Скрижали Судьбы

После возвращения в школу после Рождества мало что радовало. Всё снова вертелось по привычному кругу: завтрак, уроки, обед, снова уроки, ужин, отбой. Разве что теперь можно было не притворяться, что праздничная суета вызывает во мне хоть какие-то тёплые чувства. Хотя нет, одно всё же грело душу — я наконец добралась до урока Астрономии. Взобравшись на Астрономическую башню, я вдохнула холодный, звенящий воздух и, задрав голову, уставилась в небо. Это было единственное место в Хогвартсе, где я чувствовала себя по-настоящему свободной. Звёзды мерцали, как осколки старого зеркала, рассыпанные по чёрному бархату. Я провела пальцем по странице старого атласа и подняла взгляд к небу, сверяясь с родословной Блэков. Сириус. О, как же они любили свою звезду! Символ их гордости, их блеска, их чистоты. Самая яркая, самая заметная. Но звёзды не принадлежат никому, даже тем, кто носит их имена. Сириус мог покинуть своё созвездие, вырваться из фамильного проклятия, а вот мне… Мне оставалось только разглядывать далёкий свет и гадать, кем из них стану я. Я скользнула взглядом дальше. Андромеда. Тётя. Изгой, но свободная. Беллатрикс. Фанатичка, но преданная. Орион. Регулус. Цефей. Бесконечная паутина судеб, сплетённых кровью и наследием. И где-то среди них — Кассиопея. Я нашла своё созвездие — семь ярких звёзд, сложенных в неровный трон. В древних мифах царица Кассиопея была наказана за гордыню, обречена вечно висеть вниз головой. Вечно между славой и падением. Иронично, не правда ли? Я усмехнулась, отложила атлас и снова подняла голову. Как бы мне не хотелось отрицать свою родословную, как бы я ни пыталась отречься от всех этих Блэков, Малфоев, Лестрейнджей и прочих — звёзды не изменишь. Но вот что я с ними сделаю — решать только мне. Я задумалась: а не была ли я слишком горделивой? Люди говорят, что гордость — это щит. Крепкий, сверкающий, непоколебимый. Но иногда кажется, что этот щит превращается в клетку, за решётками которой остаёшься только ты. Я не дала Сириусу ни единого шанса. Ни возможности оправдаться, ни возможности объясниться. Просто оттолкнула. Могла бы сказать, что мне не нужен отец, появившийся в моей жизни слишком поздно. Что его отсутствие закалило меня, а не ранило. Что он для меня — не больше, чем имя в старых книгах. Но ведь я знала, что это ложь. Разве я не сделала то же самое с Никлаусом? Когда он говорил со мной, я вгрызлась в неё, как зверь в кусок мяса, и не думала отпускать. Я видела в нём только опасность, предательство, интригу. Но разве он заслужил такой приговор? Разве он когда-то лгал мне? Разве хоть раз он сделал что-то, чтобы я действительно усомнилась в его намерениях? Может быть, я просто боюсь. Боюсь услышать то, что не хочу знать. Боюсь, что если открою дверь, придётся признать, что внутри пусто. Или наоборот — что там окажется нечто, что я не смогу контролировать. Я всегда считала, что лучше быть тем, кто уходит первым. Но, кажется, теперь все уходили от меня. Я глубоко вдохнула ледяной воздух, задержала его в лёгких, а затем медленно выдохнула, наблюдая, как белесый пар растворяется в ночи. Хватит. Довольно самокопания. Стоило отвлечься. Я снова прильнула к телескопу, позволяя глазам сфокусироваться на далёких огоньках. Небо всегда было терпеливым слушателем, оно не задавало вопросов и не требовало ответов. Я начала выискивать новые звёзды, чьи имена, возможно, носили мои предки. Орион. Его имя я уже видела в родословной. Он был отцом Сириуса, и, конечно же, его назвали в честь