Скрижали Судьбы

Начиная с начала декабря по школе начал гулять слух о том, что в Рождественскую ночь школа порадует нас обязательным атрибутом Турнира Трёх Волшебников - Святочным балом. И тут я вспомнила слова Никлауса и его просьбу дождатся его на каком-то загадочном мероприяти. Снейп собрал нас в начале декабря, для проведения разъяренной беседы о том что можно, а что нельзя, куда можно, а куда нельзя. Также нам было сказано о том, что на это сомнительного рода мероприятие могут прийти только студенты строго с четвёртого курса и старше. Все время пока декан вещах эту необычайно важную информацию, я со скучающим видом рассматривала снежинки которые были хорошо видны со второго этажа гостиная Слизерина. Ровно до того момента, пока Снейп не объявил, что по традиции Бал открывают Чемпионы Школ вместе с выбранными партнерами. —Прошу прощение!? — возмущенно переспросила я только что озвученную информацию. — Найдите достойного партнера для того, чтобы не посрамить честь факультета Слизерин, а также и всей школы, — вкрадчивым голосом сказал профессор, — Мы же все здесь знаем, что из чемпионов нашей школы, можно рассчитывать только на вас, мисс Блэк. — Принято, сэр, — с досадой ответила я на пожелания профессора. — Все присутствующие должны быть облачены в парадные мантии, у каждого должна быть пара, — продолжил зельевар, окидывая строгим взглядом старшекурсников, — а также, все должны быть вежливы и тактичны друг с другом, чтобы грамотно налаживать дружеские и культурные связи между волшебниками разных стран. Подготовка в замке началась где-то именно с того момента как деканы объявили об этом студентам. Хогвартс преобразился до неузнаваемости, стали постепенно украшать коридоры волшебными огоньками которые мерцали круглые сутки, нетающий снег украшали колонны и все горизонтальные поверхности. Однако атмосфера в замке была далека от праздничной. Повсюду летало напряжение, девочки стали ходить куда большими кучками чем это было ранее, а парни Хогвартса не поспевали за прыткими дурмстранцами и шарбатонцами, которое разбирали себе подружек для Бала в мгновения ока. В один из достаточно холодных декабрьских вечеров, я сидела за столиком в уютной кофешке в Хогсмиде, за чашкой тёмного напитка, который был немного горьким на вкус, но по-своему утешал. Вокруг царила тишина, лишь шорохи окружающих студентов и слабый шум из-за окна. В голове не прекращался водоворот мыслей, но я всё равно не могла понять, почему парни из Дурмстранга ведут себя так странно. Напротив сидели Злата и Андрей, которые, казалось, ловко избегали мое взгляда. В последний момент даже Виктор, как только заметил, что я приближается, чуть ли не в секунду изменял направление своего движения, будто у меня был на груди какой-то магический ярлык, который заставлял всех держаться подальше. Сложно было не заметить, как они все реагировали на мое присутствие. Поначалу я думала, что это просто собственное наваждение, что я могла себе это надумать, но когда за неделю буквально отслеживала поведение студентов, то это стало неоспоримым фактом. Каждый раз, как только они замечали меня, ребята из Дурмстранга как по команде начинали менять направление. Ни один не пошел бы с рядом, и, казалось, они даже избегали случайных встреч в коридоре. Я наклонилась немного вперёд, отставив чашку, и, наконец, решилась спросить: — Вы ведь заметили, да? Почему они все начинают убегать, как только я подхожу? — голос звучал тихо, но в нём было отчаянное желание разобраться. Злата обменялась взглядом с Андреем, но их молчание не принесло облегчения. Виктор, который на секунду задержался, чтобы ответить, произнёс с лёгким сожалением в голосе: — Это не наше дело, Кэсс. Ты же знаешь, о чём я говорю. — Но его слова только подлили масла в огонь. — Не ваше дело? — я почувствовала, как внутреннее напряжение растёт. — Ты серьёзно? Ты мне даже не можешь объяснить, почему