Московские илюзии

Удивительный однако город, Москва... Выбрав комнату в гостинице самой дешёвой, Евгения Викторовна пообещала себе вернуть оставшиеся червонцы гражданину Коровьеву. В её голове до сих пор не укладывалось произошедшее, и невольно казалось будто всё это один нехороший сон. Да, точно, наверное всё так и есть. Возможно когда этот гражданин ушёл в другую комнату, Евгения Викторовна переутомившись от жары и от такой неожиданости свалилась в обморок. Тогда и объясняется как в кармашке оказались червонцы! Её привели в чувства, а очнулась уже полностью она на лестничной клетке, точно точно! Поэтому всё и было таким.. Ненастоящим. Ненормальным. Лёжа в кровати лунной ночью, Евгении Викторовне приснился очень странный сон. Вот она сидит за кухонным столом в квартире Берлиоза, одна, пьёт чай из очаровательной чашечки. За окном между тем ярко светило солнце, но при этом в самом помещении было необычайно холодно. Внизу девушка слышит мяуканье, и чувствует, как что-то пушистое трётся ей об ноги. Продолжая пить чай, Евгения Викторовна почувствовала как движения эти стали будто бы сильнее. Тогда Евгения Викторовна опустила вниз голову и тут же застыла: это был тот самый чёрный огромный кот, коего она видела как предполагала в своём обмороке от солнечного удара. Кот взвыл, выпустил когти, и впился ими в самую кожу, от чего Евгения Викторовна взвизгнула. – Брысь! Брысь..! – прокричала была она, но кот впившись только ещё глубже начал шипеть. Всё смешалось в одну кутерьму, когда Евгения Викторовна проснулась. В глазах её тут же заблестели слёзы, и включив свет, девушка принялась оглядывать свои ноги. Конечно же, результат был ожидаем – они были чистые, без единой царапины. Глубоко вздохнув и выключив свет обратно, Евгения Викторовна уселась в кровати и взглянула в окно: там мерцали слабенькие огни, горели фонарями переулки, тихо шелестел ветер. Стало спокойнее. Только вот в душе было нечто такое, что всё так и норовило задрожать. Возможно и почти наверняка, это была просто душевная усталость – частое явление, особенно у людей среднего возраста. Но Евгения Викторовна ведь вовсе не подходит под эту категорию, ей всего повторюсь 19 лет. Да и сама она человек не такой чтобы по всякому расстраиваться... Так что же это тогда такое? Неужели и правда устала? Ах, возможно. Вчера был не просто день, вот и всё дело. Перевернувшись на другой бок, Евгения Викторовна прикрыла глаза, и сама того не ожидая мгновенно заснула. Только теперь страшные коты ей больше не снились, да что тут говорить – ей остаток этой ночи совсем нечего не снилось. Лишь лунный свет в закрытых глазах. Уже на утро Евгения Викторовна чувствовала себя несколько бодрее чем вчера. Умывшись и расчесав волосы, девушка одела всё то же ситцевое платье. В комнату постучалась и заглянула хорошенькая дама, осведомившись о том что Евгения Викторовна предпочтёт на завтрак. Ограничившись простым чёрным чаем с двумя кубиками сахара, Евгения Викторовна стала собираться для повторного посещения квартиры №50. Нет, не потому что гражданин Коровьев её пригласил, это Евгения Викторовна предпочитала считать частью своего перегрева и обморока. Посетить квартиру надо было дабы вернуть оставшиеся деньги, а также хоть чуть чуть осведомиться о так называемом наследстве, квартире, ну или хотя бы о похоронах. Ну а если не случится казусов как вчера, то можно было и пожалуй узнать что же этот гражданин здесь делает, и не претендует ли он на наследство также? Вдруг это вообще тоже какой-нибудь родственник Берлиоза? Выпив чаю и полностью собравшись, Евгения Викторовна взяла с собой красиво оформленный конверт с подаренными червонцами и вышла на улицу. Сегодня погода была посвежее нежели вчера, только теперь Евгения Викторовна приготовилась и была уже в шляпке. Шляпка эта, надо сказать, по словам матери была подарена Берлиозом, а после была передана в руки дочери. Миленькая