Между строк

Гермиона никому не сказала. Она решила, что Гарри и Рон узнают сами, ведь Малфой работает в их отделе, хоть они и занимаются абсолютно разными вещами. Может, они уже знают, просто не сочли нужным сказать ей? Может, им вообще все равно. В день после слушания Гермиона напросилась провести вечер у Гарри, чтобы не быть одной, и в итоге они решили собраться все вместе на Площади Гриммо. – Значит… теперь они будут все рассматривать и принимать решение? – уточнил Рон. Он особенно старался. – Не знаю, кажется, что так. Но… я уже не уверена, насколько это реалистично. – Вот, что я тебе скажу! Если эти закостенелые зануды не готовы к изменениям – это их проблемы. Изменения придут за ними, хотят они того или нет, – Джинни задорно подмигнула. Гарри бросил на нее горящий взгляд и одобрительно кивнул. Гермиона улыбнулась и подумала, что это, без сомнения, очень точно сформулировано. Ей не под силу изменить весь мир и вложить в чужие головы свои идеалы и мысли, но двигаться в этом направлении она может. Когда Гарри и Джинни отправились спать, Рон с Гермионой все еще беседовали внизу. Рон оживленно рассказывал о том, как мистер Уизли притащил в дом зачарованный пылесос, и миссис Уизли решила, что это боггарт. Они смеялись, и, слушая Рона, Гермиона невольно вспомнила, как в прошлом ему легко удавалось отвлечь ее от любых тревог. Последующие несколько дней она была занята своей рутинной работой. Отдел магических популяций никогда не сидел без дела. Мистер Диггори отвечал за все его подразделения, поэтому дверь в кабинет его помощников почти никогда не закрывалась. То и дело прилетали разные сообщения о неправомерном разведении магических существ, кто-нибудь оказывался искусан или просто не мог справиться без вмешательства Министерства. Решением этих вопросов занимались разные подразделения, но вся информация и корреспонденция проходила через помощников мистера Диггори. За годы своей работы в отделе Гермиона снискала спорную репутацию. Ее опыт и работоспособность безусловно вызывали уважение, но между тем коллеги не спешили с ней сближаться. Сложно было представить, чтобы кто-то решил посплетничать с Грейнджер на перерыве. Она замечала это и делала вид, что ее абсолютно не волнует собственная непопулярность. Однако, в глубине души ее это немного задевало, бередило старые раны. – Тем не менее, его фамилия входит в перечень Двадцати восьми, что вы ожидали? Что его просто вышвырнут на помойку? – донеслось до Гермионы, когда она подходила утром к своему кабинету. Дверь была открыта. – Его отец не работал в Министерстве, зачем ему вообще работать? Аа… Гермиона! Доброе утро, – одна из коллег, Частин Меллоу, мило улыбнулась ей, сразу же прервав свои обсуждения. Гермиона мгновенно поняла, о ком они сплетничали. Она сняла свою дорожную мантию и, взмахнув палочкой, убрала с нее следы дождя. Невероятно, спустя столько лет ей снова приходится слышать про этого человека. – Что я пропустила? – нарочито спокойно поинтересовалась она, кинув мантию на вешалку и оправляя свою и так безупречно сидящую форму. – К тебе тут заходил посетитель, – Частин переглянулась с другим коллегой, как бы получая одобрение. Гермиона удивленно подняла брови и быстро проследовала к своему рабочему месту. – Ко мне? По какому вопросу? – она сразу же увидела на столе записку, и ей стало не по себе. Одного взгляда на подпись хватило, чтоб понять, кто к ней заходил. Сердце пропустило удар. Частин пожала плечами, решив оставить ее без ответа. – Надеюсь, ваш разговор затих не из-за моего прихода, – бросила Гермиона и уселась за стол. Она хотела прочесть записку, но почему-то медлила. Он пришел к ней в кабинет вместо того, чтоб просто отправить послание обычным способом? – Нет, что ты… – Частин смутилась, она продолжала улыбаться. – Мы не хотели мешать тебе своей болтовней… – Мм… – Гермиона развернула пергамент. Этот