они так себя ведут? Все с ума сошли? Они что, не могут просто сказать "привет"? Это что, чума, что ли? Я заметила, как они снова обменялись взглядами, но никто не решался сказать ей правду. А я поняла, что вокруг начало сгущаться что-то не совсем обычное. И, несмотря на все её попытки игнорировать этот странный поворот событий, я чувствовала, что стояла на пороге чего-то, что еще предстояло понять. — Слушай, Кэсс, — начал Виктор Крам, сжимая в руках стакан с напитком и изредка оглядываясь через плечо. — Мы вот тут подумали… ну, как бы сказать… да все, в общем, не приглашают тебя на Бал не из-за того, что тебя боятся, или что-то в этом роде. —Мы все тебе завидуем — все девчонки, понимаешь, — добавил Злата с лёгким смущением, как будто искала, за что зацепиться. — Мы же все видим, что парни из Дурмстранга держатся от тебя подальше. Понимаешь, Никлаус... он как-то... ну, не совсем обычный парень. У нас ходят слухи, что он следит за всеми, кто хоть чуть-чуть запал на тебя, и готов сжечь их заживо за любое приближение. Андрей, который молчал до этого момента, подал голос: — Он не просто следит. Он как-то сказал, что если кто-то осмелится пригласить тебя, то... ну, хуже будет, чем любая дуэль с преподавателем. Ты не представляешь, какие у нас тут разговоры. Никлаус — он не тот, с кем хочется шутить. Так что мы все решили не рисковать. Я с сарказмом взглянула на них, скрестив руки: — О, да, конечно, так мне и нужно — вся эта армия рыцарей, испугавшихся парня, который может проклясть их на месте. И вы даже не попробовали, да? Просто решили, что лучше держаться подальше. Как благородно. Злата и Андрей переглянулись, но Виктор, заметив мой насмешливый взгляд, улыбнулся слегка виновато. — Ты ведь понимаешь, это не оскорбление, — сказал он тихо. — Мы просто не хотим быть на его стороне, когда он решит, что кто-то пересек линию. Я вздохнула, слегка закатив глаза: — Конечно, не хотите. Прекрасно. Честно, от вас мне ещё больше не хотелось бы получать приглашение. Злата несколько раз кивнула, явно пытаясь смягчить атмосферу: — Мы это сказали не для того, чтобы обидеть тебя, Кэсси. Просто… Никлаус, он, правда, довольно сильно влияет на мнение всех вокруг. Я наклонила голову в сторону и сдержала улыбку: — Ну, разумеется, он всё контролирует. Я подумаю, как можно использовать это в своих интересах. Я вскользь заметила, что напряжение в голосе стало почти осязаемым, и у меня возникла такая же неприязнь к тому, что происходит, как будто кто-то пытался диктовать мою жизнь. Я не могла понять, как этот парень, который ещё недавно был просто именем на слуху, вдруг стал настолько влиятельным в моей жизни. — Почему он вообще что-то за меня решает?! — произнесла наконец я, поднимая брови, а голос, хотя и оставался спокойным, в нём была скрыта буря эмоций. — Он кто такой вообще? Я его не знаю, я вообще не должна быть связана с его заморочками! Злата и Андрей обменялись взглядом, будто все эти объяснения давались им с трудом. Виктор, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию, снова открыл рот, но я его перебила. — Я вообще не понимаю, почему все такие мягкотелые и боятся его! — и сжала кулаки, а глаза сверкнули. — Это же просто парень, а не какой-то магический монстр, от которого нужно спасаться! У меня свои правила, свои решения. Я не дам никому решать за меня, и уж тем более этому... Никлаусу. Злата попыталась мягко вмешаться, но я не обратила на неё внимания, продолжая говорить так, как будто вся боль, накопившаяся за время молчания, наконец прорвалась наружу. — И что, теперь вся школа будет по нему плясать, как петушки? Никто не может просто спросить: "Кэсси, пойдешь ли ты на бал?" Я за себя сама решаю! Но, видимо, все сдались. Всем страшно, что он их проклянет, и никто не решается пойти против его воли! Ну, что ж, пусть они все сидят в своих норках и боятся. Андрей, решив, что пора