Атер Аир!

И так Боб и Эмма продолжали общаться. Они были вместе уже несколько месяцев, то и дело заглядывая друг к другу. Благо, родители (почему-то) позволяли им это. И вот в последний раз вечером, когда уже стемнело: — Слушай, можно тебе рассказать кое-что? — с явным волнением в голосе спросила Эмма. — Конечно! — Я никому это не говорила, но я всерьёз увлекаюсь мистикой, не просто слышала где-то, а прям читаю старые книги. — Да-а-а? — Ну, знаешь, про духов, бесов, покровителей и ангелов? — Ого! Слышал пару раз, но не вникал. Ты в это веришь? — Не просто верю! Я активно изучаю! — Вау, и как успехи? — Ну, недавно я нашла книгу. Она была в библиотеке, последняя, на самой дальней полке, вся в пыли — как будто специально запрятанная как можно дальше. Называется "Демонология. Книга перерождений". Авторство неизвестно. Говорят, её написали сами демоны чтобы поработить людей, которые её прочтут, но я не боюсь этих слухов. — И что там написано? Какие существуют демоны? — Да... Но... Знаешь, я ещё не дочитала, так что давай я лучше тебе об этом потом расскажу, а пока лучше послушай пару историй про духов. Тогда и поверишь, что они реально существуют, и что "верить" в них не надо, потому что они реально есть! — Ну... Ух, давай! --- Глава четвёртая. История первая. Иконы и графин. И так, было это давно очень. Лет 500 назад. Когда города ещё не такие большие были. Истоиря эта стала фольклором. Но я знаю оригинал. Это весьма конкретный дом и его жители. Было это здесь, в Англии. Был у нас граф один. Звали его, если знаешь вдруг, Хамфри, 15-ый граф Бат. Видный человек на то время. Своих крестьян имел и поместье. Было это поместье большим-прибольшим. Два этажа там было. Первый — для гостей, семьи и прислуги. А второй — для него самого... И (Эмма сделала голос тише) для его "друзей" (здесь она показала руками кавычки) рогатых. Водился он с силой нечистой. Да так водился, как никто не водится. Говорят, черти у него на трапезном столе танцевали всегда, что даже, если ты приходил к нему в гости, уходил обязательно (тут она подняла указательный палец, отметив важность этого слова) весь пропитанный запахом серы. Страшный был человек, беспринципный. На любые сделки с ними шёл, ничего не боялся. От бога отрёкся даже, крест свой снял да в печь кинул. Черти ему за это всё делали: начинал он свиней разводить для мяса — так они все как на подбор: жирные, а едят мало; хочет молоко коровье продавать — так ни одна из них не болеет, молока дают — на три таких поместья хватит; жениться хочет — так сразу к нему на шею красавицы вешаются, жить без него не могут... И так далее (здесь она поставила паузу, чтобы Боб успел сам додумать, что ещё мог получить граф от нежети). И знали все в городе про графа этого всю правду. Но сказать никто ничего не мог. В конце концов, самый богатый человек в городе, сам король его знает — куда тут обычным горожанам с ним тягаться? Да и (Эмма показала безразличие голосом)... Не было никому до этого дела. Деньги платит? Платит! И платит хорошо. А значит сиди — и помалкивай, да молись, чтобы тебя бесы не тронули — вот и хорошо будет... Но был у него один крестьянин набожный. Вечно он у икон молился и все посты держал. Черти бесились из-за него — не могли они терпеть свет Божий в доме. А место своё знали — против икон не шли. Знали, что умрут сами от этого. Всё таки Христос сильнее любой силы, как нам в школе рассказывали! Это правда, я сама знаю! Но всё-таки была у этих чертей лазейка. Надо было им деда этого, крестьянина, соблазнить, чтобы он добровольно Христа предал — тогда смогут они от всего святого в доме избавиться и веселиться на полную — только успевай рога отращивать И так, и так пытались они ему предложить что-то. Женщин ему роковых во сны присылали, обещали, что все они его будут, только