почерк она узнала бы даже если была бы не в курсе, что Малфой теперь работает в Министерстве. Несколько мгновений она просто пялилась на слова, даже не пытаясь вникнуть в их смысл, затем окинула взглядом всех коллег. Они тут же сделали вид, что не следили за ее реакцией. Всем было интересно, что Драко Малфою нужно от Гермионы Грейнджер. – Это по поводу моего слушания. Малфой теперь работает в Отделе магического правопорядка. Выполняет мелкую канцелярскую работу. Если вам интересно, – спокойно сказала она. Коллеги оживились. Они явно хотели продолжить обсуждать бывшего Пожирателя смерти, но гермионино "если вам интересно" отбило всякую охоту. Таффин рассматривает твое дело, но крайне не хочет давать ему ход. Повторное слушание может быть назначено уже на следующую неделю. Приходи без Диггори, он его терпеть не может. Гермиона быстро смяла записку и спрятала ее в карман. Ее почему-то мгновенно вывел из себя этот простодушный дружеский совет. Интересно, с чего это он решил, что вдруг сделался экспертом в области профессиональных отношений в Министерстве Магии? Потому что папочка пристроил его в тепленькое местечко после всего, что он сделал? Потому, что папочка улаживал за него все с пеленок? Рабочий день явно не задался. Гермионе не хотелось, чтоб коллеги это заметили. Ей почему-то казалось, что они непременно наблюдают за ней. После одной дурацкой записки она несколько часов гоняла мысли по кругу, пока ей не стало дурно от воспоминаний. В последний раз она видела Драко Малфоя на слушании. На его собственном слушании, где выносили решение, отправится ли он в Азкабан до конца своих дней. Как сейчас она помнила его изможденный вид после полугодового заточения, пустой безжизненный взгляд, устремленный на нее, не выражающий, казалось, ничего. Гермиона все еще не могла простить Малфою его трусость. Даже несмотря на то, что тогда в Мэноре он их не сдал. Прежде она всячески избегала думать об этом, и вот, эти мысли настигли ее против воли. Одна дурацкая записка, этот идеальный до боли знакомый почерк, и ей пришлось воскресить в памяти слишком многое. Единственное, чему она была рада – что ее не было в кабинете, когда он пришел. *** – Малфой? – Ээ, да, сэр? – Драко резко выпрямился, оторвавшись от письма. – Ты сделал то, что я тебя просил? Драко машинально оглянулся по сторонам, как бы опасаясь, что их услышат. Но все его коллеги обычно приходили на час позже. Малфоя же мистер Таффин обязал являться раньше всех, в случае особо важных задач, которые никогда не были срочными. Он всячески наслаждался тем фактом, что наследник славного семейства сносит все его капризы, занимая свой стол на птичьих правах, и даже не может пожаловаться своему некогда важному папаше. Таффин был на редкость злопамятным человеком, и с Люциусом они никогда не были друзьями. – Да, сэр… Я нашел кое-что на мистера Диггори… За много лет он достаточно раз пренебрегал процессуальным кодексом… – Драко деловито скользнул пальцами по стопке бумаг, которые лежали у него на столе. – Не уверен, насколько это поможет делу, но… – Твое мнение меня не интересует. Давай сюда, – Таффин взмахнул палочкой, и материалы оказались у него в руках. Он бегло пролистал их, но воронье лицо его осталось невозмутимым. – Пойдешь со мной сегодня на слушание. – Прошу прощения? – Что слышал. Я должен донести до Совета, что эта девчонка бредит. Составишь мне подробный отчет, а там посмотрим, – пробормотал Таффин, раздумывая над тем, как можно использовать добытые материалы. – Сэр, вы же знаете, я не могу оставаться допоздна, – аккуратно напомнил Драко. – Мне показалось, ты упоминал, что эта работа – твоя последняя надежда? Малфой слегка сполз в рабочем кресле. Выбора, очевидно, не оставалось. Его начальник решил не только найти лазейку, как безболезненно отвергнуть предложение Грейнджер в присутствии представителей других