Проклятая

Кристофер Гвенди нашел Лили в библиотеке. Из-за поисков Саманты она пропустила традиционный субботний сбор равенкловцев в храме знаний. Каледония и мальчишки еще вчера закончили со всеми своими домашними заданиями и теперь веселились где-то в замке. Лили же писала эссе по трансфигурации. Сказать, что равенкловка удивилась приглашению на чай от директора – это приуменьшить. Страх, любопытство, неверие, мандраж, предвкушение, ужас - слова не способны описать тот шквал эмоций, что испытала первокурсница. Лили собрала свои пожитки и на негнущихся ногах последовала за старостой в директорскую башню. Пока шла, Эванс нервно перебирала варианты развития событий. Распределяющая Шляпа еще в начале этого учебного года доказала, что никакой защиты от легилименции у нее не было. Самый гадский фанонный Дамблдор точно бы выпотрошил ей мозг, но такого экстремального подхода все же ждать не стоило. Это не фанфик, успокаивала себя Лилия Георгиевна, это – реальный мир со своими собственными законами магии. Светоч лишь недавно занял должность директора и, наверное, еще только начинал свои игры. Вот так с ходу вламываться в разум ребенка он не будет. Что бы он пытался там найти? Мировой заговор? Великие знания? Происки конкурентов? Естественно, ничего подобного Дамблдор бы не ожидал найти в мозгах маленькой равенкловки, а значит все что ей грозило - это поверхностное считывание эмоций в ответ на заданные великим волшебником вопросы. Ну и, возможно, небольшие расслабляющие хитрости – успокаивающее журчание речи директора, легкие раскрепощающие добавки в чай, трели феникса. Много ли ребенку надо? Лили усмехнулась. Ничего из вышеперечисленного она не боялась. Все эти приемы сработали бы с маленькой неопытной девочкой, вот только она таковой не была. И даже если бы она выпила чай и впала в некий транс от песни Фоукса, то ни за что бы не проговорилась о своем прошлом и знании возможного будущего. Бывшая научная работница умела настраиваться на раздельное мышление и отводить на второй план все «неважные» мысли. Этого должно было хватить. По крайней мере, она на это надеялась… - «Счастливое детство», - произнес староста и горгулья у входа в кабинет директора отъехала в сторону. Лили, услышав пароль, подумала, что Дамблдор абсолютно не понимал детей. Нет, она и сама их не сильно понимала, но она и не провела почти полвека в школе! А одинокий неженатый бездетный мужчина так и не догадался, что ни один из его подопечных никогда бы не охарактеризовал свое детство счастливым. Не в столь юном возрасте. От фразы, выбранной для пароля, веяло ностальгией и умудрёнными сединами, а никак не радостью и беззаботностью ребенка. Особенно для таких студентов, как Снейп и местная версия самой Лили – нелюбимых, обделенных, притесняемых и ежедневно борющихся за выживание. - Эванс, давай, вверх по лестнице. Директор уже ждет, - Кристофер аккуратно подтолкнул первокурсницу в спину. – Я вернусь за тобой через полчаса. Как выйдешь, никуда не уходи. Дождись меня в этом коридоре. Поняла? Равенкловка кивнула и стала подниматься вверх по винтовой лестнице. Горгулья за ней тихо захлопнулась, отрезая путь к мнимой свободе. - Проходите, мисс Эванс, не стесняйтесь, - послышался голос директора. Лестница закончилась, и Лили оказалась в светлом кабинете с высоченными потолками. Первокурсница с любопытством разглядывала просторное помещение, краем глаза отметив непроизвольную реакцию взрослого волшебника на ее внешность. Борода и усы, конечно, были прекрасной маскировкой, но глаза выдавали... Мгновение спустя Альбус Дамблдор уже по-отечески добро улыбался, указывая Лили на вычурное мягкое кресло у одного из окон: - Прошу, мисс Эванс. Кажется, директор пытался создать атмосферу, более подходящую для задушевной беседы. Юная ведьма и еще только начавший седеть маг с удобством устроились напротив друг друга в креслах-близнецах