бы он согласился отдать свою душу, показывали ему какую ВЛАСТЬ (это слово Эмма чуть ли не выкрикнула) он мог бы получить, что абсолютно всё будет у его ног — ты только соглашайся И ничто не работало на него. Всё так же он просыпался, крестился три раза и обратно ложился... Пока в один раз... Придумали рогатые вот что: во сне показали деду, как иконы с ним разговаривают. Будто самый важный он оказался для девы Марии из всех людей. Разговаривала она с ним как с сыном своим, будто он тут святой самый. Говорила она ему с иконы во сне, что черти — не плохие на самом деле. Просто Бог проверяет его, отдаст ли он свою душу за неё или нет. Повёлся… Дед (с явной досадой сказала Эмма)... Согласился за неё свою душу отдать. Ну демоны ему и сказали: ты поставь графин стеклянный самый дорогой своего хозяина на стол с иконами, а мы всё остальное сделаем. Послушался старый кресьянин, поставил графин с водой. И ночью, когда все спали, подняли черти тело сонное графа, дошли его ногами до пентаграммы в центре комнаты. И... (Эмма сделала испуганное лицо, пытаясь погрузить Боба в историю) Потелка кровь у него из глаз. Умер он в ту минуту. Упал замертво в этом кругу. А в это время вода в кувшине кровью стала, упал графин сам собой на пол, разбился, разлилась кровь. Через неделю зашёл один "приятель" (тут она тоже поставила кавычки) проведать графа, а то не было никаких новостей от него уже долго. И увидил он следующее: все стены в крови, все люди в доме без голов лежат, тела сухие абсолютно, как будто выпил их кто-то, а в центре первого этажа лежит старик этот, крестьянин который. Лежит, глаза закрыты, а тело как будто на двадцать лет моложе. Хорошо выглядит, на одежде ни грязи ни пятен! Это при том , что вокруг него кишки повсюду... Посмотрел на это всё тот человек — и понял всё. На второй этаж даже не стал подниматься. Созвал он друзей своих, посовещались они быстро, да и сожгли всё до тла. Вместе с телами и животными... (тихо добавила Эмма после небольшой паузы). Всем, кто спрашивал, говорили, что это просто несчастный случай — и им "о-очень жаль". Только эти бывшие "друзья" того графа знали всю правду... — Фуф, такая истрия. Как тебе? — О-о-о-о-ох, очень страшно. Я теперь не усну. Но очень интересно... Неужели это всё правда? Не верю! — А придётся поверить. Потому что правда это всё. Я в этом разбираюсь — Ох, ну ладно, но ты меня пугаешь... — А знаешь, что самое страшное? — Нет, что? — со страхом в голосе спросил Боб. — Участок этот так и оставили, как он есть — не стали там ничего строить, оставили просто голое пепелище... — И что... Не могу понять, что тут страшного — А то, что даже спустя много лет на этом пепле и земле постоянно появлялись следы от копыт. А если прийти туда ночью, можно было услышать КРИК того мужика, который душу продал за разговор с девой Марией, — на слове крик Эмма закричала и протянула руки к Бобу — А-А-А-А-А — сильно испугался Боб, поверив в рассказанное. Ему казалось, что вот-вот из-за угла выйдет этот крестьянин с графином в руках и ручьями крови из глаз. — Ха-ха-ха, ну как тебе? — ехидно спросила сестра, прекрасно видя, как испуган брат — Ох... Какой же ужас! — после небольшой передышки сказал Боб — Ну как, готов ко второй истрии? Только не забывай, что это всё правда! — Ну... Ох, — пытался отдышаться после испуга Боб — давай, хорошо... --- Глава четвёртая. История вторая. Одиноко в лесу не бывает. Было это, кстати, не так уж и давно. Лет десять назад. Жила была семья: мужик Том, жена его — Карен, — и дети их: Роуз и Филл. Было у них хорошо всё. Том бизнесом маленьким владел, но доходным. Карен за домом следила. И всё бы хорошо, да вот только было у Тома престрастие одно: любил он в одиночку по лесу бродить. И знаешь, что странно... Никогда и ничего не рассказывал про свои