Проклятая

На новом месте новой Лили спалось неспокойно. Она ворочалась, ей была непривычна перина, а одеяло казалось слишком тяжелым. Тихое сопение Петуньи в соседней кровати раздражало. Сову, надсадно ухавшую всю ночь на дереве неподалеку, хотелось убить с особой жестокостью. Звяканье молочных бутылок под окном под утро поставило крест на дальнейших попытках уснуть. Девочка выбралась из дурацкой кровати и как зомби поплелась в ванную. Когда миссис Эванс ближе к семи часам утра спустилась на кухню, она нашла там невыспавшуюся младшую дочь с книгой в руках, медленно потягивающую кофе и поедающую тосты. - Лили, кофе в твоем возрасте очень вредно, - с места в карьер припечатала Роза. Ни тебе здрастье, ни доброго утро. Ничего. - Да, я знаю. Но сегодня всю ночь не могла заснуть. А теперь не могу проснуться. Пока болела сбила себе весь суточный ритм, – не стала заморачиваться с выбором слов Лилия Георгиевна. В это утро ей было откровенно плевать, что подумает миссис Эванс на нетипичный говор младшей дочери. Магия внушения все спишет. - Эм… хорошо… но только сегодня, – не посмела почему-то возразить Роза. И тут же более строго наказала, - но чтоб никто про это не прознал! Скоро спустится Петунья. Быстро допивай и помоги мне с завтраком. - Угу, - не стала спорить Лили, закрыла книгу и убрала ту на подоконник, а затем принялась за нарезку хлеба и сыра для утренней трапезы. Завтрак прошел лениво. Лили ощущала себя как под толстым слоем воды. Она заторможенно двигалась, невпопад кивала головой - то ли соглашаясь с текущим разговором, то ли нет - и подолгу в ступоре дула на уже успевший остыть чай. Но на это никто так и не обратил внимания. Вскоре семья уже приступила к сборам в дорогу. Пока мистер Эванс проверял в порядке ли автомобиль, Петунья на скорую руку подметала крошки в столовой. В крохотной кухне остались лишь мать с младшей дочерью. Наконец очнувшаяся Лили мыла посуду и краем глаза наблюдала, как Роза готовила в дорогу бутерброды. Это значило, что ждать Эвансов раньше второй половины дня не стоило. Они, скорее всего, вернутся из Лестера ближе к пятичасовому чаю. Решив не пускать дело на самотек, Лили уточнила: - Пока вас не будет, нужно ли что-нибудь купить в продуктовом для ужина? Сегодня праздник, но центральный магазин работает. Вы же вернетесь не раньше четырех, верно? - Да, Лили, будь добра купить свежего хлеба, сыра и яиц. О! Прихвати еще и пачку риса. Эм…, - на секунду задумалась миссис Эванс, что-то прикидывая в уме. – Да, на ужин просто отварим рис и подогреем остатки баранины. Деньги ты знаешь где. - Я поняла. Хорошей вам поездки. – Лили оставила вымытую посуду сушиться и ретировалась с кухни. На улице зафырчал семейный четырёхколёсный конь. Эвансы отбыли в Лестер. Лили осталась в доме одна. Что ж, у нее тоже были планы… И девочка пошла собираться на прогулку по «родному» городу. Коукворт находился в Восточном Мидленде, в графстве Лестершир, примерно в пятидесяти километрах на юго-восток от административного центра округа – города Лестера. Лестер славился на всю Великобританию своими фабриками шерстяных и вязаных изделий. Именно его швейным фабрикам продавало свои ткани градообразующее предприятие Коукворта, где трудилась основная часть населения их городка, включая мистера Эванса. Правда, в последнее время спрос на простенькие шерстяные ткани, что производила местная фабрика, значительно упал. Старое оборудование не могло составить конкуренцию новым текстильным гигантам Лестера. Объемы заказов падали из года в год. Фабрика сокращала и сокращала число работников. Город потихоньку загнивал. Прежняя Лили не обращала внимание на экономические метаморфозы Коукворта. Она просто всегда жила тут и не замечала медленно