вмешаться, произнёс: — Кэсси, он... он не просто парень, он из... — Он замолчал, не зная, как лучше сказать, но Виктор поддержал его: — Не то чтобы все прям боятся, просто... у него есть связи, и... его влияние, оно не шутка. Никто не хочет быть на его стороне, если всё пойдет не так. Я просто фыркнула, с каждым словом ощущая, как нарастает её раздражение. — Вот именно! И все такие глупые, что даже не могут сами решать, кого им пригласить на Бал. Если я решу, что мне нужно туда пойти, без всяких его одобрений, я это сделаю. Никто не будет решать за меня, особенно какой-то Никлаус, которого я не знаю. Однако, шармбатонцы не были столь осведомлены о всех тонкостях моей личной жизни и пытали удачу на мою благосклонность к их персоне. Мне же только приходилось успевать отшивать одного за другим навязчивых французов. На самом деле была проблема побольше той с кем пойти на Бал. Моя проблема заключалась в том в чем я пойду туда. Моим сокурсникам уже в течении недели приходили посылки от родителей с парадными костюмами во время завтрака, а я ума не могла приложить где взять платье для этого праздника. В связи с тем, что я была чемпионом от Хогвартса, с учёбой меня не трогали. Исключение составляли только те моменты, когда профессора подзывали меня после занятий для того, чтобы посоветовать то или иное заклинание или магическую формулу, которая обязательно мне поможет в трудный момент на Турнире. Последний вечер перед Балом я еле волокла ноги до подземелья в гостиную Слизерина, нагруженная талмудами о магических артефактах и возможными способами как их расколдовать. Этот Бал, мне сейчас никуда не вперся, все мои мысли занимало второе задание и решение проблемы о том как его пройти с минимальными потерями. В гостинной было полно народа, студенты отдыхали от тяжелого семестра и развлекались, чтобы отвлечься от серой жизни наполненной учебой. Девчонки обсуждали кто и что завтра наденет на Бал, какую причёску сделают и какой макияж у них будет. В комнате никого не было, только огонь в камине разбавлял приятную тишину потрескивая древесиной. Вывалив книги которые я стащила из библиотеки на кровать, мой взгляд зацепил большую коробку у изножья. Взяв ее в руки и осмотрев со всех сторон на предмет опасностей чего совершенно не было я открыла посылку. В коробке лежало потрясающей красоты платье цвета ночного неба, а блеск которым было усыпано платье напоминало звезды. Поверх ткани лежала записка свернутая вдвое. Схватив лист бумаги я раскрыла её, там был текст написанный красивым каллиграфическим почерком: “Дорогая Кассиопея. Я не знаю, приобрели ли Вы парадный костюм на торжественный Рождественский Бал, однако в любом случае я высылаю для Вас это платье. Наряд принадлежал Вашей матери, она была в нем на выпускном вечере и покорила тогда сердца многих. Надеюсь Вам будет впору данные одеяние и Вы будете в нем не менее прекрасна. И мисс Скитер напишет об этом в одной из своих статей. Люциус Малфой” Люциус Малфой, как всегда, умел устроить всё с безупречным стилем и изысканностью. Платье, которое он прислал, было изысканным произведением искусства, словно оно было создано для самой королевы. Его ткань была мягкой и роскошной, переливаясь на свету от темного изумрудного до глубокого, почти черного оттенка. Легкие, почти воздушные ткани струились до пола, создавая эффект невесомости. Вышивка, которая украшала корсет, была выполнена в виде тонких серебристых нитей, образующих сложный орнамент, отсылающий к древним магическим символам. Платье было абсолютно безупречным, идеально подчеркивая форму тела, но в то же время оставалось достаточно сдержанным, чтобы не привлекать слишком много внимания к лишним деталям. Это было платье моей матери, её выбора, её жизни, её прошлого. И теперь, через много лет, оно оказалось в моих руках, словно мост между теми, кто ушёл, и теми, кто остаётся. *** Общая гостиная