Первый период

Девятнадцатое октября — Как можно случайно забыть надеть трусы? — Винс морщится, закидывая хоккейные баулы в машину Келли. — Я сказала ей то же самое, — хмыкаю я, лениво навалившись на холодный металл. — Это буквально то, что она ответила мне, когда я попросила тренера пересадить меня на другой тренажер, — Харпер качает головой, снова прокручивая в голове тот абсурдный диалог. Я закатываю глаза, потому что, если бы у меня был доллар за каждый раз, когда мне приходилось слышать бредовые оправдания людей, которые вели себя так, будто живут в ситкоме, я бы уже давно купила себе квартиру в центре Нью-Йорка. Пилатес всегда был моей отдушиной — в те дни, когда жизнь норовила подложить мне свинью, он был единственным, что возвращало мне хоть какое-то ощущение контроля. Я почти год занималась им в Нью-Йорке, доводя себя до такого состояния, что после тренировок буквально выползала из студии, клятвенно обещая себе никогда больше туда не возвращаться. Но через два дня, конечно, снова приходила. Поэтому, переехав в Бостон, я первым делом сразу после квартиры конечно же нашла студию по пилатесу и затащила туда Харпер. Мы честно отзанимались месяц, пока у меня не появился фиктивный парень с его трещащей по швам карьере и не решил, что я должна временами быть рядом на его выездных матчах. А это, в свою очередь, означало, что теперь мне приходилось искать студии в каждом новом городе, куда я отправлялась. Так что, когда мы задержались в Майами на пару дней, утром после матча мы выбрались на тренировку. Где, как оказалось, одной девушке было слишком лень надеть нижнее белье под шорты, которые и так выглядели так, будто их сшили исключительно ради нарушения моральных норм. А пилатес, как назло, — это не йога, где можно сидеть в позе лотоса и притворяться Буддой. Тут ты раздвигаешь ноги во все самые невозможные стороны. Так что Харпер пришлось наблюдать нечто, чего она явно не просила. — И ты пересела? — Винс смотрит на нее с искренним любопытством, будто этот момент в её жизни действительно заслуживает отдельной главы. Именно поэтому Харпер выходит за него замуж. Потому что он слышит и слушает. Всё, что она говорит — будь то рынок акций или размышления о том, почему какие-то люди забывают надеть собственные трусы — для него имеет значение. А что ещё нужно от парня? — Конечно, — она фыркает, — мы заплатили за это семьдесят долларов, так что, по крайней мере, я хотела видеть то, за что плачу. Винс хмыкает и притягивает её в объятия, а она не сопротивляется, просто утыкается ему в грудь. — Но Нова была лучше, — она кивает на меня, заставляя его перевести взгляд на меня, — Чёрт, у этой девчонки пресс лучше, чем у вас всех. — Показывай, — вдруг раздаётся низкий голос позади нас. Джордан стоит нахмуренный, с таким выражением лица, будто ненавидит всё и всех. Особенно меня, разумеется. Видимо, вчерашний проигрыш ещё не переварился в его голове. Даже я, человек, который отличает игроков только по цвету их джерси, поняла, что команда, против которой они играли, была объективно слабее. Но они оказались умнее — провоцировали «Бостонских Орлов», выгоняя их на эмоции, вынуждая удаляться с площадки. Джордан трижды отсидел малый штраф. Тео вообще был отстранён от следующей игры. Дерек схватил один пятиминутный штраф. И в итоге они проиграли два-один. И если Винс уже смирился с этим, то Джордан — ещё нет. — Мечтать не вредно, Найт, — я закатываю глаза. Что дальше? Прямо здесь раздеться полностью? Вдруг у него есть ещё какие-то мечты? — Оо, — он затягивает это так, будто готов к перепалке, загружая свои баулы в машину, — О ночных кошмарах не мечтают, Планета. — Не будь придурком, — без энтузиазма кидает ему Винс. — Он этого не умеет, — вздыхаю я. Но Джордан не продолжает разговор. Просто захлопывает багажник