчетливой, жестокой и лишенной милосердия. – Как жаль. Ты мне уже наскучил, – его голос стал ниже и угрожающим, каждое слово звучало с пугающей окончательностью. – Лучшее, что вы с тем парнем можете сделать — это исчезнуть... прежде чем мое терпение иссякнет. – О! Привет, Пич! Ты чего там стоишь? Оба мужчины вздрогнули от неожиданного вмешательства. Глаза Ти метнулись к полуоткрытой двери офиса, и он с ужасом понял, что Аран не закрыл ее должным образом, когда вошел, вероятно, из-за дрожащих рук. Не теряя ни секунды, мужчина решительно направился к двери и распахнул ее. Там, бледный как привидение и с широко раскрытыми глазами, стоял Пич, молодой фотограф. Его лицо побледнело, руки слегка дрожали, выражение было смесью замешательства и страха. Он, вероятно, слышал все. Паника охватила Ти, заставив его руку дернуться, словно он хотел протянуть ее, но Пич отступил на шаг раньше, чем он успел это сделать. Молодой человек опустил взгляд и неловко поклонился, будто не знал, как иначе реагировать. – Простите... Я не хотел подслушивать. Я просто... случайно услышал, – Пич сжал губы и поднял небольшой пакет со снеками. – Я просто хотел поделиться с вами и Моком снэками с утра. – Пожалуйста, послушай меня, – голос мафиози дрожал от настойчивости, слова вырывались в беспорядке. Он жаждал обнять Пича и всё объяснить, но тот поднял руку и отступил, создавая дистанцию. – Извините, но я не готов сейчас говорить. Я просто хочу побыть один, – его взгляд скользнул к Арану, который все еще стоял в офисе, потерянный и неуверенный. Глаза парня потемнели от молчаливого смирения. – Пожалуйста, продолжайте, что бы вы ни делали... Не беспокойтесь обо мне. Не дожидаясь ответа, Пич повернулся и ушел, его плечи были прямыми, но дрожали, выдавая бурю внутри. Он больше не оглянулся — ни разу.