наступающего кризиса. Да и слишком юна еще была девочка для понимания этих реалий. А вот Лилия Георгиевна отчетливо видела в воспоминаниях прежней владелицы тела все признаки спада и теперь собиралась составить свое собственное мнение. Нужно было понять, было ли все так же плохо в реальности, как намекала Роулинг и писали фикрайтеры. Прогноз погоды, озвученный мистером Эвансом, не соврал и день действительно выдался солнечным. Но даже веселое весеннее солнце не могло справиться с общей серостью и унынием Коукворта. Однотипные, как под копирку, двухэтажные кирпичные дома лишь усугубляли картину. Девочка отчетливо видела все признаки начала запущения. Там покосившийся забор, тут заросший дворик, всюду давно не ремонтированные тротуары и много лет некрашеные телефонные будки. Даже в центре города можно было увидеть изрядно облупившиеся оконные рамы в домах или дыру в мостовой, которую осторожно объезжали редкие машины. Хорошо, что хоть бомжей не было. По крайней мере в центре города. Ближе к загаженной реке – пожалуйста. Хотя даже там бобби их нещадно гоняли. Лили начала свое повторное знакомство с Коуквортом с железнодорожного вокзала. В кассе девочка узнала, что в день до Лондона ходило всего четыре поезда. Нет, поездов было намного больше. Но лишь четыре из них делали остановку в Коукворте. До столицы по линии Мидленд Мэйн ехать было полтора-два часа. Пересадка не требовалась. Цена билета зависела от класса сервиса, дня недели и скорости поезда, но варьировалась в пределах полутора - трех фунтов. От вокзала также отходил и рейсовый автобус до Лондона, но путешествие на нем занимало чуть дольше – в районе трех часов. Правда, и стоило дешевле. Чуть меньше фунта. Лили с интересом поглазела на крохотную гостиницу с заурядным названием «У вокзала». Она уже существовала. Именно тут в каноне провел одну ночь Вернон с семьей, прячась от сов. Девочка задумалась. Для отправки в Хогвартс расписание поездов и автобуса было не шибко удобным. У Роулинг Лили на Кингс-Кросс отвозил любящий отец. Можно было лишь гадать как все будет происходить в этом мире. Вполне возможно, что внушения не хватит и девочке придется добираться самой. Поезда отправлялись в 7:00, в 11:45, в 17:23 и в 21:04. Утренний состав прибывал на Лондонский вокзал Сент-Панкрас в 8:36. До Кингс-Кросс было рукой подать – надо было лишь перейти улицу. Из канона было известно, что Хогвартс-экспресс отходил со станции ровно в 11 утра. Сидеть лишние два часа с багажом на вокзале не хотелось. А заранее проходить на волшебную платформу и дожидаться там – страшновато. Но как вариант годилось. Можно было, правда, заранее озаботиться обменом фунтов на галлеоны. Сколько там стоил Ночной Рыцарь? Лили не помнила, но точно не целый золотой. Если галлеон равнялся пяти фунтам, то выходило сопоставимо с ценами в обычной валюте. Но лучше подумать о логистике позже – ей еще полтора года было куковать в Коукворте. И девочка отправилась дальше гулять по городу. Выбранный маршрут был знаком Лили. Паб, который каждую субботу по вечерам посещал с друзьями по работе Джон. Ломбард, любимое место миссис Эванс прицениться к безделушкам. Школа Лили, а по соседству с ней элитная грамматическая школа Петуньи. Закрытый из-за светлого понедельника банк. Одна из двух городских церквей, в которую по воскресеньям ходили или ездили Эвансы. Мэрия, куда часто по фабричным вопросам заглядывал мистер Эванс и куда ходила с оплатой за коммунальные услуги Роза. Городская библиотека, где часами напролет в ненастную погоду засиживались за книгами Петунья с Лили. В Коукворте не было ни маломальского музея, ни захудалого театра, ни ночного клуба с музыкой. Небольшой кинотеатр с единственным залом – вот и все