Уроки анатомии

Весь оставшийся день Винчестер чувствовал себя паршиво. Его сжирало изнутри чувство стыда перед Кастиэлем. В мыслях Дина пронёсся не просто ураган, а целое цунами, которое принесло с собой новые догадки: «А что, если доктор не разделяет подобные отношения?» Он ведь буквально навязал ему этот поцелуй — нагло, без спроса. Может, сейчас Кастиэль его возненавидел и тысячу раз прополоскал рот после их короткого контакта? Дин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Это было так необдуманно, так эгоистично с его стороны. Кастиэль резко ворвался в его мысли и сердце, разрушая здравый смысл. И да, Дин мог честно признаться себе: он влюбился в Кастиэля. Влюбился, отчаянной любовью, впервые в жизни ощущая такой шквал эмоций и желаний. Он вспомнил, как два года назад впервые почувствовал «бабочек в животе». Тогда всё было просто и быстро: они много целовались и, скорее по инерции, помогли друг другу «разрядиться». Это был его единственный опыт, запомнившийся лишь тем, что это был первый раз. Но то, что творилось в его сердце сейчас, когда он думал о Кастиэле, было несравнимо ни с чем. Даже спустя несколько часов губы Дина пылали, а на сердце было тяжело. Он чувствовал себя виноватым. И что бы ни говорил его друг Ник, сейчас не шло речи о каком-то шансе. Ему нужно было просто переступить порог медицинского кабинета, извиниться перед доктором и постараться не попадаться ему на глаза весь месяц, пока тот не уедет. Как бы больно это ни было. Утро следующего дня было таким же пасмурным и дождливым, как и его настроение. Приняв освежающий душ, Дин не стал долго собираться. Быстро одевшись и схватив рюкзак, он вышел на улицу. Капли дождя омывали его лицо и волосы, но он не обращал на это внимания. Лишь приятные воспоминания нахлынули на него — о том дне, когда он, такой же мокрый и, к сожалению, поранившийся, попал в тот самый кабинет, который изменил его жизнь, разделив её на «до» и «после». В школе всё было как обычно. Шум и крики, разносившиеся по коридорам, эхом отдавались в висках. В другой раз он бы попросил у доктора таблетку от головной боли, но сейчас ему нужно было исполнить то, о чём он думал почти до утра. Стряхнув с куртки капли дождя, Дин провёл рукой по мокрым волосам, стараясь привести себя в более человеческий вид. Он несмело постучал в дверь кабинета, услышав уже такой родной голос: — Войдите. Аккуратно приоткрыв дверь, Дин зашёл, чувствуя себя не меньше чем провинившимся ребёнком. Кастиэль сидел за своим рабочим столом и, увидев Дина, не особо удивился — или старался не подать виду. Лишь кротко улыбнулся: — Доброе утро, Дин. Как нога? Винчестер сглотнул, прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов вглубь комнаты. — Здравствуйте, мистер Новак… Я пришёл… просто извиниться… — довольно тихо произнёс Дин, не смея смотреть в глаза доктору. — Я не имел права так поступать… Может, вы женаты, и вообще… вам, наверное, нравятся женщины… Дин резко замолчал, осознав, какую чушь только что сморозил. Это прозвучало как прямой вопрос, а ведь он просто хотел извиниться, пожелать хорошего дня и исчезнуть из жизни доктора. — Ты прав, Дин. Ты не должен был так поступать, — довольно спокойно произнёс Кастиэль, всё так же пристально глядя на него. — Да… А… вы женаты? — не задумываясь, выпалил Дин и, не успев пожалеть о сказанном, услышал ответ: — Нет, Дин. Я не женат. Винчестер почесал голову, чувствуя, как былая уверенность по каплям возвращается. — Наверное, есть девушка… — тише добавил он, ощущая, как явно покраснел. Подняв голову, Дин поймал взгляд синих глаз, и на этот раз в них читалась нежность и доброта. — Девушки тоже нет, — провокационно ответил Кастиэль, словно ожидая следующего вопроса от Дина. — Хм, странно… — лишь произнёс Винчестер, не смея задать тот самый вопрос, который его тревожил. Если у Кастиэля нет жены и девушки, значит, может, есть парень? — Дин? У