Скрижали Судьбы

Когда я вошла в отдел, тишина на мгновение окутала помещение, и все взгляды обратились ко мне. Я не ожидала такого приёма. В воздухе витал запах чистоты, но также тяжёлый налёт тревоги, с которым я столкнулась. Под ногтями всё ещё ощущался след пепла, а на теле — ещё не зажившая боль от ожогов. Но все равно, я вернулась. Не могли оставить меня в таком состоянии надолго, хоть бы и с такими неприятными последствиями. А вот то, как меня встретили — этого я не могла ожидать. Гриндейл с дерзким выражением на лице, внезапно хлопнул меня по обожженному плечу. Было больно, но я не дала виду показать. — Ну, Блэк, — улыбнулся он с характерной для него самоиронией. — Живучая как таракан! Я едва сдержала улыбку. Не по себе было от его слов, но я справилась. — Если бы ты знал, как мне это лестно, — ответила я, в голосе точно не было благодарности, но все же нечто саркастическое проскользнуло. Я подошла к своему рабочему месту, чувствуя, как взгляд Гриндейла не покидает меня. Он, наверное, больше всего на свете хотел спросить, что же с нами произошло. Что за дьявольские приключения были с этим Сириусом? Но я знала, что он молчит. Но не все были столь сдержанны. Из-за стола Тонкс сразу подскочила, её глаза сверкали от возбуждения и беспокойства. — Ну ты даёшь, — пробормотала она, в её голосе была смесь тревоги и какого-то безудержного волнения. — Не думала, что ты вернёшься так быстро. Ты вообще в порядке? — Если бы ты знала, — ответила я, стараясь скрыть усталость и боль, как только могла. В отделе снова затихло. Неизвестно, что дальше скажет Грюм или кто-то из наших коллег, но я всё же заметила, как почти все сдержанно восхищаются тем, что я вернулась. Я не могла скрыть этого напряжения, которое меня давило, но мне как-то не хотелось в этом случае поддакивать всем этим молчаливым догадкам. В обеденный перерыв в отделе царила странная тишина, прерываемая лишь шумом бумаги и редкими шорохами. Под надзором департамента работалось напряженно. Все были заняты своими делами, когда в дверях появился курьер, держа в руках огромную охапку белых роз. Легкий запах цветов сразу наполнил воздух, и даже самые невозмутимые мракоборцы не смогли скрыть своего интереса. Все взгляды, казалось, в тот момент были направлены на меня. Курьер шел ко мне, не обращая внимания на изумленные глаза сотрудников, которые не могли понять, что это за подарок в столь строгом и сдержанном месте. — Мисс Блэк? — спросил он, остановившись перед моим столом, с чем-то вроде ожидания в голосе. Я подняла глаза от бумаги, взгляд встретился с его. Я кивнула, слегка удивленная тем, что мне предстоит получить столь неожиданный визит. Не успела среагировать, как он уже протянул мне сверток с цветами. — Да, это я, — сказала я, стараясь не выдать внутреннего недоумения. Что это за жест? Кто мог прислать мне такое количество белых роз? Он протянул мне листок для подписи, и я, по привычке, схватила своё перо, которое всегда было под рукой. Листок прошел мимо меня, я не успела даже вчитаться в его содержание. — Получите, распишитесь, — повторил курьер, и его лицо оставалось совершенно безэмоциональным. Я подписала, не раздумывая, быстро вернула документ, и тот забрал его, сдержанно кивнув. Белые розы остались у меня на столе, среди прочих бумаг и черновиков. Вся атмосфера в отделе моментально наполнилась любопытством, все выглядывали из-за своих рабочих мест, пытаясь подсмотреть, кто же так осмелился послать мне этот цветочный подарок. Шепоток пошел по всему помещению. Но я не могла избавиться от ощущения странной напряженности. — Похоже, кому-то это не по душе, — заметила Тонкс мое настроение, подойдя и заглядывая в букет. Её лицо сразу расплылось в ухмылке. — Или ты кого-то разочаровала, или кто-то нашел новый способ заставить тебя улыбнуться. Я молчала, только на мгновение позволив себе задать вопрос: кто это мог быть? — Смотри, там записка, — с явным интересом