и садится на переднее пассажирское место. Господь. Какой же он раздражающий. Скорее бы эти три часа пролетели, и им с Винсем пришлось бы уехать. Послезавтра у них игра на выезде, пока мы вдвоем с Харпер остаёмся в Майами. И будем дальше искать локации для их свадьбы. Не то чтобы это было совсем необходимо. Харпер уже всё запланировала на пятнадцатое января. Свадьба будет в этот день, что бы ни случилось. Даже если они не найдут идеальную площадку, даже если придётся жениться на пляже, даже если она будет не в роскошном платье, а в самой обычной пижаме — пятнадцатое января всё равно станет их днём. Она знала это ещё с семи лет. Ещё тогда, маленькая девочка с воображением, слишком богатым для того, чтобы кто-то смог его пошатнуть, она представляла свою свадьбу до мельчайших деталей. А позже, повзрослев, она уже знала точно, с кем именно захочет провести не только этот день, но и всю свою жизнь. Я же... Я же знала только ее историю. — Симпатично, — произносит Винс, оглядывая площадку, которую мы приехали смотреть второй по счёту. Он прищуривается на закатное солнце, как будто пытается представить, как будет выглядеть это место в середине января, когда воздух станет прохладнее, а свет мягче. — Но отсюда в нескольких километрах проходит трасса «Формулы-1». Даже если в это время года гонок не будет, кто-нибудь обязательно устроит частные заезды. Будет шумно и вонять сгоревшей резиной. Ещё один плюс Винса. Как жаль, что у него нет братьев. Его родители, конечно, и так постарались на славу, но могли бы осчастливить этим мир больше, а не одну только Харпер. Хотя, наверное, из-за близости нашей компании его братья стали бы мне скорее родственниками, чем... Ну, кем-то ещё. Так же, как сейчас и сам Винс. Мы познакомились больше восьми лет назад, когда все уже были в достаточно осознанном возрасте, чтобы хоть немного разбираться в людях. Но всё равно общение с ним иногда ощущалось так, будто ты наблюдаешь взросление ребёнка, который сначала кидался в тебя козявками, а потом внезапно стал взрослым и ответственным. Но ты всё равно помнишь про козявки. — Да, — соглашается Харпер. Она водит пальцем по экрану телефона, сверяясь с заметками. — И воды отсюда почти не видно. Мне бы хотелось, чтобы её было больше. — У нас полтора часа в запасе, — Винс смотрит на часы и чуть хмурится. Он не любит, когда что-то идёт не по плану, и я вижу, как он прикидывает, успеем ли мы дальше. — Доедем до следующей локации? — Она ближе к аэропорту. Недостаточно, чтобы было шумно, но всё ещё у воды. — Тогда успеем, — кивает Винс. Его ладонь ложится на спину Харпер, притягивая ближе. И я знаю, что в следующий момент он наклонится, чтобы поцеловать её, а она растянется в улыбке, счастливой и мягкой, как будто вот так и должно быть. Поэтому я оставляю их наедине. Пусть у них будет этот момент. Поднимаюсь вверх по пирсу, к главному зданию небольшого, но чертовски дорогого отеля. Здесь пахнет солью и чем-то древесным, может, тиковыми досками, из которых сделан настил. Где-то вдалеке слышно, как мягко шумит океан, но отсюда его действительно почти не видно — только размытая линия горизонта, прерываемая крышами небольших вилл, утопающих в зелени. Природа здесь ровно такая, какой ты её представляешь, когда думаешь о пригороде Майами. Вокруг чистота и порядок, но не нарочитый, как в центре города, а спокойный, как будто это естественное состояние вещей. Высокие пальмы чуть наклоняются под ветром, их длинные листья едва шелестят. Где-то за дорогой распластан гольф-клуб с идеальными зелёными лужайками, настолько ровными, что кажется, их подстригали вручную. У небольшого пирса покачиваются белоснежные катера. Один из них, кажется, готовится к выходу — мужчина в светлых шортах проверяет мотор, перекидывается словами с кем-то невидимым. И