Скрижали Судьбы

Сегодня в Хогвартс прибывали гости из школ Дурмстранг и Шармбатон. Пир и подготовка к приему учеников, которые школа устраивала каждый год в начале и конце учёбы не шёл ни в какое сравнение с тем, что было сейчас. С утра Дамблдор объявил о том, что сегодня произойдёт открытие Турнира Трех Волшебников и еще раз повторил какие школы приедут погостить в школу. Поэтому наш многоуважаемые директор попросил всех студентов и профессоров покинуть Большой Зал, для подготовки к мероприятию и попросил всех вечером подстроиться на скале у входа в замок, для встречи прибывающих гостей. Уроки и задания на сегодня померкли, на фоне того что всех ожидалось вечером. В воздухе летало напряжение и возбуждение. Профессора, сначала пытались сначала проводить уроки, но потом сдавались, так как мы совершенно не могли сосредоточиться на том, что они говорили. Все кроме Снейпа, естественно. Он игнорировал всеобщее воодушевление и упорно продолжал вести урок, наплевав на мнение студентов. Вечер выдался ветреным и холодным, Дафна прижималась ко мне, как к единственной защите от северного ветра. Мне же было все равно на холод, словно и не замёрзла совсем. Я стояла ровно, расправив плечи, не дрожа и не сутулясь, как остальные. Только что директор сказал, что вот-вот должна прибыть делегация Шармбатона, и все построенные на улице студенты теперь вглядывались в мрачное от туч небо. Вскоре на небосводе можно было различить очертания огромной кареты и в толпе пронёсся восторженный шёпот — ещё бы, две тройки исполинских пегасов не поразили бы только нашего декана. Красивая узорчатая карета осела в нескольких ярдах от толпы, и земля под огромными колёсами содрогнулась. Из темноты доносились громкие и какие-то потусторонние звуки: глухой рокот и засасывающее чавканье, точно по дну реки двигался огромный пылесос... — Озеро! — заорал мальчик с факультета Гриффиндор, показывая пальцем. Посмотрите на озеро! С вершины холма открывался прекрасный вид на ровную черную поверхность воды - только поверхность вдруг перестала быть ровной. В центре озера происходило какое-то возмущение; по поверхности пошли большие пузыри, волны стали набегать на глинистые берега - и тогда в самой середине озера образовалась воронка, как будто бы кто-то вытащил из дна гигантскую затычку... Из сердцевины воронки медленно выросла корабельная мачта. Медленно, торжественно, над водой поднялся сверкающий в лунном сиянии корабль. У него был странный скелетоподобный вид, словно бы это было поднятое со дна моря разрушенное кораблекрушением судно. Горевшие призрачным, рассеянным светом иллюминаторы напоминали глаза привидения. Наконец, с громким всхлипом, корабль вышел из воды целиком и, покачиваясь в бурлящих потоках, поплыл к берегу. Пока, все находящиеся во дворе, во все глаза рассматривали учеников Академии Шармбатона, которые жались к друг другу в своих шелковых одеяниях. Я же во все глаза таращилась на корабль с которого сходили люди; их силуэты становились видны, когда они проходили мимо иллюминаторов. Форма одежды у волшебников с корабля была теплее чем у французов, по крайней мере на это указывали меха которыми были обшиты воротники курток. Впереди всех шел мужчина средних лет и был одет в меха другого сорта: серебристые и гладкие, совсем как его волосы. — Дамблдор! — радостно вскричал он, всходя по склону. — Как вы, мой дорогой друг, как вы поживаете — Блестяще, благодарю тебя, старый друг. У мужчины оказался звучный, елейный голос; когда он оказался на свету, исходящем из дверей замка. И звучание этого голоса как будто стало катализаторам для вспышек в моей голове. Память стала подкидывать цепочку воспоминаний, однако они были смазанный и четкими ракурсом не обладали. Голова наполнилась голосами, которые мешались между собой. — Кэсс, ты в порядке?