Спящая легенда

Он сказал бы это, крикнул бы в народ что есть силы, кинулся на Петрониллу, но здесь она. «К чёрту совесть!», ему хотелось давно всё выкинуть и уничтожить этот город прям здесь, но она. Та, что заставляла его наглую сущность замолчать и показать хорошую сторону собственного характера, та что так искренне верила в его доброту и не сомневалась, что перед ней — хороший человек. Внутренне он уже давно материл эту войну и наколяющуюся обстановку, но не мог; ему хотелось быть этим «героем» для нее, как влюбившимуся мальчишке.       Никто не сомневался, она придёт, это перевернет здесь всё, что и происходило сейчас. Пертронилла — конец своей страны, руина, начало страшной войны. Время «начинать шоу» и рушить реальность, и все четверо — сделали первый шаг, в чём им очень помогла Лиза.       Жуткий ор, дикие крики резали уши, через город шатался огонь. Яркое пламя, пороховые выстрелы и междуособная битва. Но Клоринда молчала. Она знала — все это лишь начало огромной войны, может не самой длинной но жесткой. На сцену лезли люди, охрана, посланная Петрониллой, но те их лишь отпинывали, ещё выше поднимая карту. Императрица взошла на сцену.      Для народа она всегда словно богиня, словно высшее существо, каждому слову которой нужно верить. И с этим ничего не поделаешь. Не можешь остановить конфликт? Возглавь его. Страх улетучился, голову затмевал азарт и желание ярой мести. Клоринда даже не пыталась прятать это, гордо смотря на происходящую картину. — Схватить всех четверых, немедленно!! — командовала Императрица, яростно пытаясь сделать хотябы что-то.       В толпе блеснули лезвия, яркие катаны. Ризли поднял руку, согнув безымянный и большой палец в кольцо — кажется подал им знак. Он тоже перестал скрывать свои эмоции, глянув на этот блеск в глазах Клоринды. Средь хаоса брызнула кровь, и здесь страдали не те — страдали лишь люди, что шли против правды и собственной свободы.      Все четверо знали что их схватят, арестуют, выгонят, да что угодно — они направятся в этот город, проклятый, пропитанный маслом. Эмилия закинула маску в толпу, без раздумий, быстро и решительно, Клоринда точно не ожидала подобного поведения от нее, но кажется даже такая фрейлина была довольна положением карт. Навия не церемонилась совершенно; выкрикивала в толпу всевозможные едва цензурные фразы, спустила в битву всех подчинённых Томо Мицуко. Этот жест станет концом начала.      Веревки быстро стерли запястья каждого из них, но ярая жажда мести не пропала. Клоринду связали отдельно от всех, тогда же её взгляд пересёкся с Ризли; — Увидимся и продолжим.    Она улыбнулась, глядя на так же уверенно кивающих Навию и Эмилию. Сомнений не было, всё путём.       Кончено, «святое осознание» навестит её уже через час, но сейчас ей хотелось позволить себе устать, сбросить всё и расслабиться. Не молчать об очевидном. Глаза связали, туго связали мокрой противной тряпкой, а саму её подняли. — Да закрой свой рот и уйми что это реальная опасность! Как бы ты не пыталась скрывать всё от меня, я рано или поздно всё равно узнала бы правду! И я её знаю! — Она старалась вырваться, пока её тащили и рвался подол кимоно, голос дрожал, — Ты просто орёшь на меня, с поводом, без повода – тебе неважно! — на рот пытались залепить какую-то тряпку, но Клоринда продолжала сопротивляться, вертеться во все стороны, выкрикивать все свои мысли до срыва голоса — Не нужно лепить из тебя то.. Что не смогла слепить из тебя моя бабушка!      Сильная боль и звёзды в глазах, перед тьмой. В голову прилетело что-то тяжёлое.                                       ***     Ризли открыл глаза, ощущая как туго связанны кисьти. Во тьме едва проглядно сиял один факел, направляя свет вдоль закругляющийся лестницы. Под ним какая-то слякоть и грязь, ханьфу промокло насквозь. Сковывающая боль пронизла тело – кажется его просто скинули сюда, учитывая весьма неудобную позу. Он совершил попытку встать — безуспешно. Связанные руки не давали и шанса на движение. — Плохо дело.       Грязь под ногами и грязь в его руках напоминала о прошлом, Ризли сжал кулаки посильнее, оттягивая верёвки в разные стороны. Та с хрустом начинала рваться, оставляя жгучие следы вдоль запястий. Кровь капала на пол. Осколки памяти всплывали с глуби и с силой вонзались в сердце. Они мелькали в сознании, вызывали редкосно противное чувство дежавю.     