всё здесь... идеально. Как раз такое место, где можно было бы провести свадьбу. Конечно если бы не трасса «Формулы-1» и сгоревшая резина. Я делаю глубокий вдох, опираясь локтями на мостик, смотрю на всё это сверху и на секунду ловлю себя на мысли, что... — Снова мечтаешь о своём «долго и счастливо», Планета? Голос раздается слишком близко. Достаточно, чтобы я сразу почувствовала, как внутри всё напрягается. Я знаю, кто это, поэтому мне не нужно оборачиваться. — Единственное, о чём я сейчас мечтаю, — отвечаю я, не поднимая глаз, — это чтобы ты как можно скорее сел в чертов самолет и покинул Майами. — Оу, — протягивает он с ленцой. И я знаю, что он ухмыляется. Он всегда ухмыляется. — Ты такая чертовски милая. Я закатываю глаза. — Зачем ты вообще вышел из машины? — я всё ещё не смотрю на него, но чувствую, как он приближается. Становится рядом, наваливается локтями на перила, и теперь мы стоим бок о бок, к счастью не касаясь друг друга. — Я надеялась, что тебя там хватит тепловой удар. — Какая ты злая, — фыркает он. — Я злая? — я выпрямляюсь, всё-таки встречаясь с ним взглядом. Его глаза лениво мерцают, но я знаю, что это обманчиво. — Это ты ведёшь себя как придурок. — Ну, другие от этого злыми не становятся, — он лениво пожимает плечами, как будто всё происходящее его не касается. — Так что, полагаю, дело всё же в тебе, Планета. Сейчас я беру паузу. Ту, которую мне бы хотелось сделать чертовски длинной. Но я не могу. Потому что его слова попадают точно в цель. Потому что я не знаю, специально ли он делает это или просто неосознанно. И я не хочу знать. Мне не нужно разбираться в этом. Мне не нужно ничего из этого. Я просто делаю резкий вдох. Позволяю своим плечам опуститься. И отступаю. Просто разворачиваюсь и ухожу. Возвращаюсь в машину, даже не оглядываясь. Но чувствую его взгляд. И от этого меня раздражает еще сильнее. Я не хочу, чтобы его слова имели надо мной власть. Не хочу, чтобы они заставляли меня чувствовать себя так, будто со мной что-то не так. Но... может быть, если он не первый, кто так говорит, кто так считает... может, в этом действительно есть смысл? — Всё хорошо? — спрашивает Харпер, когда мы подъезжаем к третьей локации. — Ты как-то притихла. Обычно я так и делаю, когда начинаю считать себя «слишком». — Да, — киваю я, натягивая улыбку. — Наверное, просто перегрелась. Я не хочу врать ей. Но говорить правду — всё равно что жаловаться. Или признаваться в слабости. Или, что хуже всего, давать Джордану понимание того, что его слова действительно задели меня. Он едва заметно бросает на меня взгляд, сводя брови вместе. Что ж, по крайней мере, не комментирует. — Хочешь вернуться домой, милая? — в голосе Харпер тревога. — Всё хорошо, — уверяю я, опираясь лбом на холодное стекло. — Посмотрим место, отвезем ребят в аэропорт и вернемся. — Уверена? У меня нет моральных сил отвечать, поэтому я просто киваю. Это отвратительно. Как пара слов от другого человека может отбросить тебя назад, причинить ту же боль, расковырять едва зажившую рану. Я правда думала, что мне становится лучше. Что я справилась с этим. Пережила. Но сейчас, сидя здесь, в машине друзей, когда они радостно болтают и смеются, когда Харпер наваливается на спинку переднего сиденья, обнимая Винса, пока он шутит о чем-то с Найтом... Я снова пытаюсь понять, что со мной не так. Почему меня всегда либо слишком много, либо недостаточно? Всегда ли это было так? Правда ли люди ненавидят меня за это? Потому что тогда... всё действительно встает на свои места. Тогда мне становится понятно, почему никто не хочет быть рядом со мной. Потому что в такие моменты я и сама не хочу быть рядом с собой. — Уверена, что хочешь пойти с нами? — Винс придерживает дверь, когда я выхожу из машины вслед за Харпер. — Может, лучше остаться? Черт, мы