Скрижали Судьбы

Андромеда пришла сегодня к нам в поместье. Она начала с того, что скучает после того, как я уехала от них, но быстро свернула разговор в сторону моего поведения. Почему я злюсь? Почему грублю Тонкс? Что со мной происходит? Что у меня за дела с Блэквеллом? Я почувствовала, как меня накрывает. Черт, эта болтливость Тонкс доводила меня до белого каления! Грудь сдавило, руки задрожали, а за ними — всё тело. Бурлящий внутри гнев, тревога и раздражение смешались в один ком, грозящий вот-вот прорваться наружу. Мозгами я понимала, что это приступ, но мне было плевать. Я сорвалась с места, вылетела из кухни и побежала в свою комнату. Мне нужно зелье. Сейчас. Дёрнув дверцу тумбы у кровати, я начала лихорадочно рыться в её содержимом. Пусто. Одни пустые пробирки. Я выругалась, схватила их горстью и с силой выбросила на пол. Осколки брызнули в разные стороны, но мне было всё равно. Следующий был шкаф. Там точно что-то должно было остаться. Я открыла его, вцепилась в один из флакончиков… Пусто. Второй. Третий. Четвёртый. Пусто. Чёрт! Я с размаху ударила кулаком по дверце. Мне нужно это зелье! Мне нужно это чертово зелье! В этот момент в комнату тихо вошла Адромеда. — Кэсси, что происходит? Я резко захлопнула дверцу шкафа и сверлила её гневным, почти бешеным взглядом. «Не твоего ума дело!» Прыткое перо, тут же черкнуло эти строки лёжа на тумбе при входе. Андромеда не испугалась. Она сделала шаг вперёд, оглядела комнату, её взгляд скользнул по разбросанным осколкам. — Что это, Кэсси?! — её голос был напряженным, требовательным, но без крика. Она ждала ответа. "Мне нужно ещё, Меда... Оно закончилось… Я не могу с этим справиться… мне нужно ещё!" Губы Андромеды сжались в тонкую линию. Она медленно сделала пару шагов ко мне, но вдруг застыла на месте. Я и сама не сразу осознала, что произошло — пока не почувствовала в руке холодное дерево палочки. Я направила её прямо на неё. В комнате повисла напряжённая тишина. — Кассиопея… — Андромеда смотрела на меня не с испугом, а с какой-то глубокой, пронзающей тревогой. — Во что же ты вляпалась?.. Я сжала палочку крепче, мои пальцы побелели. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было прерывистым. Она не должна вмешиваться. Она не понимает, как это помогает… Но Андромеда не двигалась. Не пыталась достать свою палочку, не делала резких движений. Только смотрела. И от этого становилось только хуже. Трясущимися пальцами я сжала ткань мантии у себя на груди, пытаясь хоть как-то унять дрожь, но становилось только хуже. Казалось, что под кожей кишат тысячи крошечных насекомых, а мышцы то сжимались в судороге, то отпускали, оставляя после себя мучительную слабость. Дыхание рваное, тяжёлое, будто в грудь вдавили камень. Я провела ладонью по лицу, но оно было липким от пота. Чёрт. Мои ноги подогнулись, и я осела на пол среди осколков пустых пробирок. Я даже не помнила, когда их разбила. Голова гудела, мысли путались, словно в воспалённом бреду. Где оно? Где зелье? Я в панике потянулась к шкафу, снова начала шарить по полкам, но находила только пустые бутылочки. Всё. Всё пусто. Яростно выдохнув, я швырнула одну из пробирок в стену. Она разбилась с пронзительным звоном. Я задышала быстрее, грудь судорожно вздымалась. В ушах звенело. Внутри всё будто разрывалось на части. Мне нужно ещё. Я вцепилась пальцами в волосы, стиснула зубы, чтобы не заскулить от этого противного, жгучего ощущения пустоты. В комнате было темно, воздух густой, липкий. — Кассиопея… — голос Андромеды был осторожным, но таким… таким чертовски раздражающе заботливым. Её лицо дрогнуло, тревога мелькнула в её глазах, но