Скрижали Судьбы

Меда посмотрела на меня с легким удивлением, но не сказала ни слова. Она лишь кивнула и поправила свои очки, как будто подготавливая себя к разговору. "Я хочу завтра сходить к Олливандеру" — мои пальцы заскользили по перу, и слова плавно исчезли на странице. Тот же сухой почерк, что всегда был моим способом выражать мысли, когда не было сил говорить вслух. Меда внимательно посмотрела на меня, и я почувствовала, как её взгляд мягко проникает в самую душу. Она была умна, слишком умна, чтобы не понять, что мой выбор был не случайным. Это было не просто желание получить новую палочку — это был первый шаг к возвращению, к восстановлению чего-то, что когда-то было утеряно. Я думала, что именно теперь нужно искать свой путь. Не через слова и не через обещания, но через действия. — Ты уверена? — её голос был мягким, словно она не хотела давить на меня. Но в её глазах была решимость, понимание, и, возможно, даже страх. Страх за меня. Страх, что я могла бы снова потеряться, как когда-то раньше. Я кивнула, чуть дернув головой, и снова написала: "Мне нужно это сделать. Это мой следующий шаг." И даже я сама не была уверена, что именно это означает для меня. Но в этот момент я чувствовала, что это необходимо, чтобы двигаться дальше, чтобы не быть тем, кто прячется в тени своей боли. Меда вздохнула, и в ее взгляде мелькнуло что-то близкое к согласию. Она не пыталась отговорить меня, не пыталась предложить другой путь. “Сходишь со мной?” Я написала вопрос, не отрывая взгляда от её лица, внимательно следя за каждым ее движением. Тонкая линия напряжения, которая всегда существовала между нами, едва заметно дрогнула, и я почувствовала, как будто на секунду она задумалась. Меда молчала, её взгляд, скрытый за стеклами очков, был сосредоточен, а губы, которые часто были изогнуты в легкой усмешке или снисходительном тоне, сейчас были слегка сжаты. Я знала, что это для неё не так просто. Но несмотря на её внутренние сомнения, её рука вдруг оказалась на моей. Легкое прикосновение, которое не требовало слов, но которое говорило мне больше, чем любой ответ. Я могла почувствовать, как её пальцы едва касаются моей кожи, будто она пыталась передать мне свое спокойствие, свою уверенность, которой мне так не хватало. — Ты точно уверена? — её голос был мягким, но в нём звучала не только забота, но и нечто большее. Может быть, она видела, как я зажата, как нахожу утешение в своих планах, но она не могла оставить меня наедине с этим. “Да” *** Косой Переулок, как всегда, был переполнен — людьми, магией, жизнью. Крики, смех, разговоры переплетались в один громкий шум, и каждое слово как бы звучало слишком резко, слишком близко. Моя грудь сжалась, и я снова почувствовала, как в голове прокачивается напряжение. Было тяжело, как будто мне не хватало воздуха. Я чувствовала себя чужой в этом месте, среди этих людей, их голосов, словно весь мир вокруг меня был шумом, от которого невозможно убежать. Я сделала шаг вперёд, каждый раз вздрагивая, когда чей-то голос становился слишком громким или когда магическая искра вылетала из ниоткуда, заставляя меня на секунду замереть. Пешеходы торопились, не замечая меня, проходили мимо, их взгляды скользили по мне, но никто не знал, что происходило внутри. Я не могла бы сказать, что это было — беспокойство, страх или просто излишняя чувствительность, которая возникала из-за долгого отсутствия в таком месте. Меда шла рядом, чуть опережая, но всегда оглядываясь, чтобы убедиться, что я в порядке. Её присутствие, её уверенность — вот что удерживало меня, заставляло продолжать идти, несмотря на все внутренние барьеры, которые я строила вокруг себя. Каждый шаг давался мне с трудом, и, несмотря на все усилия не останавливаться, мне хотелось повернуть и уйти. Я шарахалась от каждого громкого крика, от случайных магических вспышек и от смеха, который казался мне глухим и далёким. Но Андромеда была рядом, как будто понимая, насколько мне сложно, и я продолжала идти, пытаясь сфокусироваться на том, что в конце пути меня ждёт нужная палочка, что, возможно, это и есть шаг в правильном направлении. Но внутренний дискомфорт не исчезал. Каждый звук отзывался в моих ушах, как удар в грудь. Я шла дальше, несмотря на пульсирующий страх, что как-то прочно сковал