безалкогольные развлечения в этом ткацком городишке. На втором круге по Коукворту Лили прошлась по всем известным ей лавочкам, магазинчикам и пекарням. Заглянула она и к мяснику, и на небольшой рынок. В этот солнечный нерабочий понедельник в центре города было много праздношатающихся горожан. Не сказать, что в лавочках толпился народ, но и пусто не было. Правда, не все из них были открыты. Лили приглядывалась к ценам, прислушивалась к бойким торгам между продавцами и покупателями и глазела по сторонам. Девочка не спешила покупать заказанные ей продукты – в планах было прогуляться до фабрики и до реки, а это тело не было способно подолгу тягать тяжести. Десятичная денежная реформа еще только планировалась и соответствие монет было таково: один фунт был равен двадцати шиллингам, а один шиллинг содержал в себе двенадцать пенсов. Лили не знала, сколько зарабатывал на фабрике мистер Эванс, но, судя по ценам и выдаваемым на руки деньгам для походов в магазин, не так уж и много. Миссис Эванс очень сильно расстраивалась, если ей не удавалось уложиться в пять фунтов в неделю на продовольственные нужды. Скорее всего, Джон зарабатывал в районе тридцати пяти – сорока фунтов в неделю. Цены на продукты варьировались. Так, буханка белого хлеба стоила один шиллинг. Столько же стоил килограмм муки. Кило яблок – полтора шиллинга. Двести пятьдесят грамм масла уже два шиллинга. А вот полкило твердого сыра целых три. Почему-то Лили казалось, что должно было быть дешевле - Эвансы потребляли безмерное количество сыра. Покупка дюжины яиц требовала уже три шиллинга и четыре пенса. Дешевле моркови (пятьсот грамм стоили всего шесть пенсов) был лишь картофель – четыре пенса за полкило. Становилось понятно, почему именно их подавали в семье Эванс чаще всего. Столько же стоил шоколадный батончик «Марс». Та самая баранья нога стоила аж пять шиллингов за полкило! Но это всё продукты. А в лавочках можно было узнать и о ценах на другие, более интересные, товары. Так, пластинка с песнями Битлз стоила два фунта и восемь шиллингов. Новенький «Поляроид» - шесть фунтов и восемь шиллингов. Колечко с крошечным бриллиантом – почти четырнадцать фунтов. Швейная машинка – аж тридцать восемь с половиною. Самым дорогим прибором, выставленным на продажу в хозяйственном магазине, была стиральная машина. Этот девайс обошёлся бы хозяйке в девяносто фунтов. Сразу стало понятно, почему в доме Эвансов его не нашлось. Осознав, что залипает на абсолютно ненужные вещи, Лили поспешила посетить лавочки с готовой одеждой… и была страшно разочарована предлагаемым ассортиментом. Хороших тканей было по минимуму. Для самых модных фасонов уже вовсю использовался полиэстер и другая синтетика. Да и эти самые фасоны явно не годились для магического мира. Нет, тут, конечно, были и длинные юбки и закрытые блузки. Но все они были странного покроя и расцветки. Что ни длинная юбка, так пышное солнышко. Что ни блузка, так деревенские цветочки или рюшечки. Что ни платье, так аляповатая клетка, горошек или дурацкие розочки. У Лили зарябило в глазах. Кошмар! Это точно не пойдет для поездки в волшебную школу! Да будь у нее все деньги мира, она в жизни бы не купила ничего подобного! Единственное, на что можно было потратить незаработанные пока еще фунты, это на обувь. Натуральная кожа все еще оставалась в моде. И тут Лилия Георгиевна очень сильно пожалела, что в прошлой жизни совсем не интересовалась рукоделием – некогда было научному работнику заниматься подобным. А сейчас бы пригодилось, ведь у миссис Эванс была швейная машинка. И если бы умела, то она могла бы и сама пошить необходимые ей фасоны. Что ж, если она решит от безысходности пойти этим путем, то придется просить Розу сшить все