Уроки анатомии

Проснувшись утром от назойливого звонка будильника, Дин одним резким движением руки отключил пищащий механизм, мечтая продлить сладостные минуты сна. Однако едва он успел прикрыть глаза, как услышал лёгкий скрип открывающейся двери. — Дин, солнышко, вставай уже! В школу опоздаешь. А я ушла на работу, — раздался мягкий, но настойчивый голос мамы. — Да, мам… Пока… — пробурчал Дин, нехотя приподнимаясь с кровати. Оглянувшись, он заметил, что мама уже вышла из комнаты, но через приоткрытую дверь доносился неповторимый аромат свежеиспечённого печенья — её маленький утренний ритуал, которым она всегда старалась порадовать сына перед началом рабочего дня. Потянувшись, Дин почувствовал прилив энергии. Он вспомнил, что сегодня пятница, а значит, впереди долгожданные выходные, когда можно будет как следует выспаться и отдохнуть. С новым энтузиазмом он вскочил с кровати, направился в ванную, принял бодрящий душ и быстро оделся, добавив к своему образу несколько стильных аксессуаров, чтобы подчеркнуть индивидуальность. Завтрак прошёл быстро, и мамины печенья, как всегда, оказались идеальным началом дня. Сложив несколько штук в небольшую коробку для Ника, своего лучшего друга, Дин направился в школу, предвкушая, как поделится с ним угощением. Однако к концу уроков первоначальный энтузиазм угас не только у Дина, но и у всего класса. Учителя, казалось, тоже чувствовали приближение выходных, но это не мешало им загружать учеников заданиями. Последним испытанием стала лекция по философии, которая, несмотря на все старания преподавателя, не вызвала ни у кого интереса. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Дин уже собирал рюкзак, мечтая поскорее оказаться дома. Но его планы нарушил голос миссис Макклауд, прозвучавший так громко, что весь класс замер: — Мистер Винчестер и Габриэль Спейт! Останьтесь. Остальным желаю приятных выходных. Дин закатил глаза, вспоминая вчерашний инцидент с Габриэлем. Неужели им теперь придётся оставаться в школе и отрабатывать наказание? Ник, заметив расстроенное выражение на лице друга, хлопнул его по спине: — Созвонимся, Дин! Кивнув в ответ, Дин с тяжёлым вздохом вернулся на своё место, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ему хотелось врезать Габриэлю ещё раз — теперь уже за то, что тот испортил предстоящие выходные. Но, сжав кулаки, он решил сохранять спокойствие, понимая, что лишние проблемы ему ни к чему. Когда класс окончательно опустел, Ровенна, гордо выпрямившись и скрестив руки на груди, произнесла с холодной строгостью: — Так, мальчики. Надеюсь, вы помните, за что провинились. Я обещала придумать наказание, и вот оно. — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть серьёзность момента. — Ты, Габриэль, будешь помогать мистеру Салли в библиотеке. Там нужно сделать перестановку и разобрать новые поступления. — Она развела руками, словно подчёркивая масштаб задачи, а затем продолжила: — А ты, Дин, будешь помогать в столовой. Там я уверена, к концу недели настоящий аврал. Габриэль, барабаня пальцами по столу, с едва заметной усмешкой спросил: — И как долго мы тут будем торчать? — Три часа. Засекайте! — отрезала Ровенна. Её голос звучал как удар хлыста. — И если увижу, что кто-то уйдёт раньше, добавлю наказание или перенесу его на выходные. — Она улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла, а затем жестом указала на дверь. Дин тяжело вздохнул, чувствуя, как его планы на спокойные выходные начинают рушиться. Оказавшись в столовой, Дин не обнаружил там ни души. Пустое помещение, приглушённый свет и тишина, нарушаемая только гулом холодильников, создавали странное ощущение заброшенности. — Есть тут кто-то? — громко позвал он, подходя ближе к раздаче. Из-за угла показалась женщина, чей вид явно говорил о том, что её рабочий день давно закончился. На ней была куртка, наброшенная на плечи, а в руках она держала сумку, готовясь к уходу. — Чего тебе, парень? — спросила она явно раздражённо. — Я… Меня миссис Макклауд прислала помочь на кухне, — неуверенно