Скрижали Судьбы

Я сидела на пуфике в гостиной Слизерина, пока Гринграсс сосредоточенно возилась с моими волосами. В гостинной никого не было, все были на банкете, после первого задания. Я же попросили Дафну помочь, обещая, что однажды притащу ей несколько стаканчики кофе из Лондона, после работы. Она держала в одной руке гребень, в другой — острые ножницы, сдерживая раздраженное выражение лица. — Каре? — фыркнула она, аккуратно отделяя прядь. — Даже не думай. — А как ещё? Почти вся длина по правую сторону спалена! — я лениво наблюдала за её движениями в отражении ближайшего зеркала. — Нет, Кассиопея, я не буду резать тебе каре!- твёрдо произнесла девушка.- Тем более, спалена вся длина в косе, а если распустить их, у тебя остается длинна чуть ниже лопаток. Я даже не хочу представляешь, сколько лет ты отращивала эти волосы? Я закатила глаза, а Дафна раздраженно поджала губы и осторожно подстригла опаленный кончик. — Я уберу ровно столько, чтобы это выглядело нормально. И не больше. — Ты говоришь, будто у тебя лично отнимут баллы за короткую стрижку. Она только выразительно посмотрела на меня, словно я сморозила полнейшую глупость, и продолжила работу. Я вздохнула и подставила голову удобнее. Как только мы закончили, Дафна ускакала в Большой Зал, а я в свою комнату, чтобы посмотреть, что у нас получилось с волосами. Посмотрев в зеркало я убедилась, что все как она и сказала. От моей длинны ниже талии, осталась только длина до середины спины. Я сидела в тишине, поглощённая своими мыслями о Никлаусе. Его лицо, его глаза — всё это казалось знакомым, но в то же время чужим. Я ощущала связь, сильную, как магнит, тянущую меня к нему, но в голове была пустота. Воспоминания о нашем прошлом не давали мне покоя, а его слова… его слова казались правдой, но как поверить в то, чего я не помню? Он был тем, с кем я была когда-то близка, но теперь между нами — как будто пропасть. Я ощущала лишь слабые обрывки тех чувств, которые должны были быть. Я не могла вспомнить, как мы оказались здесь, как наши руки пересеклись в этом мире, но внутри что-то шептало мне, что все эти слова — не ложь. Но почему тогда я не чувствую ничего? Почему сердце не откликается, когда он так смотрит на меня? Моя душа тянется к нему, но тело отстраняется, будто ещё не готово принять его снова. Я должна была его помнить. Я должна была почувствовать, что он — тот, кого я искала все эти годы. Но всё, что я ощущаю, — это холодное отчуждение. Тогда, когда он стоял рядом, я чувствовала его присутствие, как тёплый ветер. Но где тот огонь, который когда-то пылал между нами? Где то, что я должна была бы чувствовать? Я не могу понять, что происходит. И всё, что остаётся — это ждать. Ждать, когда воспоминания вернутся. Из мыслей меня вытащила громкая музыка доносящаяся из гостиной. После банкета в Зале, слизеринцы не собирались останавливаться на праздновании. Гостиная Слизерина гудела от радости. Все вокруг праздновали мой успех в первом испытании, шумно поздравляя, хлопая по плечу, предлагая выпить огневиски, который явно был перенесён сюда не без помощи старшекурсников. Изумрудные и серебряные ленты украшали стены, кто-то магией запустил в воздух миниатюрных змей, которые извивались под потолком, издавая тихое шипение. Когда я спустилась, меня посадили в центр гостиной и вручили Золотое Яйцо, которое я оставила на окне, пока меня стригли, Мой трофей, доказательства, что я справилась. В комнате царило ликование, и в какой-то момент кто-то, возможно, Драко, громко выкрикнул: — Ну, давай же, Кассиопея! Открывай! Толпа тут же подхватила, разгоряченные чемпионы Слизерина начали скандировать, требуя, чтобы я раскрыла яйцо прямо сейчас. Я закатила глаза, но, поддавшись азарту, поставила его перед собой и, не раздумывая, провернула механизм. Щелчок. Затем тишина — на долю секунды. А потом… Нечеловеческий, жуткий крик пронзил гостиную. Он был настолько оглушительным, настолько потусторонним, что стеклянные бокалы с огневиски зазвенели, а самые впечатлительные слизеринцы шарахнулись назад, прикрывая уши. Я тоже потянулась было за ушами, но что-то было не так. Всё вокруг вдруг словно замедлилось. Боль — острая, резкая, пронзительная — вспыхнула в висках, и я почувствовала, как что-то горячее скользит по моей коже. Кровь. Из ушей хлынула кровь. Крик продолжался, сотрясая стены, эхом отражаясь от каменных сводов. Гостиную накрыла паника. Кто-то попытался захлопнуть яйцо, но в панике это оказалось не так-то просто. Я зажмурилась, стиснула зубы и, собравшись с силами, рванула крышку вниз. Щелчок. Тишина. Тяжело дыша, я замерла, пытаясь осознать произошедшее. В ушах всё ещё звенело, в