конечно, даже спустя достаточный промежуток времени... Теперь уже добираясь до квартиры №50, Евгения Викторовна не так часто заблуждалась и путалась, так что спрашивать уже никого не пришлось. Не хотелось конечно вновь сюда возвращаться, но то была как считала Евгения Викторовна глупость из страха вчерашнего. Уже около самого подъезда девушку заставил остановиться выбегавший и держащийся за голову мужчина. Столкнувшись с Евгенией Викторовной, глаза его и так широкие казалось теперь готовы точно выпрыгнуть из орбит. На секунду он застыл, разглядывая её так внимательно и испуганно, а после будто бы даже хотел что-то сказать.. Но этого не случилось: через секунду он отвернулся и быстрым шагом ушёл в противоположную сторону. Евгения Викторовна несколько секунд стояла, раздумывая о том что этот человек выглядит знакомо. Но знакомо знакомо, да только пока вспомнить не удаётся. «Ну и чёрт с ним. » – подумала Евгения Викторовна и зашла в подъезд. Осторожно, девушка поднималась по ступенькам, и уже возле самой двери квартиры №50 она опять застыла. Теперь уж дверь самой открыть не удастся, надо только звонить или стучать. Невольно стало страшно, что откроет тот чёрный огромный кот, или рыжий клыкастый тип. Но беспардонно открывать дверь самой зная что там есть хозяева это просто неприлично, это Евгения Викторовна знала прекрасно. Поэтому переборов все свои внутренние предрассудки, она прикоснулась к кнопочке звонка и на пару мгновений зажала её пальцем. Мгновения эти казались долгими, ужасно вечными веками. Ждать между тем долго не пришлось: дверь отпёрли, и та распахнулась. На пороге стояла молодая женщина – прекрасная женщина, правда вот совершенно нагая. Лишь небрежный фартучек прикрывает самое сокровенное. Телосложением эту даму безусловно ниразу не обделили, и Евгении Викторовне даже стало немного завидно. Но было нечто и посильнее: шок от такой откровенности. – Вам кого? – спросила рыжеволосая красавица, и увидев этот в некотором случае нелепый головной убор в виде чепчика на ней, Евгения Викторовна догадалась что это должно быть домработница. – Я спрашиваю: вам кого? – вновь спросила она, и Евгении Викторовне показалось что глаза её сверкнули. В неуверенности, девушка сказала, протягивая конверт с червонцами: – Передайте это гражданину Коровьеву... – взяв конверт в руку, домработница оглядев Евгению Викторовну взглядом странным, без прикословий ушла в другую комнату, вероятно передать нужное. И тут Евгения Викторовна вдруг поняла что ей нечего более не нужно: ни разговор о наследстве, ни встреч, а тем более уж эта квартира. Пускай Лариса Николаевна говорит что хочет, девушка обязательно наплетёт ей что-нибудь такое, что мать поверит и наконец оставит в покое. Всё это – оставит Евгению Викторовну в покое. И только Евгения Викторовна хотела было спуститься вниз по ступенькам, как вышла всё та же домработница, и подойдя к девушке сказала: – Я всё передала, но он просит вас лично. – Лично? – спросила Евгения Викторовна растерянно поворачиваясь, на что женщина невозмутимо кивнула. – Да, лично. Вы придёте? – по правде говоря Евгения Викторовна хотела отказаться, но вспоминая что этот самый Коровьев дал ей деньги без обязательств на гостиницу, девушка понимала что это было бы просто неприлично. Поэтому кивнув, она всё таки зашла в квартиру, дверь которой тут же закрыла нагая красавица домработница. Войдя в указанную ею комнату, Евгения Викторовна невольно застыла. В кресле вальяжно развалился гражданин Коровьев, в абсолютно том же клетчатом пиджаке, кепке, брюках, ну и конечно же треснувшем пенсне. Он будто знал, что Евгения Викторовна не горела желанием к нему заходить в гости, поэтому улыбаясь тут же начал свою лестную речь: –Вы проходите, Евгения Викторовна, проходите! Что же вы так меня боитесь? Я гражданин простой, и лгать вам не собираюсь. Не пойму ещё только, что же вы денюжки то мне возвращаете? – Я