произнёс Дин, чувствуя, как его слова звучат неуместно в этой пустоте. Женщина закатила глаза, поправила воротник куртки и резко ответила: — Мне не нужна помощь на кухне. Тем более рабочий день закончен, и, как видишь, я уже собираюсь домой. — А как же я? — в недоумении спросил Дин, понимая, что ослушаться Ровенну — значит навлечь на себя ещё больше проблем. — Ну не знаю, парень. Иди домой! — махнула она рукой, развернулась и направилась к выходу, оставив Дина в полном замешательстве. Винчестер зашагал по пустынному коридору, не зная, что делать. Пойти домой? Но Ровенна обязательно узнает, и тогда наказание станет вдвое строже. Сидеть в столовой? Бессмысленно — там даже света уже почти не было. Их класс уже закрыт, и отсидеться там тоже не получится. Идти в библиотеку помогать Габриэлю? Это прямой путь к очередной стычке, которая, скорее всего, закончится медпунктом. И тут его осенила идея. А что, если он пойдёт в кабинет Новака? Да, это риск, но коротать три часа в компании доктора куда приятнее, чем в одиночестве или в обществе Габриэля. Скромно постучав, Дин приоткрыл дверь медицинского кабинета. Его осенила мысль: за все годы обучения в этой школе он не бывал здесь так часто, как за последнюю неделю. Сам улыбнувшись этой мысли, он несмело вошёл внутрь. Кабинет был пуст, но открытая дверь и свет говорили о том, что доктор где-то рядом. Дин присел на уже знакомую кушетку, погружаясь в хаос мыслей. Ему было жаль, что их отношения с Кастиэлем оставались такими натянутыми. Но вчерашний день дал ему новую надежду на взаимность. Ведь доктор явно занервничал от их близости, и это не могло быть просто случайностью. Где-то в глубине души Дин понимал, что, возможно, был слишком навязчив. Но ему нужно было услышать от Кастиэля лишь одно: если его чувства не взаимны, то Винчестер готов больше никогда не появляться у него на глазах. Хотя в этом он сильно сомневался. Дин даже не услышал, как дверь кабинета открылась, и Новак, стоя с чашкой кофе в руках, уставился на школьника. — Дин? — произнёс он слегка удивлённо. Дин вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Он поднял глаза и встретился взглядом с Кастиэлем. В его голосе не было ни злости, ни раздражения, только лёгкое недоумение. — Мистер Новак, — начал Дин, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Извините, мне больше некуда было пойти. Кастиэль поставил чашку на стол и скрестил руки на груди, словно готовясь к серьёзному разговору. — Подробнее? — произнёс он. — Я с Габриэлем наказан за прошлую драку. Его отправили помогать в библиотеке, а меня — в столовую… но в столовой моя помощь не нужна, — объяснил Дин, слегка нервничая. — Так идите домой, Дин, — с лёгким недоумением ответил Кастиэль. — Мне нельзя домой. Наказание — три часа, — настаивал Дин, чувствуя, как его щёки начинают гореть. Новак лишь широко улыбнулся, покачав головой. — Я серьёзно, мистер Новак, — убедительно произнёс Дин, замечая, что ему не очень верят. — Мне было скучно одному в коридоре, и я решил зайти к вам. — Хочу расстроить тебя, но мне не нужна тут помощь, Дин, — мягко ответил Кастиэль. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. — Можем просто пообщаться… — неуверенно произнёс Винчестер, теребя кольцо на пальце. Новак несколько секунд молча смотрел на школьника, затем покачал головой и присел на край стола. Он взял уже остывшую чашку кофе и задумчиво всматривался в неё, словно ища ответы на невысказанные вопросы. — Я знаю, что, возможно, перехожу границы, — начал Дин, стараясь сохранять спокойствие. — Но мы можем просто поговорить, в этом нет ничего плохого! Кастиэль вздохнул, поставив чашку обратно на стол. — Дин, — произнёс он, и в его голосе была смесь терпения и чего-то ещё, чего Дин не мог точно определить. — Ты понимаешь, что это не совсем… уместно? — Почему? — настаивал Дин, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Мы просто два человека, которые могут поговорить. Ничего больше. Кастиэль посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Я