необходимое по старым классическим выкройкам. Или… хм… о! Надо было посетить комиссионку! Там наверняка была куча вышедших из моды юбок, блузок и платьев. Именно они и были нужны Лили. Раньше шили из добротных тканей с приличными скучными расцветками. Да и мода была более подходящая волшебному миру… Единственная на весь Коукворт комиссионка разочаровала. Нет, качественная, не сильно потасканная одежда из натуральных тканей с приятными глазу расцветками имелась в продаже. Даже цены кусались не сильно. Юбка/блузка стоили два-три фунта. Длинное платье – три-четыре. Проблема была в том, что вся эта одежда была для взрослых дам. Даже самый маленький размер не подошёл бы Лили еще лет пять. Как вариант, можно было перешить. Но сначала надо было выбраться в более крупный город и проверить там. В тот же самый Лестер, а лучше в Лондон. Лили казалось, что уж в больших городах в комиссионках она сможет найти старомодную одежду для детей. Сейчас там, конечно, без денег делать было нечего, да и рано. Но уже следующим летом, а лучше чуть раньше, необходимо было этим озаботиться. В животе заурчало. Часы на главной площади города показывали полдень. Идти домой и обедать Лили не собиралась. Поведя носом, она отправилась на запах свежей выпечки. В крохотной пекарне девочка купила еще теплую булочку с изюмом. В лавочке на углу - бутылочку апельсиновой газировки. Не бог весть какой перекус, но сойдет. На скамейке в парке Лили устроила себе маленький пикник… Вскоре вокруг нее толпились голуби, в надежде поглядывая на уминающую булочку девочку. Вот только девочка их не замечала. Ее занимали безрадостные мысли. Всего каких-то два часа ходьбы, а ноги у нее уже гудели. Да и одышка появилась. Это в десять-то лет! Все-таки тело еще не оправилось после болезни. Да и изначально было слабеньким. Девочка пообещала себе подумать, как это можно было поправить. Не сказать, что Лилия Георгиевна в прошлой жизни не вылазила из фитнес-клубов. Нет, ничего подобного. Но за собой следила, предпочитая наматывать круги в бассейне. Оставаться слабачкой с подорванным здоровьем она и здесь не собиралась. Это было особенно важно в связи с нависшим над ней проклятием. Лили выплыла из своих мыслей… Скамейка неприятно холодила спину. Засиживаться не стоило – так и заново заболеть можно было. Голубям все-таки повезло – Лили хоть и ела аккуратно, но крошек избежать не удалось. Отряхнувшись, девочка отправилась гулять дальше. Пустую бутылочку из-под газировки она выкидывать не стала, а, сполоснув в уже работающем со вчерашнего дня фонтанчике рядом с мэрией, сдала обратно в ту же лавочку, где и купила. Полученные пенсы были добавлены обратно в кошелек. Это была обычная практика для Англии этого времени. Большинство семей сдавало стеклянные бутылки из-под пива и газировки, как и возвращало молочные. А детишки и бомжи так вообще целенаправленно охотились за пустыми бесхозными бутылками. В удачный день можно было насобирать достаточно пенсов на шоколадку. Следующей остановкой для Лили стала ткацкая фабрика вниз по течению реки. Высоченная труба дымила. Даже в банковский праздник предприятие продолжало работать. Останавливать станки ради светлого понедельника никто не собирался. А вот белые воротнички, включая младшего бухгалтера Джона Эванса, выходной получили. Она не стала слишком близко подходить к фабрике. Оценить можно было и издалека. Стояла безветренная погода и струйка дыма тянулась прямо в небо. Но и так запах оставлял желать лучшего. Серость, хмарь, грязь, копоть, химический аромат красителей и непередаваемое амбре от сточных вод. Здание фабрики было построено не иначе как лет сто назад. Если внутри были такие же старинные станки, то ждать коллапса можно было уже со дня на день. Картина напомнила ей кадры из «Голодных игр», когда грязные от угля шахтеры дистрикта 12 возвращались с работы. Снимайся подобный фильм сейчас, и лучшего места для этой сценки чем окрестности местной ткацкой фабрики было бы не найти. Лили поспешила убраться из этого воистину ужасного уголка Коукворта…