могущественного охотника, который, по легенде, то сражался с богами, то был ими убит. Символ охотника, погоня за чем-то недосягаемым — это ли не про Блэков? Вечно стремящиеся к власти, к чистоте крови, к совершенству… и вечно сломленные своими же амбициями. Цефей. Ещё один предок, его имя встречалось в старых летописях. В мифах он был королём, но не героем. Его судьба всегда определялась другими: он отдал дочь морскому чудовищу, принял волю богов, не боролся. Какая ирония, что кто-то из Блэков носил это имя — семья, которая всегда боролась за своё место в этом мире, но редко задумывалась, какой ценой. Вега, Регулус, Альтаир… Я не искала их в родословной, но они всё равно притягивали взгляд. Символы власти, величия, непоколебимости. Каждая звезда — чей-то след, чья-то история, чей-то конец. Я отстранилась от телескопа и посмотрела на небо уже без линз, без границ. Может быть, однажды и моё имя станет звездой. Вопрос только в том, какой след я оставлю в этой бесконечной тьме. Вальбурга. Я знала это имя не только по родословной. Оно было частью моего детства, тенью, которая висела надо мной, даже когда я её не помнила. Я жила с ней до пяти лет. Сириус оставил меня у неё и бросился спасать Поттеров. Интересно, а он хотя бы думал обо мне, когда мчался в Годрикову лощину? Или я была всего лишь чем-то, что можно было оставить позади? Я не помнила её голос, но иногда мне снились отрывки воспоминаний — холодный взгляд, запах старых книг, резкий звук шагов по деревянному полу. Я не знала, любила ли она меня. Скорее всего, я была для неё просто ещё одной Блэк, которую нужно было вылепить в соответствии с традициями. Я снова посмотрела в телескоп. Звезда Вальбурга светилась ровным, неизменным светом. Как и сама Вальбурга — непреклонная, непоколебимая, несгибаемая. И вот теперь её давно нет, а её тень всё ещё цепляется за меня. Но я не Вальбурга. И не Сириус. И, в отличие от звёзд, я могла выбрать, кем быть. *** На выходных меня вызвали. Прямо вызвали, без намёков, без предисловий, без «если у тебя будут свободные полчаса». Я с самого утра чувствовала, что день будет дерьмовым. Может, дело было в свинцовых облаках за окном, а может, в том, что филин, доставивший мне записку, выглядел так, будто его только что выпустили из урагана. По Министерству уже ходили слухи: пропал Барти Крауч. Ну конечно. Ещё один влиятельный человек исчезает при загадочных обстоятельствах, а у меня вместо выходных — головная боль в мракоборческом отделе. Я не знала, зачем понадобилась именно я, но предчувствие было не из приятных. Я сидела на собрании, ощущая, как медленно, но верно теряю терпение. Рядом со мной устроилась Тонкс, которая едва заметно качалась взад-вперёд на стуле, явно стараясь не уснуть. С другой стороны сидел Кингсли — собранный, невозмутимый, как всегда. — Итак, — его глубокий голос заполнил комнату, привлекая внимание даже самых рассеянных. — Нам нужно убедиться, что с мистером Краучем всё в порядке. В порядке, конечно. Потому что когда высокопоставленный чиновник вдруг исчезает, это абсолютно нормально. Кингсли начал зачитывать список мест, которые нужно было проверить: поместье Краучей, его рабочий кабинет, несколько домов, где он мог бы скрываться. Каждый раз, когда он называл новое имя, я чувствовала, как напряжение в комнате растёт. Я наклонилась ближе к Тонкс и шёпотом спросила: — Они правда думают, что он просто… забыл сказать, куда пошёл? Тонкс фыркнула, но ничего не ответила. Я молча ждала, когда назовут моё имя, и гадала, в какой