отделов Министерства, но и затащить в это дело Малфоя, тем самым выставив его в невыгодном свете: бывший Пожиратель смерти, хоть и в качестве помощника, ходатайствует против прославленной Гермионы Грейнджер – звезды Золотого трио и одной из самых блестящих выпускниц Хогвартса последних лет. Мистер Таффин определено знал, что делает. От ощущения собственной беспомощности Драко скрипнул зубами. Он обещал себе, что больше никогда не попадет в подобную ситуацию, и вот – он снова ничего не решает в своей жизни. Таффин ушел, Малфой откинулся в кресле. Рубашка вдруг показалась ему слишком тесной. Он ослабил воротник и вскочил на ноги. Сердце бешено колотилось. Казалось, ничего катастрофического пока не произошло, но ощущение охватывающей его паники сдавило грудную клетку, мешая как следует сделать вдох. Он закрыл глаза и стал шептать себе что-то под нос. Драко знал, как справляться с собой, но иногда просто хотелось сдаться. Теперь сдаваться ему нельзя. Он будет мудрее, восстановит свое имя и заслужит репутацию более правильным способом. Гермиона пришла без мистера Диггори. Она до последнего сомневалась, стоит ли ей прислушаться к совету Малфоя, но решила, что хуже не будет. Она не хотела, чтоб он знал, что она пошла на поводу у его "авторитетного" мнения, но убедила себя в том, что он все равно, скорей всего, не будет присутствовать, ведь это слушание должно проходить в ином составе: представители разных подразделений будут рассматривать целесообразность выдвинутого предложения. Мистер Таффин со своей стороны пригласит всего пару помощников, и конечно, среди них никак не может оказаться только недавно получивший должность Драко Малфой. Какого же было ее удивление, когда, первым делом зайдя в Зал для слушаний, она увидела его сидящим за столом по правую руку от своего руководителя. Светлые волосы были аккуратно убраны назад, мантия сидела идеально. Он был создан для этого места – его манеры, поза, то, с какой небрежностью он просматривал свои записи, перекладывая бумаги из стопки в стопку. Лицо его выражало крайнюю незаинтересованность происходящим, пока совсем рядом вершилось правосудие. Естественно, ему-то не нужно было ни о чем волноваться. Гермиона так опешила, что даже на мгновение растерялась. Ей захотелось вынуть палочку и оглушить его каким-нибудь унизительным заклинанием, сбить с него спесь. Как он смеет являться на ее слушание и сидеть тут с невозмутимым выражением лица? – Аа… Мисс Грейнджер, проходите, – Таффин расплылся в вежливой улыбке и жестом указал ей место. – Вы сегодня одна? Гермиона подумала, что и без его помощи знает, куда ей сесть. – Нет, ко мне должна присоединиться моя коллега, мисс Меллоу. – И все? – Да. Я решила, что будет справедливо, если я сама буду защищать свою инициативу, – проговорила она подготовленную заранее реплику, спокойно глядя на мистера Таффина. – Без участия более авторитетных членов уважаемого Совета. Ее вежливая улыбка, подумал Драко, была из тех, что ему не знакомы. Ее новая, министерская улыбка. Мистер Таффин скривил губы в усмешке, с трудом сохраняя доброжелательность в лице, но остальные свидетели их разговора, представители других отделов, уже занявшие свои места в амфитеатре, явно были удовлетворены рассудительностью мисс Грейнджер. Драко бросил на нее взгляд и сразу же отвел глаза, уткнувшись в бумаги. Он ощущал, как его сердцебиение снова участилось. Не только оттого, что ей, как он подумал, очень шла эта министерская мантия. Каждое ее слово и движение казалось настолько выверенным и спокойным, что в ответ на это безразличие ему вдруг отчаянно захотелось как воришке забраться за этот безупречный строгий фасад и разыскать основательно спрятанную лукавую улыбку, стыдливый румянец, заботливое движение пальцев по воротнику его рубашки – все то, что он бережно хранил в памяти. Он знал, что и она все это помнила, но