использовала нужную сумму, а остальное ваше. – сказала Евгения Викторовна вежливо, на что Коровьев тут же махнул рукой: – Ай, бросьте, бросьте, милая моя! У вас может и не принято, а у нас такие гостинцы обычное дело. Вот взять хотя бы, вашего недавно приходившего сюда родственника,– от этих слов Евгения Викторовна с непониманием взглянула на Коровьева, на что тот не сменив своего небрежного выражения лица и тона продолжил, – Дядя вашего покойного дядюшки ,дорогого Берлиоза, господин Поплавский. Приходил сюда, тоже хотел спросить, да только так он нашему Бегемоту не понравился, что покатился кубарем с лестницы! Кстати говоря, совсем этот Поплавский со своим племянником не похожи.. – бросил вдруг он, вставая с кресла и делая шаг к Евгении Викторовне, параллельно смотря на неё, –... Вот вы со своим дядюшкой одно лицо! Носы у вас, ну точно, точно одинаковые! – Так вы были с ним знакомы? – С ним была знакома вся Москва, Евгения Викторовна. И я! Я был.. Свидетелем его ужасной, ужасной смерти! – и говоря это, Коровьев будто вновь хотел придаться горю, но к счастью воздержался. Он вдруг стал внимательно оглядывать Евгению Викторовну с ног до головы, прежде чем любезно спросить: – А вы, Евгения Викторовна, давно чужого мнения прислушиваетесь? – Тоесть как?. – А вот так. Мы то думали вы у нас вся такая гражданка скептическая, исключительно со своим, а тут прямо из головы выкинуть не можете! – от последнего слова Евгению Викторовну передёрнуло, и что-то абсурдное потянуло её было вновь к самому паркету, но Коровьев своей дальнейшей болтовнёй заставил её всё таки удержаться. – Ну это нечего, это людям всегда было свойственно. Только вы, Евгения Викторовна, не всегда слушайте что говорят ныне про нехорошие квартирки... – Да что же это вы.. – не выдержала Евгения Викторовна, распахивая глаза, – Что же вы меня все запугиваете?! Зачем вид делаете, будто мысли мои читаете?! – девушка отшатнулась, прижимая руки к груди. – Отвечайте, кто вы такой, и зачем меня терзаете..! – Помилуйте, душенька! – начал восклицать Коровьев заискивающим баритоном, тут же всплёскивая руками. Евгения Викторовна же, твёрдым взглядом окидывала гражданина. В глазах её начинало кроиться подозрение, и Коровьев верно всё это заметил. – Евгения Викторовна, милейшая, голубушка моя... – начал с отвлекающим манёвром на нежность он, но Евгения Викторовна и тут словно опомнилась: – Я не ваша..! Почём вам знать, может я уже принадлежу другому? – услышав это Коровьев принял такой вид словно сдерживался засмеяться: – Евгения Викторовна, это я знаю точно, что вы одна одинёшенька! И вы пытаетесь кстати сделать вид что вас это устраивает, но на самом то деле всё отнюдь не так, женщине, голубушка, без мужчины ах как скучно! А вы ещё и такая будто неприметная, а в то же время и прихорашиваться стараетесь, и губки то красите... – это была последняя капля: под невозмутимую улыбку гражданина Коровьева, при которой ещё улыбались даже его мелкие усишки, Евгения Викторовна опять сваливалась с ног, на этот раз окончательно. В одну секунду Коровьев услужливо подвинул к ней кресло, позволяя девушке упасть именно туда. Вот теперь Евгения Викторовна точно была без сил – на обморок и солнечный удар уже нечего спихнуть было нельзя, а даже такие казалось бы просто слова не находили объяснения. От чего же? Всё просто, ах, как же просто: эти слова были практически в точь точь как мысли Евгении Викторовны. Мысли по поводу жизни, себя, слов других. Этот клетчатый тип и правда кажется читал её, ну прямо как открытую книгу... Но, чёрт возьми, кто же он тогда такой? – Евгения Викторовна, Евгения Викторовна... – завёл укоризненно Коровьев вставая сзади кресла и обхватывая его спинку руками. При этом мужчина вытянул длинный палец вверх, – Ну нельзя же так кричать! В соседней комнате отдыхает наш дорогой мессир... – Ну кто же вы тогда такой? – спросила тихо Евгения Викторовна на последнем дыхании, на что Коровьев вздохнул. – Вы нечесть? – спросила вдруг Евгения Викторовна, и Коровьев теперь уже обиженно хмыкнул. – Нечесть: вот какое ныне название у верных своему хозяину существ.. А я, Евгения Викторовна, со всей верностью и душою служу нашему дорогому месье! – он зачем-то поправил своё пенсне, но всё осталось также как и было. Не обращая конечно же на это внимание, Коровьев продолжил уже улыбаясь, – Но я то знаю, люди называют так этих жалостных существ по незнанию! А я слуга, во мне душа рыцаря и верного беса! – Вы мне врёте? – спросила Евгения Викторовна, уже сама конечно же во всех своих доводах сомневаясь. Коровьев тут же ответил: – Евгения Викторовна, что вы, что вы! Ни-ни! Пусть мне отрежут, как вы когда-то читали в одном интереснейшей поэме, язык, ежели я вру вам сейчас. – что ж, этих слов Евгении Викторовне хватило чтобы поверить во всё сказанное сейчас и ранее. Возможно она даже теперь верила в того огромного чёрного кота и того клыкастого рыжего.. Да ведь он как бес! Точно, бес! А Коровьев этот – чёрт. Но кричать, бежать, вообщем то чего Евгения Викторовна так желала ранее, она теперь уже делать не собиралась. Единственное что сейчас она могла и думала, это было лежать в этом проклятом кресле и смотреть в одну точку, а именно в горящий камин. Кстати говоря при самом только вхождении Евгении Викторовны сюда камин был потухшим.. Но это всё уже больше не было так важно. Теперь, Евгения Викторовна даже не знала, что могло быть в такой ситуации важным. Между тем часы медленно тикали: из коридора послышались звуки открывшейся входной двери, голоса, и Евгения Викторовна вдруг почувствовав прилив сил выпрыгнула с кресла, и подорвалась вон. Никто не стал её останавливать – лишь только на неё с непониманием смотрела та домработница и какой-то старенький низенький гражданин в шляпе. – Евгения Викторовна спешит нас покинуть, Гелла, открой же ей дверь! – послышался из соседней комнаты голос Коровьева, от чего остановившаяся около выхода Евгения Викторовна вся покраснела от какого-то немыслимого стыда. Так называемая Гелла покорно выполнила поручение, пропуская девушку. Старичок как-то беспокойно смотрел ей вслед, но нечего не сказал. Стоило Евгении Викторовне выйти за порог квартиры №50, как она пулей пустилась по лестнице вниз, а после быстрым шагом вон из самого подъезда. – Простите.. – сказал наконец старичок, когда в коридоре были только он и нагая Гелла, – А что же с этой гражданкой что она так отсюда бежала? – Это не моё дело. – спокойно ответила Гелла, когда вдруг зазвонил телефон. Подойдя к нему и сняв аппарат с трубки, женщина обворожительно заулыбалась, и поставила свою изящную ножку на табурет. Начальник буфета Андрей Фокич смущённо отвернулся. Яркое солнце начало сходить на нет. *** Вернувшись в свой номер, Евгения Викторовна естественно собиралась собрать вещи и уезжать домой. Теперь это было точнее некуда, но уже по открытию бумажника девушку ждал ужасно неприятный сюрприз: вместо оставшихся денег там были бумажки. Самые обыкновенные бумажки. Сейчас Евгения Викторовна сидела на лавке у патриарших прудах, размышляя что ей делать дальше. Идти разбираться? С кем? С нечестью? А может это была просто дурная шутка? Какая тут шутка! Это была правда. Иначе откуда этот Коровьев мог читать и озвучивать её мысли и опасения? Как могли бы тогда ещё объясниться те неоднозначные персоны и обстоятельства? Ах как правы, как же правы были те люди, говоря о мистике! Что ж, по крайней мере известно одно точно – комната в гостинице проплачена до конца следующей недели. Если быть точнее до конца пятницы. Но где же за это время взять деньги чтобы уехать? Главное что время и жильё есть, это главное, главное... Евгении Викторовне захотелось плакать: что же эта жизнь так над ней издевается? От чего же так высмеивает? Её верно даже ад высмеивает, даже ад! Было жарко, солнце то сходило на