Скрижали Судьбы

Когда я впервые услышала фамилию Гриндевальд, она ударила меня, как заклинание в упор. Казалось бы, человек, чьё имя навечно вписано в историю войн волшебного мира, не мог оставить после себя ничего, кроме руин. И всё же — Никлаус. Я никогда не была наивной. Если кто-то носит фамилию Гриндевальд, я хочу знать, откуда он взялся и насколько далеко простираются его корни. Первым делом я проверила архивы Министерства. Неофициально, конечно — официально мракоборческий отдел не собирался раскапывать старые родословные. К счастью, когда ты стажёр, тебя ещё не успели поставить в строгие рамки бюрократии. Так что, пока коллеги считали, что я борюсь с отчётами, я рылась в старых регистрах. Записи были… скудными. Геллерт Гриндевальд официально никогда не был женат. Детей у него не значилось. В послевоенные годы Министерство тщательно зачищало все следы, оставленные его последователями, — возможно, в попытке убедить самих себя, что эта история завершена. Но магический мир устроен не так просто. Если бы Никлаус был случайным самозванцем, его бы уже разорвали в клочья. Однако он существует. Значит, где-то в этих завалах должна быть ниточка, ведущая к истине. Мне пришлось искать глубже. Я рылась в старых газетных вырезках, маггловских архивах, вдруг кто-то из его потомков решил исчезнуть среди них? И даже в личных записях некоторых выживших свидетелей тех лет. Официальные источники молчали, но слухи — нет. Говорили, что у Геллерта когда-то была связь. Тайная, конечно. О ней ходило много спекуляций, но ни одна не подтверждалась документально. Единственное, что всплывало — имя женщины, исчезнувшей после его падения. Амалия Грин. Я не сразу сопоставила это с «Гриндевальдом». Но потом нашла запись о рождении ребёнка в одной из маггловских деревень, датированную 1950-ми. Без указания отца. Случайность? Вряд ли. Чем больше я искала, тем больше пазл складывался. Где-то в тени истории осталась ветвь рода, которая предпочла не носить громкое имя, не ввязываться в войну, а просто выжить. Возможно, потому что понимала: носить фамилию Гриндевальд — значит, всегда быть под подозрением. Но спустя десятилетия кто-то решил перестать прятаться. Так появился Никлаус. Пока я капалась в архиве, по частицам собирая родословную Гриндевальда, не заметила, как Никлаус подошёл ко мне. Я замолчала на мгновение, вздыхая. Он вырисовывался за спиной так тихо и незаметно, что я думала, у меня будет сердечный приступ. Стала я какой-то пугливой в последнее время… Никлаус, кажется, понял, что я немного напряжена, потому что его голос прозвучал с той лёгкой ироничной ноткой, которая всегда была у него. — Не бойся, mi amor, я не так уж и страшен, — сказал он, подходя чуть ближе. Я чуть повернулась, чтобы встретиться с его взглядом, и усмехнулась, хотя внутри меня всё ещё была нервозность. — Ну да, ты мне явно не дракон, — пробормотала я, снова принимаясь за документы. — Но я не менее опасен, — ответил Никлаус, его улыбка становилась чуть шире. Я почувствовала, как напряжение в груди немного отступило, но всё равно не могла отделаться от ощущения, что он наблюдает за мной, что он понимает меня куда больше, чем я готова признать. — Почему не Грин? — спросила я, наблюдая, как он лениво перебирая бумаги в какой то папке, которую только что достал со стеллажа. Никлаус не сразу ответил. Он закрыл страницу, провёл пальцем по обложке, будто взвешивал слова. — Потому что я не прячусь. Я усмехнулась. — Да ладно. Звучит красиво, но ты ведь знаешь, что с этой фамилией проще заработать дуэль, чем доверие. Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на усталость. — А разве Блэк — это не то же самое? Я замерла. — Ты ведь тоже могла взять другую фамилию, — продолжил он. — Избежать вопросов, взглядов, шёпота за спиной. Но не сделала этого. Я фыркнула, откидываясь назад. — Ну, во-первых, это было бы, если бы я помнила, что было в моём прошлом. Во-вторых, я не особо переживаю, что обо мне думают. Он склонил голову, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой. — Ну вот. А теперь представь, что я чувствовал, когда мне предложили «забыть» свою фамилию, как будто она — проклятие. Я внимательно на него посмотрела. — Разве не так? Никлаус покачал головой. — Она — не только проклятие. Она — предупреждение. Память. История. Я не выбирал, в каком роду родиться. Но я могу выбрать, что с этим делать. Я не ответила. Просто смотрела на него и пыталась понять: это безрассудство или гордость? Или, может, и то, и другое сразу? Мы молчали около минуты, погруженные в свои мысли. А потом, Никлаус улыбнулся своей фирменной улыбочкой и резко сменил тему разговора. — Кэсси, дождись меня на одном мероприятии, — сказал Никлаус неожиданно, прерывая наши разговоры о родословной. Я посмотрела на него, недоумевающе приподняв бровь. — Каком мероприятии? — спросила я, всё ещё пытаясь понять, о чём он вообще говорит. Никлаус немного усмехнулся, но не дал никаких объяснений, продолжая стоять у меня за спиной. — На Рождество, в Хогвартсе, — добавил он, как будто это всё было само собой разумеющимся. Я выдохнула, пытаясь не показывать своей растерянности. — Ты мне что, предлагаешь присутствовать на каком-то загадочном мероприятии, о котором я понятия не имею? — спросила я, подняв глаза от документов и встречая его взгляд. Никлаус молчал несколько секунд, как будто выбирая, стоит ли объясняться или лучше оставить всё в тайне. — Я не буду вдаваться в подробности, Кэсси, — его голос стал немного мягче. — Просто дождись меня, хорошо? Это важно. Я приеду. Я вздохнула, чувствуя, как растёт недоумение, но кивнула, соглашаясь. — Ладно, — ответила я, всё равно не имея ни малейшего представления о том, что он затевает. Никлаус так же внезапно исчез, как и появился, его присутствие растворилось в пространстве, оставив меня стоять в тишине, с вопросами в голове и какой-то тревогой, которая не давала покоя. Я даже не успела нормально осознать, что произошло, когда его рука вдруг нежно коснулась моей макушки, и я почувствовала на себе лёгкий поцелуй. Тот же жест, что и после первого задания. Но в отличие от того момента, теперь это не вызвало во мне ничего, кроме как бурю негодования. Слишком много всего накопилось, и мне уже не хотелось быть объектом его внезапных проявлений. — Что это было? — я выдохнула, шепча про себя, не понимая, как такое невинное движение могло вывести меня из себя. Мои пальцы сжались в кулаки, и я почувствовала, как эта вспышка раздражения накрывает меня, как если бы я только что вырвалась из какого-то невидимого оковы. Никлаус, с его беззаботностью и загадочностью, снова оставил меня в беспокойстве, и это было именно тем, чего я больше всего не выносила. — Почему он всегда так… — я замолчала, не в силах закончить свою мысль, понимая, что на самом деле это был не он, а я, кто позволял этим жестам так сильно на меня влиять. Я вернулась в отдел, и как только переступила порог, Тонкс буквально набросилась на меня с вопросами, её глаза полны беспокойства. — Ты не утонула в этом архиве? — её голос был полон шутливой тревоги, но я заметила, как напряжённо она ждала ответа. Я посмотрела на часы на своём запястье. Два часа. Два часа, которые я провела в тёмной тишине архива, поглощённая поиском. Я ещё не до конца осознавала, как сильно мне нужно было убежать от всего остального, что происходило вокруг. Даже архив был тише и спокойнее, чем всё остальное. — Нет, не утонула, — я попыталась улыбнуться, но это получилось скорее слабо. — Просто… задержалась. Время пролетело незаметно. Тонкс продолжала смотреть на меня с настороженностью. — Ты ведь не заблудилась, да? — её голос стал мягче, и я почувствовала её искреннюю заботу. Я кивнула, хотя на самом деле у меня было чувство, что я и правда потеряла отсчёт времени, полностью поглощённая своими мыслями и архивами. — Всё в порядке, — добавила я, пытаясь уверить её, что всё под контролем, хотя внутри меня было совсем не так. — Мне нужно пройтись по Косому Переулку и вернуться в школу, — сказала я, застегивая плащ. — Не хочется ещё одного визита к директору. Дора взглянула на меня с лёгким недоумением. — Ты раздражена… Не хочешь поговорить? — спросила