теперь, как минимум, всем сердцем его презирала, как максимум – действительно ненавидела. Может, отработанная вежливая улыбка – это все, на что он может расчитывать. Да и это уже не важно. На мгновение Драко забыл, где находится, пока мистер Таффин не обратился к нему с замечанием. Слушание началось, Гермиона снова начала свое выступление, на этот раз более сжато поведав о своих предложениях. Драко решил делать вид, что минимально вовлечен в процесс, тем самым желая хоть как-то сохранить лицо в этой ситуации. Он знал, что внимание многих в зале приковано и к нему тоже, поэтому молча писал отчет слушания, и лишь позволял себе иногда поглазеть на Гермиону во время ее выступления. Он был рад, что она прислушалась к его совету, и, когда мистер Таффин, начавший было выдвигать свои опасения по поводу мистера Диггори, встретил возражение со стороны представителей других отделов, Драко ощутил себя значительно спокойнее. Обсуждение заняло несколько часов, было предложено составить свои замечания и возможные опасения по поводу предлагаемых изменений, но мистеру Таффину не удалось мгновенно развалить идею Гермионы так, как он планировал это сделать. Драко ощущал в этом и свою заслугу, в глубине души надеясь хоть на какой-то знак благодарности с ее стороны, пусть едва уловимый. Но Гермиона оставалась непроницаема до последнего. Когда все закончилось, Таффин бросил Драко команду ретироваться, и они покинули зал так быстро, что он невольно испытал некоторое разочарование. Сидеть с ней в одном помещении, слушать ее голос и делать вид, что они едва знакомы было пыткой, но Драко еще никогда так страстно не желал экзекуции. Гермиона вернулась к своему столу и стала складывать бумаги в стопку. Она пыталась припомнить, о чем вообще была речь, и все ли она успела упомянуть. Выдала ли она свое волнение? Ей казалось, что голос дрожал как у первокурсницы. – Ну что? – прошептала Частин, помогая ей все собрать. – По-моему, все прошло отлично. Хорошо, что ты выступала одна. Интересно, чем это мистер Диггори ему так не угодил… – Не знаю… Думаю, мистер Таффин просто искал любые зацепки, – Гермиона вспомнила о записке, которая так и лежала у нее где-то в сумке. – Конечно, не мог же он усомнится в твоей честности, – выпалила Частин, Гермиона улыбнулась. – Он не хочет этим заниматься, и я могу его понять. Идем, – собрав все необходимое, они вышли за дверь и направились на свой этаж.

***

На несколько последующих недель Гермиона вернулась к своим привычным делам так, словно ничего из ряда вон выходящего и не происходило. Каждое утро она просыпалась, выполняла свою привычную рутину, надевала рабочую мантию и вежливую улыбку, спускалась на улицу и через полчаса уже шла по министерскому Атриуму по направлению к лифтам. Иногда, заметив в толпе чью-то светлую макушку она невольно вздрагивала, но, когда оказывалось, что это всего лишь очередной старец из Визенгамота, страстно желала стукнуть себя чем-нибудь тяжелым. Повторное слушание, на котором ей пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы целиком сосредоточиться только на докладе, прошло как в тумане. Все то время, что ей приходилось держать ответ, Малфой сидел рядом с мистером Таффином и со скучающим видом вел свой отчет. Иногда боковым зрением она чувствовала на себе его взгляд, но большую часть времени он даже не поднимал головы. То, что ей было это небезразлично выводило ее из себя. И после слушания она продолжала думать об этом в равном степени, как и об исходе самого слушания. Ее инициатива напрямую касалась Малфоя и его семейства. У них в подчинении наверняка оставалось еще несколько эльфов, и она прекрасно знала, что в этом доме обращение с ними оставляло желать лучшего. Гермиона невольно представляла, как Драко возвращается домой после слушания и между делом бросает за семейным ужином новость о том, что Грейнджер решила влезть