грудь. В воздухе висел запах пыли и магии, а шум вокруг становился всё громче, наполняя мои уши. Люди вокруг проходили, спешили, обсуждали свои дела, но что-то тревожное было в этой массе. И чем дальше я шла, тем яснее становилось, что я боялась увидеть его. Люциуса Малфоя. Я почувствовала, как воздух стал ещё плотнее. Мои шаги замедлились, а сердце перебило ритм, словно оно сжалось от предчувствия. Меда шла рядом, её шаги — твёрдые и уверенные, и она всё время оборачивалась. Я пыталась скрыть свои переживания, но её внимательные глаза уловили что-то в моей позе. — Всё в порядке? – её голос был тихим, но я слышала беспокойство в её интонации. Я кивнула, но внутри я точно знала: это не пройдёт. Я не могла избежать той мысли, что если я увижу его, если я встречу его взгляд — это будет конец, ещё одно возвращение в тот кошмар, который я только начала оставлять позади. Последний раз я видела его на кладбище — среди тех, кто пытался уничтожить меня. Холодный, невозмутимый, с этой почти надменной сдержанностью, будто всё, что происходило, его не касалось. Он не кричал, не размахивал палочкой, не шипел угроз — он просто был там. Был частью всего этого ужаса. Был свидетелем. Теперь страх грыз меня изнутри, заставляя каждый раз вздрагивать при виде светловолосых мужчин в тёмных мантиях. Боялась ли я, что он нападёт? Нет. Боялась ли я, что он узнает меня? Возможно. Но больше всего меня пугала мысль, что я увижу его глаза. И они будут такими же, как тогда. Спокойными. Холодными. Как будто ничего не изменилось. Мы с Андромедой переступили порог лавки Олливандера, и меня тут же окутал запах старого дерева и пыли. В воздухе висела едва ощутимая магия, словно стены магазина хранили воспоминания тысяч волшебных палочек и их владельцев. — Мисс Блэк, — раздался знакомый, мягкий голос. Я вздрогнула. Олливандер появился из тени между стеллажами, скользя по полу так бесшумно, будто был частью этого места. Его бледные глаза, казалось, видели сквозь меня. — Я ждал вас, — продолжил он, склонив голову набок. — Судьба, похоже, решила, что вам пора найти нового спутника. Я не могла ответить. Только кивнула. Мастер скользнул между рядами, его пальцы, казалось, сами знали, куда тянуться. Через мгновение передо мной появилась первая палочка. — Древесина ореха, сердцевина — волос вейлы. Очень своенравная, но с сильной связью с эмоциями владельца. Попробуйте. Я взяла её в руку, но почти сразу почувствовала что-то чужое. Как будто палочка сама меня отторгала. Едва я подняла её, с полок посыпались коробки. — Не то, — спокойно констатировал Олливандер, забирая её. Так начался поиск. Одна палочка за другой, но ни одна не отзывалась так, как когда-то моя. Я начинала терять терпение. Что, если мне теперь не суждено найти свою палочку? Что, если кладбище забрало у меня не только голос, но и часть моей магии? — Терпение, мисс Блэк, — будто прочитав мои мысли, улыбнулся Олливандер. — Настоящая палочка всегда найдёт своего владельца. Он внимательно осмотрел меня, будто пытался заглянуть в самую суть моей души, а затем исчез в глубине лавки. — Думаю, у меня есть кое-что особенное… — пробормотал он, роясь в стопках коробок. Когда он вернулся, в его руках лежала узкая, темноватая коробочка. — Чёрное дерево, сердцевина — перо гиппогрифа. Длина — 12 ¾ дюйма, гибкая. Я взяла палочку в руку, и едва пальцы сомкнулись на её гладкой поверхности, меня окутало необъяснимое тепло. Что-то глубоко внутри меня отозвалось, словно разбитая часть наконец нашла свою недостающую половину. В воздухе вокруг заискрились едва заметные голубоватые всполохи, и я почувствовала, как нечто древнее и упрямое просыпается внутри древесины. — Интересный выбор, — задумчиво протянул Олливандер. — Гиппогриф — существо гордое, требующее уважения. Он не служит кому попало. Как и чёрное дерево… такие палочки выбирают волшебников с сильным стержнем, тех, кто умеет выживать и идти до конца. Он посмотрел мне в глаза и добавил чуть мягче: — Думаю, она ждала вас. Олливандер провёл пальцами по тёмному дереву, словно приветствуя старого друга. — Она пролежала у меня почти пятьдесят лет, — произнёс он с ноткой восхищения, возвращая ее мне. — Я уже думал, что её предназначенный владелец никогда не появится. Я чуть крепче сжала палочку в руке. Она