Тугой канат звонко хрустнул в последний раз и вместе с каплями крови упал в грязь. Ризли вдохнул, затем дернул пояс с ханьфу, оставшись в рубахе и хакама. Разорвал кусок ткани, повязал на кровоточащие кисти. Ему казалось, будто старые, десятилетие шрамы еще не зажили, и вот, сейчас, он вяжет новые. По той же причине. В тех же условиях.      Ризли крайне не хотелось терять самообладание, заткнуть память и вернуться в реальность. Он поднялся, осторожно снял факел с крепления и осветил им помещение, если это место можно так назвать. Темница, несомненно. Мелкая, примерно два на два метра. С потолка капала вода в перемешку с грязью, пола кажется здесь и не было, лестница выводила к запертой двери. Ризли громко выругался, даже не церемонясь. Где Клоринда? — первый вопрос, что лез ему в голову. И почему? Как он смог втереться ей в доверие? Позволить так крепко поверить что он — хороший человек? Она спросила, напрямую интересовалась его прошлым, когда он строил из себя героя, честного и доброго? Когда он так нагло молчал Навии о произошедшем после её ухода, когда так нагло упустил момент своего настоящего имени? Когда он перестал быть честным и нагло врал в лицо своей сестре и доверяющему ему человеку? До недавнего времени Ризли не давал этим мыслям заполнить разум, оправдывал себя новой жизнью, клялся сам себе что не врёт, а лишь хочет изменится. Он никогда не был таким, какой он есть с Клориндой. Никогда не здоровался с улыбкой и никогда не желал доброго утра. Он совершил ужасное, и его руки всё ещё по локоть в крови. Жест — соединение большого и безымянного пальца в кольцо. Самурай вновь невольно повторил его дрожащими пальцами, глядя на пропитанный кровью пояс. Темница. Проклятое место, которое он донельзя ненавидел. И не за свою бессмысленность, а за память и свои воспоминания.      Клоринда рассказала ему свою историю. Честно и не скрывая ни слова. Доверилась, пускай и очень боялась. А он продолжает врать и нагло улыбаться, смотря в её доверительные глаза. Но почему ему хотелось продолжать играть эту роль? Играть героя для неё? Как малому ребёнку.      Он с силой вернул факел на место, затем скатился по грязной стене, облакотив голову на руку. И казалось, вот только адреналин выплескивал во все стороны, давал шанс сорваться и уничтожить то, что мешает ему быть тем «хорошим героем» для Клоринды, как теперь он здесь, глубоко под землёй, наедине лишь со своими воспоминаниями и правдой, вспомнив своё прошлое имя. Ризли вцепился руками в свои и без того растрёпанные волосы. Гнев начинал возрастать. Он злился на самого себя, на своё прошлое, на свою ложь. Что ему сейчас делать? Он обещал, но снова провалился. Теперь остается лишь сидеть здесь, ждать хоть чего-то. От этого осознания стало еще хуже. Ризли резко поднялся, пнув ногой приличный комок грязи, тот разлетелся по темнице. Тяжело выдохнув, он постарался взять себя в руки. Давно ли он вообще здесь? Восстанавливая дыхание, тот осторожно поднял накидку, словно брезговал. «Свобода и жизнь». Наглые и грязные иероглифы. Прям как его личность. И все его взгляды на жизнь в миг становились такими бессмысленными, особенно когда нарушаешь свои же принципы. Отчаяние. Первое, что приходит в голову пока рассматриваешь серую ткань с символикой самураев. Не долго раздумывая, Ризли растянул накидку и разорвал на пополам. «Свобода». Он снова взял факел, осторожно поднеся его к ткани. Запах гари поднимался в воздух, собираясь в пар о влажные стены. Ризли закрыл глаза, грязь сжигала пламя вместе с горящим ханьфу, едва ли оставляя пепел.      Вдруг с потолка посыпалась пыль, дверь наверху с резким грохотом отворилась, впуская в темницу яркий свет. Ризли прищюрился, стараясь разглядеть происходящее, когда на лестницу бросили что-то тяжёлое. Тот сразу вскочил, и в руки ему прилетела она. Дверь снова хлопнула, осыпав их пылью. Ризли взглянул на Клоринду в его руках, на бледное лицо и кровавые потёки, руки так же связывали верёвки а на глазах мокрая тряпка. — Клоринда! — он поудобнее устроил ее у себя на коленях, пытаясь привести в чувства. — Клоринда, ответь мне!      