— услышала голос Дафны и почувствовала её руку на правом плече.— Ты схватилась за голову. Я открыла глаза и посмотрела на сокурсницу. Набрав в легкие побольше воздуха и так же резко выдыхая. — Да, я… — Прошу всех проследовать в Большой Зал, на пир в честь нового учебного года, а так же приезда наших дорогих гостей! — прервал наш диалог Дамблдор. Дафна придерживая меня за плечи завела в Холл. Я мало что видела и слышала, голоса из видений и голоса из реального мира смешались. Ноги отказывались слушаться и двигаться вперёд. — Что у вас здесь? — услышала я сквозь толщу звуков вокруг надменный голос Драко. — Я не знаю, что с ней происходит, — жалобно протянула Гринграсс, — все было нормально, а потом она резко схватилась за голову и стала оседает. Я почувствовала как руки Дафны сменились на более сильные, которые увереннее меня придерживали за талию, заставляя стоять на ногах. — Кэсси ты меня слышишь? — спросил Малфой, легонько похлопывая по щекам,— Мерлин… помоги мне усадить ее за стол в Большом Зале и принеси воды! Я с облегчением ощутила, что меня опустили на лавку и я положила тяжелую от мыслей голову на прохладный стол. — Нет, Кэсси, нет! Не спи! — услышала я настойчивый голос Малфоя. Моё тело отрывают от стола и я чувствую спиной что меня уложили на что-то мягкое. — Дафна, где вода!? Голосов вокруг не становится меньше, я постепенно теряю понятие где реальность, а где моё сознание. — Что у вас случится? — новый мужской голос врывается в сознание, от которого картинки в сознании становятся более четкими. — Парни, сейчас, вот никак не до вас! Дафна дай воду! — прикрикнул кузен. — Вот вода, — все тот же голос врывается я в сознание заставляя меня вспомнить его обладателя. — Виктор..? — сухими губами шепчу я. На несколько секунд меня поглотила звенящая тишина и я почувствовала на губах холодный металл, а следом вода. — Касси! — услышала я возглалась и какую-то возьню вокруг. — Виктор, тут Касси? — отдаленно знакомый голос, ещё сильнее бил по созданию, заставляя погружаться в глубинные воспоминания. Последнее что я почувствовала, как меня подняли с лавки и сквозящий ветер обдувал лицо пока меня куда то унесли. *** — Эй, Виктор, что будет если Каракров нас запалит? — Ничего не будет! Или ты забыла как наш уважаемый директор меня обожает? — Тебя то он, конечно, обожает, а с безродной сиротки три шкуры спустит! — Ты не такая, Касси и ты это знаешь. У тебя есть семья. Я и Эйлин, мы всегда будем с тобой и всегда защитим тебя. — Правда? — Обещаю! Я Эйлин и все мои пацаны порвёт за тебя любого. Даже директора! Сознание заставляет меня открыть глаза. Резкий, яркий свет режет глазное яблоко, однако через силу я заставляю себя осмотреть обстановку вокруг себя. Я в больничном крыле школы, за окнам примерно середина дня и ярко светит солнце. Вокруг моей койки все обставлено живыми цветами, а на тумбе полно всевозможных сладостей, причем тех которых в Британии не купишь. — Я вас очень прошу, молодые люди, — из за двери ведущей в коридор послышался взволнованный голос целительницы, — мисс Блэк ещё не в сознании, дайте ей возможность восстановится! После её слов послышался гул басистых недовольных голосов и не английская речь. — Мы быть там тихо, — ответил голос с корявым английским, — мы только смотреть, а потом уходить. Двустворчатые двери больничного крыла распахнулись и в помещение ввалилась компания в красно-коричневых одеяниях. Гости ступали тихонько, к моей кровати. И постоянное шипение, чтобы каждый вел