казалась тёплой, почти живой, как будто узнала меня и приняла. — Удивительно, — продолжил Олливандер, задумчиво наклоняя голову. — Чёрное дерево… непреклонное, гордое. Вы с ней похожи. А гиппогриф… эта сердцевина выбирает только тех, кто понимает истинную цену уважения и силы. Он посмотрел на меня испытующе, словно пытался разглядеть что-то, чего я сама ещё не осознала. — Судьба — странная штука, не так ли? — добавил он с лёгкой улыбкой. — Возможно, именно она привела вас сюда… спустя столько лет. — Прошу прощения, мистер Олливандер, — вмешалась Андромеда, складывая руки на груди. — Нас привело сюда то, что мы лишились палочки. Можно просто сделать покупку без урока истории? Она смотрела на него с лёгким раздражением, но в голосе звучала усталость. Я чувствовала, что ей просто хотелось закончить это как можно скорее и вывести меня отсюда — подальше от шума, от чужих взглядов… от моего страха. Олливандер, похоже, ничуть не обиделся. Он лишь хмыкнул, легко пожав плечами. — Конечно, конечно, — пробормотал он, делая ленивый жест рукой. — Хотя палочки — это не просто предметы, миссис Тонкс. Они… — Счёт, пожалуйста, — перебила её Андромеда с натянутой улыбкой. Олливандер усмехнулся, но всё же развернулся к кассе. Я продолжала сжимать палочку в руке, ощущая её пульсирующее тепло. Её сердцевина, сделанная из пера гиппогрифа, будто спрашивала: "Ты готова снова сражаться?" Я не знала ответа. *** После того как мы купили палочку Адромеда направилась по дороге в банк. Я немного стушевалась. — Что? Блокнот с прыткопишущим пером возник рядом. "Хочу прогуляться" — Одна, уверенна? — Андромеда прищурилась, будто пытаясь прочитать что-то за пределами написанных слов. Я кивнула. Она на мгновение задумалась, потом вздохнула и кивнула в ответ. — Хорошо, но будь осторожна. Если что — сразу в банк. Я снова кивнула, хотя не была уверена, что смогу в случае чего просто взять и пойти в банк. Андромеда скрылась за массивными дверями Гринготтса, а я осталась стоять среди людского потока, сжимая в пальцах свою новую палочку. Толпа вокруг казалась слишком громкой, слишком близкой, слишком давящей. Люди смеялись, переговаривались, торговцы зазывали покупателей, где-то завизжал ребёнок — и я инстинктивно вжала голову в плечи, словно от удара. Дыши. Я сделала шаг в сторону, стараясь уйти с оживлённой центральной улицы в более тихие закоулки. Мне нужно было убедиться, что я могу здесь находиться. Что я контролирую себя. Что этот шум не вытащит меня обратно — на кладбище, под яркий свет заклинаний, среди масок, криков, боли... Нет. Я здесь. В Косом переулке. Я провела пальцами по шершавой поверхности своей новой палочки. Я просто гуляю. Я догулялась до лавки старого Блэквелла. Он сидел на старом, потертом стуле, лениво покачиваясь, с трубкой какой- то дури в зубах. Вокруг него витал тяжёлый, терпкий запах каких-то трав, отчего воздух рядом казался чуть гуще, чем обычно. Когда я приблизилась, он лениво прищурился, выпуская очередное облачко дыма. — Хм. Кого я вижу. Призрак семейства Блэков забрёл в мой угол. Я закатила глаза. Блокнот с прыткопишущим пером появился рядом: "Не начинай". Блэквелл ухмыльнулся, показывая пожелтевшие зубы. — А что? Разве я не прав? — Он вытянул руку, в пальцах которой дымилась трубка. — Ты не выглядишь так, будто тебе здесь нравится. Я сжала пальцы на палочке в кармане. Не нравилось ли мне здесь? Здесь было тихо. Здесь не было толпы. Не было чужих рук, что хватают тебя в хаосе. Не было масок. Я медленно выдохнула и села на свободный ящик рядом. Блэквелл хмыкнул и, не спрашивая, протянул мне какую-то маленькую стеклянную склянку. — На. Поможет от головной боли. Я подозрительно покосилась на него. Блокнот снова начертал слова: "Ты же аптекарь. Почему сам куришь какую-то дрянь?" — Потому что я старый, мудрый и могу себе позволить, — ухмыльнулся он, не мигая глядя на меня. А потом, будто бы невзначай, спросил: — Что, Блэковская девчонка, ты тоже пытаешься заглушить что-то в голове? Блокнот быстро вывел слова: "Что ты мне даешь?" Блэквелл ухмыльнулся, снова выпуская облако дыма. Я взяла сосуд из его рук. — Всего лишь смесь трав, дитя. Ничего опасного. Я прищурилась, крепче сжимая маленький пузырёк в руке. "Для чего?" — Ты же всё равно не спишь, верно? — Он чуть склонил