Проклятая

Она настолько погрузилась в свою книгу, что даже не услышала подъехавшей машины. Шаги на лестнице и замершая на пороге Петунья чуть не стали для нее сюрпризом. Несколько секунд сестры молча разглядывали друг друга. За эту короткую паузу Лилия Георгиевна смогла заново оценить старшую сестру. Петунья была прекрасна. Пепельно-блондинистые волосы мягкой волной обрамляли лицо-сердечко. Длинная лебединая шея уже сейчас позволяла девочке грациозно чуть наклонять голову к плечу, показывая соучастие и заинтересованность. Красивые серебристо-голубые глаза, обрамленные темными густыми ресницами, буквально впивались в душу. Аккуратный носик, тонкая изящная линия бровей и прикушенная нижняя губа добавляли очарования. Строгое темно-синее платье буквально оттеняло красоту Петуньи. Девочка еще явно не осознавала свою привлекательность. Из нее должна была вырасти настоящая красотка. А потом эта неземная блондинка быстро оглянулась назад в коридор и вдогонку спешащей в свою спальню Розе во весь голос прокричала: - Мам, тут Лили очнулась! – и… как по щелчку пальцев, все очарование мгновенно испарилось… Не утруждая себя перекинуться хоть парой слов с младшей сестрой, Петунья быстрым шагом пересекла комнату и открыла дверцы шкафа. Старшая девочка достала свою домашнюю одежду и начала переодеваться… Кажется, никто разговаривать с Лили и не собирался… Ну а раз так… Она только намеревалась вернуться обратно к чтению своей книги, как из глубины дома донесся точно такой же крик Розы: - Хорошо, что ей лучше, Пети. Проверь у нее температуру и если с ней все нормально, то пусть встает, одевается и спускается на кухню. Нам с тобой понадобится помощь. Нечего ей бока отлеживать. - Да, мам, - крикнула в ответ Петунья и методично продолжила складывать одежду в шкаф. Лишь закончив это невероятно важное занятие, она глубоко вздохнула и наконец направилась в сторону своей младшей сестры. Лили с живым интересом слушала и смотрела на происходящее. Это был какой-то сюр. Напрямую с ней за последние несколько минут никто не заговорил. Вместо того, чтоб прийти и проверить ребенка, миссис Эванс перепоручила это старшей дочери. Да и старшая девочка не спешила ни поздороваться, ни спросить о самочувствии. Прежняя Лили подобного обращения уже не замечала, а вот Лилию Георгиевну такое безучастие к младшенькой почему-то покоробило. Внезапно вспомнилось канонное отношение Петуньи к Гарри. Один в один с «заботой» миссис Эванс. Не иначе как генетическая предрасположенность! Шутка. Просто старшая дочь уже вовсю копировала поведение матери. Петунья, не церемонясь, приложила руку ко лбу сестры и замерла в попытке определить наличие или отсутствие температуры. Лили аккуратно отстранилась: - Не надо, Петунья. Мне уже лучше. Я очнулась, как только вы уехали. И, как видишь, уже умылась и оделась. И даже позавтракала несколько часов назад. - Нет, мне надо проверить, – настояла на своем старшая девочка и вновь вернула руку к голове Лили. – Мама хочет убедиться, что с тобой все хорошо. - Ладно, - не стала обострять конфликт младшая, хотя ей не терпелось спросить о том, почему «мама» сама не проверит. Ну, если той так хотелось удостовериться, что с ребенком все было нормально. Метать бисер перед свиньями не стоило. Петунья уже успела закончить свою «диагностику»: - Да, температуры нет. Хорошо, тогда приходи на кухню. Нам с мамой надо приготовить быстрый перекус для всех, а затем заняться праздничным ужином. Раз говоришь, что тебе лучше, тогда и изволь помочь, – под конец в голосе Петуньи явно прозвучали нотки любимых фраз Розы и ее интонации. Старшая девочка тут же поспешила покинуть спальню. Лили вздохнула. Все оказалось одновременно и намного хуже, и несоизмеримо лучше, чем она