Скрижали Судьбы

Я скосила взгляд на свиток, который Грюм швырнул на мой стол, и глубоко вдохнула. Ну конечно, спокойно посидеть мне сегодня не светит. — Срочное дело, говорите? — лениво протянула я, всё же потянувшись за документом. — Я только что доказала Министерству свою преданность, можно мне хотя бы час побыть законопослушной служащей? Грюм посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему дружбу и обнимашки. — Поднимайся, Блэк, — повторил он. Тонкс фыркнула и выразительно подняла брови, мол, «ну что, поработаешь без сюрпризов?». Я закатила глаза, подхватила мантию и встала. — Ну ладно, ладно, раз уж ты так настаиваешь. Только не говори потом, что я не предупреждала: если в очередной раз окажусь под завалом или в горящей ловушке, я начну брать с тебя дополнительные выходные. Грюм молча развернулся и направился к выходу, а я покосилась на сотруднтков сижящих поблизости: — Если нас не будет больше четырёх часов, ищите в ближайшем подземелье. — Или в морге, — добавила Тонкс с усмешкой. — О, оптимизм, — хмыкнула я и мы направились вслед за Грюмом. Мы прошли по коридорам отдела, миновали пару закрытых дверей, и вот, наконец, Грюм толкнул дверь в небольшой кабинет. Он уселся в кресло и сцепил пальцы в замок. — Новые сведения по нашим недавним делам. Но сначала... — он прищурился, — Блэк, как прошло собеседование? Я скрестила руки на груди и ухмыльнулась: — А ты что, сомневался, что я справлюсь? Тонкс, стоявшая рядом со мной, тихо фыркнула. — Учитывая твою способность очаровывать Министерство своим «особым» подходом к ответам, не сомневаюсь ни секунды. — Вот именно! — с притворной гордостью воскликнула я. — Я была честна, как никогда! Грюм покачал головой и усмехнулся: — Интересно, кто там теперь сидит в отпуске за нервное истощение? Давайте к делу, — резко перевел он тему, барабаня пальцами по столу. — Есть важная информация, и времени у нас мало. *** Ночь выдалась холодной, влажной, а главное — до ужаса скучной. Мы с Тонкс стояли на крыше заброшенного склада, наблюдая за переулком внизу. Грюм отправил нас сюда с совершенно идиотским заданием: следить за каким-то подозрительным типом, который якобы мог иметь связи с Пожирателями. — И сколько мы ещё тут торчать будем? — простонала Тонкс, поёрзывая в своём мантии. — Мне уже в десятый раз кажется, что у меня ноги отваливаются. — Пока наш «гость» не решит пошевелить задницей, — буркнула я, не отрывая взгляда от улицы. Подозреваемый появился здесь около часа назад и всё это время не сделал ничего подозрительного. Просто сидел в своём чёртовом переулке, курил трубку и казался совершенно безразличным к происходящему вокруг. — Может, он просто бездомный? — предположила Тонкс. — А может, он просто умный, — ответила я. — Знает, что за ним следят, и не дёргается. Тонкс вздохнула и прислонилась к трубе, стараясь не скатиться вниз. — Кэсси, если он так и будет сидеть тут до утра, клянусь, я превращусь в него и пойду на контакт сама. — Ага, чтобы Грюм потом сделал из тебя хороший урок о том, как не надо работать? — Лучше уж так, чем мёрзнуть здесь до смерти. Я только покачала головой. Наконец, спустя ещё полчаса, подозреваемый шевельнулся. Медленно поднялся, стряхнул пепел с плаща и направился к выходу из переулка. — Вижу движение, — шепнула я. Мы мгновенно пришли в боевую готовность. Следовать за ним пришлось осторожно, не привлекая внимания. Он свернул в сторону рынка, прошёл мимо нескольких лавок, затем нырнул в небольшой трактир. — Отлично, — пробормотала Тонкс. — Теперь мы будем торчать в засаде, пока он там пьёт свой тыквенный сок. Но через несколько минут из трактира вышли двое. Подозреваемый — и ещё один