за небольшим кофейным столиком. Да, действительно, пригласи ее директор сесть напротив него за рабочим столом и настрой был бы уже совсем не тот. А так, вполне годилось для доверительного разговора за жизнь. Ясные голубые глаза за очками-половинками с любопытством рассматривали Лили. Величайший светлый волшебник XX века еще не успел до конца примерить на себя образ Мерлина или Гэндальфа – борода лишь начинала расти, мантия была обычной темно-синей расцветки с ненавязчивой серебряной вышивкой на рукавах, волосы были собраны в низкий хвост, а странная шапка-тюбетейка, виденная в фильмах, отсутствовала. - Чаю? – прервал затянувшееся молчание хозяин кабинета. - Нет ничего лучше горячего Эрл Грея в воскресное майское утро! - Спасибо, профессор Дамблдор, - равенкловка из рассказов старшекурсников помнила, что директор любил именно это обращение и всегда настаивал именно на нем. Лили аккуратно взяла изящную чашечку с горячим напитком и вдохнула аромат. Чай пах божественно. Вкус оказался даже лучше запаха. Любительница чая покатала жидкость во рту, пытаясь различить все вкусовые нотки. Да, бергамот присутствовал и был достаточно сильным, чтобы спрятать за собой дополнительные добавки. Кажется, это была мелисса. Расслабляющая травка. - Профессор Дамблдор, мне кажется или я действительно различаю нотки мелиссы? – Увидев утвердительный кивок, Лили продолжила, - мне очень нравится! Хорошая замена лимону. - Да, мисс Эванс, это мой любимый чай! Но, тебе, наверное, любопытно, зачем я вызвал тебя к себе? – Лили, делающая в этот момент очередной глоток, лишь угукнула. Дамблдор продолжил, – с тех пор, как я занял должность директора, я учредил новую традицию – встречаться с юными волшебниками дабы узнать, что их тревожит, как у них складывается учеба и не хотели ли они что-нибудь мне рассказать. - Да, профессор Дамблдор, я понимаю. Вы заранее присматриваетесь к нам и пытаетесь понять, кто в кого вырастет, – решила не разводить политесы Лили. Ей можно – она равенкловка. - Эм… Да, в какой-то мере ты права, но не только ради этого. - А для чего? Чтобы правильно выбрать старост школы на седьмом курсе? - Безусловно. Но все же мне интересно общаться с юными волшебниками. Они всегда очень свежо смотрят на магическое общество. Вот ты, Лили, уже почти год живешь в волшебном мире. Что ты о нем думаешь? – попытался вернуть себе роль задающего вопросы Дамблдор. - Ну, сложно судить о всем мире лишь по школе-пансиону. Точнее, этого делать определенно не стоит. Да, кто-то скажет, что школа – это отражение мира за ее стенами, но я так не думаю. Школа – это полигон. - Что-что? При чем тут многоугольник? – не поняв последнего слова переспросил директор. - Полигон. Термин простецов. Зона испытаний, где можно пробовать действия, которые однозначно не стоит совершать в большом мире, – пояснила свою мысль девяностолетнему волшебнику двенадцатилетка. Странно было то, что канонный маглолюбец, участник войны не знал этого термина. - В чем-то ты, конечно, права, – чуть задумчиво протянул Дамблдор и погладил свою бородку. – Хорошо, если ты еще не готова судить о мире магии, то что ты думаешь о самих волшебниках? Ты ведь уже успела познакомиться со многими. - Люди как люди, – пожала плечами Лили и нарочито шумно хлебнула чай. Ей уже стала надоедать эта беседа ни о чем. Бесцельно сотрясать воздух она не любила. - Эм… но ведь у волшебников есть магия! – немного озадаченно констатировал факт Альбус. Он абсолютно точно не понимал эту девочку! Утверждать, что той были непонятны его вопросы он бы не стал, но мужчина совсем не улавливал логические связи в высказываниях этой равенкловки. - Да, у волшебников есть магия, но это лишь еще один вид силы. У обычных людей есть разные возможности влиять на других – физическая сила, деньги, связи. У магов лишь добавился четвертый элемент. Магия, – пояснила свою мысль Лили. Она совсем