***

Девочка в одиночестве качалась на качелях на детской игровой площадке… Именно около этих полуржавых качелей в саге о мальчике-который-выжил юная девятилетняя маглорожденная волшебница Лили творила волшебство, привлекая тем самым внимание своего будущего друга Принца-полукровки. По крайней мере, так думала Лилия Георгиевна. Правда, знания прежней хозяйки тела подсказывали, что подобных площадок в городе было несколько. Но в этом мире именно здесь девочка пару лет назад попыталась познакомиться с длинноносым мальчиком. Всплывшая в памяти картинка незадавшегося знакомства была грустной и очень далекой от описанной Роулинг. Летнее солнце бликовало от обновленной краски на маленькой металлической горке. Пара пацанов азартно пыталась добиться большей скорости на парной качалке, буквально подпрыгивая на сиденьях и с силой отталкиваясь ногами от земли. В песочнице возилась маленькая девочка, а ее старшая сестра Эмма о чем-то разговаривала с Петуньей. Увлеченные разговором десятилетки медленно покачивались на соседних качелях. Восьмилетняя Лили сидела на верхушке горки и осматривала окрестности. С двухметровой высоты местность была видна как на ладони – и труба фабрики вдалеке, и край реки за кустами, и копошащийся чуть дальше на берегу той самой реки незнакомый мальчишка. Черноволосый беспризорник пытался что-то выловить в грязной воде. Бледнолицый пацан с большим носом был одет в какие-то грязные, а теперь еще и мокрые, обноски. Лили даже показалось, что на самом деле на мальчике была надета старая женская блузка, а не рубашка. Это было интересно. Девочка знала всех остальных детей на этой детской площадке, а вот мальчонку у реки видела впервые. Лили аккуратно скатилась с горки и в обход отправилась к реке. Петунья запрещала ей незаметно покидать площадку, но сейчас сестра была занята разговором со своей лучшей подругой. Ей явно было не до нее. Вскоре девочка уже наблюдала за мальчиком, прячась в тех самых кустах у реки. Пацан пытался ловить рыбу с помощью самодельной закидушки. Лили не решалась выбраться из своего убежища и заговорить с новеньким, хотя и хотела поближе рассмотреть незнакомое ей устройство для ловли рыбы. Отец иногда с парой друзей ездил на рыбалку, но в сарае у Эвансов хранились классические удочки, а не то, чем пользовался мальчик. Девочка, переминаясь с ноги на ногу, неудачно наступила на ветку. Раздавшийся хруст привлек внимание рыболова. Обернувшийся на звук пацан на секунду замер, а потом стал быстро-быстро сматывать свое рыболовное устройство. Вскоре беспризорник уже умело крутил зажатой в руке леской с тяжелым свинцовым грузилом на конце. - Кто там? Выходи, а то хуже будет! – пригрозил готовый дать отпор кому угодно пацан. Лили ничего не оставалось, как выйти из кустов. Воспитанная девочка поспешила представиться: - Доброе утро, меня зовут Лили Эванс. Извини, что напугала. Мне просто стало интересно, чем ты тут занимаешься. Мой папа тоже любит рыбалку, но я никогда не видела у него такой вещи. - Пфф… напугала? Вот еще! Было бы кого бояться! – пацан скривил губы, брезгливо вглядываясь в лицо Лили. – Иди куда шла, уродка. От услышанных слов девочка опешила. Да, она знала, что некрасива. Особенно в сравнении с сестрой. Но еще никогда ее так открыто не обзывали. Особенно незнакомые люди. Это было не просто грубо. Это было… в груди неприятно зажгло от горечи, а на глазах мгновенно выступили