мужчина. Высокий, с резко очерченными чертами лица, в длинном дорожном плаще. — Вот оно, — пробормотала я. — Держимся за ними. Мы аккуратно последовали за парой, пока они не свернули в один из переулков. Всё выглядело так, словно это была обычная встреча, но по тому, как быстро они начали переговариваться, становилось ясно — дело серьёзное. — Ближе подойти не получится, — шепнула Тонкс. — Слишком открытое место. — Тогда слушаем отсюда, — ответила я, выхватывая у неё ухо-шпиона. Пока мы старались разобрать их разговор, всё шло гладко. Но затем… Раздался громкий хлопок аппарации. Тонкс вздрогнула. — Что за… И тут нас заметили. Мужчина в плаще резко развернулся, выхватил палочку, и прежде чем мы успели среагировать, в нашу сторону полетел яркий луч заклинания. — РАССЕИВАЕМСЯ! — выкрикнула я, прыгая в сторону, а Тонкс, чертыхаясь, метнулась в другую. Началась схватка. Я ответила «Экспеллиармусом», но он отбил его с лёгкостью. Тонкс попыталась ударить «Петрификус Тоталус», но противник оказался быстрее. — Грёбаный Грюм и его задания! — выругалась я, прячась за ближайшей бочкой. — Если выберемся живыми, я ему об этом скажу лично! — отозвалась Тонкс, откатываясь от очередного заклятия. Мужчина был силён. Опытен. И явно не собирался просто так сдаваться. Я прищурилась, ища возможность контратаки. — Смотри, куда бьёшь, идиотка! — взвизгнула Тонкс, когда мой «Конфундус» чуть не задел её. — Тогда не мешайся под ногами! Но в этот момент незнакомец сделал нечто странное — он выкинул в воздух чёрный шар, который мгновенно взорвался густым дымом. — Чёрт, он уходит! — крикнула я, врываясь в дым. Когда он рассеялся, переулок был пуст. — Великолепно, просто замечательно, — простонала Тонкс, падая спиной на ближайшую бочку. — Грюм нас убьёт. Я тяжело выдохнула, убирая палочку. — Или заставит писать отчёт страниц на десять. — О, только не это... Мы переглянулись. А потом просто рассмеялись. Грюм нас действительно убьёт. Мы вернулись в отдел под утро — уставшие, грязные и злые, но при этом почему-то весёлые. Тонкс первой завалилась в помещение, громко объявив: — Мы вернулись! Живые, почти целые, и с отчётом, который Грюм, возможно, захочет сжечь, прежде чем читать. Я лишь закатила глаза и направилась к своему столу. Грюм ждал нас у камина, скрестив руки на груди. Его магический глаз крутился с такой скоростью, что я невольно задумалась, не перегреется ли он. — Ну, рассказывайте, — прорычал он. — Почему мне сообщили, что вы, две самые несносные мракоборки в этом отделе, устроили дуэль в общественном месте? Я устало плюхнулась в кресло, швырнула отчёт на стол и откинулась назад. — Не дуэль, а самооборона, — поправила я. — Нам пришлось импровизировать. — Мы не виноваты, что подозреваемый оказался не просто подозреваемым, а кем-то чертовски шустрым, — добавила Тонкс, падая на свой стул. Грюм глухо хмыкнул. — С чего вы вообще решили, что этот тип был кем-то важным? Я указала на отчёт. — Мы успели услышать часть разговора. Они говорили о какой-то «посылке», которая должна прибыть через два дня. А затем этот второй маг скрылся в дыму. Слишком много совпадений, не находите? Грюм взял отчёт, раскрыл, пробежался глазами по страницам. — Значит, вы считаете, что это может быть что-то серьёзное? — Не просто серьёзное, — кивнула Тонкс. — Опасное. Грюм несколько секунд молчал, затем отложил отчёт и устало провёл рукой по лицу. — Ладно, девчонки, молодцы, что облажались. — Что? Мы отлично сработали! — возмутилась Тонкс. — Вы спугнули объект, оставили после себя следы магической дуэли и чуть не разрушили пару лавок. — Но при этом мы выяснили, что что-то готовится, — парировала я. Грюм выдохнул и махнул