даже воду не взяли. — Пожалуйста, — закатываю глаза. — Я в норме. И я хочу посмотреть площадку. Я переживаю пилатес трижды в неделю, думаю, справлюсь лишний час без воды. Я не хочу звучать грубо, но не уверена, что у меня это выходит. Чёрт. Я сама превращаюсь в придурка. — Извините, — прикрываю глаза, тяжело вздыхая. — Просто... я в норме, ладно? Харпер потирает моё плечо, а потом обнимает, утягивая меня вслед за Элли — менеджером отеля, которая проводит для нас небольшую экскурсию. Элли... Она похожа на ту самую девушку, с которой должен был бы встречаться какой-нибудь профессиональный баскетболист или хоккеист. Высокая, с ослепительной улыбкой, идеальными скулами и той легкой, расслабленной грацией, что бывает у людей, привыкших к восхищенным взглядам. Уверенная в себе, знающая, чего хочет. Открытая. Приветливая. И уж слишком внимательная к Джордану. Харпер и Винс отходят осмотреться, а она подается чуть вперед, кокетливо наклоняя голову, проводит пальцем по своим обнаженным ключицам. — Вы ведь много путешествуете? — её голос мягкий, с легким намеком на флирт. — Думаю, вам бы понравилось здесь, мистер Найт. Она касается его руки. Джордан застывает на секунду, но тут же, совершенно спокойно, кладёт свою ладонь мне на талию, притягивая ближе. — Не думаю, что моей девушке здесь нравится, — лениво тянет он, делая вид, что осматривает небольшую виллу. — А если это не нравится ей — это не имеет никакого смысла. Элли чуть моргает, а потом улыбается, её взгляд скользит с его лица на меня. В её глазах читается нечто вроде "серьёзно?" — Оо, конечно, — отвечает она, мило улыбаясь, будто не заметила его руку у меня на животе. — Но вы всегда можете остаться здесь один или с друзьями. Возможно, мы сможем что-то подобрать и для... мисс. Я едва сдерживаю смех. Господь. Я думала, такое отношение осталось в прошлом. Это буквально заставляет меня хмыкнуть, а Джордана рядом — напрячься. — В этом нет необходимости, — его голос звучит чуть холоднее. Элли медлит, но потом делает вид, что её это не задело. Ничего, милая. Поверь мне, ты не многое потеряла. — Ты в порядке? — почему-то спрашивает Джордан, как только Элли оставляет нас одних, возвращаясь на пляж к Харпер и Винсу. — Оо, Найт, — хмыкаю я, отстраняясь от него, позволяя этому спектаклю закончиться. — Только ты-то не начинай. — Ты обещала не врать мне, Планета. — заявляет он, делая шаг ближе ко мне. Его голос ниже, чем обычно, почти мягкий, но в глазах сверкает нетерпение. — Я и не вру, — отмахиваюсь я, скрещивая руки на груди. — Но мне не нужно твоё лицемерие. — Лицемерие? — хмурится он, не отрывая от меня взгляда. — Оно самое, — киваю я, с вызовом глядя на него. — Не делай вид, будто тебя волнуют мои дела. — Ты невыносима, — стонет он, закатывая глаза, сжимая переносицу. — Супер, — соглашаюсь я с самодовольной улыбкой. — Я так и хотела. Он делает шаг вперёд, приближаясь ко мне на опасное расстояние. Наши взгляды сталкиваются, и я замечаю, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Ему хочется что-то сказать, но он лишь выдыхает и отступает. Я чувствую себя победительницей, но почему-то внутри всё сжимается в тугой узел. Не дожидаясь его ответа, я направляюсь следом за Элли, выходя на пляж. Друзья стоят чуть правее, на каменном пирсе, и, судя по тому, как Харпер визжит от восторга, мы нашли то самое место. — Нова! — кричит она мне, махая рукой. — Ты должна это увидеть. Я улыбаюсь и, разогнавшись, поднимаюсь к ним. Вечерний Майами залит золотистым светом, и передо мной открывается картина, от которой захватывает дух. Пляж с мелким, почти белым песком, который мягко уходит в лазурные волны. Ветер лениво гоняет по нему крошечные ракушки, а вдали на воде покачиваются белоснежные яхты. Справа — небольшая роща из высоких кипарисов, будто