глазах плыл туман, а по щекам тёк липкий, тёплый ручей. — Кэсси… — удивительно, встревоженный голос Малфоя пробился ко мне сквозь нарастающий гул в голове. Я моргнула, осматриваясь. Комната была в хаосе. Несколько слизеринцев в ужасе смотрели на меня, а кто-то из младших курсов белел лицом, явно жалея, что вообще остался на празднике. Только сейчас я поняла, что у меня до сих пор дрожат руки. — Что ж, — хрипло пробормотала я, вытирая кровь тыльной стороной ладони, — загадка явно не из простых. *** На следующий день после первого задания, я получила записку от Никласуса. Которую мне передал Андрей Поляков, наш с Виктором друг из Дурмстранга. Я так поняла, все в той школе знали о Никлаусе и о наших с ним отношениях. Более того, мне казалось, что он знал всех моих бывших сокурсников. “Хогсмид; 14.00” Красивый почерк, отметила я, сложив записку в карман. На часах повторного, надо уже выдвигаться. До Хогсмида идти двадцать минут. Хогсмид в эту пору года был особенным — весь залит мягким светом уличных фонарей, их тусклый огонь отражался в снежных хлопьях, падающих с неба. Снег мягко укрывал крыши домов, покрывая их белым одеялом. По узким улочкам сновали студенты, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, а воздух был таким свежим, что казалось, каждое дыхание проникает в саму душу. Всё казалось замедленным — мир снаружи, бесконечно тихий, будто время сжалось и остановилось, и каждый шаг по этому снежному городу был маленьким волшебным приключением. Хогсмид в снежном покрывале был как отдельная реальность, где даже самые простые моменты становились частью чего-то гораздо большего, чем ты мог себе представить. Никлаус встретил меня у выезда из деревни и мы пошли по главной улице. Шли молча. Но эта тишина не напрягала. Мы дошли до одной из многочисленных кафешек на центральной улице и зашли в заведение. За окном медленно кружился снег, люди сновали туда-сюда, но внутри было тепло, пахло корицей и горячим шоколадом. Никлаус смотрел на меня, в его взгляде смешивались смятение, недоумение и… боль. — Ты правда… ничего не помнишь? — его голос был тихим, но в нем звучала такая горечь, что у меня внутри что-то сжалось. Я опустила глаза к своей чашке, медленно провела пальцем по её ободку. — Фрагменты, — честно ответила я. — Вспышки, эмоции, но всё кажется таким… размытым. Он вздохнул и на мгновение провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями. — Мы познакомились, когда тебе было пятнадцать. — Он откинулся на спинку стула, чуть склонив голову набок. — Я тогда работал в Министерстве Магии в Амстердаме, в отделе международного сотрудничества. Мне поручили одну деликатную задачу… и вот в этом деле каким-то чудом оказалась ты. Я вскинула на него взгляд. — Что за задача? Он усмехнулся. — Если бы я рассказал, мне пришлось бы тебя убить. Я фыркнула. — Отличное начало для любовной истории. — А ты тогда так же сказала, — его улыбка стала мягче, но глаза всё ещё оставались серьезными. — Мы подружились, потом… больше, чем подружились. Моя семья тебя обожала. Они… — он замолчал, прикрыв глаза, будто воспоминания слишком сильно на него давили. — Они не могли поверить, что ты исчезла. Я сжала пальцы в кулак. — Как это произошло? — Ты жила у нас, на Аляске. Мы думали, что ты останешься. А потом… однажды ночью, в мае, ты просто исчезла. Буквально. Ни записки, ни следа, ничего. В его голосе зазвучала сдержанная боль. — Мы искали тебя. Неделями. Я перерыл все возможные зацепки. Моя семья не находила себе места. — Свежо предание… — настороженно произнесла я, но не закончила фразу, чтобы его не обижать. Я не могла найти слов. Майская ночь. Исчезновение…. Я вспомнила, как очнулась в Хогвартсе, не помня ничего о своей жизни до школы. Может ли быть, что именно той ночью… всё и произошло? Никлаус чуть усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. — Ты правда удивлена? — в его голосе скользнула тень веселья, но глаза оставались серьезными. — Касс. После пятого курса ты проходила летнюю стажировку в мракоборческом отделе Министерства Амстердама. Я вытаращилась на него. — Ты шутишь. Он покачал головой. — Нисколько. И ты была чертовски хороша. Уже тогда. Я откинулась на спинку стула, пытаясь осознать услышанное. — Теперь понятно, откуда у меня эти замашки… В Британии это не моя первая стажировка, — пробормотала я, будто осознавая что-то важное. Никлаус наблюдал за мной, потом тихо рассмеялся. — И ты всегда была такой. Не замечала, на что способна, пока кто-то не говорил тебе об этом. Я хмыкнула. — Да уж, открытие года. Мы помолчали. — Как мы вообще к этому пришли..? Как поняли, что влюблены? Я задержала дыхание. — Всё случилось… постепенно, - расслабленно выдохнул парень. - Ты всегда была упрямая, независимая, но с тобой было легко. Ты не боялась спорить со мной, смеяться, быть самой собой. Ты вызывала во мне эмоции, которых я не ожидал. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. — А потом, однажды ночью, после долгого задания, Я заехал за тобой после окончания дня в Министерстве и ты просто уснула у меня на плече. И мне стало ясно, что я уже не могу представить свою жизнь без тебя. Что-то сжалось внутри. — И ты признался мне? Никлаус улыбнулся. — Нет. Это ты первая меня поцеловала. Я замерла. — Что?! — Ну да, — он пожал плечами. — Ты сказала: «Если я ошибаюсь, просто забудь об этом». И поцеловала. Моё сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на весь Хогсмид. — И ты не забыл. Он мягко посмотрел на меня. — Нет, Касс. Я не забывал ни на секунду. Я задумчиво смотрела в свою чашку, пальцы бессознательно водили по её ободку. Всё это казалось сюрреалистичным. — Ты намного старше меня, — я подняла на него взгляд. — Ничего тогда не смутило? Сколько тебе тогда было? Двадцать четыре? — Двадцать два, — Никлаус чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной. — А должно было? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Говорю же, всё было серьёзно. Моя мать называла тебя дочерью. Я моргнула. — Это… — я замерла, подбирая слова. — Это неправдоподобно. — Почему? — Потому что я не помню этого! — воскликнула я, почти раздраженно. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в порядок. Всё, что он говорил, звучало… правильно. Слишком правильно. Я чувствовала связь. Слабую, призрачную, но всё же связь. Вот он — сидит передо мной. Его лицо знакомое. Его голос вызывает отголоски чего-то теплого внутри. Но я ничего не чувствую. Никакой любви. Никакого трепета. Просто пустота, которую заполняют слова о прошлом, которого я не помню. Я резко втянула воздух, стараясь не выдать волнения. Никлаус, казалось, понял меня без слов. Он чуть склонился вперед, его голос стал мягче, спокойнее. — Касс, мы не будем спешить. Ты вспомнишь. Обязательно вспомнишь. Я прикусила губу. — А если не вспомню? Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тени разочарования. — Тогда мы просто познакомимся заново. Я не знала, что на это ответить. Но почему-то его слова принесли странное, почти забытое чувство… Спокойствие. *** Гарри Поттер, Блэк и другие: кто на самом деле скрывается за масками чемпионов Турнира Трёх Волшебников? Автор: Рита Скитер В то время как зрители по всему миру следили за драмой, разворачивающейся на арене Турнира Трёх Волшебников, всё внимание было приковано к неожиданным и весьма интригующим событиям. Особенно примечателен был результат самого первого задания, где с наибольшим успехом выступила не кто иной, как Кассиопея Блэк, наследница известного рода Блэков, чье имя продолжает привлекать внимание магической общественности. Но давайте поговорим о том, что осталось за кадром. Мисс Блэк, несмотря на свою очевидную магическую мощь, не могла скрыть, что её участие в Турнире вызвало не только восторженные аплодисменты, но и нескончаемое внимание со стороны прессы. Тем более, что на арене её спасительный момент пришёлся на использование астральной проекции — магии, настолько сложной, что её мастерство ещё долго будет обсуждаться. Однако, как выяснилось, сам турнир — это не единственное, что привлекло внимание к этой амбициозной молодой волшебнице. Несмотря на ранее она была замечена в привязанности к Виктору Краму - игроку и чемпиону болгарской сборной по квиддичу, на этот раз Кассиопея Блэк была замечена в компании молодого человека, которого ни один из присутствующих зрителей ранее не знал. Это был не кто иной, как Никлаус Гриндевальд — имя, которое кажется знакомым только тем, кто следил за не менее знаменитой семьёй Гриндевальдов. Как именно этот молодой человек оказался на арене, остаётся загадкой. Магический мир не может игнорировать факт, что Никлаус — известная фигура в Министерстве Магии в Амстердаме, а теперь и в Британии, кажется, не просто наблюдал за событиями на стадионе. Он не просто был рядом с Блэк в момент её победы. Он оказался рядом в тот момент, когда весь зал восхищался её магическими достижениями. И кто же этот загадочный молодой человек, к которому Блэк явно тянется? И, главное, что связывает их с её прошлым? История этих двух оставляет больше вопросов, чем ответов. Возможно, мы не знаем всей правды о Блэк и её отношениях с этим амбициозным Гриндевальдом, но одно можно сказать с уверенностью: Блэк и её новый спутник определённо станут центром обсуждений в магическом мире в ближайшее время.