слезы. - Извини, я просто хотела познакомиться… - тихо пролепетала обиженная до глубины души маленькая девочка. — Это мое место. Не смей больше сюда приходить, магла! – с отвращением через губу процедил мальчишка и, почувствовав свое превосходство, уже бесстрашно отвернулся от Лили обратно к реке и вновь занялся рыбалкой. Как будто девочка была пустым местом. Как будто ее не существовало. Брезгливость и отвращение в глазах неухоженного беспризорника навсегда въелись в память Лили… Девочка поежилась от внезапно нахлынувших неприятных воспоминаний. Теперь, когда солнце скрылось за облаками, как будто почувствовав всю безрадостность всколыхнувшейся памяти, на улице стало неуютно. Сидеть на холодных качелях резко расхотелось. Она поставила в уме еще одну галочку, отмечая в плане знакомства с городом пункт о визите на площадку как выполненный, и решительно поднялась. Ее ждала покупка необходимых к ужину продуктов… Спустя час Лили, пытаясь согреться, попивала слишком горячий чай в столовой у Эвансов и в личном дневнике делала наброски плана по зарабатыванию денег. Деньги были нужны обязательно. Макгонагалл, или кто там, конечно, заколдует приемных родителей, но даже так на все не хватит – особенно на достойную одежду. Нужны были именно фунты. Но, вот досада, Лилия Георгиевна не знала ни о кладах в Англии этого времени, ни о лотерейных выигрышах, ни о громких спортивных победах. Даже если бы она знала, воплотить подобную затею вряд ли удалось бы. А что касается честного труда, то слабая здоровьем Лили была способна на очень малое. Единственное, что было у нее — это знания русского языка и умение готовить. В том числе и печь хлеб. Очевидным вариантом было напроситься в помощницы в булочную. Подобная подработка не была чем-то денежным, но позволяла работать каждый день – в школьные дни, в выходные и в любую погоду. Пекари всегда вставали очень рано – пара часов с пяти до семи утра могла стать той самой возможностью заработать несколько шиллингов. Помимо этого ничего в голову не приходило. Ни выгул собак, ни покос травы на участке перед домом еще не были популярны. Также отпадала идея с присмотром за детьми. С такой рожей ее никто в жизни к своим чадам не подпустит. Мыть полы или окна ее не возьмут – маловата она для подобного. При начинающемся экономическом кризисе даже такие работы были нарасхват. Что еще могла придумать девочка? Здесь не было мажоров, готовых оплатить ладно выполненные домашние задания. Лилия Георгиевна всегда гордилась тем, что умела работать именно мозгами, а не руками. И вот, надо же, какая непруха! Именно руки не из жопы помогли бы ей сейчас. Ах, если бы она умела вязать, шить, рукодельничать! Но, нет. Не судьба. Лили решила отвлечься от планирования. У нее был еще примерно час до того, как вернутся из поездки Эвансы. Можно было походить по дому и поискать вдохновения. Может какая-нибудь вещица сковырнет застопорившийся ход мыслей… Так, пока она бродила по комнатам, на нее и снизошло озарение. Аккуратно сложенный субботний Лестерский Ежедневный Меркурий (Leicester Daily Mercury) на кофейном столике рядом с любимым креслом мистера Эванса подсказал идею. Удерживая в голове пришедшую мысль, Лили сняла с гвоздика ключ и рванула на улицу в небольшой сарай за домом. Кое-как открыв тяжелый навесной замок, девочка замерла в дверном проеме. У дальней стены, позади бочки с садовым инвентарем и полок с какими-то штуковинами и инструментами для ремонта машины стоял ОН. Обрадовавшаяся увиденному девочка в известном жесте согнула в локте правую руку с собранными в кулак пальцами и, опустив вниз, воскликнула: «Йес!». В сарае, как и подсказывала память, обнаружился неплохой велосипед. Купленный несколько лет назад Dawes