она не отступила. Она сделала шаг вперёд, но тут же застыла. Внезапно, я почувствовала редкую, режущую боль позади в области шеи. Я обернулась и заметила в комнате Эйлин, которая держала палочку у моей шее. Её лицо не вырожало ни единой эмоции, движения были точными и резкими как всегда. Я почувствовала как медленно пространство перед глазами плывёт и я падаю на пол. *** Голоса в коридоре звучали будто сквозь толщу воды. Я не сразу поняла, где нахожусь, но ощущение было такое, словно меня раздавило что-то тяжёлое. Голова гудела, тело ломило, а во рту стоял мерзкий привкус… чего-то горького, химического. Я с трудом разлепила глаза. Свет бил прямо в зрачки, заставляя их болезненно сужаться. — …знала, что что-то не так, слишком быстро она восстановилась, — голос Меды был обеспокоенным, но твёрдым. — Где она взяла эту дрянь? Что это вообще?! — голос Сириуса звучал резче, громче. В нём сквозила злость, но я слышала в ней и нотки тревоги. Наступила пауза. — Я провела анализ, — раздался голос Эйлин. — Это сильное вещество… "Мортэ". Проще говоря — наркотик. Он поверхностно снимает симптомы постравматизма, убирает тревогу и кошмары. У нас его выписывают в малых дозах в отделении психиатрии. Но при неограниченном употреблении вызывает зависимость и доводит до суицида. От этих слов в комнате стало ещё холоднее. Я услышала, как Адромеда тяжело выдохнула, а затем резкий грохот. Сириус. Он только что пробил стену. В своём фирменном стиле. — Этого не может быть… — его голос был тихим, почти потерянным. — Да, но это так, — спокойно, но жёстко ответила Эйлин. Я пытаюсь подняться на кровати, с трудом двигая пальцами. Меня накрыло ледяной волной осознания. Меня спалили. Сквозь пелену дремоты я едва уловила ощущение чужих пальцев, осторожно разжимающих мои губы. Что-то холодное и горькое скользнуло в глотку, вызывая рвотный рефлекс. Я закашлялась, но Эйлин крепко зажала мне рот, не давая выплюнуть мерзкую жидкость. — Проглоти, Кассиопея, — её голос звучал глухо, как будто доносился сквозь толстый слой ваты. —Идиотка… Меня снова затянуло в тягучую воронку, и в следующую секунду мир перевернулся. Казалось, я проваливаюсь в бесконечную пустоту, теряю контроль над собственным телом. Гул в ушах становился всё громче, сердце колотилось неровно, откуда-то издалека донёсся чей-то встревоженный голос… Темнота поглащала меня постепенно. — Что ты ей дала? — голос Адромеды звучал резко, даже немного испуганно. — Противоядие, — спокойно ответила Эйлин, но в её голосе слышалась усталость. — Иначе она бы долго не протянула. — Ты уверена, что оно подействует? — вмешался Сириус. В его голосе не было обычной резкости, скорее напряжение и злость, направленные не пойми на кого. — Уверена, — отрезала Эйлин. — Но это только временное решение. Её организм уже привык к этой дряни. Если не найти способ вывести её из этого вещество, последствия будут ужасными. Надо узнать, где она это брала. На несколько секунд повисла тишина. Я чувствовала, как моё сознание вновь уплывает в темноту, но перед этим услышала, как Адромеда тихо, почти шёпотом, спросила: — Что же с тобой сделали, Кэсси?.. *** Я резко села на кровати, тяжело дыша. В глазах всё ещё плыло от вчерашнего, но комната вокруг была слишком знакомой — детская Доры в доме Тонксов. Всё было точно таким же, как и в тот раз, когда я здесь оставалась. Я протянула руку и схватила с тумбочки блокнот с прытким пером. Он сам подался в ладонь, как будто уже знал, что мне снова потребуется его помощь. Снизу доносились голоса. Я осторожно выбралась из-под одеяла и, стараясь не шуметь, пошла вниз, замирая на каждом скрипе ступеней. — ...