походы. Жена и дети знали, что он идёт в лес, а зачем и что он там делает — без понятия. На все вопросы он увиливал и уводил разговор в сторону. И вот Роуз И Филлу надоело это. Что за ситуация такая: отец каждую неделю уходит в лес, делает там "что-то" (тут она показала кавычки), возвращается, ничего и никогда не рассказывает. Приходит, главное, с пустыми руками, поэтому совершенно не понятно, зачем он пропадает там часами... И решили они сами проверить. Договорились сестра с братом: "В следующий раз, когда папа уйдёт, скажем маме, что идём спать пораньше, а сами пойдём за ним, да происледим, чем же такии можно заниматься в лесу!.." Так и произошло. Обманули они мать, да пошли за ним. Пришли они в итоге вглубь леса уже и всё ещё идут за отцом своим. И видят: ярче становится. Подходят ближе — а там костёр огромный, людей много. Из людей, как бы круга два: малый и большой; тот, что поменьше, прям рядом с кастром... Связаны те люди и горят заживо, о пощаде молят (над этими словами надписано: "я бы молил о смерти на их месте"). А тот, что побольше: люди за руки держаться и кружаться вокруг костра, то ли бормочат что-то, то ли поют... Не разобрать. Хоровод этот адский уже начался когда их отец туда подошёл. Внезапно, они остановились кружиться... И... Самое страшное: люди, буквально сгорающие заживо, словно по команде, словно они — актёры, перестали кричать от боли. Два человека в хороводе рацепили руки, разошлись подальше друг от друга — и отец встал между ними, взяв их за руки. Хоровод тут же продолжил кружиться, мученики продолжили истошно орать (снова, будто надрессерованные), а отец... Отец тоже начал петь ЭТО нечто, что они пытались выдать за песню, но дети слышали только нескладный набор неразборчивых обрывков слов на забытом уже давно всеми языке. Как только брат с сестрой это увидели, они побежали как можно быстрее обратно. Но было уже очень поздно и темно... Казалось, они бегут по абсолютно новой местности, будто они не шли тут полчаса назад. Абсолютно темно, ничего не видно, они в панике бегут и бегут, спотыкаясь и падая, поднимаясь, но всё время держась за руки (Эмма всё наращивала и наращивала темп и громкость речи). В один момент они начали слышать, как этот ужасный хор приблежается к ним. "Они идут за нами" — подумали дети. Они идут. Медленно и монотонно. Как будто знают, что всё равно догонят. Брат бежал впереди, а Роуз — позади, держась за его руку. И вот, очередная высохшая и полусгнившая коряга. Они падают, но на это раз расцепляют руки (Эмма всё нагнетает свою интонацию). Филл пытается найти руку своей сестры, но безуспешно. Хор всё ближе и ближе. Они уже не кажутся столь далёкими и медлительными. Надо принимать решение быстро. Филл решает бежать один. Молясь за сестру, он бежит дальше. В абсолютной темноте. Внезапно он понимает, что уже был там, где он сейчас, по тусклым силуэтам окружающих его деревьев. До него дошло, что они просто бегали кругами, пока хоровод продолжался там, где и был. Поняв это, он остановился. Хор был повсюду. Как будто прямо за его спиной. Сдавшись, он остановился передахнуть. Внезапно всё стихло. Абсолютная тишина и темнота. Нет ни костра, ни сестры, ни сверчков, ни луны. Филл абсолютно один. И вдруг, прямо над его ухом слышится голос. Металлический, нечеловеческий, агонический голос. Он говорит (Эмма всё это время говорила громче и громче; тут она сделала паузу, и сказала следующую фразу абсолютно спокойно): "Знаешь, почему ваш отец уходил в лес, Филл? Потому что даже совсем одному в этом лесу одиноко не бывает." --- — Бу! — А-А-А-А-А-А!!! Господи, Иисус Христос! — Ха-ха-ха-ха! Ну как тебе? — Мне страшно! — Так и должно быть. Тебе понравилось? — Да. Расскажи подробнее про это. Что за хоровод? Это секта? ... Так, проговорив до ночи, они лягли спать...