Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Это был второй раз, когда Пич шел по этому длинному коридору. Он молча оглядывался вокруг, наблюдая за безупречно белыми стенами и полированными мраморными полами, сверкающими под мягким освещением. По обеим сторонам коридора располагались двери переговорных и офисов, немного отстоящие друг от друга, а в конце стояла большая деревянная дверь — внушительная, но… гостеприимная. Пич открыл её и вошел в скромно обставленную комнату. Справа находился стол секретаря, а слева — небольшая зона отдыха с кофемашиной и закусками. На задней стене была еще одна дверь, ведущая в кабинет генерального директора. В прошлый раз он остановился прямо перед этой дверью. Пич вежливо улыбнулся секретарю по имени Мок, молча приветствуя его, затем глубоко вдохнул и двинулся дальше. Комната за дверью оказалась огромной и впечатляюще элегантной. Роскошный черный ковер поглощал звук его шагов, добавляя атмосфере таинственности. Интерьер был выдержан в темных оттенках черного и насыщенного красного, излучая мощь и изысканность. В центре возвышался внушительный стол, а напротив него располагались роскошные кожаные диваны для гостей. На одном из диванов сидел мистер Ти. Как только Пич вошел, высокий мужчина вскочил на ноги, его дымчато-серые глаза пристально смотрели на него. Во взгляде мелькнуло беспокойство, словно он опасался, что Пич может развернуться и уйти. Фотограф замедлил шаг, заметив нечто странное — на столе перед диванами стояло несколько стаканов с водой. Он поднял бровь, глядя на Ти с легким недоумением. – У вас посетители? Если да, я могу вернуться позже. – Нет! Посетителей нет. Я специально освободил свое расписание, — выпалил босс мафии, его голос был напряженным, почти испуганным. – Тогда зачем столько стаканов? – Они не для кого-то другого. Я приготовил их для тебя. – Он замялся, его обычная уверенность пошатнулась, когда он пытался объяснить. – Я подумал, что, возможно, ты захочешь сначала бросить один в меня. Знаешь, чтобы выпустить пар или что-то в этом роде. А потом у тебя будет еще один, чтобы выпить, если захочешь. Челюсть Пича отвисла от удивления. Он почувствовал, как его голова начала слегка кружиться от абсурдности услышанного. Видя, как Ти выпятил грудь, готовый к мокрой атаке, Пич поднял руки в знак капитуляции. – Я не собираюсь бросать в тебя стаканы, Ти. Это приведет к беспорядку. – Пол покрыт ковром. Если ты бросишь, вода просто впитается. Это не создаст беспорядка, – ответил Ти с такой серьезностью, что Пич не мог понять, зачем кому-то нужно такое объяснение. – Вот именно это и создаст беспорядок! Ковёр будет ужасно трудно очистить! Хотя бы подумай о бедных уборщиках. – Вода не оставляет пятен. А если и оставит, я просто заменю весь ковёр. Проблема решена, – сказал он безразлично, как будто говорил о покупке чего-то столь тривиального, как упаковка жвачки. – Я позабочусь об остальном. Молодой человек открыл рот, пытаясь найти ответ, но в итоге снова его закрыл, окончательно растерянный. Его голова начинала болеть от абсурдности разговора. Казалось, они застряли в странной петле, и он даже не знал, с чего начать её распутывать. В конце концов, он сдался и полностью сменил тактику. – Я не хочу плескать на тебя водой, – сказал он твёрдо. Тиракит кивнул, как будто наконец понял. Пич выдохнул долгий, беззвучный вздох облегчения и сел на диван рядом с ним. Несмотря на то, что в последнее время он избегал личных встреч с Ти, фотограф равно регулярно отвечал на его сообщения. Они поддерживали связь. Но теперь, когда они были лицом к лицу, воздух между ними казался странно неловким, тяжёлым в каком-то необъяснимом смысле. Пич бросил взгляд на мужчину рядом с ним. Его брови были нахмурены, выражение лица напряжённое и серьёзное, словно он обдумывал важный кризис в компании. Парень наблюдал за ним в тишине, стараясь понять, что происходит. У Ти было резкое, красивое лицо, обычно