был у Блэквелла, — голос отца. — Он сказал, что дал ей эту дрянь в медицинских целях. Одну порцию. А потом... Он замолчал на секунду, и я почувствовала, как в груди всё сжалось. — В последующие дни она приходила к нему, требуя всё больше и больше, — продолжил он, голос стал жёстче. — Он выдал антидот, но это будет непросто. Я не стала слушать дальше. Тихо скользнула к двери, стараясь не привлекать внимания. Рука уже легла на ручку, и я осторожно потянула её вниз, но едва ступила за порог — меня отбросило назад мощной волной магии. Я рухнула на пол, ударившись спиной о стену, воздух со свистом вырвался из лёгких. На шум выбежали все — Сириус, Меда, Эйлин... и какая-то незнакомая женщина. — Ты не сможешь покинуть этот дом, — спокойно заявила незнакомка. Я тут же выхватила блокнот, и перо тут же написало за меня: "Что вы со мной сделали?!" — Материнское заклятие, — невозмутимо произнесла волшебница. — Я связала тебя с Андромедой. Всё, что произойдёт с тобой, будет происходить и с ней. Ты сможешь покинуть дом, только если она уйдёт первой. Я резко повернула голову к Меде. Она стояла в углу, молча, будто заранее знала обо всём этом. Предательство. Гнев поднялся во мне стремительно, как буря. — Это ради твоего же блага, Касс, — мягко проговорила Эйлин, делая шаг вперёд. Но её голос только разжёг ярость. Вспышка магии сорвалась с моих пальцев, ударив по ближайшему столику. Стеклянные предметы в коридоре с грохотом разлетелись на осколки. Все в коридоре замерли. Я видела страх в их глазах, напряжённые лица, едва сдерживающих эмоции людей. Но только не Эйлин. Она шагнула ко мне резко, без колебаний, схватила за шиворот кофты и рывком потащила за собой. Я даже не успела среагировать — меня буквально втолкнули в комнату возле лестницы, которая была кабинетом Тэда. — Пойдём-ка поболтаем, подруга! От неожиданности я потеряла равновесие и упала на колени, а Эйлин уже захлопнула дверь, отрезав нас от остального мира. Снаружи раздался громкий стук — Сириус с силой навалился на дверь. — Кассиопея, что ты творишь!? — её голос звучал яростно, даже зловеще. Глаза метали молнии, руки сжаты в кулаки. Я поднялась, скрестив руки на груди, не отводя от нее взгляда. В груди еще клокотало раздражение, но её напор заставил меня замереть. Я никогда не видела её такой злой. Даже не припомню, когда последний раз она теряла самообладание. — Ты совсем свихнулась!? — продолжила Эйлин, не давая мне вставить ни слова. — Дура! Ты угробишь себя! Ты вообще понимаешь, что творишь!? Это наркота, Кэсси! Я прикусила язык. Даже если бы я могла ответить, что бы я сказала? Что я держу ситуацию под контролем? Ложь. Что мне это нужно? Возможно, но это бы ничего не изменило. — Ты не понимаешь, что все здесь пытаются тебе помочь! — Эйлин шагнула ближе, её голос дрожал от ярости. — А ты ведёшь себя как капризный ребёнок, у которого забрали конфету! Я стиснула зубы, но промолчала. — У тебя проблемы. Большие проблемы. И ты не справляешься! Так что прекрати терроризировать всех вокруг и соберись! Намотай сопли на кулак и перестань играть роль несчастной и оскорбленной! Я едва удержалась, чтобы не отступить назад. — Я люблю тебя, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — И я вытащу тебя, даже если ты будешь против. Ее слова прозвучали как обещание. Эйлин развернулась, открыла дверь и вышла, даже не взглянув на меня. Я осталась стоять в полном оцепенении, тяжело дыша, пока передо мной не открылся коридор. Там стояли мои родственники. Меда, Сириус. Они явно слышали весь разговор. Их лица говорили за них. Я закрыла глаза. Гнев отступил, оставив после себя только