Кажется перед этим её стукнули чем-то тяжёлым по голове, сердце забилось быстрее. Гнев мешался со страхом. Стараясь не теряться в эмоциях, Ризли засучил рукава рубахи, и с силой стал тянуть верёвки на кистях Клоринды, выкрикивая всевозможные нецензурные выражения. Ему было обидно, безумно обидно за неё. Собственная мать так отнеслась к ней, собственный народ так поступил с ней, тогда как Клоринда делала всё, даже не пытаясь идти на перекор правде, она бежала на помощь всем.      Кровь понемногу капала с её головы, руки у Ризли заметно дрожали. Он схватил второй кусок того что осталась от ханьфу и разорвал на новые ласкутья, стараясь осторожно замотать все раны Цесаревны. Звал, кричал её имя, а она всё так же мякла на его руках. И сколько раз ему доводилось нести её к лекарю, так тревожно ещё не становилось никогда. И всё же, он невольно поддавался панике. Пот капал с его лба, а руки ныли от попыток разорвать ткань и верёвки. Осторожно взяв её голову под руку, Ризли отпрянул к стене, тяжело дыша. Рядом не было даже воды чтоб остановить кровотечение, а кровь продолжала течь по её волосам. Тот вновь выругался, протёр пот рукой и прижал Клоринду к себе поближе. Нужно что-то делать, иначе она действительно может погибнуть. Но что? Долбиться в дверь в надежде что-то какой-то гений, что не боится лишится головы, откроет её?      Он дёрнулся. Дверь деревянная и всё что у него есть — факел. «Думать долго не пришлось». Стараясь действовать как можно быстрее, Ризли сначала осторожно положил Клоринду, а затем в очередной раз поднял факел, дрожащими руками поднёс его к двери. Пламя быстро поглотило дерево, тесное помещение быстро заполнилось дымом. Он выкинул факел в сторону, снаружи послышался первый кипишь. Охраны долго ждать не пришлось, Ризли отчётливо слышал первый топот и крики. Дверь сгорела на глазах, и пламя понеслось дальше, от грязи, в здание и к верху. В проходе показались первые подчинённые второго Томо Мицуко, которым Ризли без раздумий вмазал поочерёдно; два тела охватывал огонь. Самурай обернулся на Клоринду, бежать с девушкой на руках через горящее здание и сотню охраны идея такая себе, но вариантов у него особо не было. Он быстро подхватил её на руки, выбегая из только что сгоревшей двери. Языки пламени заполнили весь первый поверхностный этаж, дышать становилось всё труднее. Совершенно без раздумий Ризли рванул в сторону длинного коридора, не обращая никакого внимания на окружение. Реальность растворялась на глазах, поднималась паника. Из соседних темниц выбегали остальные заключённые, на пол падали первые тела. Добежав до выхода, уже закашливаясь Ризли выскочил на улицу, где смешался с толпой, в которой ему вдруг удалось разглядеть свою сестру, что так усердно звала его жестом.      Продолжая «побег» он в след за Навией забежал в какое-то помещение, спускаясь вниз. К слову, Мицуко выглядела ничуть не лучше. Кимоно измазано грязью и кровью, жёлтые волосы растрёпаны а по кистям течет кровь.       Дышать было невозможно, лёгкие болели от смеси дыма и свежего воздуха, горло словно сковали проволокой. — Божечки, клади её сюда... — проговорила Навия, подходя к большой скамье, на которую Ризли осторожно положил Клоринду.      Стараясь отдышаться, он оглядел помещение; комнатушку едва освещал небольшой светильник на потолке, простые деревянные стены, большой стол посередине, на нем какие-то бумаги, травы, лекарства и прочее, вокруг несколько крупных лавочек и всё это дело дополнял огромный свиток на стене, в котором Ризли сразу же узнал измазанное инцестом семейное древо Тэотэ. — Так и знал, что не зря приказал оставить факел в твоей темнице — послышался знакомый голос, от которого Ризли замер, ощущая иглы в руках.        Он узнал бы этот голос из тысячи и ни за что бы не перепутал даже в огромной толпе. Слегка издёвчитый тон и нотка неуловимой доброты, едкие колкости и неуместные фразы. Ризли резко обернулся. В противоположном углу, вдали от света из тени виднялась высокая фигура мужчины. Сложив руки перед собой, тот похабно вышел чуть ближе к Ризли, саркастически улыбаясь. — Давно не виделись, друг мой. — И тебе привет, — не без доли раздражения отвечал Самурай, явно не особо радуясь встрече. — Выше нос! — тот широко раскрыл руки, затем похлопал «приятеля по плечу» и повёл слегла в сторону, словно подальше от Навии и Клоринды — Есть разговор, пойдём ка отойдём.    