излучающее уверенность и контроль. Сейчас же оно выдавало явную усталость. Под глазами виднелись тёмные круги, виски были напряжены, а вдоль челюсти пробивалась щетина, как будто он давно не брился. Даже его обычно проницательные дымчато-серые глаза потускнели, их яркость затмила усталость. Он выглядел таким же уставшим, как и утверждал. – Мистер Ти, вы в последнее время очень заняты работой? – мягко спросил Пич, неосознанно протягивая руку, чтобы коснуться слегка впалой щеки мужчины. – Вы выглядите так, будто немного похудели. Ти на мгновение застыл, его взгляд прикован к ладони Пича, лежащей на его лице. Парень сразу понял, что сделал, и вздрогнул, быстро убирая руку, бормоча извинения. Но Ти был быстрее. Он положил свою ладонь на руку фотографа, мягко удерживая её на месте — достаточно крепко, чтобы не дать ему отстраниться. Вместо того чтобы отпустить, Ти надавил сильнее, позволяя своей щеке, покрытой лёгкой щетиной, прижаться к тёплой ладони Пича. – Спасибо, что беспокоишься обо мне, – пробормотал мафиози, его голос был низким и усталым. Его глаза закрылись, и на мгновение он казался совершенно уязвимым, почти хрупким. – В последнее время меня кое-что тревожит. – Ваша работа, наверное, очень стрессовая. Извините, если я вызвал какие-то задержки в проекте "Зимней коллекции". – Совсем нет, этот проект меня совсем не беспокоит, – мягко ответил Ти, его голос был успокаивающим. Он слегка наклонил голову и нежно поцеловал ладонь Пича, заставив молодого человека замереть от шока. – Меня сводит с ума, когда ты исчезаешь вот так. Пожалуйста, если что-то тебя тревожит, скажи мне. Просто не исчезай без предупреждения, хорошо? Лицо фотографа вспыхнуло, обжигая до самых кончиков ушей. Он сбивчиво бормотал, оглядываясь вокруг в панике, не зная, как ответить. Однако, несмотря на это, он не пытался убрать руку. Тепло прикосновения Ти, его нежная хватка были странно успокаивающими, и Пич не мог разорвать эту связь. Однако именно Ти был первым кто отстранился — хоть и неохотно. Он на мгновение отпустил руку Пича, но вскоре снова взял её, его пальцы нежно скользили по тыльной стороне руки парня в ласковом, почти рассеянном движении. – Извини, если я тебя напугал, – тихо признался Ти, его голос был полон вины. Взгляд слегка опустился, как будто он стыдился. – Я был так зол. Мысль о том, что с тобой могло что-то случиться, была невыносима. Если бы ты пострадал сильнее, упал и ударился, или если бы удар был слишком сильным… ты мог бы серьёзно пострадать, или… хуже. Просто представить такую возможность было невыносимо. Он замер на мгновение, его дымчатые глаза встретились со взглядом Пича. Но вместо того чтобы задержаться на нём, его внимание скользнуло к уголку губ фотографа. Шрам давно зажил, но воспоминание о том дне всё ещё было живо в памяти Тиракита. Его грубые пальцы нежно коснулись уголка губ Пича, словно стирая что-то невидимое. – Мне так жаль, – пробормотал Ти с низким, торжественным голосом. – Но я не жалею о том, что сделал с тем актёром. Если бы пришлось выбирать снова, я бы поступил так же. "Хотя в этот раз, я не позволю тебе узнать об этом". Пич глубоко вздохнул, пытаясь успокоить своё беспокойное сердце. На этот раз это был не страх — не тот, что он чувствовал раньше. Это было странное тепло, разливающееся по телу, потрясающее его до глубины души, почти пугающее. Мне было страшно… но, если это был Ти, возможно, всё будет хорошо. – Я не виню тебя. Я понимаю. Ты мафиозный босс. Такие вещи, наверное, естественны для тебя, – мягко сказал Пич, его губы изогнулись в слабую, нерешительную улыбку. Его голос был тёплым, глаза — нежными. Он добавил: – Если уж на то пошло, я должен поблагодарить тебя. Без тебя я, наверное, пострадал бы еще больше, не в состоянии защитить себя. В этом хаотичном мире, сколько бы ты ни боролся, некоторые вещи просто невозможно изменить. — Но я всё равно причинил тебе дискомфорт, – пробормотал Ти, снова понижая