предполагала исходя из воспоминаний. Хуже в том смысле, что никто по-настоящему не заботился о прежней хозяйке тела. Ребенок ничем не заслужил подобного отношения. Малышка любила свою семью и в ответ хотела лишь толику тепла. Болезнь ли, аль проклятие забрало свою жертву, но самый близкий человек – сестра, с которой Лили десять лет делила спальню, подмены не заметила. Жутко. Для самой же Лилии Георгиевны подобный расклад был плюсиком. Раз Эвансам было наплевать на свою младшую дочь, то и ей незачем было заморачиваться выстраиванием отношений. Нафиг такую семью. Эвансам было начхать на то, была ли в их жизни девочка Лили или нет. Что ж, значит и она могла забить на этих… опекунов… болт. Магическое внушение не позволит им от нее избавиться раньше времени. А позже она и сама уйдет. Как только освоится и на ноги встанет. И нет, стыдно за такой подход к ситуации ей не было. Девочка легко соскочила с кровати. Найдя на письменном столе закладку, она пометила страницу, на которой остановилась, и отложила прочитанный на четверть роман до следующей свободной минутки. Приведя постель в порядок, девочка не спеша спустилась по лестнице на кухню. Торопиться или бежать на помощь она не собиралась. Ее ждали обычные обязанности младшей дочери – принеси, подай, не мешайся. На кухне уже хлопотала Петунья, доставя из холодильника твердый сыр. Буханка еще не порезанного хлеба лежала на разделочной доске на прилавке. Сковородка уже дожидалась своего часа на плите. Кажется, у семейства Эванс планировались горячие сырные бутерброды на обед. Миссис Эванс пока еще не спустилась. Завидев сестру, Петунья поспешила припахать ее к помощи с обедом: - Лили, давай поспеши накрыть стол, пока мама не появилась. Ты же знаешь, что тут будет не протолкнуться втроем. И поставь кипятиться чайник. Не дожидаясь ответа, старшая девочка приступила к нарезке сыра и хлеба. Петунья, как всегда, была в своем репертуаре, напоминая младшей сестре об очевидных вещах. Как будто Лили не проделывала все это изо дня в день. Младшенькая быстро налила в чайник воды и поставила его на конфорку. Затем шустро достала из верхнего шкафа четыре повседневных тарелки с чашками и прилагающиеся к ним ножи с вилками, засунула подставку для горячего чайника подмышку и поспешила убраться прочь из кухни. Спустившаяся на первый этаж дома миссис Эванс проводила ее цепким взглядом, но ничего не сказала. Вместо разговоров с младшей дочерью Роза принялась за поджарку сыра. Женщина торопилась, ведь Джон должен был спуститься в столовую с минуты на минуту! Нарезанный хлеб отправился в тостер. Лили же в это время сервировала стол. Если так можно было охарактеризовать это простое действие. Ланч для четверых, это не королевский прием для сотни! Девочка с интересом повертела в руках свою чашку, прежде чем поставить напротив предназначавшейся ей тарелки. За завтраком она не обратила на это внимание, но ее чашка отличалась от всех других. Она явно была из какого-то другого, более старого, покоцанного сервиза. Женщина в теле ребенка хмыкнула. Даже в таких мелочах прослеживалось неприятие Эвансов. Ребенку специально выделили именно эту чашку, хотя в семейном сервизе были в наличии все предметы. Запасная, четвертая чашка пылилась в серванте. Прошлая Лили этого не замечала, а новой подобное было до лампочки. Отогнав внезапные мысли, девочка быстро закончила раскладывать столовые приборы и окинула взглядом результат. Чего-то не хватало. Стол выглядел более пустым, чем обычно. До Лили тут же дошло, что она забыла достать из серванта повседневные салфетки, сахарницу и заварку. Добавив на стол все необходимое, девочка вернулась на кухню за недостающими чайными ложками. Роза уже заканчивала готовить и выкладывала последнюю пару