в личные дела самых уважаемых чистокровных семей. На судебном разбирательстве после войны она не свидетельствовала против его семьи, но это не означало, что они стали презирать ее сколько-нибудь меньше. Люциус Малфой наверняка весь изольется в презрении, а его жена Нарцисса будет так же притворно изумлена, как в момент, когда Добби посмел обезоружить ее в гостиной поместья Малфоев. Близились зимние праздники, а решения по второму слушанию так и не было, так же, как и любых подвижек или комментариев от Отдела магического правопорядка. Гермиона постепенно даже перестала волноваться за результат, темы ее разговоров с друзьями все меньше касались работы. Мистер Уизли полностью отошел от решения этого вопроса, а потому и Рон не мог сообщить ей никаких новостей. За несколько дней до предполагаемых выходных, мистер Диггори вызвал Гермиону к себе в кабинет. – Кажется, это по поводу твоего слушания, – сообщил ей один из коллег, который занимался устранением последствии происшествий с магическими существами. Пока Гермиона шла в кабинет мистера Диггори, она с негодованием думала о том, откуда каждый человек в отделе в курсе ее дел. – Аа, Гермиона, заходи, – Диггори махнул ей рукой, с важным видом откидываясь в кресле. – У меня хорошие новости. Неужели? Гермиона проследовала к столу, сложив руки за спиной. За спокойным выражением лица скрывалась незримая паника. – Правда? Есть ответ? – Мм… вроде того, – он поправил пальцами стопку бумаг перед собой, – боюсь, нам придется с тобой на некоторое время расстаться, – мистер Диггори улыбнулся немного грустно. Он любил Гермиону не только за хорошую работу, но и за то, какой вклад она внесла в борьбу с Волдемортом. Ему было приятно иметь такого человека в подчинении. Гермиона удивленно подняла брови. – Это значит, что… – Тебя велено перевести в Отдел магического правопорядка. Проект не одобрен окончательно, но он принят в работу в Законодательный Совет. Этот отдел… – Находится в подчинении у Визенгамота, – закончила Гермиона слегка ошарашено. – Именно. Признаться честно, мне всегда было очевидно, что здесь ты только временно. Да, тебя переводят пока только для работы над этим проектом, но… – он усмехнулся, – это большой шанс. Уверен, ты его не упустишь. Гермиона не знала, что и сказать. Она испытала одновременно безграничное счастье и крайнюю тревогу, как будто впереди ее ждал серьезный экзамен. – Я… ошарашена… Я и не знала, чего ожидать… Право… – она развела руками, и мистер Диггори встал, желая поздравить ее лично. Он положил руку ей на плечо в знак поддержки. – Да, Таффин пытался срезать эту инициативу, но твое выступление было впечатляющим, как мне передали. – Он улыбнулся. – Для такой ведьмы как ты, только в этом отделе достаточно перспективы роста, я это всегда знал. Гермиона зарделась, подумав, что и не помнит, что именно говорила на слушании. – Спасибо… Я благодарна вам за все. – Что ты… Они еще некоторое время беседовали, и Гермиона вернулась к себе в кабинет, пребывая в абсолютной растерянности. Она не сразу сообщила коллегам эту новость, желая некоторое время все обдумать. Гермиона всегда понимала, что только в Отделе магического правопорядка она сможет быть действительно полезной и внести изменения в те сферы, которые ее больше всего беспокоили. Кроме этого теперь они с Гарри и Роном будут работать на одном этаже… Но существовало и несколько сложностей. Во-первых, мистер Таффин явно не был от нее в восторге, и хотя он не будет ее руководителем, их наверняка ждет совместная работа, ей постоянно придется быть начеку. А во-вторых… во-вторых, у мистера Таффина был помощник. Гермиона, раздумывая о своем повышении, не сразу сообразила, что теперь она будет работать с Малфоем в одном отделе. Эта мысль словно замедленно доходила до нее, но, наконец, достигнув цели, буквально сразила наповал. Холодок пробежал по спине: не так она