голос. Его выражение лица вновь омрачилось чувством вины, а его обычная властная манера полностью исчезла. На этот раз именно Пич крепче сжал руку мужчины, предлагая мягкое пожатие в безмолвной попытке утешить его. – Сначала, – признался Пич, его голос стал спокойнее, – я думал, что это слишком. Я не ожидал, что все зайдет так далеко, что кто-то окажется в больнице… – Ты тоже оказался в больнице, – резко перебил Ти, его тон приобрел угрожающий оттенок. Но прежде чем Пич успел ответить, Ти быстро покачал головой, прерывая разговор. – Забудь об этом. Давай больше не будем об этом говорить. Это только ухудшит твое самочувствие. Пич молча кивнул, оставляя тему, как того и хотел Тиракит. Его взгляд скользнул вниз, на их все еще переплетенные руки — без намека на то, что Ти собирался отпустить их в ближайшее время. Но его мучил один вопрос. Он должен был спросить, иначе сомнения продолжали бы терзать его изнутри. – Мистер Ти, вы все еще любите Арана? – Нет, я никогда не любил Арана. Тогда это было просто влечение. У меня никогда не было даже крошки искренних чувств к этому модели, – твердо заявил Ти. Его тон был намного серьезнее, чем в любом предыдущем разговоре. – Но ты пригласил Арана в свою постель. – Я был несдержан. Я ненавижу людей, которые пытаются использовать мои чувства в своих интересах. – Ти нахмурился, понимая, что его слова могут быть неправильно поняты, и быстро уточнил: – Но у меня не было к нему чувств. Это все было в его голове. Я разобрался со всеми этими слухами. Они больше не появятся. Легкая улыбка на губах Пича стала шире, и он опустил голову, чтобы ее скрыть. Странным образом, категорическое отрицание Ти наполнило его грудь необъяснимым теплом. Это было нелепо, насколько счастливым он себя почувствовал от такого простого утверждения. Он даже не хотел знать, какой вес в его сердце теперь имеет этот босс мафии. – Я думал, ты любишь Арана, – пробормотал он, проверяя почву. – Я люблю тебя. Признание было настолько неожиданным, что ошеломило его, заставив резко поднять голову, чтобы встретиться с взглядом Ти. Дымчато-серые глаза, которые пленили его с первой встречи, были устремлены на него, полные непоколебимой уверенности. В них была такая серьезность, что его сердце пропустило удар. Губы Ти сжались в решительную линию, как будто он готовился к чему-то важному, его большая рука слегка дрожала, удерживая Пича. Человек, всегда уверенный и гордый, теперь сидел перед ним, обнажая свою душу, словно умоляя, чтобы его чувства были поняты. – Я никогда ни о ком не заботился, — начал Ти, его голос был тихим, но твердым. – Никто вне моей семьи. Все остальные всегда были незначительными. До того дня, как я встретил тебя. – Он опустил голову, мягко поцеловав тыльную сторону руки Пич, его взгляд был пронзительным и умоляющим. – Ты единственный, кто имеет значение. Единственный, к кому я когда-либо испытывал настоящие чувства. Без тебя нет никого другого. Пич замер, его рот слегка приоткрылся, когда слова застряли в горле. Яркий румянец проступил на его щеках, глаза защипало от готовых пролиться слез. И когда он заметил легкий румянец, поднимающийся по ушам Ти, его собственное смущение достигло совершенно нового уровня. Что только что произошло? Что я только что услышал? Он оставался неподвижным, как робот, у которого разрядились батарейки. Ти, явно нервничая, медленно наклонился, пока его подбородок не коснулся плеча Пича. Это наконец-то вывело парня из состояния оцепенения. Он слегка дернулся, но вес на его плече и крепкая хватка на руке удерживали на месте. – Я не знаю, — пробормотал Пич, его голос дрожал. Сладкий, но настойчивый взгляд Ти заставлял его нервничать еще сильнее. Его руки неловко дергались, как будто не знали, куда деваться. – Я никогда раньше не встречался с парнем. Мне даже никто никогда не нравился. – Но ты не отталкиваешь меня. Ты не пытаешься сбежать. Ти мягко ответил, переместившись, чтобы сесть рядом с ним на