себя тихо. Однако когда они приблизились к кровати и увидели мои открытые глаза, радостно заулыбались. — Касси как ты? — Мы искали тебя — Как ты оказалась тут? Наплыв вопросов от бывших сокурсников ввели меня в ступор. Тут был Андрей Поляков и его брат Александр, Виктор и его друг Илья. Всех их я вспомнила как будто в одно мгновение. — Ребят, полегче! — усмехнулась я поднимаясь на локтях и усаживаясь на койку, — Я только при виде Каркарова вспомнила вас всех, а до этого пол года ходила, без воспоминаний о прошлом. Парни уселись на соседнюю койку и смотрели на меня как на привидение из прошлого. — Мы так переживали, — подал голос Виктор.— Ты бы знала, что за все это время было с Никлаусом. А что творила Эйлин! Она всю страну на уши поставила. Я непонимающе уставилась на парня. Имя которое он произнес было мне знакомым, однако связать его с образом я никак не могла. — С кем..? Кто..? Но ответ на мой вопрос не поступил, так как в больничное крыло ворвался отец и целенаправленно направился ко мне. — Кассиопея, — взволнованно произнес мужчина, усаживаясь на Край моей койки, — что с тобой случилось? —Привет, Сириус, — закатила я глаза, — ничего такого ужасного. Просто с приездом делегации из Дурмстранга на меня навалилось воспоминания из прошлого. На мгновение воцарилась тишина, а потом со стороны парней послышались покашливания. — Ах да, Сириус, познакомься это мои давние друзья из Дурмстранга. Мы учились вместе практически всю жизнь. Ребята, а это мой отец недавно оправданий судом — Сириус Блэк. Пока ребята обменивались рукопожатиями с отцом. Я встала с кровати и направилась в поисках своих вещей. — Кэсс, ты куда?— спросил отец, — мадам Помфри сказала, что тебе надо отдыхать Я прекрасно себя чувствую, наотдыхалась. *** С каждым днём воспоминания становились ярче, и я не могла отмахнуться от этого. Казалось, всё больше фрагментов прошлого вдруг всплывают, как будто кто-то пытается вытащить из-под пыли забытые страницы книги. И я, с каждым разом, всё более отчётливо ощущала, что память медленно восстанавливается, хотя до конца ещё оставалась неясной. Иногда, по ночам, мне снились странные сны, где я не была той Кассиопеей, какой меня знали здесь. Я училась в другом месте, в другом замке — строгом и суровом, но таким родным. Я помнила холодные коридоры Дурмстранга, их тяжёлые деревянные двери, которые со скрипом открывались, когда я шла по тёмному холлу. Здесь было всегда немного темнее, чем в Хогвартсе, и не было тех уютных уголков, к которым я уже привыкла. Я видела себя среди своих однокурсников — людей, которых не могла назвать друзьями, в отличие от дурмстранцев, которые были частью моей жизни, частью той реальности. Мы учились бок о бок, спорили, иногда смеялись, в основном сосредоточились на том, что у нас было в руках: волшебство, которое мы изучали с жёсткой дисциплиной. И вот теперь, когда я пыталась собрать кусочки своего прошлого, мне казалось, что их не так много. Всё туманно, как будто воспоминания были скрыты за плотной пеленой, и лишь иногда я могла взглянуть за неё. Больше всего меня мучило одно: я не могла понять, почему, даже когда я была в Дурмстранге, я не ощущала себя чужой. Мне нравился тот холод и строгость, которая царила там. Но тогда я не осмеливалась даже задуматься о том, чтобы изменить свою судьбу. А теперь… теперь я начинала чувствовать, что есть часть меня, которую я потеряла. Я пыталась вспомнить лица тех, с кем я когда-то общалась — имена не приходили, но образы, мелочи — вот они, как будто на грани сознания. И снова и снова возвращался тот же вопрос: почему я оказалась в Хогвартсе? Почему всё было стерто из моей памяти? Почему