тебе не раз намекал. Сейчас скажу открыто. Ты школьник! Я доктор, который работает в школе! И это всё — огромное табу! Ты понимаешь? — Я не полоумный и прекрасно всё понимаю. Но заметьте: я сегодня предложил просто пообщаться… а вы о чём подумали, мистер Новак? — Но ты же знаешь, что у тебя в голове, как только мы общаемся? — Хм… может, потому, что чувствую ваши желания на подсознательном уровне… Это как что-то ментальное… и я не могу сдерживать себя… Новак привстал, с грохотом поставил чашку на стол. Подойдя к Дину, он навис над ним, уперев руки в кушетку, практически поймав Винчестера в капкан. Смотря на губы Дина и ощущая, как его сердце бешено колотится, а зрачки неестественно расширились, Кастиэль, обдавая его лицо своим дыханием, тихо произнёс: — Мальчик, прямо скажи… чего ты хочешь? Винчестер сглотнул, напрягаясь от столь интимной близости Новака, но не сдал назад, излагая часть своих желаний: — Научите меня… контролировать свои гормоны… Новак в полной мере осознал своё поражение на данный момент — поражение перед школьником. Взрослый, волевой мужчина сейчас залипал на пухлых губах Дина, чувствуя его горячее дыхание на себе и на том, как тот провокационно облизывал, совершенно не случайно и явно призывая к дальнейшим действиям. Окончательно поддавшись чарам малолетки, доктор медленно, но с силой сжал колено парня, лишь наблюдая, как на его лице начали меняться эмоции — от дикой и неприкрытой похоти до глубоко зарытого страха, который он не хотел показывать. — Такой наглый… красивый… и такой запретный для меня… — прошептал Кастиэль, — Пожалуйста, мистер Новак… — томно прикрывая глаза, взмолился Дин, сам не понимая, чего именно просит, но явно требуя продолжения. — Что «пожалуйста», Дин? Вот чего ты просишь… — голос Кастиэля звучал низко, почти шёпотом, но в нём чувствовалось напряжение. — Поцелуйте меня… — выдохнул Дин,. — Ведь тебе этого будет мало… — тише произнёс Кастиэль, и его рука плавно начала подниматься по ноге Дина, секундами останавливаясь там, где были дыры в джинсах, касаясь горячей кожи. Наконец, добравшись до паха, Новак намеренно поднял руку и лишь лёгкими движениями пальцев поглаживал вздымающийся бугорок на джинсах, провокационно следя за тем, как Дин томно прикрыл глаза, а его рот слегка приоткрылся в немом стоне. Кастиэль слегка улыбнулся, расправляясь и ловя на себе явно негодующий взгляд зелёных глаз. Не обращая на это внимание, он достал из кармана халата ключи, показывая их Дину, и с некой серьёзностью спросил: — Уверен? Винчестер сглотнул, не задумываясь ни на секунду, с хрипотцой выдал: — Да… Закрыв двери, Кастиэль снова подошёл к Дину, нежно пройдясь рукой по его лицу, поднимая того за подбородок. Пальцем он прикоснулся к отчётливым и пухлым губам, которые вмиг раскрылись, а кончик языка школьника без стеснения мазнул по коже Кастиэля. — Сколько в тебе огня, Дин Винчестер, — прошептал Новак, его голос звучал низко и хрипло, словно он боролся с самим собой. — Сколько необузданных желаний, которые напролом ломают тебя изнутри… Дин не успел ответить. Кастиэль, словно сдавшись под напором собственных эмоций, прильнул к его губам. Их поцелуй был стремительным, почти отчаянным, как будто оба пытались заглушить что-то, что долго копилось внутри. Дин томно выдохнул в губы доктора, а затем ответил на поцелуй с такой же жадностью, с какой он давно мечтал об этом. Его руки сами собой потянулись к доктору, цепляясь за его халат,. Кастиэль, в свою очередь, одной рукой обхватил затылок Дина, притягивая его ближе, а другой упёрся в кушетку, чтобы сохранить равновесие. Их дыхание смешалось, став одним горячим потоком, а сердцебиение, казалось, слилось в единый ритм. Новак, не отрываясь от горячих губ школьника, медленно опустился рядом, сжимая тело парня и пролазя горячими руками под кофту, вызывая неконтролируемую дрожь в теле. Винчестер томно выдохнул в поцелуе, быстро поднявшись, и за пару секунд, оказался на коленях у доктора, обхватывая ногами его бёдра. Новак будто мгновенно обомлел, убрал руки