диване, его более крупная фигура приближалась сантиметр за сантиметром. Он даже не касался его — не совсем — но то, как Ти наклонялся, казалось подавляющим, как будто его поглощали целиком. "Как он должен был выбраться из этого?" – кричал он внутри себя, желая выкрикнуть это вслух, но был слишком ошеломлен, чтобы сделать что-либо, кроме как напряженно сидеть там. Его губы сжались в тонкую линию, щеки горели так сильно, что он беспокоился, что у него может быть лихорадка. – Я не ненавижу тебя, ладно? — пробормотал он, отворачивая голову как можно дальше. Почему Ти должен был придвинуться так близко? Это было нечестно! Даже если он не оттолкнул его, это все равно было смущающе! – Так если ты не ненавидишь меня, это значит, что ты меня любишь, верно? – Что это за логика?! – выпалил он, раздражение бурлило в его голосе. Он резко повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Ти, и замер. Их лица были так близко, что носы почти соприкасались. Он чувствовал тепло Ти, каждый вздох, который разделял пространство между ними. Ти удерживал его взгляд долгое мгновение, прежде чем медленно отступить, словно неохотно отпуская важное воспоминание. Казалось, он заставлял себя отступить, повторяя, что это не подходящий момент. Даже если это был всего лишь поцелуй, он готов был ждать, пока не услышит: "Я готов". Для него даже один поцелуй был настолько ценным, что он хотел сохранить его навсегда. – Пич, – мягко сказал он, его голос был твердым, несмотря на бурю эмоций. – Если ты чувствуешь что-то — что угодно — ко мне, тогда, возможно… нам стоит попробовать встречаться. Молодой фотограф слегка сдвинулся, позволяя Ти устроиться удобнее. Однако его большая рука продолжала нежно играть с рукой Пича, его прикосновение было настойчивым. Взгляд Ти стал серьезнее, чем когда-либо. Пич моргнул в замешательстве, потерявшись в том, как их разговор дошел до этой точки. Видя его недоумение, Ти выпрямил спину и снова заговорил, его тон был решительным. – Я знаю, что работа занимает много времени, но обещаю, я позабочусь о тебе. Куда бы ты ни захотел поехать, что бы ты ни захотел сделать, просто скажи мне, и я справлюсь. Я могу отвезти тебя поесть в Японию. Ты был только в двух из тех "ресторанов, которые нужно попробовать до смерти", верно? Я отвезу тебя в остальные восемь, без проблем. Если кто-то посмеет тебя обидеть, я разберусь с этим. Я буду твоим самым сильным союзником, без лишних вопросов. И если ты захочешь работать, я никогда не остановлю тебя. Но если однажды ты просто захочешь отдохнуть, можешь это сделать. Я все улажу для тебя. Пич больше не мог сдерживаться. Он поднял свободную руку и жестом показал Ти "хватит", в то время как смущение, затуманившее его разум, уступало место смеху, который бурлил внутри. Тем не менее, его щеки все еще горели румянцем. – Что это такое? Ты действительно стараешься продать себя, а? Это слишком. Улыбка Ти стала шире, его глаза искрились от радости. Видя смех Пича, его сердце наполнялось теплом. Он протянул руку, нежно взял ладонь парня, которую тот поднял, чтобы остановить его, и мягко поднес ее к своим губам, с благоговением целуя костяшки пальцев. Все это время его взгляд был прикован к лицу фотографа. – Я еще не сказал тебе самое важное, — тихо произнес Ти, его голос был полон нежности. – Если ты будешь встречаться со мной, я стану твоей семьей. Я клянусь любить, заботиться и защищать нашу семью до конца своих дней. Пич замер, его глаза распахнулись, прикованные к мафиози. Эти слова затронули его так глубоко, что казалось, они резонируют в самой его душе. Невольно, по его щеке медленно скатилась слеза, в то время как губы изогнулись в самую обворожительную улыбку. – Это предложение ограничено по времени? Ти осторожно стер случайную слезинку, а прикосновение было таким деликатным, словно он боялся разбить что-то драгоценное. Улыбка мафиози стала еще шире, отражая тепло в его глазах. – До последнего вздоха.