Слизерина была полная народу и не видела такого обилия красочных нарядов с момента выпускного прошлого года. Все были в красивых, элегантных нарядах, вместо привычно черной одежды и это выглядело необычно для Слизерина. Мы с Дафной покинули гостиную, не задерживаясь там дольше чем того полагал этикет и направились в холл, где Дафна договорилась встретится с парнем из Шармбатона, а я ожидала, что там же встречу Никлауса. Вестибюль тоже был полон школьников. Они толпились там в ожидании восьми часов, когда должны были открыться двери в Большой зал. Те, чьи партнеры учились в других колледжах, рыскали в толпе в поисках друг друга. Заметив своего партнёра Дафна поспешила покинуть меня, чтобы не заставлять свою пару ожидать её присутствия рядом. Распахнулись парадные дубовые двери. Все головы повернулись посмотреть, как входят учащиеся "Дурмстранга", ведомые профессором Каркаровым. Первым шёл Крам с Гермионой Грейнджер под руку которая была в голубом, красивом платье. Поверх голов дурмстранговцев я увидела, что часть газона перед замком превратилась в просторный грот, увешанный китайскими фонариками - тысячи настоящих живых фей сидели в заколдованных розовых кустах, а также висели, трепеща крылышками, у статуй — кажется, Деда Мороза и почему-то, оленей. — Мисс Блэк, — услышала я позади себя елейный голос профессора Снейпа, — хочу обозначить, что Вы прекрасно выглядите. Однако позвольте поинтересоваться, где Ваша пара? Вы же в курсе того, что Чемпионы открывают Бал? Я обернулась, чтобы посмотреть декану в глаза. Несомненно от него просто несло язвительность и превосходством. Его парадная мантия мало чем отличалась от повседневного наряда зельевара. Сказать ему сейчас о том, что я не знаю явится ли мой партнёр на Бал или нет. Из за того, что он налаживает нужные связи с Британским министерство, означало расписаться в своей никчемности и сбежать с данного мероприятия в поместье бабушки Кассиопеи и больше никогда оттуда не выходить. — Я конечно понимаю, что моя Кассиопея настолько прекрасна, что перед ней невозможно устоять. Однако при всем уважении, все таки Вы для неё стартоваты, Северус. Голос Ника чётко передал надменные нотки которыми пользовался зельевар в разговоре со мной, а мягкая ладонь опустилась на мои плечи, как бы закрывала меня от всевозможного негатива со стороны профессора. — Все в порядке, профессор не переживайте, Ваш чемпион в надёжных руках,успокоил его Никлаус. И в этот же момент на мои руки опустился огромный букет белых роз. — С праздником, дорогая, — прошептал он мне на ухо, от чего, я еле сдержалась, что бы не закатить глаза, — однако подожди. Мы же сейчас будем открывать Бал своим танцем. — Никлаус вручил этот букет зельевару и что бы тот ничего не успел сказать, отвел меня в сторону других чемпионов. — Где ты был, — тихонько возмутилась я, чтобы не привлекать особого внимания, — по- твоему это очень забавно, зашугать всех студентов Дурмстранга, что бы они шугались от меня целый месяц. — Прости дорогая, — поцеловал он меня в висок, — я готовил тебе сюрприз и я уверен он тебе понравится. Так что после танца чемпионов мы тут особо не задержимся, так как у нас с тобой намечается путешествие в место которое тебе очень понравится. — Я не люблю сюрпризы, — холодно ответила я, всё так же агрессивно перешептываясь с парнем. — У меня свои планы после Бала, Никлаус. Ты думаешь, что это норма, не давать о себе ничего знать месяцами, а потом выскакивать в определённых местах и зазывать куда-то с собой ехать? Парень остолбенел от моего напора эмоций. Видимо он совсем не ожидал, что я встречу его таким образом. И я бы кинула бы ему ещё парочку фраз, но нас перебил голос профессора МакГонагалл. — Чемпионы, сюда, пожалуйста! — ее голос был усиленный чарами. Оживленно болтающие ребята расступались, пропуская их. Каждая вторая девчонка таращилась на нас с Ником, каждая третья разрывалась