Дочь призрака, жена призрака

Мо Яо постаралась рассмеяться, но не вышло. Пройдя взглядом по двору, она остановилась на приземистом доме. - У меня есть условие, - сказала Мо Яо полушёпотом. - Что ты хочешь? – Бин весь поджался, словно зверь готовый бросится наутёк. Мо Яо вздохнула. - У меня тоже есть долг. Я сделаю, что ты хочешь, но взамен ты возьмёшь поминальные таблички моих родителей к себе в дом, поставишь на ваш алтарь, будешь делать подношения, сжигать бумажные деньги и молиться, пока я не смогу забрать таблички в семью Линь, - она поджала губы. – Поклянись. Лю Бин кивнул, сразу и не задумываясь. Она отвернулась и быстро заморгала, прогоняя слёзы. Следовало рассмеяться от такой удачи: брак в богатую семью. Разве это не везение? И ничего, что жених мёртв. Это даже лучше. От мертвецов проблем меньше, чем от живых. На самом деле Мо Яо уже давно поняла, что вероятней всего останется одна, ведь никто в деревне не хотел связываться с дочерью бумажной жены. Но семья Лю была другой и где-то в глубине души, Яо позволила себе надеяться, что, когда Лю Бин спрашивал её о делах, здоровье или собранных травах, он имел в виду нечто большее. И каждый раз сердце замирало от брошенной улыбки, но теперь с этим было покончено. Бин ничего не чувствовал к ней, видел лишь способ спасти сестру, но Мо Яо в долгу перед семьёй Лю, потому она выйдет замуж в семью Линь и навсегда покинет деревню. - Почему ты плачешь? – Лю Бина стоял перед ней, хмуря густые брови. Мо Яо коснулась щеки и поняла, что, погрузившись в размышления, не заметила собственных текущих по щекам слёз. - От радости, — ответила она. Той же ночью Мо Яо последний раз помянула родителей перед кривоногим алтарём, где когда-то обменялись поклонами её родители, и аккуратно завернула таблички в куски ткани. Ночь стояла безлунная, словно кто специально скрыл белёсое светило, чтобы не дать даже Чанъэ увидеть тёмных дел, но Боги далеко, а люди живут здесь и сейчас. Мо Яо заперла дом и, осторожно ступая, вытянув вперёд одну руку, пробралась через деревню к дому семьи Лю. Она привыкла ходить в темноте, поэтому легко узнала по очертаниям нужное место и обошла его с правой стороны. Когда в нос ударило зловоние, Мо Яо поняла, что она на месте. - Бин, — позвала она тихо. - Ты здесь? - Да, ответил голос на той стороне забора. Перебирайся! Я поймаю! - Сначала таблички возьми, — ответила Мо Яо и осторожно просунула свёрток через толстые прутья. Она не могла разглядеть, взял ли Лю Бин с другой стороны, но закусив губу, разжала пальцы. Свёрток не упал. Мо Яо поднялась, чувствуя как сердце успокаивается. Лю Бин – хороший человек, надёжный. Забор был невысокий, по плечо. Яо вцепилась в верхнюю часть, чувствуя, как концы прутьев впиваются в ладони и оттолкнулась от земли, но перепрыгнуть не хватило сил. Мо Яо просто повисла на заборе, словно тряпка. Дерево под ней затрещало, словно готовилось развалиться. Она чуть не вскрикнула, но лишь сильно сцепила зубы. - Не бойся. Я же сказал, что помогу, — чужие руки схватили за талию, и потянули, а затем поставили на ноги, словно куклу. – Не поранилась? - Нет, — Мо Яо не собиралась показывать, что даже такое простое дело смогло её напугать. - Тогда идём, — Бин отступил и Мо Яо ощутила закусила губу, когда чужие сильные руки исчезли. Они прокрались вдоль стены дома и быстро забежали внутрь. - Где твоя семья? – спросила Мо Яо, обведя большую комнату, единственным светом в котором была длинная, узкая свеча на столе справа. Дом семьи Лю мало чем отличался от других деревенских домов и состоял всего из одной комнаты, которая однако была зрительно разделена на несколько частей. Справа у печи была кухня. Здесь на стене висела посуда и стоял крепкий стол, на котором наверняка готовили еду. Мо Яо сразу бросился в глаза большой горшок для воды и рядом ещё три или четыре поменьше, но всё же слишком тяжёлые даже в пустом состоянии, чтобы их могли поднять две женщины. В доме Мо никогда не было подобной посуды, так как из-за болезни отца, особенно в последние годы, Мо Яо с матерью приходилось со всем справляться самим. От печи шёл подъём, где всё ещё стояла прялка, лежали циновки. - Уехали к родне, — сказал Лю Бин хмуро. Он взял свечу и прошёл к стоявшему в углу сундуку. Изнутри он достал большую красную коробку, перевязанную красной лентой. Затем ещё одну, и ещё. Коробок было так, много, что глаза разбегались. Они были большими и маленькими, квадратными и круглыми, но все без исключения красные. - Подарки семьи Линь. Они все твои, — Лю Бин указал на самую большую. – А здесь свадебное платье. Можешь переодеться – я выйду.