не понимала Дамблдора! Неужели была необходимость все это разжевывать для такого взрослого и опытного волшебника, как директор? Ведь все было очевидно! Гоблины, люди, маги, кентавры… Неважно! Все они - разумные существа, пытающиеся взаимодействовать с миром с наиболее удобной для них стороны. С позиции силы. У кентавров сила заключалась в их стрелах, скорости и физической мощи. У магов – в магии. Или директор надеялся, что она воспримет магию как какой-то сказочный элемент? Вряд ли. Ожидать подобного от равенкловки не стоило. - Но ведь магия – не простая сила, а позволяющая буквально властвовать над силами природы. – Как этот простой разговор скатился к философским темам Альбус не понимал. – Ты, Лили, наверное, слышала высказывание «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно»? Магия может наделить волшебника именно такой властью. - Может. Но лишь слабого духом волшебника. Это как с наркотиками, - выдала еще один «маглизм» Лили … И была удивлена, когда старший волшебник не стал на этот раз уточнять что именно она имела в виду. - Да... Тут я с тобой, к сожалению, согласен. Так что ты думаешь об уже повстречавшихся тебе волшебниках? – наконец вернул разговор в нужное русло директор. - Вы хотите узнать, что я думаю лично о вас, о моем декане, о вашей заместительнице? – не повелась ведьмочка. - Не обязательно, – поспешил отступить Дамблдор. - Вот, например, ты, Лили, дружишь в основном с полукровками, избегая чистокровных. Наверное, тебе так проще? Именно с полукровками ты нашла общий язык. - Ну почему же. Гай Томпсон – чистокровный. Мне очень нравится дружить с этим мальчиком. Он, как и я, любит магию во всех ее проявлениях. Адриан Сильверфут тоже чистокровный. И с ним у меня хорошие товарищеские отношения. - Я рад это слышать, мисс Эванс. Я… Возможно, я поспешил с выводами, – со вздохом, как будто раскаиваясь, проговорил Дамблдор. Разговор не клеился. Не сказать, что директор притворялся – почувствовать фальшь Лили не смогла, но и кричать «Верю! Верю!» бы не стала. У нее окончательно сложилось мнение, что светоч был каким-то мутным. Сам ничего не говорил, а все пытался вызвать ее на какие-то откровения и цеплялся к словам. Политикан. Возможно, она излишне критично воспринимала Дамблдора из-за своего послезнания, но по-другому не получалось. И это было правильно, тут же поспешила одобрить этот свой подход Лили. Они с директором немного помолчали. Равенкловка шумно допивала чай… - Что ж, мисс Эванс, я рад, что у вас в мире магии за этот учебный год появились друзья. Надеюсь, вам никогда не придется разочароваться в них. – И, выпустив напоследок эту парфянскую стрелу, директор выпроводил ее из кабинета.

***

Равенкловка уже покинула его кабинет, а Альбус все продолжал думать о первокурснице. Девочка оказалась страшненькой, но чрезвычайно умненькой. Вон как она лихо уходила от провокационных вопросов! И ладно бы ребенку лишь не повезло с внешностью. Внешность можно было бы подправить. Так нет, на мисс Эванс лежало неснимаемое проклятие. Кто, когда и зачем проклял маленькую грязнокровку директора не сильно интересовало. Раз это произошло еще до Хогвартса, то и спроса с него не было. Он в свои годы уже многого успел насмотреться и, как признавался сам себе, зачерстветь. Проклятые дети появлялись в школе регулярно. Скольких он успел повидать с тех пор, как в свои тридцать лет пришел работать в Хогвартс? Это было так давно, более шестидесяти лет назад, что он потерял им счет. Поначалу он, как новый инструктор ЗОТИ, а потом и учитель УЗМС, пытался помочь. Они, как неоперившиеся воробушки, выпавшие из привычного гнезда и еще не умеющие летать, выглядели такими потерянными. Такими беспомощными. Они приходили в мир магии и ничего о нем не знали и не понимали. А он, в память о своей такой же беззащитной и проклятой младшей сестре, снимал с грязнокровок мимоходом брошенные