от Дина и остановил поцелуй, дав себе и парню ещё шанс прийти в себя и не сделать того, о чём он непременно пожалеет… Но Винчестер, как будто поняв его намерения, не сдаваясь, завернул мокрыми поцелуями по его шее, стягивая медицинский халат. Через мгновение, удовлетворившись тем, как Кастиэль снова потерял силу воли, Дин почувствовал, как доктор обхватил его за бёдра и с нажимом прижал к себе. Оба отчаянно выдохнули от ощущения такого необходимого трения по плоти… — Сумасшедший мальчик… — сквозь призму тяжёлого дыхания прошептал Новак, стягивая с Дина кофту, и остервенело, проводя руками по его голой спине. Когда язык Кастиэля прошёлся по груди Дина, парень протяжно простонал, опрокидывая голову и всё сильнее притираясь к твёрдому члену доктора, который так сладко чувствовался даже через одежду, так жарко проходился по его эрогенным зонам… Движения Дина стали резче, имитируя секс. Не имея больше возможности сдерживаться, Кастиэль сильнее сжал его за бёдра, рывками насаживая на себя. Он лизал, кусал соски, уподобляясь малолетке, стонал в унисон с Дином, полностью потеряв контроль. Новак ощущал себя уже не властным на данный момент. Он будто впервые за свою жизнь растерял себя, примитивно отдаваясь только ощущениям с этим мальчиком. — Стой… стой, Дин… — последними усилиями взяв себя в руки, Новак прижал Дина к себе сильнее, обездвижив его. Но парень неугомонно начал накрывать лицо и шею доктора мокрыми поцелуями, не желая прекращать всё это. — Мистер Новак… ещё чуть-чуть… пожалуйста… — вырываясь из жёсткого захвата, Дин начал двигаться. — Надо не так, Дин… а нормально… Кастиэль уверенно сбросил с себя Дина на кушетку, раздвинув его ноги, и упёрся взглядом в выпирающую промежность. Его голодный взгляд несколько секунд блуждал по оголённой груди, захватывая в свой взор то, как Дин тяжело дышит, почти скулит. Кастиэль накрыл пах Дина своей рукой. Он проследил, как парень выгнулся, откинув голову, и, не сдержавшись, громко застонал. Еле сдерживая свои порывы, доктор расстегнул ремень, затем молнию джинсов и грубо стянул их вместе с бельём, лишь похотливо улыбнувшись увиденной картине: полностью потерянный в своих желаниях мальчик, и его член, готовый вот-вот взорваться тысячами искр, истекающий и довольно хорошего размера. Новак отметил про себя, что в Дине всё идеально — начиная от внешности и заканчивая прорывным и непокорным характером. По своему опыту он знал, что из таких парней получаются самые горячие любовники, готовые покориться только в пределах постели, стать настоящим сабом. И эти догадки были несравнимы ни с чем. Кастиэль на мгновение убедился, что вот такого мальчика он искал всю свою жизнь — жаркого, шумного, вызывающего… и такого «покорного». В глазах Новака загорелся дикий огонь, но он понял, что сейчас обязан обуздать свои чувства, довольствоваться только удовольствием Дина. Дать ему то, что жизненно необходимо на данный момент… Больше не думая ни секунды, Новак склонился перед Дином, наслаждаясь тем, как его глаза округлились, как зрачки расширились до невозможности. Вобрав его член в горячий рот, Кастиэль сам чуть не застонал в унисон с Дином. Флюиды, что исходили от школьника, пробирали Кастиэля до костей. И когда он сомкнул губы вокруг члена Дина, начав вырисовывать языком символы, Винчестер так пошло и громко застонал, что Кастиэля обдало жаром, а по коже прошлись стаи неконтролируемых мурашек. — Кастиэль… боже! — откидывая голову, прохрипел Дин, руками цепляясь за волосы доктора и стараясь задать свой ритм. На это небольшое действие Новак был не против, дав полное право управлять процессом, осознавая, что парень сейчас не контролирует свои порывы. Он дал полную власть над собой, что было несвойственно ему. И Кастиэль сам начал наслаждаться происходящим, пока Винчестер, распадаясь на мелкие атомы, извивался, всё сильнее прижимая доктора к своему бушующему органу. — Да… ах… не останавливайтесь… пожалуйста… — хрипло и довольно отчаянно повторял Дин, и Новак повиновался, отмечая, что мальчик находится на