части этой глупой проверки окажусь я. — Нимфадора, Кассиопея, — Кингсли кивнул в нашу сторону. — Вы двое отправляетесь в поместье Краучей. Я почувствовала, как Тонкс рядом еле заметно напряглась. Поместье. Значит, они всерьез сомневаются, что Крауч просто загулял на работе. Если проверяют его дом, дело пахнет не просто исчезновением — а чем-то гораздо более запутанным. — Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Прямо мечта выходного дня. Тонкс усмехнулась, но я видела, что она уже мысленно перебирает возможные варианты. — Ладно, пошли, — сказала она, вставая. — Чем быстрее разберёмся, тем быстрее вернёмся. Я тоже поднялась, ощущая лёгкий холодок предчувствия. Мы аппарировали к поместью Краучей поздно вечером. Оно возвышалось перед нами — тёмное, строгое, словно само время застыло в его каменных стенах. — Выглядит гостеприимно, — пробормотала я, кутаясь в мантию. — Ну да, прямо уютное семейное гнёздышко, — Тонкс скептически оглядела особняк. Калитка открылась без труда — никаких охранных заклинаний, никаких препятствий. Это было подозрительно. В такой семье, как у Краучей, дом должен был быть под охраной, особенно если глава семьи исчез. Мы осторожно прошли внутрь, палочки наготове. В доме было слишком тихо. Не та привычная, ночная тишина, а глухая, давящая — как будто сам дом задержал дыхание. Тонкс двинулась к кабинету, а я пошла наверх, в спальню. Комнаты были в порядке: никаких следов борьбы, ничего перевёрнутого или разбитого. Но всё выглядело так, словно здесь давно никого не было. Я уже собиралась спуститься обратно, когда увидела нечто странное. В воздухе витал едва уловимый запах… чего-то горького, металлического. Кровь. Я замерла. Осмотрелась внимательнее. В углу спальни, между массивным шкафом и стеной, лежало что-то маленькое, тёмное. Я шагнула ближе, присела на корточки… Гобелен. Почти полностью свёрнутый, с засохшими пятнами крови на краях. — Тонкс, — негромко позвала я. Через несколько секунд она была рядом. Я указала на находку. — Это что, чей-то плащ? — Гобелен, — поправила я. — Но, кажется, его использовали, чтобы что-то… или кого-то замаскировать. Мы переглянулись. Исчезновение Барти Крауча точно было не случайностью. Внезапно из-за массивного кресла, словно маленькая тень, метнулась фигура. Я крикнула от неожиданности и резко отпрянула назад, вскидывая палочку. — Мерлин! — выдохнула Тонкс, едва не споткнувшись о ковёр. Перед нами стоял домовой эльф — крошечное, трясущееся создание, одетое в грязную, мятую тряпку. Глаза — огромные, мокрые, блестели в полумраке, а изо рта пахло… алкоголем? Эльфиха рыдала. — Госпожа... госпожа наказала! — завыла она, обхватив голову руками. — Госпожа больше не говорит, госпожа больше не приходит… О-о-о, горе, горе Добби! Ой, не Добби, не Добби, Винки — Винки! Она всхлипнула, рухнула на колени и начала раскачиваться взад-вперёд, безумно глядя на нас. Я нахмурилась и медленно опустила палочку. — Ты пьяна? — Винки не пьяна! Винки... просто грустная... — эльфиха всхлипнула и икнула. Тонкс прищурилась. — Где твой хозяин? Где мистер Крауч? Эльфиха снова начала рыдать. — Винки не может говорить! Винки не должна говорить! Но господин… господина нет… Винки боится! Я переглянулась с Тонкс. Что-то здесь было очень не так. Тонкс хмуро посмотрела на меня, но всё же кивнула. — Ладно, берём её. Она сделала шаг вперёд и аккуратно, но уверенно, потянула домового эльфа за шкурку, которая всё ещё билась, пытаясь вырваться. — Не троньте! Не троньте! Винки ничего не сделала! — эльфийка