Kingpin был в хорошем состоянии – надо было лишь смазать маслом цепь и, кажется, поддуть колеса. Резина вроде не прохудилась. Лили не сильно разбиралась во всем этом, но мистер Эванс вполне мог помочь. Петунья уже несколько лет не интересовалась собственным велосипедом и, наверное, вполне могла передать его младшей сестре. Надо было просто правильно подгадать настроение у родственников, прежде чем обращаться со всеми этими просьбами. Можно было и на жалость надавить. И на то, что ей обязательно нужно было почаще дышать свежим воздухом. Для здоровья, естественно. Чтобы больше не пропускать школу. И церковь. Итак, идея стать разносчицей газет только что стала чуточку реальней. Многие детишки в Коукворте брались за этот вид деятельности, но долго не выдерживали. Вставать надо было очень рано. Работа была тяжелая. Без велосипеда тут было никак. Доставщик газет, как и почтальон, работал в любую погоду – в дождь, в снег, в град. Да хоть в звездопад! Обычно, попробовав пару недель потаскать газеты, дети бросали это занятие. На их место тут же находились новенькие. Попасть на пробный маршрут не представляло труда. Лили не знала, брали ли на работу девочек, но собиралась попробовать. Климат Англии позволял заниматься доставкой газет на велосипеде круглогодично. Если она выдержит, то сможет зарабатывать этим вплоть до отъезда в Хогвартс. Да и ежедневные поездки на велике смогут отлично поправить здоровье! Дыхалку и мускулы ног точно разовьют. Да и бросательное движение подкачает ей мышцы живота, включая внутренние и косые. Уже завтра она займется поисками работы! У нее было аж две перспективные идеи! Вот только, как бы все это обсудить со старшими Эвансами? Наверное, будет лучше, если она сначала получит ту самую работу. А уж потом будет отпрашиваться у родителей. Да и приведение велосипеда в рабочее состояние займет какое-то время. Тут главное было все провернуть так, чтоб Эвансы не вздумали изымать у нее кровно заработанные деньги. Так сказать, на нужды семьи. Знает она эту семью. За полтора дня успела насмотреться. Кстати, вспомнишь о черте, а он и появится – в окне дома мелькнул семейный Morris Эвансов. Родственнички вернулись! Лили поспешила наверх в свою комнату. Все равно ей ничего нового не расскажут. Хотя… возможно, удастся за ужином получить общее представление о дне, проведенном семьей в Лестере. Да и было что-то там о покупке саженцев роз. Явно придется заниматься посадкой завтра-послезавтра. Кажется, поиск работы откладывался… Петунья буквально впорхнула в спальню. У старшей девочки было очень хорошее настроение. Пока сестра быстро переодевалась в домашнее, она не прекращала восторженно описывать понравившийся ей Лестер. Лили откровенно не понимала. Все это она уже не раз слышала из уст Петуньи – и про собор, и про рынок, и про останки исторически-значимого замка, и про магазинчики, и про руины древнеримских терм. Старшие Эвансы выезжали в административный центр Лестершира часто. Петунью брали с собой почти всегда. И каждый раз вернувшись девочка бросалась восторженно рассказывать Лили о всем, что видела. Это не было попыткой похвастаться или заставить младшенькую завидовать. Это было… странно. Как будто Петунья забывала, что уже все это рассказывала. Или тут дело было не в Петунье, а в самой Лили? Для маленькой волшебницы, жаждущей внимания родственников, детские стихийные выбросы могли выражаться именно так. На родителях это почти не действовало, а вот на юную Петунью запросто. Вполне складная теория. За ужином щебетание продолжилось. Только теперь к Петунье присоединилась и Роза. - Джон, а ведь как удачно сложилось! Десять саженцев прекрасных английских роз за какую-то пару шиллингов! – кажется, миссис Эванс