Перекрёсток судеб

Чай давно остыл. Часы всё продолжали раздражающе тикать на кухне, а Исаги тем временем не знал, что делать. Собственно, как и Рин. Сидели, смотрели друг на друга, да и всё на этом. Только вот прикосновения, что ещё будто жгли кожу, напоминали о том, что случилось совсем недавно. — Рин, а мы теперь типа встречаемся? — Заткнись. Так неловко они ещё не переговаривались. Исаги действительно казалось, что волновался в этой комнате явно не он один, ведь Рин точно так же избегал зрительного контакта и перестал говорить те смущающие вещи, что звучали ранее. То, что происходит сейчас — очень странно. Исаги отпивает глоток чая из кружки. Остывший чай был не таким вкусным, но что уж поделать. Это он дурак, раз решил его сделать перед серьезным разговором. Исаги всегда совершал нечто подобное: глупые ошибки, приносящие проблемы. Но Рину, кажется, это не доставляет проблем, ведь он залпом выпивает холодный чай и громко вздыхает, наконец поднимая взгляд на Исаги. Йоичи тем временем старался смотреть на него в ответ, но собственные неуверенность и смущение говорили сами за себя. Глаза аж немного заслезились. — Спина затекла, — забавное откровение от Рина. Он прикрыл глаза. Йоичи, немного подумав, спросил: — Может, тогда ко мне в комнату? Я сегодня как раз убрался. Он промолчал о том, что уборка была сделана лишь из-за того, что Исаги себе места не находил после того смелого поцелуя, но Итоши это знать вовсе не обязательно. Йоичи в спешке встаёт и забирает чашки, поставив их на раковину, и вопросительно глянул на парня, ожидая его ответа. Рин же боролся с тем, чтобы не закатить глаза. После откровений Исаги всё равно продолжал быть вежливым и моментами весьма неискренним. Рину это не нравилось. Не нравилось, что с их последнего искреннего разговора прошло совсем ничего, но Йоичи до сих пор строит из себя милого парня, который должен глотать свои желания и «обслуживать» своего гостя, как типичный главный герой романа, в котором кидают ужасные фразочки по типу «не волнуйся, моя любовь, пусть я и истекаю кровью, всё в порядке, я поправлюсь совсем скоро и мы заживем счастливо, вместе». Только вот пока ничего не сделаешь или не скажешь, эта рана не заживет и будет вечно гноиться. Рин не настолько тупой, чтобы обойти главную проблему в жизни Исаги стороной. Он вздохнул и постарался успокоиться. Встав с места, Итоши в упор посмотрел на парня, и тот от неожиданности опять отвёл взгляд. Опять. Рин, не дожидаясь хоть одной фразы с его стороны, берёт Исаги за руку и тащит на этот несчастный второй этаж дома. Под удивленные аханья Йоичи он разглядывает двери, и вдруг поворачивается к Исаги. — Где твоя комната? — Что? — Исаги, ещё не полностью осознавая действия Рина, выглядит смущённым. — А, э.. с правой стороны. А что ты.. Рин мигом открывает нужную дверь и ненадолго отпускает руку Йоичи, чтобы закрыть дверь, щёлкнув замком один раз. На всякий случай. — Рин, послушай, всё в порядке? Давай поговорим, если что-то не так, — внезапно посерьезнел Исаги. Его настоящие чувства просыпаются лишь тогда, когда они связаны с Рином. — Да. Теперь должно быть всё в порядке. Мягким движением Рин касается груди Исаги, чувствуя ускорившееся сердцебиение, а затем так же нежно толкает на кровать, и застеленное одеяло мигом становится мятым под чужим весом. — Рин?.. — Йоичи замолкает и задерживает дыхание, когда Итоши залезает на него сверху и заставляет полностью лечь спиной на матрас, а сам нависает сверху, поддерживая зрительный контакт. Одна рука Рина