она, но я заметила, что её голос не был уговаривающим, а скорее осторожным. Я пожала плечами, избегая её взгляда. — Не сегодня. Хватит с меня на сегодня. Она немного помолчала, а потом всё-таки кивнула, понимая, что спорить с моим настроем не имеет смысла. — Ну ладно, как хочешь, — тихо сказала она, опуская взгляд. Я с облегчением вздохнула, чувствуя, что с Дорой общаться намного легче многих. Хотя внутри меня всё равно оставалась тяжесть, которую было трудно сбросить. *** Косой переулок встретил меня привычной суетой: торговцы зазывали покупателей, ведьмы и волшебники торопливо шагали по мощеным улицам, а воздух был наполнен смесью запахов — от свежесваренных зелий до ароматов горячей выпечки. Я шла неторопливо, оглядываясь по сторонам в поисках нужной лавки. Гилливея… Где же её купить? Этот редкий водорослевый ингредиент не продавался на каждом углу, а мне не хотелось светиться в особо подозрительных лавках. Сначала я заглянула в «Апафекарий Слизень и Кость». Внутри пахло чем-то кислым, а на полках стояли ряды стеклянных баночек, наполненных сушёными травами, порошками и глазными яблоками каких-то существ. — Гилливея есть? — спросила я у хмурого продавца. — Нет, — буркнул он, даже не подняв глаз. — Знаете, где можно найти? — Может, в лавке старого Блэквелла, но он торгует только с проверенными клиентами. Я покинула аптекарский магазин и направилась дальше. Блэквелл… это уже интереснее. Его лавка находилась ближе к Лютному переулку, и если у него действительно была гилливея, мне придётся либо договариваться, либо… убеждать по-своему. Лёгкий ветер пробежался по улочке, шевеля кончики моей мантии. Я ускорила шаг, чувствуя, что поиски наконец-то начинают приносить результат. Дверь аптеки Блэквелла открылась с тихим скрипом, и я шагнула внутрь. В нос сразу ударил запах трав, пыли и чего-то горько-соленого, словно здесь хранили сушёные останки морских тварей. Блэквелл уже стоял за стойкой, сложив перед собой руки, и смотрел на меня с выражением лёгкого любопытства. — Я ждал тебя, мисс Блэк, — его голос был низким, сиплым, словно он слишком много времени проводил среди ядовитых испарений. Я нахмурилась. — О, так вы предсказатель, мистер Блэквелл? Он усмехнулся. — Нет, просто слухи распространяются быстро. Ты ищешь гилливею, верно? Меня слегка передёрнуло. Кто уже успел разболтать? Прошло несколько минут моего брожения от одной аптечной лавки до другой. — Возможно, — сдержанным голосом сказала я облокотившись на стойку. — Так есть? Или мы болтать до завтра будем? — Найдётся, — кивнул он. — Вопрос в том, чем ты готова заплатить. Я выпрямилась, пристально вглядываясь в его лицо. Блэквелл был человеком, который любил торговаться. И мне стоило быть осторожной. — И сколько вы хотите? А нет, не так, — остановилась я, складывая руки на груди. —Чего вы ходите? Блэквелл поднял брови, но его взгляд остался спокойным, хотя в нём читалась некоторая усмешка. Он явно был готов к такому повороту, и я могла бы поспорить, что он привык к подобным вопросам. — Интересный подход, — сказал он, придвигаясь ближе. — Но вопрос не совсем корректный, мисс Блэк. Мы ведь оба знаем, что за гилливею нужно платить по-настоящему. Я не сдержала усмешки. — Я не просила вас тратить своё время на философию, мистер Блэквелл. Сколько? Он внимательно посмотрел на меня, как будто пытаясь найти что-то в моих глазах. Я не отводила взгляда, не давая ему повода подумать, что я намерена уступить. — Одна порция гилливеи — тридцать галлеонов, — ответил он, даже не моргнув. — Но, возможно, если ты захочешь больше, цена изменится. Я скрестила руки на груди, неохотно осознавая, что этот разговор будет более сложным, чем я думала. — А за что эта «корректировка»? Он чуть улыбнулся, но эта улыбка не была доброй. — У тебя есть кое-что, что меня интересует, Кассиопея. И я думаю, мы могли бы договориться. Блэквелл был человеком, который предпочитал обменивать услуги на нечто гораздо более ценное, чем просто деньги. Его взгляд, скользящий по мне, говорил о том, что он уже давно вычислил, что меня можно использовать не только как