пребывала в эйфории от удачной сделки. – И не смотри на меня так. Это вовсе не были деньги, выкинутые на ветер! Да, я знаю, что придется постараться чтобы они прижились, но у Пети золотые руки! - Папа, ты не волнуйся! Уже через год ты будешь гордиться тем, как будет выглядеть парадный фасад нашего дома! – золоторукая Петунья тоже была готова встать на защиту купленных саженцев. Лили прислушалась. Что же не так было с покупкой? Пара шиллингов действительно казалась слишком низкой ценой для подобного. Но… мистер Эванс не выглядел расстроенным, как бывал при плохо проведенной сделке. Кажется, он просто успел устать от причитаний Розы и Петуньи. Возможно, в самом начале он подшутил над женой с дочерью, пожурив их за неудачную покупку и посетовав на то, что его хозяюшкам придется очень постараться дабы оправдать потраченные деньги. Зато теперь пожинал плоды своей собственной неудачной шутки – бесконечные уговоры не расстраиваться и уверения в способностях женской половины семьи вытянуть с того света кустики-задохлики. - Дорогой, ну ты же слышал. Этот мистер Перкинс оказался не простым садовником, а полноценным агрономом! Причем, специализирующимся на розах! Он нам с Пети все рассказал, – миссис Эванс продолжала увещевания, - и как высаживать, и как ухаживать, и когда и сколько поливать. Ну и что, что саженцы хиленькие. Под конец-то торгового дня! Но зато всего два шиллинга! Да мы больше на удобрения потратили. А вот это уже был абсолютно неправильный аргумент. Мистер Эванс вздыхал, тем самым вдохновляя жену на новый круг уговоров. Мужчина просто не мог придумать как прекратить этот бессмысленный недо-спор. В конце концов он не выдержал: - Хорошо. Уговорили. Роза, ты же знаешь, что я полностью доверяю тебе в хозяйстве! С цветами тоже должно получиться. Удовлетворенно кивнув, миссис Эванс тут же переключилась на Петунью, а Джон наконец облегченно вздохнул. Лили подумала, что это он зря. - Пети, завтра займемся саженцами. Сегодня уже поздно. Надо только не забыть намочить те тряпочки, в которые завернуты корни, теплой водой. - Да, мам, обязательно это сделаю после ужина, - согласилась старшая девочка и, поморщив носик, задумчиво спросила, - но кто же нам будет завтра копать ямы? Папа-то будет на работе. Там не самая лучшая почва… Над столом повисло неловкое молчание. Мистер Эванс как раз откусил кусок хлеба побольше и теперь очень медленно и тщательно его пережевывал, пытаясь оттянуть неизбежное. Взгляды Петуньи и Розы скрестились на нем. Главе семьи явно не хотелось копаться в холодной весенней земле. Причем после полноценного рабочего дня. Но… выбора не было. Он был единственным мужчиной в семье Эванс. Джон дожевал и, тяжело вздохнув, понуро кивнул головой соглашаясь на предоставление помощи: - Хорошо, но чтоб к полшестому все было готово! И ведра с водой, и лопата, и удобрения, и саженцы. Все! Вернусь с работы, переоденусь и сразу же выкопаю ямы. Но сажать вы будете сами! Вон, пусть Лили вам поможет! А то так и ужин запоздает. Вот так походя и была припахана к будущему мероприятию Лилия Георгиевна. Хорошо хоть, что все планировалось на ранний вечер и у нее оставался полноценный день на поиски подработки. Роза с Петуньей были так впечатлены будущей красотой этих еще не виденных ею кустиков, что еще долго продолжали щебетать об этом. Резко поумневший мистер Эванс успел стратегически передислоцироваться в гостиную, бросив Лили на растерзание любительницам роз. Лили еще с полчаса слушала о будущей неземной красоте парадного входа в их дом. Скрыться не удалось. Да будь на месте младшенькой хоть инопланетянин, ему тоже все уши прожужжали бы об этих милых АНГЛИЙСКИХ розах! И он тоже не смог бы сбежать. От этих бульдогов хрен уйдешь!