рукой. — Катитесь отсюда, обе. Выспитесь, а потом вернётесь и напишите нормальный отчёт. — Но… — ВОН! Мы с Тонкс переглянулись и, не споря, двинулись к выходу. — Он нас любит, — шепнула Тонкс, когда мы вышли за дверь. — Просто скрывает это под слоем ворчания, — хмыкнула я. Оставался один вопрос — что за «посылка» должна была прибыть через два дня? *** Спускаясь по лестнице в подвал, я уже предвкушала кисло-сладкий аромат зелий, металлический звон колб и ворчание Эйлин, если она вдруг не в духе. Подвал был её территорией — царство пузырьков, трав и алхимических загадок. Как только я открыла дверь, меня тут же окутал густой запах чего-то травяного, горьковато-терпкого, но не отвратительного. За массивным столом, уставленным склянками, сидела Эйлин. В одной руке она держала деревянную палочку с застывшей на ней каплей зелья, а в другой — листок с какими-то расчетами. — Ты в курсе, что у тебя глаза светятся? — не поднимая головы, пробормотала она. — Это от злости, — я прислонилась плечом к косяку. — Ты занята? — А я когда-нибудь не занята? — Она наконец подняла взгляд, изучающе посмотрела на меня и кивнула на стул. — Давай, выкладывай, раз пришла. Я села напротив, крутанула пальцами пробирку, которая попалась под руку, но тут же поймала на себе её взгляд и осторожно поставила стекляшку обратно. — Слушай… — я замялась. — Ты же знаешь про Никлауса? — Про Никлауса Гриндевальда? — переспросила она нарочито невинно. Я закатила глаза. — Нет, про Никлауса, который булочки печёт. Конечно, про него! Эйлин усмехнулась, но не перебивала. — Он говорил, что у нас была история, — я помедлила, подбирая слова. — Что были чувства. Но я ничего не помню. Неужели правда всё было так серьёзно? Она какое-то время молчала, вырисовывая ногтем круги на деревянной поверхности стола. Потом вздохнула. — Ты знаешь, Кэсси, у некоторых людей есть талант. Не магический, а чисто человеческий. Никлаус — из таких. Он умеет забраться в голову так, что ты не понимаешь, что это произошло. Умеет встать в тени, чтобы, когда ты отвернёшься, оказаться рядом. Я нахмурилась. — Это значит, что у нас не было нормальных чувств? Эйлин покачала головой. — Не всё так просто. Ты действительно испытывала к нему что-то… но вот было ли это любовью, а не игрой в кошки-мышки — это вопрос. Я переваривала её слова, пока она снова не заговорила. — Ты не могла забыть просто так, Кэсси. Значит, ты сама выбрала забыть. Вообще, тебя бы по-хорошему обследовать... Твоя выборочная амнезия немного напрягает. — Да иди ты со своими обследованиями, —отмахнулась я от нее, сжимая руки в замок и уставившись на узоры на столе. Это я ещё не сказала ей о том, что у меня голова находится в постоянной фоновой боли и в глазах начало двоится, периодически. — Меня волнует вопрос: почему он опять здесь? — Может, потому что надеется, что в этот раз ты не отгородишься? — пожала плечами Эйлин. Её голос звучал мягче, чем обычно. Я не знала, хочу ли я получить ответ на этот вопрос. Эйлин задумчиво постучала ногтем по стеклянной колбе, из которой тонкой струйкой поднимался пар. Она выглядела необычайно сосредоточенной, будто я задала ей не просто вопрос, а попросила вывести новую алхимическую формулу. — Ты ему доверяешь, но не веришь? — сделала она вывод, слегка прищурив глаза. Я кивнула, сцепив пальцы. — Он... Он не вызывает у меня страха, тревоги или чего-то подобного. Даже наоборот — рядом с ним я ощущаю уверенность. Но при этом я понимаю, что что-то тут не так. Он слишком легко принимает мои слова, слишком спокойно реагирует на моё безразличие, слишком… терпелив. Эйлин усмехнулась и, наконец, отложила пузырёк, сложив руки на столе. — Потому что он тебя