Они зашли в тот же тёмный угол, Ризли чётко оглядел знакомое лицо; смугловатая кожа, темно-синие волосы, черная повязка на одному глазу и притерный взгляд, словно издевательство над всеми окружающими. — Капитан Кейа значит... — Ризли уселся на пол, оперев руку на согнутую в колене ногу. — Он самый, — отвечал тот, садясь рядом, — тебе стоит благодарить меня. И несомненно свою сестру конечно, но думаю, это сделать ты ещё успеешь. — И за чтож мне тебя благодарить, подлёнышь, — резко повысил голос Самурай. Присутствие такого гостя не просто раздражало – приводило в бешенство, словно намеренно собирало осколки воспоминаний в голове. — Спокойнее, друг мой, я здесь вовсе не за местью, в отличии от тебя.      Кейа сделал чёткий акцент на последний фразе, словно тыкнул его в лицо очевидному, как мелкого щенка. Как вновь провёлся по открытой ране. — Я и без тебя всё знаю. — слегка отпрянув огрызался Ризли. — А теперь, послушай ка меня внимательно, — Кейа сделался серьёзнее, тяжело вздохнул. — Как только я узнал, что ты вернулся к Восточным Самураям и придумал план мести, сразу же вернулся в правительские башни. — Если б не ты я бы и в жизни этот план не придумал и здесь бы не оказался! — выпалил тот, ощущая едва сдержимый гнев. Он и не понимал что его так злило. Толи этот ублюдок рядом, то ли собственная рожа, по уши во лжи. — Я понимаю почему ты злишься, несомненно. — Капитан улыбнулся, всё так же ехидно, по злому, неуместно, Ризли сжал кулаки и тяжело вдохнул, стараясь хотябы выслушать его. — Причиной вашей мести Тэотэ была Навия, ведь так?     Тишина. Это правда, неоспоримая правда, в которую со временем уже и не хотелось верить. — Последнее моё воспоминание – с тысячу перерубленных тел в темнице, блеск катаны и «жизнь & свобода» — значительно тише продолжал Кейа, глядя вдаль, словно в собственную память, — В тот день, когда забрали Навию, ты, не зная на кого думать, почти полностью перерубил собственный Клан Самураев, чьи фамилии сейчас втёрты и втоптаны глубоко в землю, но всё равно прогадал. Тогда ты скрылся на несколько лет а затем вернулся к Восточным Самураям под другими именем и фамилией, когда Клан полностью сменился и расширился после твоего ухода. Втёрся в доверие Сёгуну, выдавая себя за действительно верного Самурая, а не за беженца, что борится за свободу, а затем возглавил один из отрядов. Ты не поленился даже сменить стиль боя, втёр Востоку в голову о мести, о правде убийства клана и создал новый клан, Клан Ёсицунэ. Построил огромный план что сейчас сгорает в пути расследования о масках, делаешь вид, что всё идет по плану хотя снова нагло врёшь в лицо своим же людям. А всё из-за того, что вы с Масочниками преследовали практически одну и ту же цель — убить Клоринду, но ты влюбился по уши и по мере своих попыток втереться ей в доверие ради убийства, потерял самого себя. Ты считал, что Клоринда виновница в пропаже твоей сестры, но ты снова прогадал, и попал не туда, выстрелив прямиком себе в сердце. И всё это ради мести за сестру, что сейчас жива и невредима, пока она находится рядом с тобой, а другие даже не подозревают – что Навия, и есть та, за кого они пришли мстить. Я прав?      Ризли сжал кулаки так, что побелели костяшки и следы ногтей наверняка останутся в ладони. Сердце бешено стучало в груди. Кейа озвучил то, что он так долго не позволял принять даже самому себе. — Да. — отрезал он, закрыв глаза. — Я даже не удивлён. Однако... — Кейа слегка усмехнулся, сел поудобнее и продолжил, — сколько я работал на дворец после собственного ухода из рядов Самураев – я впервые вижу Клоринду такой. Сколько помню Цесаревну, она всегда была строгая, сдержанная, и выглядела уверенно. Ни разу не позволяла себе киснуть и держалась даже в самом отвратительном состоянии. А сейчас позволят себе киснуть в твоих руках, даже не подозревая, что они по локоть в крови и могли бы измазаться в её собственной. Вы развязали целую войну а всё из-за твоей бездумности и лжи, в которой ты скоро захлебнёшься, — Кейа не скрывал ни капли отвращения, говорил максимально честно и показывал всю свою неприязнь к бывшему товарищу, — как тебе не тошно от самого себя. — Мне тошно, — Ризли дёрнулся, ощущая как сильно тяжелет дыхание и как новой волной накатывают эмоции, — мне тошно и ты не представляешь как!...Я и без тебя прекрасно знаю насколько я обломался...!     Он едва держался, чтоб не схватить Кейу за глотку прямо здесь и не удушить на месте, будучи злым на него, но... в большей степени на самого себя. Его ложь — пролог перед большим началом.