сглазы, договаривался со штатным зельеваром о варке персональных зелий для поправки здоровья, советовал нужные для понимания правил магического мира книги из библиотеки Хогвартса… Да много чего он делал! Но, всем было не помочь. Не единожды его помощь оборачивалась против него самого. Вспомнить хотя бы Тома! Этот проклятый ребенок оказался еще тем тихим омутом. Единственный на его памяти, кто смог избавиться от неснимаемого проклятия. И всего лишь за какие-то двадцать лет странствований по миру. А вот он, Альбус, да еще с помощью Фламеля, так и не смог с этим в свое время разобраться. Не смог помочь Ариане. Ну а потом стало поздно. Так что, когда профессор трансфигурации наконец стал директором, то твердо решил, что с него хватит. Проблему магического мира было не решить, помогая мириаде проклятых грязнокровок. Стоило лечить саму болезнь, а не купировать симптомы. Нужен был более комплексный подход. Да, советом он всегда будет готов поделиться, но большую часть своего внимания он все же обратит лишь на самых перспективных студентов. Проклятые грязнокровки такими быть не могли по определению. Теперь, когда он наконец перестал быть просто ферзем и выбился в игроки, ему нужно было расширять свою команду единомышленников. И вот уже пару лет Альбус зазывал к себе на чай студентов. Этакая новая традиция от нового директора. В неспешной беседе за отменной чашечкой чая можно было лучше узнать человека. Оценить ум и характер. Понять, будет ли человек полезен для продвижения его идей по реформированию магической Британии. Естественно, победитель Грин-де-Вальда понимал, что даже так он мог ошибиться, как ошибся с Геллертом и Томом. Но тех было не изменить – оба оказались уже сложившимися личностями. А вот юные маги и ведьмочки вполне могли прислушаться к его мудрым словам. Главное было понять, что двигало тем или иным студентом и какие у них были мечты. В свое время он услышал фразу, приписываемую Сталину, «кадры решают всё». Альбус был полностью, на сто процентов согласен с человеком, выигравшим войну против Геллерта. Магл чуть не победил волшебника! И вот теперь заветная должность директора позволяла Дамблдору отобрать для своей команды нужные кадры. Вот и с мисс Эванс волшебник встретился, чтобы посмотреть на девочку, о которой неплохо отзывались многие учителя. Равенкловка была, несомненно, умна. Вот только ведьмочке не нравился он, Альбус. Дамблдор всегда безошибочно чувствовал, когда кто-то был открыт для общения с ним. Лили Эванс общаться не желала. Слишком логичная и прагматичная, девочка была далека от идеальной кандидатуры в ряды его сподвижников. Ум – это хорошо, но горячее сердце и желание изменить мир – важнее! Но… мисс Эванс оказалась неподходящей для его планов. Светлый волшебник и так и этак попытался прикинуть как бы могла помочь ему в достижении целей равенкловка. Ничего не получалось. Мда… нет, такая девочка точно не сможет привлечь внимание Поттера или Лонгботтома. Переманить нейтралов на свою сторону браком наследника главной ветви именно с этой маглорожденной не удастся. Такая перспективная задумка требовала исключительных исполнителей. А в этой юной волшебнице не было нужной искры. Да и наложенное проклятие помешало бы – слишком уж очевидным оно было. Вот и единорогам она не понравилась. А уж эти животные умели чувствовать светлые души. Что ж. Не страшно. На первом курсе было еще много интересных кандидатур. Все же как удачно, что столько ключевых фигур из нейтральных семей оказались в его школе прямо сейчас. Как будто сама судьба и магия ему ворожили. Пока Фоукс что-то тихо курлыкал на своем насесте, директор сделал себе пометку позвать на чай Малию Брукс. Вроде Минерва хорошо отзывалась об этой юной гриффиндорке. Помимо Брукс на Гриффиндоре имелась еще пара перспективных первокурсниц. Удачный набор в этом году. Если же он не найдет кого-нибудь подходящего среди новичков этого года, то у него будет еще пара лет попробовать воплотить свою задумку по привлечению нейтралов. На более длительный временной промежуток растягивать планы не стоило…