Скитер Р.

Я не могла не улыбнуться, читая статью Риты Скитер, хотя и не особенно любила её перо. Но, надо признать, в этот раз она избавила меня от очередных нелепых слухов о романе с Виктором. Видимо, сама мысль, что я могла быть с ним, наконец-то отошла на второй план, уступив место её новым, куда более "интересным" теориям. И, честно говоря, я не была против. Скитер, как всегда, в своей манере, подкинула массу новых вопросов и догадок, но, похоже, на этот раз меня оставили в покое по части отношений с Крамом. В каком-то смысле это было облегчением. Конечно, Виктор был другом, но вся эта история с газетами и слухами про нас начинала надоедать. Теперь же внимание было направлено на меня и Никлауса, и, несмотря на то, что всё это казалось несколько абсурдным, я решила, что не стоит слишком переживать. Пусть она пишет, что хочет. Главное, что я больше не была "той, кто с Крамом". Теперь меня обсуждали в контексте совершенно другого. Моё сердце пропустило удар, когда я прочитала фамилию. Гриндевальд — и тут же всё вокруг как-то мутно затуманилось. Я пересмотрела статью ещё раз, не в силах поверить. Никлаус Гриндевальд. Как будто мир снова заиграл новыми красками, а я была поглощена этим откровением. Я вспомнила, как мы с ним прогуливались по Хогсмиду, болтали о всяких мелочах, смеясь и не думая о чём-то серьёзном. Всё это время я не задавала вопросов. Не интересовалась его фамилией. Просто наслаждалась моментом, его компанией, ощущением того, что я могу быть собой, не притворяться, не скрывать. Он был рядом, и это было всё, что имело значение. Но теперь, когда я узнала, кто он на самом деле… как я могла не спросить его фамилию? Почему я даже не подумала об этом? Это всё казалось таким неправильным, как будто я была в плену какого-то мига, когда всё происходящее казалось настолько простым и нормальным, что не возникало нужды задавать вопросы. В памяти мелькали рассказы о Гриндевальдах, которых я слышала с детства. Легенды, ужасные, как тень, нависшая над магическим миром, и я, как обычно, ничего не думала об этом. Всё это казалось слишком далёким, как нечто, что не могло касаться меня. Но вот, теперь я узнаю, что я, скорее всего, влюбилась в потомка одной из самых печально известных семей в волшебном мире. В принципе, как и история моей семьи… Ирония судьбы? Или просто очередная игра магии, которая всегда любила переплетать самые необычные события? Мне стало как-то не по себе. Но в то же время… что-то внутри меня отказывалось верить, что это было ошибкой. Я медленно сделала глоток чая и тут меня озарила мысль, которая не давала мне покоя. Откуда она всё это узнала? Рита Скитер, конечно, была мастером в своём деле, но ведь её не было в палатке, когда всё происходило! Как она могла написать такую подробную статью, особенно о Никлаусе и обо мне? Там были только чемпионы и парочка приближенных людей, никаких посторонних свидетелей в тот момент не было. Скитер всегда была на шаг впереди. Она умела находить способы узнавать всё, что ей нужно, даже если этого не могло быть на поверхности. Может, у неё были свои источники в самых неожиданных местах? Может, она знала что-то о Никлаусе, о его связи с семьёй Гриндевальдов, чего не знали остальные? Чувство тревоги нарастало. Я не могла поверить, что всё это произошло так быстро. Что вдруг, моя жизнь стала публичной ареной для всяких домыслов и сплетен. И мне не нравилось, что даже люди, которых я не выбирала, могли контролировать то, как я буду восприниматься в мире. Никлаус Гриндевальд — это уже само по себе стоило огромного внимания. Но то, что я не успела понять, как именно информация о нём и обо мне оказалась в руках Скитер, заставляло меня чувствовать себя уязвимой. И не было никакой уверенности в том, что вся эта история завершится просто статьёй в газете. С каждым днём ощущение, что кто-то следит за каждым моим шагом, становилось всё сильнее.