самом пороге своего, как видно, крышесносного оргазма. Ускорившись, он вобрал член до основания, не прекращая движения языком. Кастиэль почувствовал, как солоноватая жидкость ударяет прямо в горло, и в этот момент его тело откликнулось на желание. Он ощутил, как его собственное возбуждение достигло пика, но, приближаясь к краю, замедлил ритм. Внутри него вспыхнуло осознание. Он сжал мышцы таза, стараясь отвлечься от чувства, захватывающего его. Вместо того чтобы потерять контроль, он сфокусировался на ощущениях Дина — на том, как тот стонет, как крепче сжимает его волосы, и начал работать с удвоенной силой, сосредоточившись на технике, максимально сдерживая себя от накатившегося оргазма… Ощущая, как напряжение в нём нарастает, он, отгоняя греховные мысли, вновь концентрировался на языке, добавляя нежности в свои движения, пытаясь удержать себя на грани, когда всё внутри звенело от остроты момента… — Ах, боже… — сглатывая, Дин слегка закашлялся, горло напрочь пересохло. Открыв глаза, он разомкнул свои пальцы, дав Новаку приподняться. Винчестер проследил, как доктор облизнул свои раскрасневшиеся губы, а его дыхание было тяжёлым, взгляд расфокусированным. По телу резко прошлись мурашки — то ли от пережитого и лучшего оргазма в жизни, то ли от такого Кастиэля… — А ты довольно шумный мальчик, — улыбнулся Новак, поднявшись с кушетки. Он первым делом умылся, затем достал салфетки из комода и протянул их Дину. Вытеревшись, Винчестер быстро оделся и виноватым голосом выдал: — А как же вы? — удивлённо спросил Дин, чувствуя некую долю вины. — Всё хорошо, Дин, — сделав глубокий вдох, Новак присел за стол. — Простите, я… был не сдержан… у меня просто… — В первый раз? — подняв брови вверх, с ухмылкой спросил Кастиэль. — Ну… частично да. — Частично? — Да, если не считать взаимной дрочки… и пару пошлых поцелуев в губы, — признался Дин, заливаясь краской. — Всё бывает впервые, — довольно произнёс Новак, и в сердце как-то колко врезались слова Дина. Было приятно, что мальчик неопытен, и его можно сравнить с только что созревшим цветком… Но что, если доктор просто испортит его? Ведь он, по сути, не имел права трогать школьника по морально-этическим соображениям… Но Кастиэль впервые в жизни оказался слаб перед соблазном. — Мистер Новак… мне очень понравилось, даже не могу подобрать слова, чтобы описать… но я бы тоже хотел сделать для вас что-то приятное… — Дин, не надо чувствовать себя виноватым перед кем-либо, — довольно спокойно произнёс Новак. — Всё хорошо. И думаю, тебе пора домой. Винчестер с неприкрытым удивлением посмотрел на Кастиэля. — Это ничего не меняет? — Не понял вопроса, Дин… — Ну, то, что между нами произошло? Вы опять меня гоните… — в глазах парня Новак увидел слёзы. Не выдержав, он встал с места, подойдя к нему и поучительным тоном, начал: — Дин, я старался сделать всё так, как ты хотел… Винчестер, не рассчитав своих эмоций, довольно громко выкрикнул: — Я хотел? То есть… вы отсосали мне, потому что я так хотел?! — Нет же. Просто послушай меня. Ты ученик, я школьный доктор, — устало начал Кастиэль, вспоминая, что подобный разговор у них уже был. — И я старше тебя на… много, Дин! — Да какая, кому разница! Если вы хотите этого, я этого хочу! Может, у меня к вам чувства! — Дин замялся, чувствуя себя достаточно паршиво. — Знаете что, мистер Новак! У меня ощущение, что я вам просто не нравлюсь… и то, что вы сделали, просто сделали, потому что… я настоял… и… Новак резко ухватился за его руку, притянув к себе силой. Когда Дин попытался вырваться, он второй рукой схватил его за плечо, придавив и усаживая на стол. — Ты не понимаешь, что несёшь! Я никому… слышишь… никому не позволял подобного! Я всегда брал, Дин! А тебе позволил… и ты не можешь себе представить, как сильно я хочу… тебя… — Не вижу проблемы… — провокационно улыбнулся Дин, радуясь услышанному. — Я вижу… Он медленно отошёл, всматриваясь в окно, и холодно произнёс: — Вам пора домой, Дин. Винчестер ничего больше не сказал. Взяв свою куртку с кушетки, он покинул кабинет.