между тем на кого посмотреть на нас или на Крама с Грейнджер. Не говоря уже о том, что каждый кто находился в Холле видел сцену развернувшуюся меджу нами и Снейпом и все знали о том кто такой Никлаус. Профессор МакГонагалл в парадной робе в красную клетку, а край своей шляпы она украсила венком из чертополоха, для чего я так и не поняла. Она попросила нас подождать возле двери, пока все остальные пройдут в зал. Процессия чемпионов и их сопровождающих должна была войти после того, как все усядутся. Как только в зале все уселись, профессор МакГонагалл велела чемпионам и их сопровождающим выстроиться парами и проходить. Мы так и сделали. Зал зааплодировал, как только процессия чемпионов вошла внутрь и начали медленно двигаться по направлению к большому круглому столу в конце зала, за которым сидели судьи. Стены покрывал слой сверкающего серебристого инея; усеянный звёздами чёрный потолок украшали сотни гирлянд из плюща и омелы. Столы колледжей исчезли, вместо них повсюду стояли небольшие столики человек на двенадцать с горящими на них фонариками. Я вцепилась в руку Клауса как будто это единственное что держало меня на ногах. Как бы я сейчас не была зла на его поведение, он сейчас был для меня опорой. При виде приближающихся чемпионов Дамблдор радостно заулыбался. Рядом с ним стоял Сириус в прекрасном элегантном костюме и во все глаза таращился на меня. Я почти уверена, что он помнит это платье и сейчас не приложит не малейшего понятия о том почему оно на мне. Его взгляд был глубоким, почти изучающим. Он стоял на достаточном расстоянии, но его глаза были направлены прямо на меня, и я чувствовала, как он старается воспринять этот момент. На его лице не было сразу никаких выражений — только взгляд, который будто пытался проникнуть в суть всего происходящего. Я знала, что это платье должно было вызвать у него эмоции. Что-то в нём должно было пробудить те воспоминания, те эмоции, которые он, возможно, давно спрятал. И, хотя он не сделал ни одного шага ко мне, его глаза выдали всё. Они были полны чего-то непроговоренного, как если бы он искал Роксану в этом моменте, пытаясь найти её в каждом изгибе ткани, в каждой строчке вышивки. Тем временем мы дошли до середины танцпола и заняли свои точки для танца. Я не была уверена в том, знает ли Ник о том как вести этот танец, однако с первых же нот он закружил меня в вальсе, не оставив мне ни малейшего сомнения в том, что мой партнёр знает как это делается и полностью отдала бразды правления ему. Когда Никлаус закружил меня в танце, мир вокруг словно растворился. Всё — шум голосов, музыка, мягкий свет свечей — стало фоном, неважной деталью по сравнению с тем ощущением, что охватило меня. Его рука уверенно лежала на моей талии, а вторая крепко держала мою ладонь, ведя меня в танце так, словно это было чем-то естественным, не требующим усилий. Я чувствовала тепло его пальцев, лёгкое давление, подсказывающее, куда двигаться, и это создавалось странное чувство... неуязвимости? Нет, скорее защищённости. На какой-то миг я позволила себе забыть о том, кто мы такие, кто он, кто я. В этот момент я не была Кэссиопеей Блэк, чемпионкой Турнира Трёх Волшебников, дочерью Сириуса, племянницей Люциуса. Я была просто девушкой в красивом платье, кружившей в танце с человеком, чьё присутствие казалось слишком естественным. И всё же внутри меня было напряжение. Я не привыкла, чтобы кто-то так легко нарушал моё личное пространство, но с ним… это почему-то не казалось посягательством. Это было иначе. Спокойно. Опасно. — Ты танцуешь так, будто это часть тебя, — сказала я, чуть приподняв голову, чтобы встретиться с его взглядом. Никлаус чуть улыбнулся, и в его глазах мелькнул огонёк. — А ты танцуешь так, будто не доверяешь полу под ногами, — ответил он негромко, ведя меня в очередной плавный поворот. Я хмыкнула, но ничего не ответила. Потому что, возможно, он был