сэндвичей на блюдо. Чайник как раз успел закипеть. Мистер Эванс появился в момент, когда блюдо с нехитрым горячим перекусом приземлилось в центр обеденного стола. Семья Эванс вновь в полном составе сошлась за трапезой. - Лили, я рада что ты чувствуешь себя лучше, - наконец соизволила заговорить с младшей дочерью миссис Эванс, при этом ловко раскладывая сэндвичи по индивидуальным тарелкам. – Но ты все еще выглядишь очень бледно и хуже, чем обычно. О! Лилия Георгиевна по достоинству оценила эту фразу. Особенно ей понравилась концовка. «Хуже, чем обычно». Роза только что выиграла премию матери года. Сарказм. Это ж надо было так походя потоптаться по чувствам малышки! Женщина в теле ребенка в который раз за сегодня открестилась от выстраивания отношений с этими людьми. - Да, Лили, про тебя спрашивали в церкви. Надеюсь, ты до конца выздоровела и больше не будешь пропускать воскресные службы, - с упреком отметил Джон, деловито разрезая свой сэндвич. Роза на высказывание мужа лишь согласно покивала головой. - Да… п… кхм… я чувствую себя хорошо, но не мешало бы побольше дышать свежим воздухом, - поспешила заверить еще одного «родителя года» дочь, заранее выстраивая легенду для предстоящих походов в город. Слово «папа» Лилии Георгиевне не далось. Пришлось срочно изобразить прочистку горла. После этой фразы она с трудом смогла проглотить кусочек сэндвича – так свело у нее горло от попытки назвать Джона по-родственному. – Кхм… думаю, Петунья не будет против, если я возьму на себя походы в магазин. Так и я буду проводить чуть больше времени на улице, и Пети сможет лучше подготовиться к школе. Ей ведь, наверное, трудно было делать домашние задания в одной комнате с больной мной. Петунья на это лишь закатила глаза. Девочка явно уже успела покончить с уроками, но и возражать не стала. Роза улыбнулась и с гордостью посмотрела на свою старшую дочь. А вот мистер Эванс, не ожидавший подобной просьбы, стушевался. Он даже на секунду завис с поднесенным ко рту сэндвичем. - Эм… да, хорошо, Лили. Ты… уже взрослая. Да… почему бы не попробовать. По крайней мере на следующей неделе. Только и ты не забывай задачки по своим предметам. Хорошие оценки не даются просто так! – нашелся наконец глава семейства и тут же не преминул напомнить о необходимости блюсти имидж умненьких девочек из хорошей семьи. - Да, я уже посмотрела, что мне задали, и уверена, что смогу справиться, - поспешила обнадежить Джона Лили, вздыхая и отводя глаза. Решать домашние задачки для десятилеток не хотелось. Она действительно уже успела удостовериться, что задали на каникулы не так уж и много. Она с легкостью справится. Обычная математика, чтение, письмо и естествознание. Как с этим не разобраться бывшей ученой? Главное было - нечаянно не доказать теорему Ферма. - Что ж, договорились. Пети, не подольешь ли мне чаю? – подвел черту под разговором мистер Эванс. Чаевничать мужчина предпочитал в тишине. Все оставшееся время трапезы Лили заново рассматривала своих «родственников». Джон был высоким шатеном с веснушками и ладной фигурой. Роза – статной бледнокожей блондинкой с чуть более темным колором, чем пепельноволосая Петунья. Мать семейства ростом была под стать мужу. Петунья обещала фигурой пойти в мать. Медноволосая невысокая для своего возраста Лили разительно отличалась. Почему не задавались вопросом о ее происхождении Эвансы, можно было объяснить лишь магией. Лили хихикнула. Джона с Розой, конечно, заколдовали. Но ведь никто не удосужился подправить мозги всем кумушкам Коукворта! Можно было только представить, о чем судачили эти сплетницы! В городке явно ходили слухи о нагулянной Розой неизвестно от кого младшенькой. Пропустить подобные слухи старшие Эвансы просто не могли. Это наверняка