и даже немного с воодушевлением протянула Тонкс, присаживаясь ближе, чтобы увидеть мою реакцию. Я подняла взгляд, и мои пальцы сдвинули белые розы в сторону, чтобы достать маленькую открытку, слегка потрепанную краями. Внутри был знакомый почерк, такой же, как я помнила, и буквально все внутренности сжались. Никлаус. Я тихо прочитала строку, на которой было всего несколько слов. Как всегда, его послания были краткими, но насыщенными теми самыми нотками, которые я так хорошо запомнила. «Хочу встретится. Заберу тебя с центральной площади в Косом Переулке, 15 октября в 19.00». Я замерла, когда закончила читать. Это было типично для него — казалось, что он мог бы говорить что-то большее, но предпочитал оставлять всё на поверхности. В нём не было той открытости, которая иногда появляется между людьми, он всегда скрывал больше, чем показывал. Тонкс заметила, как я медленно опустила открытку, и её взгляд стал более любопытным. — Этого от него, да? — уточнила она, заглядывая через мое плечо. — Такой таинственный, блин, не сдерживается совсем. Я молча кивнула, заметив, как в глазах Тонкс мелькнуло недовольство. Хотя, если честно, я знала, что она всегда недолюбливала его. Потому, в моей семье его не любил никто. Но я, конечно, ничего не могла с этим поделать. — Ничего не скажешь? — Тонкс была готова накрутить меня, но я покачала головой. — Всё как всегда, — ответила я, пытаясь скрыть, как сильно этот короткий текст отозвался внутри. — Когда вы в последний раз общались? Полгода назад? Где он вообще делся? — Тонкс, не скрывая удивления, посмотрела на меня, слегка наклонив голову, как будто я только что поведала ей что-то невероятное. Я вздохнула, ещё раз оглядев открытку в руках, как если бы слова на ней могли мне дать ответы, которых, конечно же, там не было. — Да, последний раз я его видела после Святочного Бала... — я поморщилась, вспоминая тот вечер, полный скрытых напряжений и недопониманий. — Ну, я его мягко говоря послала... Он, значит, собирался тащить меня к своим родственникам на Рождество, а я, честно говоря, вообще не знаю, кто они такие! Ну или... как он сказал, «не помню». Тонкс, продолжая смотреть на меня, не могла скрыть своего удивления, её глаза чуть расширились. — Ты что, послала Гриндевальда? — она подскочила, не веря своим ушам. — Ну, ты даёшь, Кэсси! То есть, он пригласил тебя, а ты ему... так прям? — Ну, да, — я пожала плечами, но улыбка на моем лице была отрывистой, немного недовольной. — Он как-то предложил мне это так, будто не важно, что я не знаю этих людей. Сказал просто, что нас ждут дома. Дома это где? Я сказала, что нет, извини, но нет. Тонкс некоторое время молчала, пытаясь осознать мой поступок. Видимо, ей было сложно понять, как можно так легко и быстро отбросить такую возможность. — Интересного, что он хочет сейчас... — я провела пальцем по краю открытки, будто пытаясь увидеть что-то скрытое, невидимое для глаз. — Не знаю, что именно он пытается сделать, но, видимо, у него есть какой-то план. Почему-то я не уверена, что он просто так решил снова появиться в моей жизни. Тонкс скрестила руки на груди и покачала головой, снова настороженно глядя на меня. — Ты знаешь, что делать, если он начнёт опять лапшу на уши вешать? — она довольно остро посмотрела мне в глаза, как если бы заранее пытаясь выяснить, насколько я готова к новым сюрпризам от Никлауса. — Послать его! Мы с ней тихонько рассмеялась с абсурдности данной ситуации. Я поставила цветы в воду и вернулась к бумагам, которые так и манили меня, закончить с ними поскорее. — Чего это Гриндейл на тебя так пялится? — вдруг прошептала Тонкс, подмигнув, как если бы эта ситуация скрывала какую-то интригу. Я подняла взгляд, недоуменно на неё посмотрев. — Что? — переспросила я, осторожно укладывая открытку в букет, потому что она мешалась на рабочем столе. Тонкс слегка повернулась к столу и сдержанно кивнула в сторону Гриндейла, который, сидя у своего стола, казалось, продолжал очень заметно следить за мной. Его глаза были прикованы ко мне, и несмотря на все его попытки скрыться за рабочими бумагами, было очевидно, что его внимание на мне заострено. — Он уже все глаза здесь оставил, — с невинной улыбкой повторила Тонкс, усмехаясь, как будто готовая наблюдать за моими действиями. — Ты как-то его зацепила, или это его фирменная манера? Я, чувствуя себя немного неловко, нахмурилась и повернулась, чтобы взглянуть на него. Наши глаза встретились, и, казалось, он даже не пытался скрыть свой взгляд. — Что за... — я тихо фыркнула, пытаясь удержать своё недовольство. — Может, это всё просто случайность? — Ну-ну, случайность, — усмехнулась Тонкс, явно не веря в мои слова. — Это всё не случайности, поверь. Даже Грюм заметил, как он на тебя смотрит. Я снова посмотрела на Гриндейла. Он, как и раньше, не отрывал от меня взгляда, и его выражение лица оставалось непроницаемым. Проклятие, если бы это не было так очевидно, я бы даже решила, что это я себе всё придумала. — Хмм... Может, ему просто интересно, как я пережила пожар, — я на всякий случай перевела разговор на другую тему, но внутри меня начало зреть странное чувство. Почему он действительно так меня разглядывает? — Ну да, конечно, — саркастично ответила кузина. — Вы что, с Грюмом за чашкой чая обсуждаете мою личную жизнь!? — я не выдержала и буквально выпалила это с сарказмом. Глаза у меня метались по отделу, пытаясь скрыть смущение. Сколько ещё таких «странных» сюрпризов в этот день? Тонкс, опираясь на стол, едва не задыхаясь от сдерживаемого смеха, смотрела на мою реакцию с хитрой ухмылкой. — Нууу, не обо всех печатали статьи о связях с Гриндевальдами. И не на всех пялится Гриндейл. И не всем на работу курьеры носят цветы в таких букетах. — она встала и с невозмутимой улыбкой приняла позу, как будто говорила что-то совершенно обычное. Я сверлила её взглядом, чувствуя, как что-то внутри подгорает. Эй, мне совсем не нравится, что кто-то обсуждает меня как центр внимания. Я быстро взглянула на розы в вазе, как будто они могли доказать обратное. Мол, это всего лишь подарок, и не больше. Это… не может быть чем-то серьёзным. Это повод назначит встречу. — Ты думаешь, если это будет продолжаться, я начну чувствовать себя как в каком-то голливудском фильме? Или сразу начнем с публикации на первой странице? — ответила я с явным сарказмом, но с лёгким раздражением в голосе, пытаясь скрыть растерянность. Пламя на фоне новостей казалось мне совершенно ненужным. Тонкс присела на край стола, поджав губы. Она смотрела на меня с такой серьезностью, что я почувствовала, как сама по себе попала в ловушку. — Ой, ты не переживай, Кэсс, нам тут только этого не хватало, чтобы тебя ещё и по телевизору показывали. Но всё-таки, ты когда в следующий раз с ним встретишься, скажи, чтобы он хотя бы маленькую тележку роз отправлял. Ну или какой-нибудь скрытый смысл замутили — хотя бы, чтобы мне не так скучно было. — В её голосе уже сквозил легкий стёб, который, как мне показалось, был направлен прямо на меня. Я вздохнула, пытаясь сдержать смех, но всё равно чувствовала, как горячая волна стыда захлестывает. Проклятые розы. — Поняла, на всякий случай подготовлю плакат, на случай публичной акции, — пошутила я с неуверенной улыбкой, хотя внутри ощущала полную неуверенность. *** Я стояла в курилке, вытягивая очередную затяжку, пытаясь обрести хоть какую-то твердость. Каждая затяжка, казалось, отрывала меня от реальности. Проклятые розы, всё это как-то не вяжется с тем, что происходило в моей жизни. Всё, вроде, начало исправляться: голос вернулся, с зависимостью давно покончено, с отцом более-менее наладила отношения. И вот теперь... этот чертов Никлаус Гриндевальд снова объявился. Мало того, что я пережила ад в прошлом, теперь он сново врывается, как тень из прошлого. Мои мысли прервал звук открывающейся двери. В курилку зашёл Гриндейл. Он не спешил, его шаги были размашистыми, а взгляд таким спокойным, что прямо противно. Он встал напротив меня, закурил, не обращая внимания на странное молчание. Я не могла не заметить, как он украдкой смотрит на меня, пытаясь скрыть свою заинтересованность. Мне было тяжело скрывать раздражение, хотя и понимала, что это — его работа, и что его интересовать, в принципе, может только одно. — От кого цветочки? — спросил он, пытаясь выдавить из себя интерес, но в его голосе скользила легкая ирония. Я могла бы прикинуться, что не замечаю, но какой смысл? Гриндейл всегда был слишком внимателен к деталям. Я тихо затянулась дымом, как бы пытаясь подыграть всему этому напряжению. Проклятые розы. Зачем они вообще? Почему он именно сейчас? Чёрт, я могла бы просто не отвечать. Но не могло же быть так легко. — Твое какое дело? — ответила я, пытаясь скрыть свой гнев за холодным тоном. В глазах Гриндейла мелькнуло что-то — может, удивление, может, недовольство. Он подал ещё одну затяжку и скинул взгляд, будто оценивал, был ли это ответ на самом деле. —Хм, неважно... — пробормотал он, но я заметила, как его внимание снова вернулось ко мне. Его взгляд затуманился, как будто он подбирал подходящие слова для ответа, но я не дождалась. Я просто сделала ещё одну затяжку, не обращая внимания на него, на этот разговор и на все свои эмоции, которые пытались прорваться наружу. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами, пытаясь скрыть свою раздраженность. Он всегда умел вносить какую-то нервозность в разговор, даже если сам выглядел абсолютно непринужденно. — С чего такой интерес к моей персоне, Гриндейл? Ты же меня ненавидишь? — выплюнула я, не в силах держать всё внутри. Его брови чуть приподнялись, но в этом не было ни удивления, ни даже малейшего признака того, что его задело. Он продолжал спокойно делать затяжку, как будто не было ни напряженного молчания, ни тысяч вопросов в воздухе. Его лицо оставалось таким же ровным, а взгляд — сосредоточенным. —Ненавижу? — его голос был чуть насмешливым, но всё же с какой-то долей недоумения. — Ну, не скажи... мне не нравятся все твои привычки, Кэсси, но ненавидеть — это слишком сильное слово. Я скрестила руки на груди и сделала шаг в его сторону. Он даже не шевельнулся, так и стоя, будто был в этом разговоре чем-то сторонним, как и в моей жизни. Неприятно, но знакомо. — Не нравятся мои привычки? — с сарказмом повторила я, поджимая губы. — Ты бы сказал, что просто не можешь меня терпеть, Гриндейл. А что ты вообще от меня хочешь? Он не сразу ответил, только вновь затянулся дымом, словно давая себе время, чтобы подстроиться под ответ. Потом тихо, почти невозмутимо, произнёс: — Ты не так проста, как кажется. Мне интересно, что скрываешь за этим фальшивым фасадом. Я резко выдохнула, не скрывая, как мне надоела эта игра с его стороны. Эти бесконечные взгляды, эта холодная усмешка, будто всё, что я делаю, лишь очередной эпизод в его развлекательном шоу. — Фальшивый фасад — это ты и твоя жизнь, Гриндейл, — с нажимом произнесла я, делая паузу, чтобы встретиться с его взглядом. — И знаешь, мне это не интересно. В отличие от тебя, я не устраиваю себе спектакли ради удовольствия. Он не сказал ничего, но в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла разобрать. Может, удивление, может, раздражение — а может, он просто пытался понять, как мне удаётся сохранять эту уверенность, когда он всё так же кажется самым важным человеком в комнате. Я не стала ждать ответа и снова сделала затяжку, пытаясь не думать о том, что под маской этого спокойствия скрывается нечто большее. Этот разговор был ненужным, и, наверное, я просто не хочу знать, чем он закончится. *** Сегодня я решила заглянуть к Андромеде. Тонкс сказала, что она плохо себя чувствовала, поэтому и не смогла составить мне компанию в тот день, когда мы с Сириусом едва не сгорели в том пожаре. Вздохнув, я прихватила с собой апельсины и новый сорт чая, который все еще пах по-особенному — каким-то уютным, но отголоски тревоги всё равно не покидали меня, как, впрочем, и память о том дне. Грюм был прав, но что толку в этих мерах безопасности, когда порой нельзя предугадать даже погоду, не то что артефакты на задании. Слегка вздрогнув от своих мыслей, я направилась к дому Андромеды, не спеша, но и не откладывая. Не хотелось оттягивать встречу. Заходя внутрь, я сразу почувствовала, что дома тихо, как всегда, когда она одна. Она появилась как всегда с улыбкой, которая, казалось, скрывала больше, чем просто дружеское приветствие. — Ну что, как ты? — спросила она, снимая очки и слегка нахмурив брови. Сложно было не заметить, что она не в духе, но я старалась не обострять ситуацию вопросами, которые она не захочет раскрывать. — Приятно снова слышать снова твой голос. — Всё нормально, не переживай. Просто хотела навестить. Засиделись мы с ней до позднего вечера, болтая обо всём — от работы до слухов, до мракоборцев и даже о старых временах. Всё-таки, Андромеда, как и я, знала, что значит жить на грани, но её умение искать светлые моменты в любых ситуациях всегда меня поражало. — Тонкс сказала мне, что ты заболела, поэтому она не смогла подежурить со мной в ночь пожара, — спросила я Андромеду. Андромеда слегка напряглась, её взгляд стал более настороженным. Она медленно положила чашку на стол и взглянула на меня с очевидной обеспокоенностью. — Тонкс сказала, что я заболела? — её голос стал чуть уставшим. — Ничего страшного, Касси. Просто давление. Выпила чай и полегчало. Я молча наблюдала за ней, пытаясь понять, скрывает ли она что-то или просто не знает всей правды. Но что-то в её реакции заставило меня сомневаться. — Ты что-то скрываешь, Меда? — спросила я, чувствуя, как тревога растёт внутри меня. Андромеда на мгновение замолчала, её взгляд стал более напряжённым, и она сразу же сменила тему. — Говорю же тебе все хорошо. Последние пару месяцев были сложными, и нам всем нужно немного передохнуть. Всё это не так важно, как ты думаешь. — Это из-за меня...— сказал я скорее утверждая, чем спрашивая. — Я принесла тебе кучу беспокойства. — Нет, дорогая, — улыбнулась Меда заправляя мою прядь за ухо, — Ты мой ребёнок, как и Нимфадора. Я всегда буду переживать за вас. Маленькие детки — маленькие бедки... — Взрослые детки — сплошная головная боль, — закончила я за неё улыбаясь. — Мне Никлаус прислал букет и попросил о встречи. А ещё один... парень с работы постоянно пялится на меня. Андромеда вздохнула, её глаза слегка прищурились, и на губах появилась мягкая, почти хитрая улыбка. — Ах, Никлаус, — сказала она, с улыбкой поднимая бровь. — Этот парень никогда не оставляет тебя в покое, да? Я почувствовала, как напряжение от разговора с Тонкс немного ослабло, но теперь я видела, что Меда забавляется, наблюдая за моими реакциями. Она явно ожидала какую-то драму. — А тот, что с работы... — продолжила она, наклонив голову, словно размышляя вслух. — Ну, конечно, ты — прекрасная и привлекательная. И кто-то всегда будет смотреть. Но ты, похоже, не в восторге от этого внимания, не так ли? Её улыбка стала ещё шире, но в ней было что-то тёплое, почти материнское, как если бы она пыталась понять меня. Я знала, что Меда, как всегда, не будет лезть в личное, но её интуиция никогда не подводила. — Так что, Кэсси, что ты с этим собираешься делать? — спросила она, ловко поднимая чашку с чаем и ожидая мою реакцию. — Незнаю, схожу к Никлаусу на встречу... а Гриндейл ... я незнаю, что с ним делать..? Андромеда усмехнулась, слегка приподняв бровь, когда услышала о Гриндейле. — Никлаус, конечно, звучит как интересная перспектива, — она сделала небольшой паузу, будто переваривая мои слова. — Но с Гриндейлом... — она задумалась, поддёргивая кончик губки чашки. Она на секунду отложила чашку и посмотрела на меня с лёгким вызовом в глазах, как будто ожидала, что я раскрою свои мысли и чувства. — Ты сама ведь понимаешь, что в таких ситуациях нужно быть осторожной. С его стороны все может быть не так, как кажется, — добавила она с намёком. — Может, тебе стоит выяснить, чего он на самом деле хочет. И если ты решишь, что он тебе не нужен, просто не давай ему повода искать дальше. Вряд ли он отстанет, если не получит четкого ответа. С этими словами Андромеда снова взяла чашку, посмотрев на меня через край, с лёгкой заботой и настороженностью. — Тебя это все с Никлаусом беспокоит, да? — заинтересованно протянула она. — Знаешь, мне не даёт покоя один вопрос — ты ведь не просто так от него отшила? Я отставила чашку чая, вспомнила букет, который до сих пор стоял в отделе и наконец, с тяжёлым вздохом, ответила. — Есть у нас с ним история, — я попыталась улыбнуться, но получилось это больше похоже на язвительную ухмылку. — Только вот... Чувства те, которые я когда-то могла бы иметь, просто исчезли. Как туман. Не помню их. А знаешь, он же тогда так меня зажал... Я просто... Слова не подберу. Я отгородилась от него, поставила стену, и теперь... Теперь не знаю, как её сломать. Ты же знаешь, как это бывает, когда чувства, казалось бы, были, но теперь — пустота. Андромеда молчала, но я видела, как её взгляд стал мягче, как она начала понимать. Она всегда умела это делать. — Ну, а это парень из отдела, как его... Гриндейл,— её слова повисли в воздухе. — Ты что, даже с ним не знаешь, что делать? Моя рука сжала чашку. Эту новую проблему я не хотела обсуждать, но, видимо, придётся. — Он постоянно на меня пялится. Вижу, как его взгляд тяжело ложится на мои плечи, как будто он видит через меня. Я не могу понять, что он хочет. Тонкс шутит, что он просто "глаза на мне оставляет", но не... Мне это не нужно. — Ты даже не хочешь посмотреть, что он на самом деле собой представляет? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. Я откинулась назад, взгляд всё ещё на букете, и обжигала лёгкие дымом. — Нет, Андромеда, — я проговорила это почти шёпотом. — Мне не нужно ещё одного "загадочного" мужчины в моей жизни. Я уже задыхаюсь от всех этих игр. Никлаус — это как бы прошлая глава, а Гриндейл... ну, не знаю, что с ним делать. Он просто напрягает. Андромеда сидела, внимательно слушая, её взгляд был почти сочувствующим. — Ну да, понятно. Ты ведь не хочешь запутаться. Ты хочешь разобраться в себе, а не в них, да? Я кивнула, скидывая недавний шлейф мыслей и затаив дыхание, чтобы не дать себе быть под эмоциям. Вся эта ситуация и так была тяжела, не нужно было усложнять. — Может быть... — проговорила я, снова взяв в руки сигарету. — Может, я просто хочу выдохнуть, вырваться из этой чёртовой паутины и увидеть, что будет дальше. *** Школьный двор Хогвартса в этот день был необычно тихим, хотя солнце ярко светило, заливая поля вокруг золотистым светом. Я шла по длинной аллее, ведущей к воротам замка, с непоколебимой решимостью в каждом шаге. За спиной шли несколько волшебников — отряд добровольцев, мракоборцев и членов Ордена Феникса. Среди них выделялись яркие волосы кузины Тонкс, которая время от времени переглядывалась со мной, словно поддерживая моё предложение без слов. Рядом со мной шёл Гарри Поттер. Он был молчалив, слегка растерян и, казалось, глубоко ушёл в свои мысли. На его лице отражалась смесь любопытства, волнения и, возможно, страха перед тем, что он собирался увидеть. — Ты уверена, что это нужно? — внезапно раздался знакомый голос позади. Я замедлила шаг, но не обернулась. Знала, кому принадлежал этот голос. Альбус Дамблдор, высокий и внушительный, стоял в воротах, его яркие голубые глаза смотрели на неё с упрёком и лёгким укором. — Профессор Дамблдор, — я остановилась, развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Гарри имеет право знать. Пятнадцать лет прошло... И за всё это время никто не удосужился показать ему место, где покоятся его родители. Это преступно. Дамблдор нахмурился, сложив руки за спиной. — Ты могла бы обсудить это со мной заранее, — мягко, но твёрдо произнёс он. — Забрать Гарри из школы без моего ведома… Кассиопея, это необдуманный шаг. — Необдуманный? — в моем голосе зазвучали стальные нотки. — Необдуманно — это лишить его семьи, а потом держать в неведении о его прошлом. Превратить его в символ борьбы, но забыть, что он прежде всего человек. Гарри нервно оглянулся между ними, явно не понимая, куда смотрит в этот момент, но по его лицу было ясно, что он понял - спор с Дамблдором у нас начался давно. — Гарри идёт со мной, — добавила я, стараясь соблюдать ледяные спокойствие. — И никто этого не остановит. Дамблдор медленно выдохнул, его взгляд стал мягче, но более тяжёлым. — Делайте, как считаете нужным. Но, Кассиопея, я надеюсь, вы понимаете, какую ответственность берёте на себя. — Я понимаю больше, чем вы думаете, — бросила я через плечо, снова направляясь к воротам. Долгий путь в Годрикову Долину был пропитан молчанием. Отряд шел через узкие деревенские улочки, где время, казалось, застыло. Гарри шёл рядом со мной, с каждым шагом всё сильнее сжимая свою палочку, словно это давало ему опору. Когда мы подошли к маленькому кладбищу, окружённому железным забором, Гарри вдруг замедлил шаг. Он чувствовал, как холод пробирается в его душу. Я остановилась перед старым деревянным крестом, который возвышался над могилами. На одной из плит, в обрамлении мха и трав, чётко читалось: Джеймс Поттер, Лили Поттер. Погибли, защищая своего сына. Мягкий ветерок пробегал по старому кладбищу, шелестя травой, укрывающей древние плиты. Гарри сидел на земле перед могилой своих родителей, его пальцы нервно теребили край мантии. Я стояла рядом, сложив руки на груди, взгляд был сосредоточен на надписях, вырезанных на сером камне. Лицо оставалось спокойным, но в глазах мерцали тени воспоминаний. Гарри нарушил тишину, не глядя на неё: — Ты ведь знала их, да? Моих родителей. Я чуть повернулась, на мгновение задержала дыхание, словно обдумывая ответ. — Не так хорошо, как мне хотелось бы, — наконец произнесла я. — Мне было два года... Помню только, что Лили готовила потрясающие булочки с корицей, а Джеймс был другом Сириуса. Он был лидером, всегда полным идей, всегда готовым защищать тех, кого он любил. Я видела их вместе, всего пару раз, но это было достаточно, чтобы понять: они были предназначены друг для друга. Гарри кивнул, его голос дрогнул: — Они были такими сильными… а я ничего о них не знаю. Я опустилась рядом с ним, мой голос стал мягче, но не утратил твёрдости: — Ты знаешь самое важное, Гарри. Они любили тебя. Настолько сильно, что отдали за тебя свои жизни. Это не исчезнет, даже если у тебя нет воспоминаний. Их любовь живёт в тебе. Он поднял голову, его взгляд был туманным. — А ты? Что случилось с тобой в ту ночь? Когда их убили? Я замерла и резко отстранилась от парня. Тихо выдохнула, словно возвращаясь в прошлое. — В ту ночь всё изменилось, — сказала она. — Я помню как Сириус привел меня в дом на Площади Гриммо 12, и помню как оставил меня с Вальбургой, наверняка догадываясь, что долго мы еще друг друга не увидим. На следующий день узнала о смерти твоих родителей. Сириус, был сломлен. Они были почти как братья. Он отравился к нему на помощь в ту ночь. А потом, — мой голос стал чуть тише, — его отправили в Азкабан. И всё, что у нас было, распалось. Гарри задумался, уставившись на могилу. — Дамблдор… он ведь знал, что всё это происходит. Почему он не сделал ничего, чтобы помочь? — вдруг наконец-то, я уверенна, впервые в жизни он задался этим вопросом. — Он помог, — прошептала я, наколдовывая у могильной плиты две белых лилиии. — Он помог Северусу, с меткой на руке, а на Сириуса забил и отправил в Азкабан, ради "всеобщего блага". — Вот почему ты так с ним разговариваешь- понимающе кивнул парень, — Ты же ему не доверяешь, да? Я выдохнула и поднялась на ноги. Отошла на пару шагов и взглянула на небо. — Я уважаю Дамблдора за то, что он сделал для этого Мира, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но доверие? Нет, Гарри, я ему не доверяю. — Почему? — Гарри поднялся, его голос был полон непонимания. Я обернулась и твердо посмотрела в глаза парня. — Потому что, он принимает решения за всех нас, как будто он знает лучше. Он решил, что ты должен расти у Дурслей, не объяснив, почему. Он решил, что Сириус должен остаться в тюрьме, вместо того чтобы бороться за своё имя. И он решил, что твоя жизнь должна быть подготовкой к войне, вместо того чтобы дать тебе шанс быть ребёнком. Гарри нахмурился. — Но он заботился обо мне. Он защищал меня. Я склонила голову, стараясь смягчить тон, но взгляд остался твёрдым — Это правда. Но ты никогда не спрашивал себя, почему он держал тебя в неведении? - спросила я, надеясь, что он призадумается. - Почему ты узнаёшь о своей роли в этой войне от других людей, а не от него? Гарри отвёл взгляд, не зная, что ответить. — Иногда, Гарри, те, кто думают, что делают добро, могут причинить не меньшую боль, чем наши враги,- ответила я на его немой вопрос.- Дамблдор хороший человек, но он привык играть в шахматы, где мы с тобой, да и все остальные — просто фигуры на доске. — А если он прав? — тихо спросил Гарри, глядя мне в глаза. Я приблизилась к нему, положив руку на его плечо. — Если он прав, то ты всё равно должен быть тем, кто принимает решения о своей жизни. Никто другой не имеет права делать это за тебя. Даже он. Гарри кивнул, его взгляд снова вернулся к могиле. — Спасибо, — наконец прошептал он. — За что? — За то, что сказала это мне, — тихо сказал Поттер, опуская плечи. — Ты не один, Гарри. Никогда не забывай этого. Гарри замер, его дыхание стало неровным. — Они бы гордились тобой, Гарри, — тихо сказала я, глядя на могилу. — Я… я так скучаю по ним, — прошептал он, смахивая слёзы с лица. — Но я даже не помню их… — Они любили тебя больше жизни, Гарри. Их жертва была не напрасной, — прошептала я, стараясь поддержать парня. — Теперь ты здесь, чтобы продолжить их дело. Но никто не просит тебя быть героем каждый день. Ты имеешь право чувствовать боль и скорбь. Сзади стояли остальные — молчаливые и почтительные. Никто не осмеливался нарушить этот момент. Поттер смотрел на меня с вопросом, почти с отчаянием, будто надеялся, что я скажу что-то утешительное. Что у меня вдруг окажутся слова, способные изменить его судьбу. Как будто я — волшебный крестный фей, который может взмахнуть палочкой и стереть все его заботы. — Почему я, Касс? — повторил он, сжав кулаки. — Я не просил этого, я не хочу быть Избранным. Я склонила голову набок, разглядывая его. — Нас никого ни о чем не спрашивали, Поттер. Такая наша судьба… — Но я не хочу такой судьбы! — воскликнул он, сделав шаг ко мне. Его голос дрожал, в глазах метались эмоции. — Я хочу нормальной, обычной жизни подростка. Я усмехнулась. — Ну хорошо, тогда я прыгну в свою машину времени, отправлюсь на пятнадцать лет назад и попрошу Лорда испортить наши жизни несколькими годами позже. Чтобы ты успел побыть подростком, поужинать и сходить в кино… Он зло выдохнул, отвернувшись. — Ты совсем не понимаешь… — О, поверь, я понимаю лучше, чем ты думаешь, — перебила я, скрестив руки на груди. — Думаешь, мне тоже не хотелось бы иной судьбы? Чтобы мой отец был рядом, чтобы не было войн, чтобы мы все могли быть просто… людьми, а не солдатами? Он сжал губы, но не ответил. Тяжелая тишина повисла между нами. Мы оба знали — выбора у нас не было. Наконец Гарри поднялся, его лицо всё ещё было мокрым, но в глазах больше не было той тени, что преследовала его так долго. — Спасибо, что привели меня сюда, — тихо сказал он, глядя на меня и на сопровождающих. Я кивнула ему, а остальные стояли так же безмолвно и отрешенно. — Это было важно. Теперь ты знаешь, откуда ты родом. А значит, ты знаешь, куда идёшь. Путь обратно был таким же тихим. Но что-то изменилось. Гарри Поттер больше не чувствовал себя таким одиноким.