тебя ещё есть вопросы ко мне? — Новак поднялся с места и подошёл ближе к школьнику. Он пристально всматривался в Дина, замечая, как его щёки пылают от смущения. Это было очень мило наблюдать. — Вы прощаете меня за тот поцелуй? — Да, — не задумываясь, произнёс Кастиэль, и его взгляд на секунду скользнул к губам Дина. — Почему же? Если вы не сторонник таких отношений… Вы должны были как минимум ударить меня, а как максимум — вызвать моих родителей. — Я же не говорил тебе, что я не сторонник таких отношений. Винчестер резко встрепенулся, а в его глазах зажглась надежда. — То есть… вам нравятся парни? — несмело, но всё же произнёс Дин. — Нет, — слегка помедлив, ответил Новак, почти наслаждаясь расспросами Дина. — Мне нравятся мужчины. — Мы с вами чем-то похожи, — с довольной улыбкой выпалил Дин. Все ночные и утренние мысли и страхи улетучились за мгновение. Кто сказал, что он отпустит Кастиэля? Нет уж! Особенно после его признания. — Не похожи. Тебе должны нравиться либо девочки, либо мальчики. Это норма. А мужчины для тебя как минимум опасны. — Да? И чем же опасны для меня мужчины? Кастиэль присел на стол, сложив руки на груди. В его взгляде промелькнул секундный гнев. — Например, тем, что мужчины могут воспользоваться тобой. Сделать такие вещи, от которых тебе будет как минимум некомфортно. Дин сглотнул, пристально глядя на Кастиэля и ловя каждое его слово, каждый взгляд, который снова завораживал. Он чувствовал в этом мужчине дикую силу, воле которой хотелось покориться, безукоризненно выполняя все требования. — Ты слушаешь, Дин? — склонив голову, произнёс доктор, заметив, что парень выпал из реальности. — Я… да… — хлопая глазами, выпалил Дин, хотя осознавал, что давно потерял нить разговора. — Тогда мы обсудили всё. Береги себя, Дин. И найди себе парня, а не мужика. — Мне уже есть восемнадцать, — гордо выдал Дин, нервно прикусив нижнюю губу и провокационно вглядываясь в насмешливые глаза оппонента. — И с каких пор ты отключился и не услышал меня, Дин? — на губах Кастиэля промелькнула улыбка, которая напрочь расшибла уверенность Дина. — Не важно. Это я вам говорю для общего понимания. И мне не нужен мальчик. Мне нужен мужчина… и не любой… а… — Дин, замолчи, пожалуйста, — резко прервал его Новак, нервно теребя стетоскоп, свисающий с шеи. — Тебе пора на урок! — Мистер Новак! У меня ещё один вопрос, и я пойду! Только ответьте правду! Кастиэль лишь ожидающе посмотрел на него. — Я вам не нравлюсь? — Дин Винчестер! Вернитесь в класс, пожалуйста! — довольно грубо произнёс Кастиэль, не глядя на Дина и возвращаясь за свой стол. — Вы не ответили… — Я всё вам сказал до этого! К сожалению, ваши гормоны зашкаливают настолько, что вам сложно понять мои слова. Мне жаль, но я ничем не могу помочь. Дин нервно улыбнулся, сделав шаг ближе к столу Новака, и чуть тише произнёс: — Как же так, мистер Новак? Если мои гормоны не в порядке, вы просто обязаны, как врач помочь мне! Вы же давали клятву Гиппократа! — Хотите, чтобы я выписал вам лекарство, Дин? — старательно спокойно произнёс Кастиэль. В кабинете явно воцарилась напряжённая атмосфера. — Да, хочу… — напористо произнёс Дин. — И желательно три раза в день. И желательно, чтобы от них было так же больно, как и сладко… — У вас нездоровый интерес к боли. И я вам это уже говорил ранее! А что касается лекарств, этим должен заниматься ваш лечащий врач. Я, к сожалению, не имею права назначать вам лечение. Как максимум могу предложить аспирин или аскорбинку. Выбирайте. Винчестер поражался спокойствию Кастиэля, хотя замечал, как внутри него играет что-то дикое. И ох, как хотелось разблокировать эту черту для дальнейшего использования в своих интересах. — А знаете что, мистер Новак? Хорошо, что вы у нас будете всего лишь месяц. Может, потом нам назначат НОРМАЛЬНОГО врача, который будет в силах помочь! — выпалил Дин, резко развернулся и покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Он быстрым шагом направился в свой класс, чувствуя, как буря негодования разносится по его телу, сметая любой здравый смысл. Класс ожидал дополнительного урока, который свалился на учеников как снег на голову. Изменение расписания, мягко говоря, не обрадовало никого, включая Дина, который, полулёжа за своей партой, лениво чертил непонятные каракули на краях тетради. Он был не в настроении, и даже утешения друга не помогли перевести его в более позитивное русло. Его грызли уже другие переживания. После разговора с Новаком стало ясно, что тот гей и любит мужчин, но на вопрос, нравится ли ему Дин, он просто нагрубил, выгоняя его на урок. Это означало, что доктор не воспринимает его как объект симпатии, и эти мысли угнетали его так же, как и ночные. С каждым разговором с Кастиэлем мнения и чувства Винчестера менялись, а вместе с ними скакало и настроение — или как назвал это Новак, «гормоны». Мысленный шквал прервала классная руководительница — несравненная своей харизмой и нелепыми шутками Ровенна Макклауд, которая обольщала большую часть мужского пола в классе. Её рыжие длинные волосы всегда были уложены безупречно, а бледное лицо идеально контрастировало с ярким макияжем и алой помадой. Неугомонные подростки закидывали её шоколадками и двусмысленными фразами, на что она лишь загадочно улыбалась. Если дело выходило из-под контроля, она смело вызывала родителей, не позволяя ученикам переходить установленные ею же границы. Всё же она была серьёзным педагогом. — Мои дорогие! Сегодня у вас будет новая и очень нужная лекция — «Здоровье и безопасность», которую проведёт наш новый доктор, мистер Новак. Прошу соблюдать тишину в классе и доказать всем, какие вы у меня воспитанные дети! Ровенна расцвела в улыбке и под недовольный ропот учеников покинула класс. Все вокруг начали перешёптываться: «Что за врач?», «Что это за урок?» А Дин лишь потерянно хлопал глазами, всё так же сидя в расслабленном состоянии, хотя в душе у него произошёл полный аврал, как только он услышал до боли знакомую фамилию. — Винчестер, это что, твой доктор? — после минутного обдумывания прошептал Ник, оглядывая рядом сидящего Дина. — Он не мой, для начала, — обиженно произнёс Винчестер и устремил взгляд к открывающейся двери, в которой появился довольно симпатичный Новак с приветственной улыбкой на лице. — Всем здравствуйте! Меня зовут Кастиэль Новак, я буду преподавать вам «Здоровье и безопасность». Сразу скажу, долго мучить вас не буду, у нас будет короткая, но достаточно увлекательная тема. В классе послышались восклицания, приветствия, девичьи перешёптывания и лёгкие смешки, но затем всё резко умолкло — воцарилась тишина. Новак достал планшет из небольшой папки, присел за стол и начал вычитывать и отмечать присутствующих. Ученики уважительно привставали с места при упоминании своего имени. Услышав своё имя и почувствовав на себе взгляды всего класса, Дин слегка приподнялся, приняв сидячее положение, чувствуя, как Ник пинает его локтем. — Есть! — выкрикнул с места Дин, ловя на себе заинтересованный взгляд Новака. Через некоторое время список был зачитан, и Кастиэль встал с места, включив огромный монитор на стене. Передав нужную информацию с планшета, он вывел на экран фотографии, связанные с репродуктивным здоровьем человека. В классе раздался тихий шёпот — ученики догадались, что их ждёт очень «увлекательная» тема. — Как вы уже заметили, наша тема — сексуальное и репродуктивное здоровье, — начал Кастиэль, слегка улыбаясь. — Вы уже достаточно взрослые и, наверное, знаете больше меня касательно контрацепции. Он сделал паузу, заметив, как некоторые ученики смущённо переглядываются, а другие пытаются сдержать смешок. — Но давайте начнём с основ, чтобы убедиться, что у всех есть правдивая информация, — продолжил он, переключая слайд. — Кто-нибудь может назвать хотя бы один метод контрацепции? В