покупателя, но и как средство для достижения своих целей. — Мне нужно кое-что, — сказал он, не пряча интереса в голосе, а в руках у него материализовался маленький зеленый флакончик. — У тебя есть связи, мисс Блэк. Слишком много связей. Я не прошу сделать что-то, что могло бы навредить тебе. Просто одно небольшое поручение. Ты ведь не откажешься помочь старому другу твоего отца? Я почувствовала, как внутри нарастает напряжение. Это был не просто вопрос о взаимной выгоде, а скорее о чём-то более личном. — И если я откажусь? — я стояла спокойно, но мои пальцы скользнули к рукоятке палочки. Блэквелл слегка наклонил голову, как будто размышляя, стоит ли продолжать игру. — Отказ — это опция, — сказал он, его голос становился всё более холодным. — Но тогда, думаю, ты окажешься в сложном положении. Ты ведь не хочешь, чтобы я начал расспрашивать тех, кто тебе дорог, о твоих маленьких секретах, не так ли? — Мне глубоко все равно, кому и что Вы там расскажите. Расскажите всем кому хотите, все что хотите,- холодно и отстраненно произнесла я, облокотившись на стол. - Не собираюсь оказывать никаких услуг, тем более через шантаж и манипуляцию. Я либо плачу, заданную вами, конкретную сумму или я пошла дальше. Блэквелл замер на мгновение, его глаза стали немного более холодными, а уголки губ изогнулись в ледяной улыбке. В его взгляде я увидела что-то опасное, но одновременно уважение. Я не знала, оценивает ли он мою решимость, но это было не так уж плохо. — Интересный подход, мисс Блэк, — сказал он, словно не веря, что я на самом деле осмелилась так ответить. — Вы настоящая дикая кошка, не так ли? Вы не боитесь... — начал он, но я перебила его, не давая продолжить. — Манипулировать мной через отца или еще кого бы то ни было? — я чуть наклонила голову, стараясь не выдать внутреннее напряжение. — Это ваше главное оружие? Не смешите, Мистер Блэквелл, вы не умеете читать людей. Он несколько секунд молча смотрел на меня, не ожидая такого ответа. Моё лицо не выражало страха или паники — лишь холодную уверенность, и это, похоже, выбивало его из колеи. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, как если бы он только сейчас понял, что он недооценил меня. Я откинулась назад и, улыбаясь, осмотрела его с ног до головы. Её попытки манипулировать, её угрозы — всё это было как детская игра. Это не работало на меня, и Блэквелл это знал. Я была готова к его следующему ходу, но я не собиралась играть по его правилам. — Вы почти заставили меня сделать ошибку, — продолжила я, шагнув к выходу. — Почти. Но, как удачно вы заметили, я не боюсь. И если хотите делать дело честно, а не через угрозы, будем работать. В противном случае — не тратьте время. Я с раздражением кинула мешочек с золотыми на стойку и не дожидаясь его ответа, забрала из его рук пузырек. Просто развернулась и направилась к двери. В голове эхом звенели его слова, но я не позволяла себе ни одной эмоции. Это была игра, и я была готова в неё играть. Он стиснул зубы, его глаза метали молнии, но ни одна из его угроз не заставила меня дрогнуть. Вместо того чтобы пойти на уступки, я продолжала стоять, уверенная, что манипуляции и угрозы не могут иметь никакой силы. Все эти игры — их никто не выиграл. Когда я покидала лавку, я услышала за спиной его тихий, почти едва уловимый голос: — Ты не знаешь, что потеряла, Кассиопея... Но я только усмехнулась. — Вы же не предсказатель мистер Блэквелл. Я вышла на улицу, не оглядываясь, а в голове уже вертелись мысленные пикировки, которые можно было бы ему ответить. Барахольщик с завышенной самооценкой. Именно так я думала о Блэквелле. Он ведь ничего не понял. Простой торговец, который считал, что может управлять людьми, манипулируя их слабостями или личными связями. Но я не была такой. Мои нервы были крепче, чем он думал. Он не был первым, кто пытался давить на меня, и, наверное, не последним. Я расплатилась, получила то, что мне нужно, и ушла, не давая этому ни малейшего значения. В конце концов, ничего я не потеряла. Наоборот, у меня теперь было то, что я хотела, без всяких долгов и усложнений.