***

Старосту ждать пришлось всего лишь пару минут. Среди равенкловцев не было принято выспрашивать о причинах общения того или иного студента с администрацией. Баллы не сняли? Значит ничего, о чем должен был бы знать староста факультета, не произошло. Дорога из директорской башни в гостиную Равенкло прошла в молчании. Лили семенила за старшекурсником и обдумывала прошедший разговор. С ее точки зрения беседа прошла оптимально. Она ни разу не соврала Дамблдору, не лицемерила и не играла на публику. То, что они с директором не сошлись характерами было ясно как божий день. Тактика десинхронизации беседы, как называла она этот прием из прошлой жизни, оправдала себя. Правда, Лили не ожидала, что Альбус Дамблдор, который, несомненно, многое повидал на своем веку, попадется на такую простенькую уловку. А всего-то лишь нужно было отвечать немного невпопад и как бы отставать или опережать текущую беседу – отвечать на очевидный, но еще не заданный вопрос или переспрашивать жестко и прямо в лоб. Это сбивало ритм разговора, делая его неприятным для собеседника. Возможно, директор не ожидал подобной тактики от первокурсницы? Или не ожидал, что двенадцатилетняя пигалица вообще подойдет к беседе с какой-либо стратегией? Да, наверное, так и было, а потому рассчитывать на то, что подобная уловка опять сработает в будущем не стоило. Да и Лилия Георгиевна надеялась, что Дамблдору просто не придет в голову опять вызывать ее на задушевный разговор. Одного раза хватило! Девочка удовлетворённо улыбнулась… Если равенкловка думала, что ее к себе на разговор вызовет декан, то она заблуждалась. Флитвик то ли был занят подготовкой к надвигающимся экзаменам, то ли не счел нужным прояснить проявленный интерес к своей студентке со стороны администрации. Будь Лили на месте декана воронов, обязательно бы поинтересовалась. Вот Каледония и мальчишки поинтересовались. - Лили! С тобой все в порядке? – первым увидел ее долговязый Кассиус. - Пфф… да что со мной могло случиться в кабинете директора Дамблдора? – фыркнула Лили, бросая сумку и поудобней устраиваясь в кресле гостиной Равенкло. - Эм… да… Но тогда зачем он тебя вызывал? – немного недоуменно спросил Гай. - Хотел поговорить как идут дела у маглорожденной в Хогвартсе. Мы пили прекрасный расслабляющий чай, а Фоукс умиротворяюще ворковал, - Лили со значением посмотрела на своих друзей. Каледония хмыкнула, а Кассиус и Гай лишь синхронно подняли правую бровь в молчаливом вопросе подтвердить только что выданное предупреждение. Первокурсница согласно угукнула. Намек на специально созданную директором атмосферу был понят правильно. Теперь друзья были предупреждены и, если вызовут уже их, смогут побороть желание отпустить все тревоги и поговорить по душам с мудрым и добрым волшебником. - Ну и какой он, директор? – спросил Кассиус. - Мне он показался обычным волшебником. Чем-то напоминает нашего профессора зельеварения. Только выглядит чуть постарше, чем Слизнорт. А так – один в один. - Но ведь Дамблдор победил Грин-де-Вальда! Ты должна была почувствовать хоть что-то необычное! Разве нет? – Гай был поражен. - Хм… Нет, ничего такого не было. Но ведь он и не колдовал при мне. Мы просто пили чай. - Ну, только если так… Как ты думаешь, нам с Кали надо будет ждать подобных приглашений? Нет, то, что на разговор не пригласят Гая, я понимаю. Но вот нас… - задумчиво протянул Маттингли. - Честно, не знаю какими критериями руководствовался директор, вызывая именно меня. Возможно, он пригласит только маглорожденных. Может быть полукровок. Но даже ты, Гай, можешь быть ему интересен. - Да, Лили. Я понял. Как ты думаешь, может он через выходцев из простого мира хочет побольше узнать о современных