нет, то горело ещё стало быть ярче. Людей вокруг практически не было. Неожиданно, опечаленная Евгения Викторовна услышала голос: – Прекрасная я считаю погода. Солнце появляется редко, а жар не уходит. – голос этот принадлежал кому-то кто бесшумно подсел к девушке рядом. Та обернулась: с нею сидел седой, но статный в возрасте мужчина. Одет был во фрак, и глаза его Евгении Викторовне показались от чего-то разными, но к самой ней был повёрнут глаз золотой, будто искусственный. Его даже можно было бы посчитать за какой-нибудь редкий камень, если бы не горевшая в зрачке искра. – Я тоже так считаю. – постаралась ответить Евгения Викторовна максимально вежливо, но голос её ещё подрагивал от той безысходности находящийся внутри неё. – А вы стало быть что-то потеряли? – в этот момент Евгения Викторовна вздрогнула: уж очень её теперь пугали такие намёки на чтение эмоций и мыслей. – По вам это просто видно. У человека всегда такие глаза, когда он потерян. Глаза не врут. – голос мужчины был настолько низким, что отдавал хрипотцой. Евгения Викторовна вздохнула более спокойнее, когда мужчина вдруг сказал вновь: – Я узнал, что вы племянница покойного Берлиоза. Так ли это? – Да, так. Но, позвольте спросить, откуда? – Скоро состоятся его похороны, и должны приехать родственники. И мне было интересно увидеть хоть одного из них, но здесь лишь вы. – что ж, ответ вполне мог сойти за настоящий, и Евгения Викторовна решила пока поверить. – Вы знаете, совсем недавно я сидел здесь на этой же лавке с вашим дядюшкой. Мы были не одни, с нами сидел ещё поэт Иван Бездомный. Не слышали? – Евгения Викторовна отрицательно помотала головой и мужчина вздохнул. Затем продолжил: – У нас была тогда интереснейшая тема для обсуждения: существование Иисуса Христа. Все посчитали бы что с женщиной подобного обсуждать нельзя, но я этого признаться честно совсем не понимаю. Всё зависит не от пола собеседника, а исключительно от его ума.. – на этих словах мужчина словно бы призадумался, но затем продолжил, – Ваш родственник утверждал что Бога не существует. Поэт Бездомный утверждал также. И тогда я рассказал им историю, событие которое видел лично. – вдруг незнакомец встал, и суровым взглядом посмотрел куда-то в небо. Губы его заговорили: – В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат. – после, он опустил взгляд на Евгению Викторовну и вновь сел. Продлилось пару секунд молчание, прежде чем мужчина заговорил вновь: – Они были впечатлены, но не поверили моему рассказу. Не поверил в частности Берлиоз, и тогда стало быть коснулся вопрос насчёт и другой стороны. Существует ли Сатана. – Существует. – вдруг сказала чем вызвала у незнакомца неподдельное удивление. Евгения Викторовна поняв что сболтнула лишнего хотела было поспешить засобираться, но мужчина остановил её жестом, а после вдруг довольно улыбнувшись сказал: – Откуда же вы это узнали? – Евгения Викторовна в нерешительности замерла, затем махнув рукой сказала: – Не берите в голову. Вычитала в какой-то статье. – И что же вы по этому поводу думаете? – Большинство там попросту выдумано. Давно доказано что ни бога ни дьявола не существует. – Вы врёте. – вдруг сказал мужчина, но без какой-либо злобы или суровости. – Ложь это главный порок людей. Но это обычно. – Евгения Викторовна в ответ лишь согласлтво кивнула, но вместе с тем её прошиб холодный пот. Мужчина вдруг встал с лавки видимо собираясь уходить. На последок он оглядел Евгению Викторовну и спросил: – Вы хотите домой, Евгения Викторовна? – и в этот момент девушка опять не выдержала. Слёзы всё-таки полились из её глаз, но мужчина предпочёл игнорировать этот факт и опять спросил: – Я повторюсь, Евгения Викторовна: хотите ли вы домой? – Да... – прошептала Евгения Викторовна тихо, а после закрыв лицо руками стала плакать. Мир её теперь ограничился на 10-х пальцах что сжимали ей глаза и щёки. Конечно, это было странно, очень странно.