хотела осуществить свою мечту. Гермиона ждала этого повышения столько лет, но теперь ей предстояло настоящее испытание. – Так что… Гермиона? – Частин смотрела на нее с любопытством. Она вздрогнула и, поняв, что на время зависла в осознании происходящего, улыбнулась коллеге. – Кажется, я от вас переезжаю. В Отдел магического правопорядка. *** Драко вышел из камина и легким движением палочки привел свою мантию в надлежащий вид. В гостиной Малфой Мэнора было уже украшено к Рождеству. Это напомнило ему о том, что он не видел родителей почти месяц. Осведомленная о его прибытии, Нарцисса не заставила себя ждать. Она вся светилась воодушевлением и сразу подошла к нему, заметив: – Давно ты у нас не был, дорогой… – она осторожно поправила пальцами край мантии сына и погладила его по плечу со сдержанной улыбкой. Драко пожал плечами. – Новая должность, сама понимаешь, – легкое чувство вины заставило его смутиться. – Конечно… ты так долго ждал эту работу… – она смотрела на него с привычной нежностью, но как будто опасалась открыто проявлять ее. – Пустяки. А где отец? – Он… у него встреча со старым знакомым. Мы ожидали тебя завтра… Но он скоро вернется, – не успела она закончить фразу, как пламя в камине вспыхнуло зеленым, и Люциус Малфой ступил на ковер гостиной, изящно повторив то же движение палочкой по рукавам мантии. Несмотря на то, что после Азкабана он так и не оправился до конца, вид у Малфоя-старшего всегда был безупречный. – Ага! – он сразу же поспешил поздороваться с сыном, но выражение лица выдавало то, что его слегка застали врасплох, – как там Министерство? Стоит? Драко усмехнулся, встретив отца достаточно сдержанно. Из уст бывшего Пожирателя его реплика звучала двусмысленно. – Надеюсь, ему ничего и не угрожает. Люциус ни капли не смутился и лишь ухмыльнулся. – Ужин будет подан с минуты на минуту, хотите переместиться в столовую? – поспешила вмешаться Нарцисса. – Я собираюсь переодеться, – Люциус откланялся и щелкнул пальцами. Один из домовых эльфов с хлопком появился у его ног и вприпрыжку последовал наверх. Нарцисса переглянулась с сыном, и они оба направились за стол. Драко задавал матери вопросы ради поддержания разговора, но в последнее время общих тем было не так много. – Как тебе Лондон? Должно быть… Там много всего происходит. Часто видишься с друзьями? – Ты же знаешь, у меня не так много времени для встреч, – Драко бросил дольку лимона в свой стакан. – Тебе не обязательно все на себя взваливать, дорогой. Вы могли бы чаще бывать здесь… вместе. Рука с палочкой, намеревающаяся наполнить стакан водой, застыла в воздухе. Драко бросил взгляд на мать. Ему не хотелось быть с ней жестоким, но иначе не получалось. Он каждый раз был вынужден отстаивать свои границы. – Может, на Рождество. – Замечательно! – оживилась Нарцисса. – Я как раз хотела обсудить наши планы на праздники. Люциус присоединился к ним за ужином и тема плавно перешла к Министерской работе Драко. Обсуждать рутину клерка ему было намного комфортнее, чем список гостей для праздничного ужина. Он с удовольствием уточнял для отца, насколько жалкую должность он занимает, невольно наслаждаясь тем, что Люциус испытывает неудовольствие оттого постыдного факта, что его сын, один из блестящих учеников своего выпуска, носит бумажки за своим эксцентричным начальником. – Все с чего-то начинали, верно, Люциус? У тебя будет еще предостаточно шансов для роста, – Нарцисса пыталась разрядить обстановку между сыном и мужем, но Драко упорно продолжал подначивать отца. В конце концов, сославшись на ожидающие его дела, Люциус отправился к себе в кабинет, и Драко еще некоторое время провел в обществе матери. Ужин был выматывающим для всех троих, поэтому, когда Драко наконец изъявил желание не оставаться на ночь, Нарцисса разочарованно вздохнула, но возражать не стала. _______ Charlotte Day Wilson - Mountains _______