я не помню, как пришла сюда? Эти размышления не давали мне покоя. И в тот момент, когда я сидела на завтраке среди учеников Хогвартса, смотрела на их живые лица и чувствовала этот уют, я вдруг осознала, что мне, наверное, всегда не хватало чего-то — чего-то важного, что осталось там, в Дурмстранге. Несмотря на всё, что произошло, в памяти всё же оставались провалы. Я помнила шум, смех, вспышки света, какие-то обрывки фраз, но детали ускользали, как вода сквозь пальцы. Студенты Дурмстранга сегодня вели себя странно. На завтраке они сидели группами, склонившись над пергаментами, и что-то оживленно обсуждали. Кто-то показывал рисунки, кто-то тыкал пальцем в текст, а самые горячие головы даже спорили, не стесняясь повышать голос. Я только приподняла бровь, не успев задуматься, когда зал взорвался хлопаньем крыльев. Утренняя почта. А потом — хаос. Мне едва удалось увернуться, когда с десяток сов буквально обрушились на мой стол, заваливая его свертками всех возможных размеров. Пергаменты, упаковки, ленточки – всё это осыпалось на тарелки и чашки, едва не сметая мой завтрак. Это было неожиданно и немного странно. Я с удивлением, наблюдала, как каждая из сов приносила не обычный сверток а в подарочной упаковке, День Рождения? У меня День Рождения. Надо же я об этом даже не задумывалась. Разворачивая свертки я видела знакомые предметы, как будто из другого мира, из жизни, которой я не помнила. Первой совой прилетела большая, потертая косуха с бахромой, которая когда-то была мне любимой, но которую я почти забыла. Она была тяжёлой, потертой, что ничуть не портило ее внешний вид. Я потрогала её и ощутила странное чувство знакомости, как будто эта кожа носила мои плечи много лет назад, когда мне было четырнадцать. Она всё ещё могла рассказать о множестве приключений, которые я пережила с ней. Следующей совой ко мне прилетели кожаные перчатки без пальцев — тяжелые, с потертыми краями, следы от множества схваток, которые я едва помнила. Они были частью меня — так же, как и этот стиль, в который я, похоже, привыкла. Затем я заметила пару заколок для волос — китайские палочки, которые использовались для затягивания волос в высокий пучок. Я вспомнила, как часто я носила их, но не могла точно вспомнить, когда именно. Все эти мелочи не просто вещи — это были сигналы, тянущие меня обратно, в ту реальность, которую я могла бы забыть. Все эти вещи — абсолютно из моей прошлой жизни, той жизни, о которой я помнила лишь обрывки. Всё это было словно мостом к чему-то, что я, возможно, потеряла. В голове зазвенели вопросы, как я могла забыть об этом всём? Дальше — часы. Они не были моими, или я не помнила. Это был один из тех редких экземпляров, что помогает отслеживать время в других мирах или удерживают память. “Что бы ты нас больше не забывала” - было написано на маленькой открытке. Еще один сверток — кристалл, который выглядел по-настоящему завораживающе. Его грани переливались мягким, но глубоким свечением, словно внутри него пульсировал собственный источник энергии. Он имел вытянутую, почти призматическую форму, с идеально гладкими гранями. Когда я взяла его в руки, поверхность начинала излучать мягкое голубоватое сияние — знак того, что он реагировал на мою магию. На нижней грани можно было заметить выгравированные древние руны. В руках он ощущался удивительно тёплым, несмотря на свою хрустальную прозрачность, словно внутри него жила частичка магической энергии. "Ты всегда его хотела. Я рад, что ты нашлась" Без подписи. Я резко подняла взгляд на стол Дурмстранга. Несколько человек явно сдерживали смех, а один из них – высокий блондин с хитрым выражением лица, Андрей – многозначительно приподнял кружку с чаем, словно произнося тост. Понятно, о чём они так оживленно спорили — вечеринка. День моего рождения выпал на второе ноября, и, как оказалось, мои друзья из Дурмстранга не собирались оставлять его без внимания. Я даже не успела осознать, как попала в центр грандиозного праздника на борту их корабля. Волны мерно покачивали судно, но внутри царил полный хаос. Громкая музыка гремела из заколдованных динамиков, разливаясь по всем палубам. Повсюду вспыхивали ослепительные всполохи магического света, создавая иллюзию настоящего грозового шоу. — Кэсси, ну что ты стоишь? — кто-то подбежал ко мне и сунул в руку стакан с чем-то ярко-синим. — Что это? — Безопасно. Наверное, — усмехнулся Виктор, подмигнув. Я приняла напиток, осторожно пригубила и почувствовала лёгкое тепло, разливающееся по телу. Что ж, не так уж и плохо. На корабль пригласили несколько человек из Хогвартса, и среди них были даже парочка французев. Они стояли в стороне, осматривая всё с лёгким выражением снисходительного интереса. Слизеринцы тоже не остались в стороне — парочка моих знакомых из Хогвартса охотно влилась в атмосферу, особенно когда появились алкогольные напитки. Кто-то разжёг настоящий магический костёр прямо на палубе, заколдованный так, чтобы не вызывать пожара. Два студента устроили дуэль на призрачных саблях — чисто для развлечения, но со стороны это выглядело так, будто они собирались перерезать друг другу глотки. А потом кто-то притащил запрещённые травы. Запах их разнёсся по палубе, впитываясь в ночной воздух. Кто-то уселся в уголке, затянувшись и уставившись в небо, будто там было написано пророчество. Другие просто смеялись, переговариваясь на смеси английского, немецкого и русского. — Блэк, это лучшая вечеринка за всю историю, — подвёл итог один из старших студентов Слизерина, хлопнув меня по плечу. — Забавная вещица, — во мгновение отрезвевшим взглядом сказал парень, разглядывая подарок —кристалл, который я повесила на шею. — Знаешь что это? — Не успела поинтересоваться. А что, ты знаешь? — Кристалл для создания контроля и усиления астральных проекций. — Астральной проекции,— повторила я эхом за парнем. — Да,— утвердительно кивнул он и продолжил,- Они мерцают в такт биению сердца владельца, если активирована. И усиливают магию, пока та направлена на астральный выход. Проще говоря, он помогает делать много копий себя. Я только кивнула, сделала ещё глоток и запрокинула голову назад, наблюдая за танцем чар в воздухе. Может, этот день рождения и не был самым традиционным, но, чёрт возьми, он точно был незабываемым. Вечеринка набирала обороты. Музыка, смех, звон бокалов — всё смешалось в хаотичном, но удивительно гармоничном ритме праздника. Вокруг разносились обрывки фраз на разных языках: немецкий, болгарский, французский, русский, английский… Мы всегда так общались в Дурмстранге, переключаясь между языками. Кто-то притащил гитары, явно зачарованные усилителями, и тамтам — тяжёлые удары по нему разносились по кораблю, задавая ритм. Я уже хотела слиться с толпой, но вдруг услышала, как кто-то запустил знакомый мотив. Мгновенно все начали скандировать моё имя, подхватывая его, словно боевой клич: — Кас-си! Кас-си! Я вздохнула, усмехнулась и привычным жестом откинула ияжелые, длинные волосы назад. Достав палочку, я легким движением усилила голос. — Ну хорошо, только не фальшивьте, когда будете подпевать! Толпа взревела от восторга. Это была любимая песня наших студентов — та, что звучала в моем исполнении на каждом мероприятии Дурмстранга. Первый же куплет сорвал с толпы взрыв эмоций, и уже через секунду все подпевали, выкрикивая слова на своих языках. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то стучал по тамтаму, отбивая ритм. Музыка заполнила всё пространство корабля, смешалась с запахом моря, ночного воздуха и чего-то ещё — свободы. В этот момент я чувствовала себя частью чего-то большего. Вечеринка была в самом разгаре, когда музыка внезапно оборвалась, а шум толпы стал слабым шепотом. Из громкой атмосферы возник незваный, но неизбежный голос. — Кассиопея, — произнёс Дамблдор, и его голос был спокойным, но с какой-то настороженной строгостью, как если бы он знал, что я вот-вот на что-то нарываюсь. Я едва не усмехнулась, когда оглядела его. Он стоял рядом с МакГонагалл, которая, как всегда, выглядела так, как будто уже записывала меня на ближайший штрафной курс. Дамблдор наложил заглушающие чары, и музыка исчезла, а толпа стала словно застывшим каменным блоком. — Что у вас здесь происходит? — спокойно, но с лёгким упрёком, спросил Дамблдор. Я, конечно, совсем не в трезвом состоянии, но в тот момент это меня ничуть не смущало. Я подняла стакан с каким-то подозрительным напитком и, как будто это было самое естественное в мире действие, ответила. — Семнадцатилетие, — улыбнулась я, потряхивая стаканом в его сторону, как будто отдавая дань уважения. — Мои поздравления, Кассиопея, — произнёс Дамблдор с каким-то неуловимым оттенком сарказма, — но уже довольно позднее время. Не думаю, что будет разумно продолжать. МакГонагалл стояла рядом с ним, как всегда, с лицом не выражающим ничего, что могло бы побудить меня чувствовать хоть малую долю вины. Даже её взгляд казался каменным. Я посмотрела на них обоих, закатывая глаза. Моя уверенность в себе на фоне всей этой театральной постановки была более чем заметна. — Я так не думаю, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Может, я и ошибаюсь, но это моя вечеринка. И, если вам не трудно, я не обязана подчиняться вашим часам. Дамблдор слегка нахмурился, но его тон не изменился. — Безусловно, вы можете делать всё, что хотите, тут на корабле, — начал он, — но я бы попросил студентов Хогвартса вернуться в замок. Скоро отбой. Я снова улыбнулась, не скрывая иронии. Я сделала ещё один глоток и продолжила, как будто это было всё, что я могла сказать. — Я так не думаю, — повторила я, не в силах скрыть свою наглость. — Видите ли, профессор, все на этом корабле уже совершеннолетние, и могут делать что угодно, где угодно. И, если вам угодно, — я сделала паузу, — у нас тут не школа. Я могла заметить, как он напрягся, а очки заскользили по его носу. Это было как наблюдать за Дамблдором, который до сих пор пытался оставаться на высоте, несмотря на мои саркастичные реплики. — Кассиопея, не обостряй, — сказал он, и его голос стал чуть мягче, но я прекрасно видела, что терпение уходит. — Не заставляй меня... — начал он, но я перебила его, не давая продолжить. — Что? Вызывать родителей в школу? — засмеялась я. — Ах, профессор, да бросьте. Когда кто из Блэков был на родительском собрании? Вы ведь сами отлично знаете, что все они бы скорее предпочли сыграть в шахматы с профессором МакГонагалл, чем сидеть в вашем строгом кресле. Его взгляд стал более серьёзным, а МакГонагалл, наконец, слегка вздохнула, готовясь, наверное, к выговору для меня, но я была слишком поглощена ситуацией, чтобы обращать на это внимание. Моя саркастичность стала лишь частью вечернего спектакля, и я чувствовала себя совсем не плохо. Я стояла, не двигаясь, пытаясь понять, что происходит, когда на палубу ввалился Каркаров. Его взгляд сразу же скользнул по комнате, где до этого царил хаос. Он быстро осмотрел всех — от студентов Дурмстранга, которых я уже почти не