продолжала извиваться, но под давлением Тонкс, которая вела её с серьёзностью охотника, быстро затихла. Я отступила назад, позволяя Тонкс взять на себя эту задачу. — Ты лучше успокойся, Винки. Мы не причиним тебе вреда, только приведём тебя туда, где тебя могут выслушать и помочь. Эльфиха снова всхлипнула, но уже не сопротивлялась, словно понимала, что сопротивление — бессмысленно. Мы направились к выходу из поместья. Как только мы прошли через калитку, Тонкс крепко сжала её за запястье. — Не будет тебе сегодня весело, но за это тебе дадут шанс. Допрос в отделе Мракоборцев. Там тебе расскажут, как говорить правду, без фокусов. Эльфиха только зарыдала в ответ, но я уже не обращала внимания. Скорее всего, Винки знала больше, чем она хотела показать. И в её слезах и страхе было что-то гораздо более зловещее, чем просто горе от ухода хозяев. *** Мы появились в отделе, и сразу же оказалось, что наш маленький «пассажир» — это не просто обычный домовой эльф, а настоящая машина для шума. Её визг разносился по всему Министерству, эхом отскакивая от стен, будто сама комната сотрясалась от её криков. В отделе царил хаос. Мракоборцы сновали туда-сюда, грохоча сапогами по каменному полу. Кто-то громко спорил в дальнем конце коридора, кто-то швырял свитки на стол, кто-то торопливо шептался у стены, то и дело оглядываясь, словно за ними следили. Ощущение было такое, будто кто-то вскрыл осиное гнездо. Работники носились по отделу, сталкивались в дверных проёмах, размахивали отчётами, выкрикивали друг другу команды. На одном конце зала кто-то уже переругивался с курьерами из Азкабана, требуя объяснений. — НЕ ХОЧУ, НЕ ХОЧУ! — Винки билась в руках Тонкс, яростно вырываясь, и пыталась запихнуть голову под капюшон своей тряпки. — Винки не хочет говорить! Винки боится! Ой-ой-ой! Я поджала губы, пытаясь не обращать внимания на её вопли и уворачиваясь от бегающих мракоборцевно. — Только не говори, что тебе не нравится внимание, Винки, — прошептала я, идя за Тонкс, которая уже тянула её по коридору. Мы миновали несколько кабинетов и сразу направились в кабинет Кингсли. К счастью, он был свободен и ждал нас, его присутствие хотя бы добавляло уверенности в том, что всё это не пустая трата времени. — Что за сумасшествие тут происходит? Тонкс толкнула дверь и аккуратно поставила Винки на пол. Эльфиха сразу попыталась сбежать, но Тонкс схватила её за шкирку. — Не убегай. Ты знаешь, что с тобой будет, если попытаешься? Кингсли, сидящий за столом, пристально смотрел на домового эльфа, а затем перевёл взгляд на нас. — Что у нас тут? — его голос был спокойным, но твёрдым. — Эльф семьи Краучей. Винка. Мы нашли её в поместье, в состоянии… не очень трезвом. Я позволила Тонкс продолжить, а сама отошла к окну, стараясь скрыть свой дискомфорт. Если в этом доме была одна загадка, то это была именно Винки. Каждое её слово могло стать важным для расследования. И если она действительно знала что-то, то её жёсткий, панический отказ говорить всё это только подтверждало, что в этой истории мы не видели ещё всей картины. — Кингсли, а что у вас тут происходит? — спросила я, поглядывая на хаос, царивший в общей комнате. — Нас всего лишь час не было. — Петтигрю, — выдохнул он на одном дыхании. — Он… сбежал. Палочка чуть не выскользнула из моих пальцев. — …Прости, что? — Ты прекрасно слышала, Кэсс. Ночью он исчез из своей камеры в Азкабане. — Понятно... А что, охрану не могли поставить?! — взорвалась я, резко опускаясь на стул. — Ты думаешь, мы держали его в одиночной