лишь добавляло нелюбви к проблемной Лили. Вновь подумав об искорёженной психике предыдущей владелицы тела, Лилия Георгиевна вздохнула. Пить чай резко расхотелось. Быстрый перекус подошел к концу и мистер Эванс, кряхтя и поглаживая живот, встал из-за стола и удалился в гостиную - в свое любимое кресло дочитывать газету. Это послужило сигналом для дам семьи начать убирать со стола. В любое другое воскресенье Петунья с Лили после обеда ушли бы на прогулку. Но не сегодня. Не в Пасху. Розе предстояло заняться готовкой праздничного ужина. А девочкам надлежало ей помочь. Вот когда все уже будет шкворчать в духовке или париться на плите, тогда и можно будет отлучиться. Вскоре из радиоприемника на кухне уже приглушенно разносились какие-то религиозные песни, а в маленьком пространстве колдовала миссис Эванс. Роза достала из холодильника баранью ногу, обсыпала ее солью, перцем и какими-то специями и теперь пыталась получше уложить в чугунной жаровне. Достигнув наконец компромисса с куском мяса, хозяйка оставила его ожидать разогрева духовки и занялась пирогом с патокой. Обычно этот традиционный британский пирог подавали теплым, поэтому миссис Эванс не стала выпекать его заранее. Она намеревалась отправить его в духовой шкаф после того, как достанет жаровню с готовым мясом. Десерт вполне успеет пропечься, пока семья вкушает основное блюдо. Пока Роза колдовала над готовкой, Петунья домывала обеденную посуду. Троим в кухне действительно было не протолкнуться, и Лили отправилась за картофелем и морковью в подвал. Чистить овощи ей не доверяли - уж слишком толстую шкурку снимала с картошки прошлая Лили. Поэтому, передав всё принесённое освободившейся Петунье, девочка по-быстрому накрыла обеденный стол парадным сервизом и ретировалась наверх в спальню. Теперь можно было вернуться к чтению книги или заняться домашней работой. Она была свободна аж до шести вечера. Только тогда необходимо было появиться в столовой для праздничного ужина. Лили планировала провести бо́льшую часть следующей недели занимаясь своими делами. Для начала она планировала обойти все магазинчики Коукворта и ознакомиться с ценами на товары. Память десятилетки буксовала на многих моментах. Это стоило поправить в первую очередь. Потом Лили собиралась заняться поисками подработки. Рассчитывать на Эвансов не приходилось. Раз ее через полтора года ожидало письмо из Хогвартса, то нужно было заранее озаботиться личными деньгами. Кто его знает, купят ли «родители» все что ей потребуется в магазинах Косого, или обойдутся лавкой старьёвщика. Да и для обновления гардероба деньги пригодятся – ехать в школу в вещах с чужого плеча Лили не собиралась. Попытки помагичить шли отдельным пунктом в ее плане. Все это стоило успеть закончить до того, как придется вернуться в школу. А значит, выполнить заданную на каникулы домашку надо было прямо сейчас! Лили поспешила занять письменный столик… Вернувшаяся Петунья застала младшую сестру, прилежно корпящую над учебниками и тетрадками. Не найдя к чему придраться, старшая девочка напомнила о необходимости быть готовой к шести часам и покинула спальню. Младшенькая никак на это не отреагировала. Ее полностью поглотила попытка научиться подделывать почерк прежней Лили. Это в Хогвартсе можно было писать своим собственным почерком, а в младшей школе у учителей сразу бы возникли вопросы пиши она как ей было привычно! Девочка хихикнула. Вот так и палятся попаданцы. Лилии Георгиевне было непривычно писать по-английски курсивом. Тут не помогала ни память прежней владелицы тела, ни вбитые в это самое тело рефлексы. Она так и норовила перейти на полупечатные буквы. Хорошо, что хоть ручка была обычной шариковой. Мда… Вот и первая корректировка в планах – на следующей