замечала, до группы Хогвартса, стоящих рядом с Дамблдором. Он сразу понял, что что-то не так. — Студенты Хогвартса, — произнёс Каркаров, его голос был холодным и твёрдым, — отправляйтесь с вашим директором. Мы не будем устраивать здесь ночные бои. Дамблдор, который казалось, только ждал момента, чтобы отвесить ещё одно острое замечание, заметив Каркарова, кивнул и не говоря больше ничего, направился к выходу. Студенты Хогвартса, недовольные, но послушные, начали двигаться в сторону двери, следуя за ним, как овцы. Они начали собирать свои вещи, не выказывая ни особого интереса, ни даже благодарности за эту "великую честь" быть отправленными в свою комнату. Каркаров не сводил глаз с Дурмстранга. Он взглянул на меня и кивнул в сторону лестницы. — Все студенты Дурмстранга, — сказал он, его голос уже не такой твёрдый, а скорее напряженный, — спускайтесь на нижнюю палубу. Мы заканчиваем этот вечер. Здесь. Я замерла. Мой взгляд метнулся от Каркарова к тем, кто теперь двигался в сторону лестницы. У меня не было ни малейшего желания идти с кем-то, и уж тем более спускаться на нижнюю палубу, где точно не было ничего хорошего. Я повернулась к нему, глядя на его уверенное лицо. В какой-то момент мне показалось, что он подмигнул мне, но я не могла понять, что это значит. Я не знала, с кем идти. Мне не хотелось идти с Хогвартсом. Моя жизнь стала слишком запутанной, чтобы понимать, что здесь происходит. Мои пальцы почти автоматически потянулись к стакану, который я всё ещё держала в руке, и я снова сделала глоток, но даже это не принесло мне успокоения. Наконец, я вздохнула и, не решаясь сделать выбор, сделала шаг назад, оставив всех двигаться в своих направлениях. В голове кипели вопросы, но ответов не было. Я осталась на месте, просто стоя и наблюдая за тем, как всё вокруг продолжает своё движение. Тяжело выдохнув и отпив из стакана еще пару глотков, я пошла за дурмстранцами на нижнюю палубу, где мы стояли в полной растерянности, готовые к худшему. Каркаров закрыл дверь на нижней палубе, и все студенты, собравшиеся в помещении, замерли. Он окинул нас своим злым взглядом, который мог бы заставить любого другого преподавателя в этот момент вывалить на нас длинную лекцию о дисциплине. Но он не начал ругать. — Ну вы что, совсем с ума посходили? — его голос звучал тяжело, почти угрожающе. — Забыли, как накладываются заглушающие чары и чары иллюзии? Мы все напряглись, ожидая, что вот-вот начнется настоящее наказание. Он всегда был строгим, но в этот раз было что-то… другое. Мы ждали, что он нас проклянет или устроит серьёзную разборку, но он лишь продолжал смотреть на нас с каким-то странным выражением лица. Затем, несмотря на его устрашающий вид, мы заметили нечто неожиданное — Каркаров будто бы был с нами. Он был за нас. В зале повисло недоумение. Мы все взглянули друг на друга, пытаясь осознать, что происходит. Он не собирался нас наказывать? Напротив, он как будто одобрял то, что мы делаем? Мы не могли поверить своим ушам, когда он продолжил: — Накладывайте на эту часть корабля чары и веселитесь тут, а не на всеобщее обозрение. А то психику британцев травмировать — это не самая лучшая идея. Его слова были странными. Мы в удивлении переглядывались. Так вот, оказывается, Каркаров не собирался нас уничтожать за вечеринку! Он, кажется, даже не был против всего этого. Напротив, он только просил, чтобы мы соблюдали хоть какую-то скрытность. Это было даже как-то успокаивающе. Каркаров был за нас. В этот момент мы поняли, что он — не тот, кто будет устраивать скандалы, если что-то выходит за рамки. В конце концов, если они не заметят, если не причиняем вреда — он был рад.