маглах? Профессор Дамблдор уже двадцать пять лет безвылазно сидит в школе. Его знания могли и устареть. - Вот об этом мы точно не говорили, так что не думаю, что подобное ему интересно. Директор в основном хотел разузнать об отношениях между студентами с разными статусами крови. А когда я уже уходила, он пожелал мне никогда не потерять вашего хорошего отношения и доверия, - Лили посчитала правильным наябедничать на директора и рассказать о его попытке посеять в ее голове сомнения в верности друзей. Компания задумчиво помолчала и… как ни в чем не бывало вернулась к чтению книг и подготовке к экзаменам. Экзамены прошли буднично. Равенкловцам не было необходимости зубрить в преддверии ежегодной проверки знаний. Ребята провели чуть больше времени в библиотеке в первую неделю июня, чем обычно и… без затруднений сдали экзамены. А потом еще неделю веселились и ничего не делали – у пятикурсников и семикурсников шли министерские экзамены. СОВ и ЖАБА занимали чуть больше времени, чем обычные переводные экзамены Хогвартса. Лили было непонятно, почему всех остальных студентов не отправили еще по домам, но такова была традиция. Возможно, так было заведено из-за прощального пира, общего для всех студентов. А еще в последние дни в Хогвартсе ей удалось продать собранную паутину акромантулов Слизнорту. Просто так дарить дорогущий ингредиент Лили не стала. Незачем. Становиться зельеваром она не собиралась, а значит и подкупать профессора было нерационально. А вот волшебные деньги ей бы пригодились. За паутину равенкловка получила семь галлеонов. Судить о реальной цене этого ингредиента она не могла, но сделка показалась ей неплохой. Слизнорт действительно благоволил ей и расщедрился на вполне достойную компенсацию. Эх… ей бы еще пару таких походов в Запретный Лес под приглядом Флитвика и можно уже было не так сильно беспокоиться о нехватке денег… На прощальном пиру в пятницу Лили в последний раз оторвалась по зеленым салатам и качественно-приготовленным овощам – спарже, стручковой фасоли, кабачкам и баклажанам. Ничего подобного ожидать в Коукворте летом не стоило. Опять будут морковь, картофель и консервированные бобы с зеленым горошком. Английская кухня, да еще усугубленная повальным увлечением консервами, бывшей русской откровенно не нравилась. В этом году Кубок Школы выиграл Пуффендуй. Барсуки ликовали, передавая из рук в руки заветный трофей. Самый дружный факультет добился награды не тщательно продуманной и выверенной стратегией или хитрой тактикой. Нет. Факультет в большинстве своем не добивался баллов умом на уроках, как это делали ребята с Равенкло. Не подавлял соперников на поле для квиддича, как это делали Слизерин и Гриффиндор. Нет. Барсуки победили, потому что почти никогда не получали штрафных баллов. И потому, что сплотившаяся наконец шайка Мародеров к весне 1972 стала усиленно попадать на отработки, а с огрызающихся на их подколы слизеринцев безустанно снимала баллы Макгонагалл. Наутро Хогвартс-экспресс умчал юную ведьму и ее друзей в магловский Лондон…

***

Лили стояла на немагической стороне платформы и усиленно думала. Огромные вокзальные часы, виденные отовсюду, показывали четыре часа и семь минут пополудни. Мистера Эванса не наблюдалось. Да, Макгонагалл в свое время сказала мужчине, что тот сможет забрать девочку с вокзала Кингс-Кросс 24 июня в четыре часа дня, но, видать, это была не та информация, на которую Джон собирался обращать внимание. Глава семьи явно считал, что двенадцатилетняя дочь и сама сможет добраться до Коукворта. Это с огромным и тяжелым сундуком-то! Но ведь она как-то уехала в свою школу-пансион в сентябре? А значит и домой сможет добраться. Логично, черт возьми. Малолетняя волшебница перебирала варианты попадания домой. Ждать до семичасового поезда не хотелось. Поезд прибывал около девяти вечера. Поздновато. Был вариант с Ночным Рыцарем, но платить