пустоту. *** Третьи сутки я находилась в доме у Андромеды. Третьи. Чёртовы. Сутки. Я была зла. Нет, я была в бешенстве. Меня раздражало абсолютно всё: их голоса, их взгляды, даже их молчание. Они ходили на цыпочках, будто я какая-то бомба, которая в любой момент взорвется. Может, так оно и было. Кошмары вернулись во всей своей красе. Я засыпала, только чтобы снова оказаться в пустоте, полной криков, теней и боли. Просыпалась с комом в горле, с потными ладонями и ощущением, что падаю в пропасть. И вот так каждую ночь. Я испробовала всё, чтобы выбраться из этого дома. Абсолютно всё. Но, похоже, меня заперли в клетке, из которой не было выхода. Даже призвать свои вещи я не могла — какой-то защитный барьер блокировал вызов. Эйлин продолжала таскать свои мерзкие зелья, которые, по её словам, должны были мне помочь. — Пей, — говорила она, сунув мне в руки очередную пробирку. "Да пошла ты!" Она лишь закатывала глаза, читая, что царапало перо, а потом смотрела на меня так, будто я упрямый ребенок. Она выхватила из моих рук пробирку и силой пыталась разжать мою челюсть пальцами. Я отчаянно мотала головой, сжимала губы, отталкивала её руку, но Эйлин была настырной. — Не делай из этого сцену, — устало бросила она, прижимая меня к стене. — Ты выпьешь это либо по-хорошему, либо так. Я сжала кулаки, готовая дать ей в нос, но она предвидела это и зажала мне запястья. — Ты мне потом “спасибо” скажешь, — пробормотала она, ловко ухватив меня за подбородок. Я дёрнулась, но силы меня предали, а Эйлин воспользовалась этим, разжав мне рот и влив в горло мерзкую жидкость. Горечь обожгла язык, я тут же начала задыхаться, но она не отпускала меня, пока я не сглотнула всё до последней капли. — Вот так, умница, — отпуская меня процедила она, наконец. Я согнулась пополам, отплёвываясь, кашляя, едва сдерживая рвотный позыв. "Tы... ведьма!" — Да, я знаю, дорогая — улыбнулась Эйлин, складывая пустую пробирку в чемоданчик. —Спасибо, и прошу заметить очень талантливая, — без намёка на раскаяние ухмыльнулась Эйлин. — Завтра повторим. Я подняла на неё убийственный взгляд. "Я тебя убью!" Она лишь пожала плечами. — Ты мне это уже говорила, — буднично ответила она, читая мою писанину. — Но это будет сложно, если ты не окочуришься первой. Она минуту молчала, пакуя свои травы и настойки. Потом захлопнула чемодан и посмотрела на меня. — Будешь так себя вести, положу тебя в отделение рядом с психически больными! — холодно бросила Эйлин, скрестив руки на груди. — Радуйся, что ты дома. Гонор поубавь и смирись. Я яростно сверкнула глазами, с трудом сдерживаясь, чтобы не взорвать тут всё к чертям. — Будешь хорошо себя вести, пить зелья и есть еду, которую тебе готовят, скоро станет легче, — продолжила она, не отводя взгляда. "Пошла к черту!" — Будь ты на моём месте, сделала бы то же самое. Я молча отвернулась, стиснув челюсти. Всё во мне протестовало, но даже я понимала — выбора у меня нет. Эйлин вышла из комнаты, закрывая дверь. Я слышала, как Сириус и Меда разговаривали с ней в коридоре. Их голоса доносились приглушённо, но достаточно чётко, чтобы разобрать слова. — Ну как она? — голос Сириуса был напряжённым, в нём сквозило беспокойство. — Бесится. Угрожает убить, — насмешливо бросила Эванс. Моя злость вспыхнула с новой силой. Я сжала кулаки, с трудом сдерживая желание швырнуть что-нибудь в дверь. Несколько секунд стояла тишина. — Ты же не думаешь, что Родовое проклятье Блэков её догонит? — голос Андромеды дрогнул. Я расхохоталась. Звонко, почти весело... Безумно… Я уверена, они это услышали. Она боится, что я стану как Беллатрикс? Какое забавное предположение… Только вот смех