вырванная из пейзажей Тосканы. За ней притаился старинный фонтан, окружённый каменными колоннами, обвитыми плющом. Площадка напоминает итальянскую виллу, где роскошь и природа существуют в совершенной гармонии. — Это идеально, — подтверждаю я, оказываясь рядом с обнимающимися друзьями. — Тут даже есть фонтан, — хмыкает Винс, кивая в сторону. — И те самые итальянские колонны. — Поразительно, — подыгрываю я. — И кто нашёл это идеальное место? — Самый лучший организатор мероприятий, — отмахивается Харпер с улыбкой. — Харпер Женева Браун, ака Харпер Женева Коулман. Так даже звучит лучше. Я улыбаюсь, пока Винс с чрезмерно горящими глазами зацеловывает лицо и шею своей невесты, а она смеётся в ответ. Элли, похоже, не фанатка серьёзных отношений — судя по тому, как она закатывает глаза и явно раздраженно вздыхает, её воротит от вида влюблённых пар. Неудивительно, что она тут же врывается в их идиллию, тыча в Харпер и Винса какие-то договоры и бумаги для брони площадки. — Нова, — зовёт меня Винс. — Я оставлю твой номер как запасной? — Конечно, — киваю я. — Она мой запасной номер, — хмыкает Харпер. — Не претендуй на мою подружку невесты. — Мой друг жениха, по всей видимости, сегодня не в духе, — едва заметно хмурится Винс. — И тем более, Нова — и моя подруга тоже. — Просто укажите оба мой номер, если это так необходимо, — заверяю я, шагая ближе к краю каменного пирса. Отсюда открывается захватывающий вид: волны мягко накатывают на берег, оставляя за собой искрящуюся пену. В воздухе пахнет солью, нагретым камнем и легкими цветочными нотками от ближайших кустов жасмина. Где-то вдалеке слышен смех, звук бокалов и приглушенная музыка из ресторана. Это место словно соткано из чужих мечт о сказочной свадьбе. — Нова, — окликает меня Винс. — Мы готовы. Я последний раз бросаю взгляд на округу, вдыхая теплый вечерний воздух, а затем, выдыхая, иду к друзьям. Аэропорт встречает нас ленивыми бликами вечернего солнца на стеклянном фасаде, приглушенным гулом самолетов и мягкими порывами ветра, подхватывающими запах горячего асфальта. Я не тороплюсь вылезать из машины, потому что даже не хочу здесь быть. Харпер выходит первой, вытягивается во весь рост, запрокидывает голову назад, морщит нос и щурится, глядя на меня поверх дверцы. — Ты не идешь? — она явно удивлена. Я не успеваю ответить, потому что, во-первых, не знаю, что сказать. А во-вторых, Винс уже перегибается через плечо Харпер и кивает куда-то в сторону аэропорта. — Зальцман уже здесь. Я прослеживаю за его жестом и замечаю, как в частном секторе аэропорта несколько работников грузят баулы с хоккейной амуницией в грузовой отсек. Ну и отлично. Я делаю глубокий вдох, разжимаю пальцы, осознавая, как сильно сжала край своей толстовки, и выдыхаю. — Хорошо. — Мой голос звучит ровно, но внутри все скручивается тугой пружиной, когда я лениво выхожу из машины. Я не знаю, почему они все ведут себя так, будто мое присутствие здесь необходимо. В конце концов, единственный человек, с которым я действительно состою в этом гребанном спектакле, выглядит так, будто ему плевать. Джордан лениво вываливается из машины, будто его вытащили силой, закатывает голову назад, громко выдыхая, и, кажется, даже не пытается делать вид, что он заинтересован в происходящем. Мы идем к аэропорту — Винс с Харпер первыми, держась за руки. Они выглядят естественно. Слишком естественно. И пока я думаю о том, должна ли я тоже взять Найта за руку, он сам решает это за меня, закладывая ладонь мне на плечо. Я бы ничего не сказала, если бы не почувствовала, насколько горячая у него кожа. Черт. Толстовка Харпер плотная и все равно сквозь нее пробивается его жар. — Они же не заставят нас целоваться? — шепчу я себе, надеясь, что он не услышит, но он слышит. Я чувствую, как его губы растягиваются в