голову набок, наблюдая за мной так, будто видел насквозь. — Это поможет. Расслабит. Даст хоть немного тишины в голове. Я сжала губы. Тишины. Мысленно я уже слышала, как в ночной темноте вновь зазвучит чей-то крик. Как мелькнёт чёрная ткань мантии. Как кто-то ухмыльнётся сквозь маску, прежде чем... Я резко встряхнула пузырёк, будто проверяя его вес. Блокнот вывел ещё одну фразу: "Ты уверен?" Блэквелл хмыкнул: — Я старый, девочка. Если бы хотел тебя отравить, то сделал бы это куда раньше. Я скептически на него посмотрела. Блэквелл усмехнулся. — Прими или выбрось. Выбор твой. Только не говори потом, что я не предлагал. Блокнот, дрогнув, вывел новый вопрос: "Что взамен?" Блэквелл затянулся, прищурился, разглядывая меня с ленивым любопытством. — О, ты умная девочка. Не привыкла получать что-то просто так? Я не сводила с него взгляда. — Ничего особенного, — наконец сказал он, стряхивая пепел. — Просто… расскажешь мне, к чему это всё приведёт. Брови у меня сами собой поползли вверх. "Что именно?" — Этот хаос. Война. Боль. — Он сделал неопределённый жест рукой. — Мы же оба понимаем, что это не конец. И ты тоже это знаешь. Я крепче сжала пузырёк в ладони. Блэквелл чуть наклонился ко мне, заговорив тише, почти заговорщически: — Вот и расскажешь. Когда придёт время. Когда сама поймёшь. Он откинулся назад, словно сделка уже заключена. — Ну а пока… решай. Я посмотрела на пузырёк. Маленький, невесомый. Тишина. Как же я скучала по тишине. Блокнот быстро заплясал в воздухе, как будто слова сами собой вырвались из меня. "Мне нужно ещё!" Блэквелл зарычал, как старый пес, пряча свою ухмылку за дымом. — Ты что, совсем с ума сошла, девочка? Это не игрушка! Не думай, что ты просто так с этим справишься! Но в его голосе была та самая тревога, которая всегда возникает перед сделкой. Он внимательно посмотрел на меня, словно вглядываясь в темные уголки души. — Ты понимаешь, что ты просишь? Это не просто помощь, это — выбор. Каждый раз, когда ты берешь что-то, ты теряешь часть себя. Я сжала губы, пытаясь сдержать своё стремление к этому странному, притягательному… освобождению. В животе засосало, как после долгого голода. "Я справлюсь." Мои слова выскользнули как исподтишка. Я не была уверена в них, но в тот момент они казались правдой. Блэквелл молчал, глядя на меня с каким-то оценивающим взглядом. В его глазах светилась странная смесь сомнения и интереса. — Очень хорошо, — наконец, пробормотал он, доставая что-то из-за спины. — Но помни, чем больше ты возьмешь, тем больше придётся отдать. Это не магазин сладостей. Он протянул мне очередную маленькую баночку. Я чувствовала, как от неё исходит странная сила. "Не хватайся, Кэсси." Это было не предупреждение, а скорее…. какой-то невидимый совет, летящий в голову. Но я знала, что мне нужно было это сделать. И, не раздумывая, я приняла её из его рук. В тот момент я поняла, что уже не могу остановиться. *** Я весь вечер сидела на кровати, перебирая в пальцах новую палочку. Она казалась мне чужой, не такой, как та, к которой я привыкла. Вес распределялся не так, баланс ощущался неправильным, а привычного легкого движения пальцев, которым я всегда крутила палочку, больше не получалось. Она лежала в моей ладони как-то тяжело. Я поднесла её ближе, разглядывая каждую выемку на гладкой поверхности, проводя пальцами по рукояти. Она не была моей. Я слышала, как внизу гремит посуда, как в доме тихо разговаривают. Где-то хлопнула дверь. Но всё это было фоном, неважным, отдалённым. Раздался тихий стук, и в проёме двери появилась Тонкс. — Мам говорит, ужин готов, — сказала она, опираясь плечом о дверной косяк. Я не ответила. Она взглянула на меня, потом на палочку в моих руках. — Ну… — протянула она, явно подбирая слова. — Как оно? Я покрутила палочку в пальцах, снова пытаясь поймать привычное движение, но пальцы соскользнули. Тонкс вздохнула и села рядом. — Я понимаю. Это как если б тебе дали новые сапоги вместо старых разношенных. Сначала жмут, но потом станут своими, — она улыбнулась, но взгляд у неё был внимательный. Я просто кивнула. — Давай, спускайся, а? — Тонкс легонько толкнула меня плечом. — Мам будет ворчать, если ты опять не поешь. Я ещё раз взглянула на палочку, крепче сжав её в ладони. Она всё ещё не была моей. Но, наверное… могла стать.