быстро иссяк. Ему на смену пришёл холодный страх, пробирающий до костей. Родовое проклятье… Блэковское безумие… Нет. Нет. Нет. Горло сжалось, воздух стал густым и вязким, будто я пыталась дышать через тряпку. В груди всё сдавило, сердце заколотилось, как бешеное. По телу прошёл холодный пот. Я рухнула на пол, случайно задев стол. Со стола с грохотом посыпались предметы, один из них больно ударил меня по руке, но я едва почувствовала. В тумане перед глазами мелькнула распахнувшаяся дверь, и в комнату влетел Сириус. — … она горячая, сильно! — услышала я его встревоженный голос. Чьи-то пальцы осторожно убрали мокрые, насквозь мокрые волосы с моего разгоряченного лица. Плохо… очень… — … на кровать, — голос Эйлин. — ...в порядке! — ... порядке?! Она сейчас сгорит заживо!... нормальная температура!? — Сириус был на грани паники. — Не сгорит! — резко отрезала Эйлин. — Организм боится! Это не обычная болезнь. Какая, по-твоему, должна быть температура!? Резко запахло травами, смесь запахов ударила в нос, вызывая лёгкое головокружение. Мне на лоб положили прохладное полотенце, и сознание плавно уплыло в темноту. Горячка бушевала внутри меня, словно дикий огонь, пожирающий всё на своём пути. Жар разливался по телу, кожа горела, но меня одновременно била дрожь, словно я оказалась на льдине посреди ледяного океана. Я не знала, где реальность, а где иллюзия. Всё плыло перед глазами, комната то исчезала, то вновь обретала чёткость. И среди этой хаотичной мешанины я увидела её. Женщина, окутанная туманом. Её черты смазывались, словно нарисованные на запотевшем стекле, но сердце знало — это она. Мама... — Помоги мне… — голос мой был слабым, едва слышным даже для меня самой. Она не отвечала. Лишь смотрела. — Пожалуйста… — я попыталась подняться, но тело было неподъёмным, как камень. Языки пламени вспыхнули вокруг неё, и я испугалась, что она исчезнет. Что я снова останусь одна. Нет. Не уходи. Она сделала шаг вперёд, её образ стал чётче. Теперь я видела её лицо. Глаза, так похожие на мои. Тонкие, изящные черты. Длинные тёмные волосы. Она была прекрасна. Она смотрела на меня с мягкой печалью и нежностью. — Ты моя дочь, — наконец прошептала она. Меня тряхнуло. Это был не её голос. Это были отголоски далёких воспоминаний. Крик, злость, отголоски чьего-то спора. Я захрипела, пытаясь ухватиться за её образ, но пальцы сомкнулись в пустоте. Она указала мне путь. Передо мной разверзлась дорога — извилистая, уходящая в темноту. Я знала, что мне нужно идти. Но куда? И зачем? Шаг вперёд. Ещё один. Я почувствовала, как боль и страх постепенно стираются, уступая место чему-то новому. Голос матери был мягким, но в нём звучала неоспоримая сила. Он будто проникал в самую глубину моего сознания, отзываясь в каждом нерве. — Ты моя дочь. Я смотрела на неё, не в силах отвернуться. Она была реальна. Я чувствовала её присутствие. — В тебе течёт кровь двух самых сильных… и самых опасных родов, которые когда-либо существовали. Я вздрогнула. Это правда. Это всегда было правдой, но я никогда не задумывалась об этом так, как сейчас. — Если ты дашь этой дряни уничтожить тебя, — её голос потемнел, стал жёстче, — он не оставит от тебя ничего. Перед глазами вспыхнули образы. Кости. Чёрный пепел. Бесконечная пустота. — Ты этого хочешь? Я сглотнула. — Ты с этим согласна? Она стояла передо мной — воплощение силы и судьбы, которой мне было не избежать. Я хотела сказать "нет". Хотела закричать, что это не так. Что я справлюсь. Но в горле застрял комок, и слова не вышли. Мать наклонилась ближе. Её глаза, такие похожие на мои, вглядывались в самую душу. — Выбирай, — сказала она. — Сейчас.