неделе хороший такой кусок времени стоило уделить именно отработке почерка. Не хватало еще учительнице пожаловаться Эвансам на внезапно испортившийся почерк дочери! Так-то ей на оценки в аттестате о младшем образовании было плевать, но лишний раз выслушивать нудные лекции от Эвансов не хотелось. К пяти часам вечера Лили успела закончить с домашней работой. Подделывать почерк пока получалось так себе. Поэтому небольшое сочинение о прочитанной на каникулах книге скорее всего придется после дополнительных тренировок переписать. Но основная работа была сделана. Девочка поспешила убрать со стола свои книги и тетрадки. Вернувшаяся Петунья уже доставала из шкафа свой «вечерний наряд». В этот раз это была блузка с юбкой. Лили выбор сестры в одежде показался удачным, и она решила повторить его уже для себя. Девочки почти дружно спустились на кухню. Все, что оставалось доделать, это перенести блюда с едой в столовую. В духовке уже румянился пирог с патокой, а на плите пыхтел чайник. В этот раз, в отличие от обеда, все было намного благопристойнее. Семья чинно застыла вокруг стола пока мистер Эванс произносил подобающую религиозному празднику молитву перед принятием еды. Закончив, Джон отодвинул стул для жены, помогая ей занять свое место. Вскоре все уже аккуратно раскладывали на коленях красивые льняные вышитые салфетки, а не по-простецки затыкали за ворот под горлом старые, выцветшие. В этот праздник ничего на столе не напоминало обыденную трапезу. Все было абсолютно другим! Вместо ежедневных глиняных тарелок - красивый фарфоровый сервиз. Большое блюдо, на котором миссис Эванс подала баранью ногу, тоже было частью набора. Даже Лили досталась такая же как у всех чашка. Присутствовал полный набор вилок-ложек, включая нож для мяса и отдельные чайные и десертные ложечки. Справа от тарелок старших Эвансов стояло по хрустальному бокалу для красного вина. Стол был покрыт красивой скатертью под стать салфеткам – по благородному синему фону вилась тонкая серебряная вышивка. В гостиной потрескивал камин и отсветы огня поблескивали в стеклянных подвесках люстры, создавая интимную праздничную атмосферу. Джон, как глава семьи, разрезал баранью ногу и положил по кусочку на каждую тарелку. Начал он с Розы, отдавая дань хозяйке дома и благодаря ее за приготовленный ужин. Последним мужчина обслужил сам себя. Гарнир раскладывала по тарелкам уже миссис Эванс. В это время Джон откупоривал бутылочку вина и разливал им с Розой по бокалам. Петунья протянула всем корзиночку с хлебом. Вскоре этот праздничный ритуал подошел к концу и можно было приступить к еде. Чем отличался праздничный ужин от обыденного, так это темами разговоров. Старшие Эвансы пытались привить Петунье навыки общения, поэтому по праздникам этикет практиковался особенно тщательно. Приемлемых тем для неспешно текущей застольной беседы было достаточно. Можно было обсудить новости о королевской семье – от шляпки принцессы Маргарет на последнем Эпсомском дерби до рассуждений о том, чем займется принц Чарльз после выпуска из университета Кембриджа. Или попричитать о том, куда катится страна с новыми поправками в законах – ведь буквально на днях государство понизило возрастную планку для голосования с двадцати одного года до восемнадцати. Или можно было погоревать о том, что любимая футбольная команда мистера Эванса – Лестер Сити – уже год как прозябала во втором дивизионе и понадеяться, что с новым тренером она наконец выберется обратно в первую лигу. И ни в коем случае нельзя было заводить разговор о Тиграх Лестера – местной команде по регби. Мистер Эванс очень не любил вспоминать ранее любимую команду. С тех пор как они пару лет назад прибегли к жульничеству, наняв Чалки Уайта тренером. Это же надо