классе на секунду повисла тишина, затем одна из учениц робко произнесла: — Презервативы? — Верно! — одобрительно кивнул Кастиэль. — Презервативы — это не только способ предотвратить беременность, но и защита от инфекций. А кто-нибудь знает, что такое гормональные контрацептивы? Класс начал потихоньку оживляться, и ещё несколько рук поднялись. Кастиэль улыбнулся, понимая, что тема, хоть и неловкая, начинает вызывать интерес. После всего перечисленного и показанного в виде фотографий Кастиэль продолжил: — Важно понимать и знать всё это. Эти знания без исключения пригодятся вам в жизни… — Не всем, мистер Новак, — с провокационной улыбкой произнёс Дин, крутя ручку в руках и легко постукивая ею по парте. Новак проследил за его движениями, заинтересованно спрашивая: — И почему вы так считаете, мистер Винчестер? С задней парты послышался смешок, а затем чей-то голос быстро развеселил половину класса: — Так, он это… любит шпилить парней, а парни, как полагается, не беременеют. Винчестер зло посмотрел на нарушителя его спокойствия, а затем, с провокационной ухмылкой, выдал: — А давай проверим, Гейб? В классе раздался дикий визг, переходящий в несдержанный смех. Кастиэль лишь грозно обвёл взглядом учеников, поднимая руку в жесте, призывающем к тишине, и спокойно продолжил, когда класс, наконец, стих: — Даже если человек нетрадиционной ориентации, он должен знать все эти правила. Повторяю ещё раз: презервативы защищают не только от нежелательной беременности, но и от венерических заболеваний. И я не вижу ничего смешного в том, что парням могут нравиться парни, как и девушкам — девушки. Это так же естественно, как и гетеропары, — покосившись на Габриэля, закончил Новак. Затем он снова посмотрел на Дина, сделал несколько шагов вдоль парт и с холодной серьёзностью произнёс: — Дин, не советую пробовать со всеми подряд, лишь бы доказать кому-то свою правоту. — Я свободный и совершеннолетний человек. И имею право на разного рода эксперименты. Так ведь, мистер Новак? — вызывающе, но спокойно произнёс Дин, сам чувствуя, как его сердце выскакивает из груди. Накопившиеся эмоции говорили сами за себя, напрочь отключая способность анализировать и думать. Новак слегка смутился, склонив голову и прищурившись, внимательно изучая Дина. Затем, словно резко придя в себя, он вспомнил, что на них смотрит целый класс, и как доктор, обязан держать себя в руках. — Это ваше право — с кем и как вам спать. Но мой совет: помните о защите! — почти выплюнув последнюю фразу, Новак вернулся к своему столу, переключил слайд на большом экране и продолжил лекцию на тему гормонов. Винчестер, вспоминая их последний разговор, связанный как раз с этим, хотел было вставить колкость, но вовремя сдержался. Даже со своим бунтарским характером он понимал, что сейчас не место выяснять отношения со взрослым мужчиной, тем самым только выставляя его в неловком свете. Дин опустил взгляд, сжимая ручку в руке. Внутри него бурлила смесь гнева, смущения и ещё чего-то, чего он не мог понять. Но одно он знал точно: этот урок, эта тема, этот человек — всё это выбивало его из колеи. Когда прозвенел звонок на перемену, Дин быстро собрал вещи, стараясь не встречаться взглядом с Кастиэлем. Но, проходя мимо стола учителя, не смог удержаться и бросил короткий, но многозначительный взгляд. Кастиэль, почувствовав этот взгляд, слегка поднял голову от бумаг. Их глаза встретились на мгновение — достаточно, чтобы понять, что между ними осталось что-то невысказанное. Дин, сжав зубы, резко отвернулся и вышел из класса, оставив после себя лёгкое напряжение, которое, казалось, витало в воздухе даже после его ухода. Кастиэль, глубоко вздохнув, опустил взгляд на стол. Он понимал, что эта игра слов и взглядов далека от завершения, но сейчас у него не было времени разбираться в этом. Он лишь надеялся, что когда-нибудь Дин поймёт: некоторые границы лучше не переходить.