прав. Со временем к парам чемпионов начали подтягивания преподаватели и представители министерства. Весь Большой Зал кружился в пестром разнообразии танцующих палочек и я могла поклясться, что видела Сириуса танцующего с одной из представительниц Министерства. Как только Чемпионы перестали играть какую либо важную роль в этом танце, Ник незаметно начал кружить меня на выход из праздничного зала. Но не тут то было. Почти на выходе в Холл, возле красивой арки украшенной цветами омелы и волшебными огонькам на выхватила Рита Скиттер и ее фотограф. — Молодые люди, — отозвался фотограф хватая нас за руки и выставляя возле арки с цветами, — снимок для статьи в “Ежедневный пророк”. Я умоляющим взглядом посмотрела на Клауса, как раз в тот момент когда фотограф клацнул вспышкой наши переглядки. — Потрясающий снимок, влюбленная пара аристократов, — прокомментировала Скиттер ситуацию, — подскажите, пожалуйста, мистер Гриндевальд, мы стали свидетелем одной потрясающей сцены перед началом церемонии, где в Холле вы защищали мисс Блэк от нападок ее декана. Подскажите, пожалуйста, какой характер носят ваши отношения. Вы помолвлены? Не слишком ли мисс Блэк молода для замужества? Вопросы от корреспондентки “Ежедневного Пророка”, как всегда были лишены всякого такта и личных границ. Справлялся с ней у меня не было не сил не желания. Я незаметно для журналистов поняла Никлауса за рукав мантии, намекая на то, что я хочу покинуть данное мероприятие как можно скорее, а лучше сейчас же. — Прошу прощения, уважаемые мастера медиа. Мы не распространяемся на весь магический мир о подробностях нашей личной жизни. И так же, прошу меня простить, но Кассиопея очень устала и мы поспешно покидаем данное мероприятие, так как на каникулы у нас запланировано большое путешествие. Благодарю за внимание, всего хорошего. Закрыв меня в объятьях от камер которые, ежесекундно ослепляли нас вспышками, Никлаус вывел меня в коридор и мы направились в гостиную Слизерина, что бы поговорить о сложившейся ситуации. *** — Что за сюрприз? — настороженно спросила я, скрестив руки на груди. Никлаус ухмыльнулся, как будто заранее знал, что мой скепсис неизбежен. — Поездка к моим родным в Амстердам. Я моргнула, пытаясь осознать, что он только что сказал. — Ты издеваешься? — медленно протянула я, чуть склонив голову. — Совсем нет, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Ты сказала, что любишь неожиданности. — Я такого не говорила, — парировала я, подозрительно прищурившись. — Ну, значит, сейчас самое время проверить, так ли это. — Он легко пожал плечами, словно предлагал прогулку в парке, а не поездку в другой конец Европы к семейству Гриндевальдов. Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. В голове промелькнуло тысяча вопросов: зачем? почему именно я? Почему сейчас? Но, возможно, главный из них был: почему эта идея кажется мне менее безумной, чем должна была бы. — Я никуда не поеду, Никлаус, — сказала я, скрестив руки на груди. Он поднял брови, явно ожидая продолжения. — Я напоминаю тебе! — Я сделала шаг вперёд, ткнув пальцем ему в грудь. — Что я тебя не знаю! Ты появляешься, потом исчезаешь на несколько месяцев, потом опять появляешься и теперь требуешь, чтобы я поехала с тобой? По-твоему, это в порядке вещей?! Никлаус, конечно же, выглядел так, словно всё это не произвело на него ни малейшего впечатления. — Разве я что-то требую? — спросил он ровным голосом. — А как это ещё назвать? — фыркнула я. Он чуть склонил голову набок, задумчиво рассматривая меня. — Предложение? Я закатила глаза. — Ага, конечно. "Поездка к моим родным", — передразнила я его. — А что дальше? «Познакомься, Кэсси, это моя семья, мы все немножко Гриндевальды, но ты не переживай»? На этот раз Никлаус действительно усмехнулся, но глаза его оставались внимательными. — Я думал, ты любишь вызовы. — Я люблю вызовы, но не добровольное погружение в потенциальное безумие! — парировала я. Мы замолчали, уставившись друг на друга, словно решая, кто первый сдаст позиции. — Кэсси, ты знаешь моих родных, — сказал Никлаус, глядя на меня так, будто я упрямый ребёнок, который отказывается признать очевидное. — Мы жили вместе год! Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я не помню этого! — Слова сорвались с губ почти криком, и я сжала кулаки. — Как ты не понимаешь?! Никлаус ничего не сказал. Только смотрел. Выдерживая мой взгляд, выжидая, будто знал что-то, чего не знала я. — Ты действительно не помнишь… — наконец тихо произнёс он, но в его голосе не было сомнения — только странная, тягучая грусть. — Да, — процедила я. — Я. Не. Помню. В груди горело — от злости, от раздражения, от того, что мне приходилось это объяснять. Опять. Снова. Словно я оправдывалась за что-то, в чём не была виновата. — Тогда почему… — начал он, но осёкся, чуть прищурившись. — Почему что? — бросила я, скрестив руки на груди. — Почему ты чувствуешь это? Я вздрогнула. — Чувствую что? Никлаус шагнул ближе, не отводя взгляда. — Что я тебе не чужой. Я на мгновение остановила поток мыслей и выдохнула. — Да, я чувствую это! — выпалила я, раздраженно взмахнув руками. — Это правда! Никлаус внимательно смотрел на меня, словно ждал, что я наконец признаю что-то важное. — Но, — я сделала шаг назад, — то, что я чувствую, не означает, что я могу просто взять и сорваться куда-то, основываясь только на этом! На одной интуиции! Он чуть прищурился. — А ты уверена, что это просто интуиция? Я сжала челюсти. — А ты уверен, что можешь вот так просто появляться в моей жизни, делать заявления, требовать, чтобы я доверяла тому, чего даже не помню, и считать это нормальным? Никлаус на мгновение отвёл взгляд, будто бы обдумывал мои слова, но когда снова посмотрел на меня, в его глазах не было ни растерянности, ни сомнений. — Я не требую, — сказал он спокойно. — Я предлагаю. — Великодушно, — я скептически изогнула бровь. — Да, — он улыбнулся краем губ. — Я вообще очень щедрый. Я закатила глаза, но внутри было беспокойство. Никлаус говорил уверенно, слишком уверенно, будто знал, что в итоге я всё равно соглашусь. — А ещё у меня тут работа, — резко сказала я, чувствуя, как накатывает раздражение. — Я привязана к отделу мракоборцев, у меня тут семья. Никлаус хмыкнул, склонив голову набок, словно разглядывая меня с новым интересом. — Семья? — протянул он. — Это тот самый отец, скандал с которым гремел по всей Британии, благодаря статьям этой… журналистки? Я невольно задержала дыхание. Это был удар под дых. Где-то в груди что-то сжалось, но я не дала этому вырваться наружу. Просто смотрела на него, цепляясь за равнодушие, как за последнюю защиту. — Ты перешёл черту, — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Никлаус не отводил взгляда, но что-то мелькнуло в его глазах — понимание? Сожаление? Или мне просто хотелось в это верить? — Прости, — тихо сказал он, но не стал забирать свои слова назад. — Я не поеду с тобой, Никлаус, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. Он не пошевелился, не отвёл взгляда, но его лицо стало… закрытым. Непроницаемым. — И если ты уже успел объявить моё великолепное прибытие своим родным, — я скрестила руки на груди, — передай им мои извинения. За то, что зря их обнадёжил. Никлаус сжал губы в тонкую линию, но молчал. — А меня, — я чуть выдохнула, возвращая голосу лёгкость, — дома ждут кузина и тётя на Рождественский ужин. Моя семья. Я шагнула назад, разрывая невидимую нить между нами. — Извини, Ник, — голос звучал мягче, но не менее уверенно. — Я так не могу. Не ходи за мной. У нас ничего не получится. Все изменилось. Твоё присутствие в моей жизни, заставляет меня испытывать тревожные мысли, на которые у меня попросту, нет ни сил, ни желания. Оставь меня в покое, пожалуйста. Извини. Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа.