Скрижали Судьбы

Классическое утро на работе. Я сидела за столом, вписывая последние правки в отчёт, когда прямо на меня с характерным звуком "пффф!" упал свежий выпуск "Ежедневного пророка", дополненный стаканом с кофе, который, к счастью, был почти пустым. Тонкс стояла рядом, чуть ли не дрожа от негодования, её глаза были такие, как если бы она только что увидела самого Фенриса, скрывающегося в тени. — Полюбуйся! — вырвалось у неё, её голос потрясённо взволнованный, как всегда, когда что-то шокировало её до глубины души. Я не могла не ответить взглядом. Она ещё вцепилась в меня, словно я должна была немедленно признать, что мир рухнул. Я взяла газету, почти с отвращением, словно предчувствовала, что меня ждёт, и вскользь взглянув на заголовок, почувствовала, как каждый сантиметр моей кожи охватывает гнев. "Мальчик-Который-Лжет" А прямо под ним — огромная фотография Поттера, с его идиотским выражением лица, как если бы он только что читал этот мерзкий заголовок, не в силах понять, почему кто-то решил его снова предать. Я скосила взгляд на Тонкс, моя рука дернулась, едва не сжала газету в клочья. " Просто потрясающе" Я сама себе не верила, что до сих пор живу в этом мире, где это возможно. Сдержать усмешку было почти невозможно, но я постаралась, хотя во мне бушевала волна раздражения. — Ну, конечно, это очередной шедевр "Пророка"! — саркастично продолжила Тонкс, — В поисках новой сенсации, не важно, что правды нет. Поттер снова на повестке дня! Грёбаные журналисты... Вот вам и объективность, а вот и правдивые заголовки. Тонкс посмотрела на меня, её лицо выражало смесь отчаяния и злости, прежде чем она уставилась на журнал в моих руках. Я перевернула его, взглянув на фотографии. — Ужас. И кто им разрешил вешать такую чушь на всю страну? Этот мир не имеет границ, когда дело касается чертовых сплетен. Я чувствовала, как у меня буквально кипят глаза от этой дерьмовой желтой прессы. "Поттер, конечно, тоже молодец!" — написало моё перо, взмахнув на бумаге с легким издёвательским оттенком. — Почему? — Тонкс недоуменно наклонила голову, но в её глазах уже загорался тот огонь, который зажигается, когда она что-то не может понять, но чувствует, что это что-то не совсем правильное. Я подняла взгляд на неё, не скрывая своего сарказма. "Мы все знаем, как Министерство настроено на эту информацию. Фадж просто в панике трясётся, чтобы это не признать. И Гарри это знает. Че он языком своим трепет?" Тонкс выдохнула, слегка насмешливо фыркнув. Она бы, наверное, не спорила со мной, если бы я сказала, что вся эта история с Поттером, Министерством и пророками — это сплошное театральное представление. — Он не может молчать, да? — протянула Тонкс, кидая взгляд на выпуски газет, которые меня так нервировали. "Не может", — написала я, не давая себе шанса на паузу. "Должен быть в центре внимания. Сколько раз мы это видели? Чуть что — вся страна на ушах, а он всем показывается. Он ведь понимает, что этим ещё больше в грязь всех нас тащит?" Тонкс взглянула на меня с восклицанием. — Ты что, совсем его не жаль? Поттер? Он-то хотя бы пытается хоть что-то сделать. "Жаль?" Я уверена, что взляд которым я смотрела на неё, пока перо писало в это момент, сильно напряг её. "Дора, я могу поимённо перечислить каждого ПСа, который был на кладбище. У меня до сих пор щимит спина, когда вспоминаю, как меня швырнуло в надгробие. Я до сих пор чую тот запах, каждый раз, когда идёт дождь. Но я не болтаю об этом направо и налево, зная настроение Министерства!" — я написала, не сдерживая раздражения. Тонкс остановилась, и её глаза, что были раньше полны веселья, вдруг стали серьёзными. — Я думала, ты ничего не помнишь с тех событий на кладбище... — её голос был тихим, почти обеспокоенным. "Помню каждую секунду", — перо скользило по странице, оставляя за собой тяжёлые, почти резкие буквы. Тонкс вздохнула, прикрывая глаза, как будто только сейчас поняла, что в моей голове скрываются не просто воспоминания, а самые настоящие кошмары. "И знаешь, что", — продолжала я, уверенно держась за перо, как за что-то, что всё ещё даёт мне хоть малую долю контроля. "Ты хоть осознаёшь, как сейчас нас шмонают, мракоборцев? Мы все на грани, а если Министерство решит провернуть свои игры, всё что мы сможем сделать — это спрятаться под диваном." — С чего вдруг? — она вдруг спросила, хотя и так понимала, к чему я веду. "А с того, что Фадж хоть и недалёкий, но не идиот!" — ответила я, яростно потрясая пером. "Он боится Дамблдора, это понятно. И знает об Ордене Феникса с Первой Магической Войны. Он знает, что в этой организации состояла большая часть мракоборцев. Так что это вопрос времени, когда нас начнут контролировать как школу строгого режима." Тонкс поджала губы, стиснув зубы. Я могла бы поклясться, что её взгляд стал ещё твёрже, как будто она что-то переживала, но не хотела это показывать. — Думаешь? — она взглянула на меня с осторожностью. "Посмотрим", — написала я, не давая себе шанса на сомнения. "Время покажет, но я не думаю, что нас оставят в покое." И вот, как я и предсказывала, уже после обеда в нашем отделе появилось нечто, что могло бы сделать любой день ещё более унылым и напряжённым — новое распоряжение. Уведомление висело прямо на стене, как чёрная метка, и каждый, кто заходил в отдел, не мог не заметить его. Я с трудом проглотила тот комок, который застрял в горле, пока глазела на лист бумаги. Почти в каждом абзаце была красной строкой подчеркнута фраза «Контроль усилен». Сначала я подумала, что это, наверное, какая-то шутка, но, взглянув на лица коллег, поняла — это не шутка. Серьезно. Это был настоящий фарс, и мы все стали его неохотными участниками. Ужесточение проверок 1. Мракоборцы обязаны проходить через дополнительные проверки на входе в отдел. Никто не сможет войти без личной проверки и без дополнительной проверки багажа. 2. Запрещено пользоваться личными предметами, содержащими магию. В департаменте было введено строгие запреты на использование амулетов, кольцевых заклинаний и других предметов с волшебной энергией, если это не касается строго служебных нужд. Теперь палочки будут оставлять в специально отведённых шкафах и проходить через магические системы безопасности, которые могли детектировать любое «лишнее» магическое воздействие. 3. Запрещено работать без партнёра. Запрещено выходить на патрули без сопровождения. Даже мракоборцы с многолетним стажем, теперь будут сопровождать 4. Все личные письма и записи — под контролем. Каждый записной блокнот и бумажка теперь проходили через дополнительный магический фильтр. Ваши записи и дневники теперь могут быть подвергнуты проверке в любой момент, а если что-то идет вразрез с политикой министерства — наказание последует незамедлительно. 5. Обязательные отчёты и наблюдения. Каждый мракоборец обязан сдавать ежедневные отчёты о проделанной работе, включая личные наблюдения за ситуацией в районе их ответственности. Я посмотрела на Тонкс, её лицо было таким же, как у всех мракоборцев, которым не привыкать к жестоким наказаниям. Но на этот раз ощущение было другим. В воздухе висела тревога, как давно забытое предчувствие беды. Мы все знали, что Министерство нацело настроено держать нас на привязи. "Так вот оно, к чему всё шло", — написал мой перо. - "Капец нам — но будет весело" Тонкс продолжала размахивать листом с правилами, глаза её искрились раздражением и сарказмом, и я не могла не заметить, как её голос становился всё громче с каждой новой строкой. Мы оба были довольно хорошо знакомы с Министерством и его склонностью к деспотизму, но этот последний указ выглядел как настоящий эксперимент, будто они пытались протестировать, насколько мы готовы подчиниться. —Ладно, проверки и отчёты, но "Запрещено пользоваться личными предметами, содержащими магию" и "Все личные письма и записи — под контролем?" — она опять читала это вслух, будто сама не могла поверить в абсурдность всего происходящего. — Это типо твой блокнот с прыткопишущим пером шманать будут? Я тихо хихикнула, покачав головой, и поежилась от мысли, что кто-то может совать свои носы в личные записи. Но Тонкс не могла остановиться. Она повернулась ко мне, раздражённо поднимая брови. — А о том, что нельзя покидать пределы министерства без специального пропуска? — она продолжала, потряхивая листом, как если бы тот мог помочь её усмирить. — Ну, кто мне нормальный кофе сюда носит, а не те помои, что у нас в столовой разливают? Я не могла не улыбнуться, хотя понимала, что ей, мягко говоря, не нравится всё, что происходит вокруг. И я её понимаю. Мы обе не привыкли к таким ограничениям, и уж точно не терпели мысли о том, что кто-то будет следить за каждым нашим шагом. Мракоборцы ведь всегда были самостоятельными и немного неопрятными в своей работе — их ни в коем случае нельзя было подгонять. Но Тонкс — это был отдельный случай. Она всегда была огненной и прямолинейной. Даже если это значило, что ей пришлось бы вырваться из этой кучи правил и надзора, она, наверняка, бы не стеснялась. Я написала в блокноте: "Не переживай, Тонкс, никто не будет проверять твои записи... если только они не касаются того, как ты посылаешь людей на разные участки с грязными носками." Тонкс коротко фыркнула и продолжила ворчать, но уже с небольшим облегчением. Кажется, даже в самых трудных ситуациях ей удавалось найти повод для сарказма. *** Мы собрались в зале на Площади Гриммо 12. Это было не первое собрание, но атмосфера, царившая в воздухе, была другой. Покойное напряжение витало в каждой детали, в каждом взгляде, в том, как мы сидели, как наготове, ожидая, когда же начнется обсуждение всего, что мы переживали последние дни. Дамблдор встал перед нами, его лицо, как всегда, серьезное, но глаза — полные глубокой обеспокоенности. Он начал говорить, и сразу стало понятно, что сегодня обсуждение будет не таким, как всегда. — Прежде чем мы начнем, я должен напомнить всем о нововведениях, которые Министерство приняло относительно нас, магов, работающих в силовых структурах и в частности в Ордене," — его голос был тихим, но в нем звучала явная тревога. — Не все из нас еще понимают, насколько тщательно теперь будут следить за каждым нашим шагом. И это не просто слова. Они пытаются отследить каждое движение, каждое письмо, каждое слово. Нас уже проверяют при входе в отделы, и можно быть уверенным, что скоро мы будем тщательно проверяться даже при выходе. Это — вопрос времени. Я аккуратно написала в блокноте: "Сколько ещё они смогут нас сдерживать? И если мы не будем осторожны, нас начнут контролировать не только в Министерстве, но и на каждом шагу." Дамблдор продолжил: — Я прошу всех мракоборцев, которые состоят в Ордене, быть особенно осторожными. Мы не можем позволить себе даже малейшую ошибку. Я понимаю, что эти изменения могут быть тревожными. Но только благоразумие и выдержка помогут нам продолжать борьбу и не попасть в ловушку, которую они для нас расставляют. Тонкс сидела рядом, скрестив руки на груди, её лицо было напряжённым. Я могла чувствовать, как её взгляд скользит по собравшимся. Дамблдор, не замечая этой напряженности, продолжил: —Магия не может быть под контролем, но контроль над нами — это то, с чем нам предстоит бороться. Как и в случае с любыми темными силами, нужно быть умными и сдержанными. И только так мы сможем избежать новых ловушек. Я немного перевела взгляд с его лица на перо в своих руках. Задумалась. "Под контролем? Нам скоро не позволят дышать без их разрешения," — написала я в блокноте, в который старалась держать все свои мысли в порядке. Дамблдор завершил своё выступление: — Помните, что чем больше внимание на нас, тем меньше свободы у нас. Мы должны оставаться скрытыми и действовать, когда это действительно необходимо. Важно помнить, что каждый шаг сейчас имеет значение. И иногда тень — это самое безопасное место. В зале повисла тишина. Мы все понимали, что на нас ложится груз ответственности, но не каждый был готов принять его целиком. В зале снова наступила тишина, как будто каждое слово Дамблдора затмило собой весь шум мира. Он стоял перед нами, внимательный взгляд, скрывающий волнения, но ощущалась тяжесть каждого его слова. Мы сидели, вслушиваясь, улавливая каждый нюанс, потому что для нас это было не просто предупреждение, а ключ к выживанию. Я заметила, как Сириус тяжело вздохнул, сжимая пальцы на столе. Он не говорил, но его взгляд говорил сам за себя — он понимал, о чем шла речь. Да и кто из нас не знал, что каждый день становился не только борьбой с темными силами, но и с собственной системой, которая уже была готова сдать нас. Тонкс, сидя рядом, будто не слышала его речи. Она была поглощена своими мыслями, отчего её взгляд был несколько беспокойным, а пальцы нервно постукивали по поверхности стола. Я знала, что она думала о том, как ей в дальнейшем продвигаться по этой натянутой канате, не попасться на удочку Министерства. И я её понимала. Дамблдор, видимо, заметил это беспокойство в воздухе и, кажется, решил добавить слова для успокоения: — Я понимаю, что многие из вас чувствуют неуверенность. Но, как всегда, этот путь будет сложным, и важен каждый из нас. Мы не одиноки в этом. Эти слова, казалось, должны были нас поддержать, но внутри меня росла неуверенность. Было неясно, как мы сможем продолжить наши действия, если каждый шаг будет под пристальным контролем. Мы, как мракоборцы, привыкли действовать в тени, в скрытности, но теперь нам приходилось адаптироваться к новым условиям. "Что теперь?" — мысленно написала я в блокноте. "Будем ли мы способны работать так, как раньше?" Дамблдор повернулся к нам, и его голос вновь прозвучал, хотя на этот раз он был менее упрямым и более предупредительным: — Возможно, нам придется работать иначе. Но, помните, в самый темный час, всегда найдется место для света. Мы будем действовать тихо и осторожно, но не перестанем действовать. Если в этом мире нет места для нашей свободы, мы сами создадим это место." Его слова как-то странно звенели в ушах, создав ощущение, что не все ещё потеряно, что есть шанс на победу, даже если она будет долгой и трудной. "Он всегда такой..." — записала я в блокноте, с сарказмом, хотя по правде, в этот момент сарказм был как будто единственным способом справиться с тяжестью этого мира. "Будет ли достаточно света, чтобы пробиться через тьму, которая нас окружает?" Дамблдор продолжал говорить, его голос всё так же глубоко резонировал в зале, но было видно, что каждое слово даётся ему тяжело, как если бы он сам не знал, как подать информацию, чтобы не вызвать лишних вопросов. Все сидели с напряжением, ожидая, что будет дальше. И тогда, как будто для того, чтобы закончить этот круглый стол, он выдал фразу, которую, наверное, многие из нас даже не ожидали услышать в этом контексте. — И, кстати... — его взгляд на мгновение стал серьёзным, едва заметная тень сожаления проскользнула в его глазах, — позвольте мне ещё добавить, что несмотря на свои важные заслуги, не следует забывать, что Поттер — это не просто избранный, о котором шепчутся в тени Министерства и тем более в самых темных уголках Волшебного мира. В воздухе повисла тишина. Он всё-таки сказал это. Не прямо, конечно, но все мы прекрасно поняли, что он имел в виду. Слова о Поттере как о "Избранном" в последнее время стали почти проклятыми. Кажется, что так много людей уже доверяют этому ярлыку, не задумываясь о том, что за ним стоит. Да, Поттер сделал многое, но кто-то на этом пытался спекулировать. И всегда была эта тихая угроза, которая стояла за этим званием. Тонкс не выдержала и тихо выдохнула: — Что за чушь? Он что, виноват в том, что оказался в этом проклятом центре внимания? — её голос был полон недовольства. "Не совсем," — с сарказмом написала я в блокноте, быстро взглянув на неё. "Но уж точно не помогает. А всем этим слухам мы все на уши уже наступили." Дамблдор, видимо, заметил, что его фраза вызвала больше вопросов, чем ответов, и, не задерживаясь на этой мысли, слегка кивнул и продолжил свою речь, стараясь сгладить напряжённую атмосферу. — Тем не менее, — его голос вновь был мягким, но с не покидающим ощущением тяжести, — наши дела — это не только Поттер. Наши задачи гораздо важнее, и не стоит на них отвлекаться. Мы все, как и раньше, должны работать сообща. Пусть даже в условиях, которые были навязаны нам. Потоки мыслей, которые в тот момент бежали в голове, затмили все остальное. Слова Дамблдора звучали как предостережение, но и как напоминание о том, что не нужно слишком зависеть от какого-то "Избранного". Нам нужно было самим держать фокус, самим быть сильными, несмотря на всю эту панику вокруг. Тонкс кивнула и добавила: — Ну да, пока они все будут говорить про Поттера, мы будем на передовой. "Как всегда," — я ответила, снова записав в блокнот. — "Жизнь Мракоборца — вечная рутина и туман." Тонкс засмеялась, но её смех был немного горьким, как будто она осознавала, что ситуация становится всё более запутанной. Когда Дамблдор наконец подошёл к моменту распределения заданий, атмосфера в комнате стала еще более напряжённой, как будто каждый из нас интуитивно чувствовал, что это не будет обычное собрание. Он взглянул на всех нас по очереди, и каждый почувствовал тяжесть его пристального внимания. Когда его взгляд остановился на Тонкс и мне, было ясно — мы с ней должны были взять на себя что-то не менее сложное и опасное, чем обычно. — Кассиопея, Нимфадора, — его голос стал еще более серьёзным, — я поручаю вам важное задание. Мы все знаем, что Министерство продолжает следить за каждым шагом, и в свете новых ограничений, нам необходимо быть осторожными. Вас ожидает наблюдение за движением в одном из магических районов, где, по нашим данным, могут быть замечены действия, направленные против Ордена. Я вздохнула, ощущая, как напряжение мгновенно охватывает меня. Тонкс, казалось, была немного более расслаблена, но на её лице уже появился оттенок тревоги. Мы были мракоборцами, но даже нам, опытным, не хотелось влезать в этот клубок интриг и опасности, который сейчас ползал в каждой тени. — Вы будете действовать скрытно, с минимумом вмешательства,— продолжил Дамблдор, его глаза были полны тревоги, — Пожалуйста, будьте осторожны. Я прошу вас, несмотря на все наше доверие к вам, всегда оставаться на шаг впереди и быть готовыми к любой непредвиденной ситуации. Тонкс тихо вздохнула, а я в свою очередь написала в блокноте: "Задание по следу в очередной раз... замечательно." Моя рука чуть дрогнула, но я сразу же постаралась вернуть уверенность в свой почерк. — Будьте внимательны,— повторил Дамблдор, — каждое ваше движение имеет значение. Мы должны быть осторожными, как никогда раньше. — Слушаюсь, сэр! — резко ответила Тонкс, несмотря на лёгкую нервозность в голосе. Дамблдор посмотрел на нас с коротким взглядом одобрения, его лицо скрывало сколько тайн и тревог, что я едва сдерживалась от того, чтобы не задать ему кучу вопросов. Но он просто повернулся к остальным, и мы, с Тонкс, как обычно, остались в стороне, чтобы подготовиться к следующему шагу. *** В последнее время мне стало казаться, что моя жизнь стала состоять из собраний. Вчера вечером — собрание, сегодня с утра — собрание. Не успела переступить порог отдела, как сообщили, что Грюм собирает нас в очередной раз. И атмосфера в кабинете была настолько плотной, что её можно было резать ножом. Он стоял у стола, сжимая в руках свои привычные бумаги и отчёты, как будто они могли бы стать его защитой от того, что происходило в министерстве. Я сидела напротив него, вечно затаившая сарказм, с которым могла бы разрушить любой идеализм, но пока что молчала. Тонкс, как всегда, не скрывала недовольства, время от времени фыркала и перекатывала глазами, но тоже молчала. Поняли, что если начнём, то точно разнесём всё это, а Грюм вряд ли нас поймёт. Он закашлялся, глядя на нас, будто мы должны были это всё с энтузиазмом принять. Он явно ждал, что кто-то выскажет недовольство, потому что сам его не скрывал. Он прямо-таки испускал этот скепсис, и неважно, что за окном было жарко. В его глазах всегда было холодно, как в каком-то старом мраковом архиве. — Ладно, — начал Грюм, — слушайте сюда, это не для того, чтобы вам всем настроение испортить. Он ухмыльнулся, что оттолкнуло нас ещё больше. — Но вы все знаете, что после недавних... инцидентов, Министерство ввело новые меры контроля. И, как и ожидалось, мы не исключение. Так что — внимание! Он поднял руку и указал на стену, на которой висел полный список новых правил. Я прочитала его взглядом и снова прокляла тот момент, когда это всё было подписано. Каждый пункт был сродни издевательству, и неважно, что Грюм говорил, мы все понимали: его роль заключалась только в том, чтобы зачитать их, а не обсуждать. — Итак, — Грюм продолжал, его голос стал чуть более строгим, — правила вступают в силу с сегодняшнего дня. Первое — проверки личных предметов. Всё, что у вас есть, должно быть заявлено и зарегистрировано в документах. Если у кого-то есть сомнения по поводу своего магического арсенала — сдайте всё в архив. Я не сдержалась и написала в блокноте: "Да-да, Алластар, сдайте свои игрушки в архив, кто-нибудь что-то с этим сделает...". Тонкс еле сдержала смех, но я видела, как её губы искривились в усмешке. — Второе — письма и записи под контролем. Прочитаете лишнее — сами виноваты. Вспоминаем, что наш отдел — это не школа для волшебников, а место для защиты магического мира. Молча мотала головой, но в душе я проклинала каждый из этих пунктов. Если они начнут лазить в мои записи... А уж о блокноте и говорить нечего. Я быстро записала: "Не переживай, Тонкс, они вряд ли поймут нашу ценность, когда мы начинаем писать фразами, которые они просто не поймут". — Третье — выход за пределы министерства без разрешения, — продолжал Грюм, не замечая моих записей. — Это не только нарушение дисциплины, но и риск для всей работы отдела. — Как бы не было, выходить за пределы Министерства мне предстоит только с нужной целью, не так ли? — хмыкнула Тонкс, и я почувствовала, как её сарказм почти физически ощущается в воздухе. Грюм отмахнулся от её слов, продолжая разжёвывать новый порядок. — И последнее — контроль над вашей личной жизнью, — сказал он с ненавистным спокойствием. — Но вас это не должно тревожить. Просто соблюдайте правила, и не будет никаких проблем. Я кивнула в ответ. Контроль... всегда можно перехитрить, но сегодня было слишком много глаз. Он закончил, опуская бумаги, и вздохнул. В его глазах не было ни злости, ни радости — только туманная тревога. Мы все поняли, что это не конец. Это только начало чего-то гораздо более запутанного и жестокого. Тонкс пронзительно взглянула на него и тихо шепнула мне: — Так, теперь держись, тут не шуточки. Тонкс так и не скрывала раздражения, и её взгляд был полон сарказма. Она откинула голову на спинку стула и с кривой улыбкой поджала губы, как будто пыталась не взорваться от злости. Я тихо написала в блокноте: "Итак, мы теперь официально в детском саду Министерства. Интересно, когда начнём сдавать кровь на анализы и ходить на занятия по безопасности?" Тонкс сдержанно фыркнула, но её глаза сверкали из-за недовольства. Она не говорила вслух, но её жесты ясно показывали, что она думала не только о новых правилах, но и о том, как это всё повлияет на нас — тех, кто не привык сидеть за одним столом с бюрократами и повседневными ограничениями. Грюм снова кашлянул, словно стараясь нас заставить прислушаться к своим "ценным" словам, и посмотрел на нас, ожидая реакции. Мы стояли с Тонкс, в глазах обеих загоралась та самая искренняя неохота, которая появлялась каждый раз, когда что-то начинало не ладиться. — Так что, девочки, — его голос стал чуть более серьёзным, но все мы понимали: вряд ли это принесёт нам какое-то облегчение, — пожалуйста, соблюдайте новые указания. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно. "Да, Алластар, понимаем. И надеемся, что ты не скоро нас 'поймаешь' за очередной глупостью, которую мы тебе вряд ли покажем" Я едва успела это записать, прежде чем Тонкс тихо ухмыльнулась и повернулась к нему. — А ты не перегибай палку. Все эти новые правила смахивают на настоящую пытку! Вы уж не обижайтесь, но как-то слишком сильно начали нас контролировать. Я молча следила за их перепалкой, поглаживая перо. Весь разговор казался почти абсурдным, но в то же время было понятно, что в дальнейшем нам придётся научиться работать в условиях этой напряжённой обстановки. Грюм покачал головой, видя, как Тонкс в очередной раз издевается над ситуацией, но молча это проглотил. Мы знали, что он не станет с нами спорить в этом вопросе — это была просто потеря времени. — Надеюсь, вы поняли серьёзность ситуации. Все отчёты теперь будут проверяться на каждом шагу. Пропустите что-то — получите дисциплинарку, — произнёс Грюм, и в его голосе снова прозвучала нотка угрозы. Это уже не было просто предупреждением — это было настойчивое указание. "Ну, здравствуй, новая жизнь, полный контроль, чёрт возьми," — я едва успела записать. Тонкс тоже молча кивала, понимая, что если и можно было бы что-то изменить, то уже поздно. Грюм закончил свою речь и махнул рукой, в его глазах мелькнула усталость. Я могла читать его, как открытую книгу, и знала, что он сам не особо рад этим нововведениям. Но делать нечего — это были правила. — Теперь, если вопросов нет, можете идти по своим делам, — сказал он, не ожидая от нас больше никаких возражений. Мы молча встали и направились к выходу. В комнате повисла напряжённая тишина, как будто каждый из нас интуитивно понимал: это было только начало. Мы с Тонкс покинули кабинет Грюма, не говоря ни слова. Всё, что мы могли бы сказать, уже было сказано и записано в моём блокноте, который, как всегда, теперь стал нашим единственным союзником. В коридоре Министерства было пусто, только эхо наших шагов нарушало гробовую тишину. Тонкс шла с угрюмым выражением лица, чуть пригнув плечи, словно стараясь избежать лишних взглядов. Я же просто шла следом, с усмешкой на губах, словно каждый шаг в этом безумном месте становился всё более нелепым. "Вот это жизнь," — записала я, стараясь удержать сарказм в своём пергаменте. — Тебе вообще не странно?"— вдруг спросила Тонкс, прерывая молчание. Её голос был раздражённым, но не злым. "За что именно?" — ответила я с едва заметной насмешкой, оглядывая её взглядом. — "Или ты снова о том, как я не соблюдаю правила?" Она остановилась и повернулась ко мне, сжимая кулаки, как будто могла кого-то сейчас схватить за шею. — Ты же понимаешь, что это всё доходит до абсурда. Мы и так здесь как в клетке. А теперь... а теперь, нас вообще полностью поставят под контроль! — Тонкс махнула рукой, указывая на стены, как будто сама Министерство может навалиться прямо на нас. Я спокойно прошлась к окну и, словно бы наигранно, посмотрела на всё происходящее вокруг. "Если бы я начала переживать о каждом "запрете", меня бы давно уже перевели в состояние астральной проекции, чтобы вообще ничего не чувствовать. Или я была бы уже поглощена родовым проклятье" — написала я, снова чувствуя, как странно и даже немного забавно мне становится. Но Тонкс не разделяла этого юмора. — Я бы не называла это "состоянием астральной проекции". Это больше похоже на... на превращение в тихую жертву системы, которая ломает твою волю,— Тонкс вздохнула и села на ближайший стул, потерев глаза. — Не могу поверить, что мы это переживаем. Прямо как какие-то... как школьные правила. "Правила для тебя — всё равно что наказания для всех нас," — я продолжала писать, скрывая раздражение. Но вдруг поняла, что под этим сарказмом на самом деле скрывается определённый страх. Мы все могли понять, что на нас накатывает нечто гораздо большее, чем просто бюрократическое давление. Этот контроль был частью чего-то гораздо более опасного. В глазах Тонкс мелькнула искорка боли, но она не хотела показывать слабость. Она выпрямилась, решив, что хватит «тупить». И, как обычно, её уверенность вернулась. — Ну что, будем продолжать работать как ни в чём не бывало? — она посмотрела на меня с вызовом, бросив взгляд на мои записи. Я с усмешкой подняла бровь, понимая, что с ней даже в такие моменты было невозможно не найти общий язык. И несмотря на всю тяжесть происходящего, в её словах была та же борьба, которая была у меня. "Ничего другого не остаётся. Министерство не даёт нам выбора," — я написала, поднимая глаза, чтобы встретиться с её взглядом. Всё оставшееся утро мы провели в тягостной тишине, каждый по своему пытаясь справиться с тем, что только что произошло. На наших столах было много работы — отчёты, новые задания, проверки... Но в воздухе витала эта странная тревога, как предвестие чего-то более серьёзного. Система становилась всё более давящей, и несмотря на все усилия скрыть это, мы обе чувствовали, как она сжимает нас в своих железных объятиях. Кабинет Грюма стал настоящей клеткой. Вытянутые лица сотрудников, каждый взгляд, полуприкрытые глаза, все будто бы в каком-то гипнотическом состоянии. Ожидание очередных проверок. И пусть мы были мракоборцами, но теперь, с новыми правилами, нам казалось, что мы стали ничем не лучше обычных маглов, заточённых в своих ежедневных заботах. Время тянулось медленно, словно каждый момент был записан в какой-то невидимой книге, страницы которой листались с трудом. Мы с Тонкс снова вернулись к своим столам, но атмосфера в отделе изменилась. Мы стали заметно напряжённее, и я могла почувствовать это, даже если не видела, как все вокруг шевелятся. Все были под подозрением, под этим постоянным взглядом, что-то как бы висело в воздухе — ожидание следующей проверки, следующего шага. Мы не могли знать, когда точно это случится, но чувство настороженности не покидало нас. Но что-то внутри меня говорило, что эта борьба будет не такой, как раньше. Это будет гораздо сложнее, чем любые испытания, что мы проходили до сих пор. Это будет не просто вопрос силы или хитрости. Это будет вопрос выживания. Тонкс присела на край стола, и я поняла, что она тоже начала задумываться о том, что будет дальше. Но уже поздно. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.