ухмылке. — Уже готова попросить об этом, Планета? И это даже не звучит как шутка. Я чуть напрягаю плечи, но быстро беру себя в руки, потому что не хочу, чтобы он заметил мою реакцию. — Сразу после тебя, Найт, — говорю я, больше себе, чем ему. — Буквально следом. Но Джордан слышит в этом что-то большее. Я замечаю это по тому, как он замедляет шаг, как его тело напрягается рядом с моим, как он чуть наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в лицо. Но я не смотрю на него. Не хочу. В частном секторе аэропорта я впервые, поэтому стараюсь впитать атмосферу — кто-то же должен это делать. Пускай Джордан ведет себя так, будто это его не касается, мне-то нужна информация для книги. Но каждый раз, когда я пытаюсь что-то спросить, он либо делает вид, что не слышит, либо так весело издевается, что мне хочется забрать все свои вопросы обратно. — Нова, — голос Тео перехватывает мое внимание. Я перевожу на него взгляд и замечаю, что он смотрит на меня с той же лукавой полуулыбкой, с которой обычно выходит на лед, зная, что забьет. — Я тоже рада тебя видеть, Тео, — хмыкает Харпер, когда он подходит обнять ее. — Это все из-за ее необычных волос, — лениво отшучивается он, переходя к парням для рукопожатия. Когда его руки обхватывают меня, я не успеваю среагировать. Просто стою, чувствуя, как с моего плеча соскальзывает ладонь Джордана. — Прекрасно выглядишь, ДеМарс, — Тео чуть сильнее сжимает меня, и мне почему-то кажется, что он делает это нарочно. — Кхм, — Джордан откашливается и делает шаг вперед. — Я вам не мешаю? — Мешаешь, — без тени сомнения кивает Тео. — Но так уж и быть, дождусь, когда все это... — он скользит взглядом с меня на Найта, — перестанет работать и стану ее рыцарем. И тут же получает легкий, но ощутимый толчок в грудь. — Не выводи меня из себя, Маршалл, — Джордан произносит это так, будто готов снести ему голову прямо здесь и сейчас. Я тянусь к его предплечью, осторожно сжимаю, заставляя развернуться ко мне. — Он справляется со стрессом как умеет, — я говорю тихо, привлекая его внимание. — Не обращай на него внимания. Просто улыбнись. Он хмыкает. Потому что мы оба знаем, что это невозможно. Но он хотя бы немного расслабляется. И, кажется, все приходит в норму, пока он не решает зайти дальше. Джордан притягивает меня ближе — слишком близко. Его ладонь скользит по моему затылку, вторая обхватывает плечи, и я оказываюсь прижатой к нему так плотно, что могу различить ритм его сердца. — Это, конечно, не тоже самое, что целоваться, — хмыкает он мне на ухо, его дыхание горячее, слишком горячее. — Но нам нужно шоу. Мне стоило бы отстраниться. Стоило бы сказать что-то колкое, чтобы поставить его на место. Но я не могу. Потому что чувствую, как тепло его тела пробивается сквозь ткань моей толстовки. Как он пахнет — свежей мятой, древесными нотами парфюма и чем-то еще, более резким, более пронзительным. Как его дыхание цепляет кожу у моего уха. И, черт возьми, я чувствую, как мое тело реагирует. Как внутри все сворачивается в тугой, жгучий комок. Как дыхание застревает в горле. Как дрожь пробегает вдоль позвоночника. Это не то же самое, что просто обнимать друга. Не то же самое, что просто стоять рядом с малознакомым парнем. Это что-то другое. Что-то острое. Живое. Бьющее током в самых неожиданных местах. — На выход, парни! — помощник тренера поднимает голос. Я чувствую, как он на мгновение замирает. И прежде чем я успеваю что-то сказать, прежде чем успеваю хотя бы выдохнуть, он касается губами моего лба. — Постарайся ни во что не вляпаться, Планета. — лениво бросает он и отстраняется, даже не глядя на меня. Он что-то хмыкает Винсу, когда тот прощается с Харпер и направляется к толпе игроков, когда Зальцман наконец отворачивается от нас. И шоу устроенное Джорданом для него заканчивается.