было додуматься! Тренер в регби! Джон искренне считал, что подобные модные нововведения до хорошего не доведут. Хотя… в последнее время друзья в пабе поговаривали, что игры стали красочнее и интереснее. Но… мистер Эванс еще не был готов признать, что тренерство пошло на пользу ранее любимому клубу. Так что даже упоминать Тигров не рекомендовалось. Больная тема. Но ведь и просто вести разговоры на какие-то отстраненные темы за праздничным столом было нельзя! Беседа всегда должна была течь натурально. Миссис Эванс считала, что это удавалось лучше всего, когда выбранная тема хоть чуть-чуть да касалась рассказчика. Так, обсуждая шляпку принцессы, можно было похвастаться замечательным отрезом ткани, недавно купленном в Лондоне - точь-в-точь в тон той самой шляпке. Фанатские разговоры о футболе были более интересными, если и сам болельщик, заведший разговор, недавно побывал на матче. Обсуждать политику можно было лишь тогда, когда один из собеседников точно знал что-то по этой теме и мог просветить остальных. Именно этим уловкам и учила Роза Петунью. Натаскивая ее, так сказать, для будущих бесед в дамских клубах. Вот и за этим праздничным ужином старшая дочь оттачивала, несуществующие на данный момент по мнению Лилии Георгиевны, навыки. Петунья начала с типичной английской темы: - Пасха в этом году выпала ранняя. Так жаль, что погода еще не способствует длительным прогулкам. Солнце еще слишком слабо греет, – девочка непритворно вздохнула. Петунья действительно очень любила гулять, но не любила холод. Мерзлячка. – Но… возможно, это и к лучшему. Мам, я на днях пересматривала свой гардероб и поняла, что из всех своих весенних и летних платьев безнадежно выросла. - Ох, дочка, ты действительно очень вытянулась, - согласилась Роза. – Надо будет нам с тобой походить по магазинам и поискать для тебя обновок. - Да, Пети, ты действительно очень вытянулась за последние полгода. Вам с мамой обязательно надо будет купить себе что-нибудь новенькое. Да и мне пара свежих сорочек не помешает. Поиздержались мы за прошедшие годы, но теперь будет получше, - с тихой гордостью заверил своих двух любимых женщин мистер Эванс. Об обновках для Лили никто не упомянул. Действительно, зачем младшенькой что-то новое? Подразумевалось, что ей отойдут старые вещи сестры. - Да, но, Джон, мне не хотелось бы сильно тратиться. Может нам удастся летом выбраться на море – поправить мое здоровье и дать тебе возможность отдохнуть. А потому, я хотела предложить поступить немного иначе с обновками, – рачительная миссис Эванс за последние пару лет научилась выжимать все возможное из каждого шиллинга. В будущем эта черта, перенятая старшей дочерью, достигнет у той апогея. Лили хмыкнула, вспомнив «варёную» форму Избранного. – Пети, будет лучше, если мы просто купим для нас с тобой новой ткани. Ты бы нашла модные выкройки в своих журналах, а я бы сшила. Машинка-то у нас есть. - Ах, мама, какая прекрасная идея! – восторженно заголосила Петунья, по-простецки сорвавшись с так и не начавшейся светской беседы. – А еще можно попробовать разглядеть наряды на дамах на трибунах при скачках Гранд Националь в этом году. Начало апреля, конечно, не слишком способствует выгулу летних платьев, но я уверена, что мы с тобой сможем оценить хотя бы модные в этом году фасоны. Давайте все вместе в следующую субботу посмотрим скачки по телевизору! Уверена, BBC будет их показывать. Пока ты, папа, будешь болеть за лошадок, мы с мамой будем разглядывать во что будут одеты дамы. - Прекрасный план, Пети! – с теплотой в голосе проговорил мистер Эванс. – Давненько мы всей семьей не сидели у телевизора за спортивной программой. Жаль, мы не сможем посмотреть на скачки вживую – Эйнтри все-таки находится слишком