без заклинаний? — спокойно спросил Кингсли. — Антианимаговское заклятиена камеру не обновили вовремя. — Вы шутите..? — В груди вскипела ярость. — Крысу, которую поймали с таким трудом, не смогли удержать, потому что кто-то просто забыл обновить защиту?! — Во время пересменки,— голос Кингсли был ровным, но от этого не менее тревожным. Я замерла. А в следующий миг по комнате прокатилась волна ужаса, скрытого под слоем бешеной работы. Вот почему тут такая паника. — Значит, ему помогли... — Скорее всего, извне. Я сцепила пальцы в замок, стараясь унять дрожь в руках. — Отлично. Прекрасно. Просто невероятно, — процедила я. — Петтигрю на свободе! Остатки Володемотра, наверняка уже воспряли духом. И что теперь? Мы все просто ждём, пока этот грызун приведёт к нам очередную беду? — Мы ищем его. Подняты все силы. — Ну, конечно, — я горько усмехнулась. — Как в прошлый раз? Повисла тишина. Все прекрасно помнили, как Петтигрю обел Министерство вокруг пальца. Как долго верили в предательство другого. Как долго Поттеру твердили, что он "ошибается". Я сжала кулаки. Теперь всё будет иначе. Должно быть иначе. — Нам нужно действовать быстро. До того, как он доберётся до хозяина. Тонкс выжидательно смотрела на меня, будто проверяя, когда именно я взорвусь. — Ты, Кэсси, отправляешься в школу, — сказал Кингсли, полнимаясь с кресла. — У тебя и без этого проблем хватает. Петтигрю займутся опытные мракоборцы Я захохотала. Громко, горько, чуть ли не до слёз. — О, конечно! Я видела, как они им занимались. Прекрасно видела. Отец двенадцать лет гнил в Азкабане за этого крысиного предателя! Двенадцать лет! — Я встала, с грохотом отодвинув стул. — Так что же теперь? Опытные авроры снова дадут ему сбежать? В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не осмелился ответить. — Это не обсуждается, Блэк, — голос Кингсли стал твёрдым, не терпящим пререканий. — У тебя второе задание Турнира на носу. Я сжала зубы так, что заболели челюсти. — Отлично, — процедила я. — Просто замечательно. Я развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Всё снова пошло по кругу. — Ты впервые, при посторонних, назвала его отцом? — изумилась Тонкс, нагнав меня в коридоре. — Раньше я не слышала, чтобы ты так его называла. Я резко остановилась, чувствуя, как гнев захлёстывает меня новой волной. — Да? Ну, считай, что это было в порыве эмоций, — бросила я, скрестив руки на груди. — Или в порыве правды, — прищурилась она, склонив голову на бок. Я стиснула зубы. — Не начинай, Тонкс. — Я и не начинала. Но раз уж заговорила… Ты ведь злишься не только из-за Петтигрю, верно? Я резко развернулась, не желая вдаваться в разговор. — Мне нужно остыть. — Конечно, Кэсс. Как всегда. Но в её голосе не было ни насмешки, ни упрёка. Только понимание. И от этого становилось ещё хуже. — Пойду заберу свои вещи, — сказала я, не скрывая, что мне не слишком по душе это решение. — Задержусь ещё немного? — Если останешься, пропустишь уроки. Ты ведь не хочешь об этом подумать? — с лёгкой улыбкой ответила Тонкс. Но я заметила, что её голос был слегка уставшим. — Ну да, ты права. Ладно, возвращаюсь в школу. Пусть они там уже что-то решат. Я на мгновение замерла у дверей, пытаясь взглянуть на кабинет, где шли все эти расследования, ощущая, как тяжело мне уходить, когда дело было ещё не завершено. Но потом с облегчением вздохнула, и развернулась. — До встречи, Тонкс, — кивнула я. — Держи меня в курсе, как всё там будет развиваться. Я направилась к порталу, который перенёс меня обратно в Хогвартс.