медленно ложится на щёку Исаги, которая приобрела розоватый оттенок, и точно таким же движением юноша проводит большим пальцем по нижней губе, всё ещё мягкой и слегка красноватой после недавнего поцелуя. Йоичи смотрит на него удивленно, распахнув свои тёмные синие глаза, в которых словно видно тысячи звёзд. Мягкие волосы немного растрепались, но даже так Исаги всё равно выглядел.. — Красиво. — Рин? — Итоши без понятия, сколько раз парень произнес его имя за сегодняшний вечер, но сейчас он даже не обращает на это внимание. — Я увидел тебя на фотографии Бачиры. Я уверен, что тогда ты стеснялся фотографироваться, но ты не представляешь, сколько раз я рассматривал тебя на ней. — он ненадолго замолкает, думая, что сказать дальше. — Ты считаешь себя некрасивым, считаешь, что никто не разглядит в тебе красоту. Но я разглядел. И ты не представляешь, что я чувствую, когда ты буквально сейчас подо мной. — Рин, ты.. что ты чувствуешь? — шепотом спрашивает Исаги, словно может спугнуть момент громким звуком. Итоши припадает к нему лбом, щекоча своей отросшей чёлкой кожу. — Чувствую то, что не чувствовал давно. И я чувствую, что хотел бы тебя поцеловать. Может быть для того, чтобы ты наконец перестал думать и стал смотреть только на меня. На то, что я тебе отдаю. Йоичи совсем перестаёт дышать, лишь смотрит и не понимает, почему самый красивый человек в его жизни называет его таким же и старается для него. Не понимает, почему Рин всё ещё хочет его поцеловать. Но Исаги чувствует, что совсем не против. Недавно он стеснялся, не мог даже представить этого, но сейчас Итоши перед ним. Тот Итоши, который чувствует по отношению к нему тоже самое. Разве такое возможно на самом деле? Юноша не может поверить, но вместе с этим ставит руку на чужую грудь, ища опору. Сердце Итоши тоже было быстрым, неровно билось. Как и его. — Боишься? Скажи, — на всякий случай уточняет Рин, боясь, что Йоичи ощущает себя загнанным в угол, — скажи, если тебе противно или страшно, что я беру слишком много власти. — Брать власть надо мной несложно. Наверное, потому что я сам тебе разрешаю, Рин, — произносит в ответ Исаги, и уже сам сокращает между ними расстояние, выдыхая в чужие губы, — не знаю, что ты подумаешь, но я хочу быть твоим парнем. Очень хочу. В глазах Рина мелькнуло что-то странное, что нельзя разобрать так просто. Он прерывисто вздохнул: — Идиот. Сколько раз ты ещё это скажешь? — Рин ненадолго закрыл глаза, стараясь совладать со своими чувствами. — Ты уже им стал совсем недавно. — Ты сер- Исаги даже не успел воскликнуть от удивления, как его же голос был тут же заглушён чужими губами — такими же распухшими от поцелуев, как и у него самого. Йоичи чувствует потребность зарыться в мягкие волосы Рина, заставить его действовать смелее, заставить знать и понимать, что всё, что происходит сейчас, ему несомненно нравится и приносит удовольствие. Чувство, что он действительно важен, что Рин может целовать его столько, сколько захочет, хоть часами напролёт, если тот никак не сможет насытится. И Йоичи не против, потому что ощущает тоже самое. Несмотря на нынешнюю близость, Рина всё ещё слишком мало, слишком.. Пока он не почувствовал нечто мокрое на шее. Язык? Он распахнул глаза. — Рин! С недовольным лицом Итоши поднимает на него глаза и смотрит хмуро, даже немного грустно, как голодный кот. Исаги еле подавил желание погладить его по голове. Рин осторожно спросил: — Тебе не нравится? — Рин, что ты! — Йоичи явно не ожидал подобных слов. — Мне приятно, просто.. мне кажется, мы