далеко от Коукворта. Да и цена на петролин в последнее время стала высоковата для продолжительных поездок. Что вообще творится с этой экономикой? Этот Гарольд Вилсон не внушает доверия. Скорей бы уж выборы. - Да, папа, один только недавний запрет на ввоз животных из-за границы чего только стоит! Ведь можно было как-то иначе решить проблему с всплеском чумки в Ньюмаркете в Саффолке! Один-единственный город, а запрет – на всю страну, - Петунья действительно была возмущена. У ее школьной подруги Эммы отец занимался разведением французских бульдогов. Девочке казалось, что семья одноклассницы может пострадать от подобных запретов. – Мама, что же теперь будет делать мистер Гаррисон со своим питомником? - Доченька, какая же ты заботливая! Но волноваться не стоит, - поспешила успокоить эмоции Петуньи Роза. - В Англии, конечно, предпочитают английских бульдогов, но и французских уже хватает. Не беспокойся, у мистера Гаррисона и у твоей Эммы все будет хорошо. Дикон и раньше никогда не выписывал собачек из-за границы. Все у него уже давно английское. Даже французские бульдоги. Джон на эту простенькую шутку жены лишь хмыкнул. Лили же про себя подумала, что у Петуньи обязательно будут в жизни бульдоги, защитница, блин, нашлась тут доморощенная. Как там у сестры будущего мужа звали собаку? Злыдень, кажется. Вот! Будут, тебе, сестричка, собачки. Ешь, не обляпайся. Хотя… мир-то другой. Может и не будет тут Вернона. Но Лилии Георгиевне почему-то неистово захотелось, чтобы сей продавец дрелей действительно был. Это было бы прекрасным наказанием для старшей зазнайки. Младшая девочка злобненько ухмыльнулась. Но так, чтоб не видели. Разговор плавно сошел на нет. Все сконцентрировались на праздничном ужине. Лили гоняла по тарелке морковь. Она еще в прошлой жизни не любила ее. К сожалению, другие неконсервированные овощи были редкими гостями у Эвансов. Не считать же за них картофель? - Роза, а ведь завтра в Лестере будет большая весенняя ярмарка. Понедельник после Пасхи, как-никак, - решил прервать затянувшееся молчание мистер Эванс. – Может, нам с тобой и Петуньей съездить и посмотреть, что можно купить за хорошую цену для дома? Ну а если ничего не приглянется, то просто погуляем. Погоду обещали солнечную. Как вам идея? - Джон! Прекрасная идея! Я бы хотела посмотреть на саженцы роз, дорогой. Как ты думаешь, розы у парадных окон? А? – ухватилась за предложение миссис Эванс. Лили незаметно для «семьи» закатила глаза. Младшую девочку уже больше двух лет не брали на подобные вылазки. Вот как пошла в младшую школу, так и перестали. Посетить Лестер, конечно, хотелось. Лили там ни разу не была. Хотя, скорее всего, была и попросту не помнила. Но напрашиваться она точно не собиралась. Нафиг. Завтра она лучше исследует сам Коукворт. - О! Дорогая, розы – это хорошая идея. Уверен, у тебя должно получиться очень красиво. Помнится, тетя Агата выращивала что-то такое. Всегда сетовала на то, что уж очень капризные у нее были кустики. Но уж вы-то с Пети точно уследите за этими красавицами! У нас будет самый ухоженный садик! И вон, Лили вам поможет, если понадобится. Согласия младшей дочери Джону совсем не требовалось. Да и сама девочка решила помалкивать. Если честно, то все эти разговоры ей были не сильно-то и интересны. А вот пирог с патокой очень даже. В прошлой жизни попробовать столь необычный десерт не доводилось, а в этой хотелось заново оценить выпечку Розы. Теплая сладость буквально таяла во рту. Горячий чай отлично смывал послевкусие после каждой ложки. Таким образом, каждый новый кусочек пирога вновь приятно удивлял. Что ж, праздничный ужин, приготовленный миссис Эванс, действительно удался. Как минимум его вкусовая часть. А большего новой Лили и не требовалось.