почти целый галлеон за проезд было расточительством. Да и успеть к семейному ужину ей не хотелось. Она все больше склонялась к поездке на рейсовом автобусе. Конечная остановка была недалеко, с багажом водитель был обязан помочь, стоил билет меньше фунта. Ехать было почти три часа, но даже так, в Коукворт она должна была добраться раньше восьми вечера. На целый час с небольшим раньше поезда. И Лили решительно направилась в сторону автовокзала. Автобус до Коукворта еще не подошел, но несколько будущих пассажиров уже сидели в ожидании. Среди этих ждунов нашелся и Снейп. Пацан пробежался взглядом по Лилиному сундуку, легко катящемуся на приделанных колесиках позади хозяйки, и грозно зыркнул, задрал нос и отвернулся. Понятно, что заводить разговоры с маглорожденной равенкловкой мажонок не собирался. Не очень-то и хотелось. По дороге до Коукворта Лили успела поспать, хотя старенький автобус нещадно трясло на не самых лучших дорогах Мидленда. Уже без пятнадцати восемь она стучалась в заднюю дверь дома семьи Эванс. Открыла ей Петунья. Сестра успела еще больше похорошеть за те месяцы, что Лили ее не видела. В четырнадцать лет у старшенькой стала проклевываться неплохая фигура и, кажется, проблемы пубертата обошли ее стороной. Повезло. - О! Лили! Эм… не знала, что ты приедешь сегодня… Странно, что папа не сказал, – Петунья выглядела ошарашенной появлением на крыльце дома младшей сестры. - Он, наверное, забыл. Хотя профессор Макгонагалл предупреждала его еще прошлым летом, а я не хотела посылать вам сову. Это было бы ненормально, - пропыхтела Лили, затаскивая свой тяжеленный сундук в кухню. Это громоздкое чудище проведет лето в каморке под лестницей. - Пап, мам, - повысила голос Петунья, - тут Лили приехала на лето. Из недр дома на зов дочери появилась Роза. - Ох, Лили! Не знала, что ты приедешь сегодня! Как рано у вас, однако, начинаются каникулы в этой вашей шотландской школе! - Да, это из-за того, что нет дополнительных полу-семестровых перерывов. Они просто не нужны в школе-пансионе, - пояснила студентка Хогвартса пока мыла руки. - Совсем забыла, что у вас так организован учебный год, - посетовала на память Роза. - А вот у Пети в ее нормальной школе еще целый месяц до каникул! Ох, чем же ты займешься? Опять, поди, будешь пропадать из дома по утрам! - Мам, давай поделимся всеми новостями завтра. Сегодня уже поздно, да и Лили, наверное, устала и проголодалась, - неожиданно вступилась за сестру Петунья. - Да, я голодная, - поспешила согласиться со старшей сестрой Лили. – В поезде пообедать не удалось, а потом еще три часа ехала на автобусе. - Ох! И как Джон мог забыть тебя встретить? И ведь ни слова не сказал мне! Я бы ему напомнила, если бы знала! – опять запричитала миссис Эванс, но быстро вспомнила о голодающей Лили. – Так, у нас в холодильнике есть суп и остатки рыбы. Давай, поужинай, и приходи в гостиную. Мы там смотрим старый приключенческий фильм «Зеленый Шлем» с Биллом Трэверсом в главной роли. Никто никогда не посмел бы обвинить миссис Эванс в том, что та была плохой хозяйкой. Так что, остаться голодной в этом доме Лили не грозило. Но, если честно, Лили не ожидала такого… мм… радушия от Розы. Правду говорят, что разлука заставляет сердце любить сильнее. Хотя, в отношении Эвансов это было скорее «помнить лишь хорошее», а не любить... - Эм… я немного устала. Я думала поесть, помыться, и лечь спать, - сказала абсолютную правду Лили. Смотреть старый фильм ей совсем не хотелось, да и завтра рано утром надо было сгонять к мистеру Питтсу и проверить в действительности ли тот, как и обещал, придержал для нее пару газетных маршрутов на лето. - Ну что ж, так даже лучше! – согласилась миссис Эванс. - Завтра после церкви за обедом все нам расскажешь. А пока – кушай и отдыхай. Мать семейства удалилась, а Петунья принялась разогревать суп. Настаивать на возне с рыбой на ужин Лили не стала.