слишком торопимся. Я бы хотел, чтобы мы.. ну, пока подождали. Хотя бы немного. Ты не против? Рин резко отвёл взгляд и словно старался справиться с бурей эмоций, бушующей внутри. Йоичи впервые припоминал такую странную, не похожую для Рина уязвимость. Итоши, не найдя сил снова посмотреть Исаги в глаза, положил голову на его грудь и тихо выдавил: — Прости. Йоичи потерял дар речи. Рин.. извинился? Он правда извинился за то, что сделал лишнее в сторону Исаги. Никто раньше не говорил ему подобных слов, а если и говорил, то не искренне. Но то, что он видел сейчас, в корне отличается от всего того, что было ранее. Итоши уязвим. Рин не показывает слабость напрямую, но Йоичи ощущает чужое неровное дыхание, дрожащие руки, которые покоятся на постели, а ещё желание прижаться ближе и показать в полной мере своё раскаяние. Юноша не может поверить, что перед ним тот самый Рин. Успокоив свои мысли, Исаги говорит: — Рин, всё в порядке. Ты не перешёл грань. Итоши не реагирует, и Йоичи чувствует потребность взглянуть ему в глаза и напрямую сказать, что Рин не сделал чего-то ужасного. — Ляг рядом, Рин. Итоши какое-то время колеблется, но встаёт с Исаги и ложится на незанятую половину кровати. Йоичи переворачивается к нему лицом, замечая, что Итоши всё ещё пытается скрыть своё шаткое, по его ощущениям, положение, не поднимая глаз. Юноша осторожно кладёт свои ладони на щёки Рина и нежно поворачивает к себе, и только тогда, пересилив себя, тот смотрит на него. Всё же у Рина прекрасные зелёные глаза. — Рин, слышишь? Всё в порядке. Ты всё ещё можешь ко мне прикасаться и быть собой, — Итоши, кажется, какое-то время прикусывает губу, причиняя себе боль, и только тогда осторожно и с перерывами отвечает: — Я сделал непозволительное. Я.. боюсь, что моя грубость сделает тебе плохо. «Больно», хотел сказать он, но промолчал. Однако Йоичи понял его без слов. Понял страх Рина, который внезапно проявился из-за собственной ошибки, которые он обычно не совершал. — Тебе не нужно переживать, — правдиво замечает Исаги, — мне делали больнее некоторые слова от людей в прошлом, и одно твоё лишнее действие не сделало тебя хуже. Это был даже не.. укус, — заканчивает он, опять покраснев. Рин тяжело вздыхает, будто неподъемный груз лежит на его плечах, но вместе с этим он прижал ладонь Исаги ещё ближе, хотя ближе некуда, и произнёс: — Глупо. Ранее я говорил тебе поверить мне на слово, а сейчас сам настолько разнежился, хотя ты меня вовремя остановил. Кошмар. Забудь, — уже более похоже на себя говорит Рин, но от касаний не уходит. Кажется, смирился, что они оба имеют странные паразитные мысли, от которых сложно избавиться. Но можно. И неважно, что на утро они встанут с неловкостью, а Рину возможно предстоит встретиться с родителями Йоичи и рассказать, кто он вообще такой и как здесь оказался. Самое главное, что сейчас они оба уязвимы, они оба наконец могут позволить сказать себе правду, что хранилась подолгу внутри, прикасаться и не бояться отвержения. Каждый из них доказал, что имеет чувства, от которых не избавиться. Которые помогут им справиться вместе. Они видят в друг друге непостижимую красоту, что хочется постоянно зацеловывать, прижиматься, говорить «я тебя люблю». Но, кажется, они слишком неловки для этого, и нечто святое, что доступно лишь в подобные моменты, будут произноситься редко. Например, только сегодня, в ночь откровений: — Ты мне очень нравишься, Йоичи. Исаги улыбнётся в ответ. Не робко, как всем другим, а искренне, словно солнечный свет, лишь для одного Рина.