знает. — Она говорила без тени сомнения. — И ты его знаешь, даже если не помнишь. Я нахмурилась. — Это ничего не объясняет. Почему я тебя помню и наши чувства? Почему я ребят со школы помню? А о нём вообще ничего! — Объясняет, — возразила она, наклонившись вперёд. — Меня ты помнишь, потому что хотела помнить. Потому что я была для тебя точкой опоры. А Никлаус... Он, возможно, был частью того, от чего ты решила избавиться. От чего отгородилась. Я задержала дыхание. — Значит, я сама стерла его из памяти? — Не сознательно, конечно, — пожала плечами Эйлин. — Но да. Возможно, тогда тебе было легче так. И теперь твоё тело помнит, что он тебе близок. Интуитивно ты ему доверяешь. Но разум не верит. Потому что он был тем, кого ты когда-то решила забыть. Я провела языком по губам, собираясь с мыслями. — Но если я решила забыть, значит, была на то причина, так? Эйлин какое-то время изучала меня, а потом усмехнулась. — Кто знает, Кэсси? Может, ты скоро вспомнишь. Или он сам тебе напомнит. От этого варианта мне почему-то стало не по себе. Я нахмурилась, опуская взгляд на испещрённую царапинами деревянную поверхность стола. Внутри все сжалось от неприятного осознания: выходит, что когда-то я сознательно решила стереть Никлауса из своей жизни. Но почему? — А если я не хочу вспоминать? — спросила я глухо, не поднимая глаз. Эйлин фыркнула, подперев подбородок ладонью. — Тогда у тебя два варианта. Первый: держаться от него подальше, и тогда, возможно, память так и останется кусками. Второй: продолжить встречи, слушать его, смотреть на него — и, может быть, кусочки начнут складываться в картину. Я скривилась. — Звучит так, будто я в любом случае в проигрыше... — Ну, — медленно протянула Эйлин, прищурив глаза так, как будто она что то скрывает, — ты же не знаешь, что именно вспомнишь. Может, это было что-то хорошее. Я закатила глаза. — И почему мне кажется, что ты и сама знаешь больше, чем говоришь? Она ухмыльнулась и вновь вернулась к своим колбам. — А потому что это так. Я шумно выдохнула. — Ты невыносима. — Я знаю. Я отвернулась, с силой сцепив руки за спиной. — Ладно. Буду ли я что-то вспоминать или нет, но факт в том, что Никлаус не отстанет. — А ты этого хочешь? — спокойно спросила Эйлин. Я замерла. Ответ так и не сорвался с губ. *** Я не знала, зачем вообще согласилась. Возможно, из любопытства. Возможно, из-за той самой части меня, которая хотела закрыть гештальт. Или, может быть, из-за упрямства — доказать себе, что он больше на меня не влияет. Мы договорились встретиться в одном из кафе в магическом квартале, в месте, где никто не задавал вопросов и где было достаточно темно, чтобы я могла уйти незамеченной, если вдруг передумаю. Когда я вошла, он уже был там. Безупречный, как всегда. Чёрные волосы гладко зачёсаны назад, взгляд цепкий, губы изогнуты в чуть заметной улыбке. Он изменился? Вряд ли. — Кассиопея, — его голос прозвучал мягко, с той самой нотой, которая когда-то заставляла меня чувствовать себя особенной. Теперь же она вызвала у меня лишь лёгкое раздражение. — Никлаус, — я кивнула и села напротив. Повисла тишина. Я взяла меню, чтобы чем-то заняться, но он не сводил с меня глаз. — Ты изменилась, — наконец сказал он. Я фыркнула. — Надеюсь. Прошло немало времени. — Полгода, — уточнил он. — Полгода с тех пор, как ты... Я подняла на него глаза. — Я попросила паузу, а ты воспринял это как бегство. — А разве не так? Я сжала пальцы в кулак под столом. — Ты давил на меня, Ник. Слишком сильно. Ты хотел, чтобы я жила твоей жизнью, но она мне не принадлежит. Он наклонился ближе, его голос стал чуть ниже. — А если я скажу, что готов всё изменить? Я усмехнулась. — Поздно. Он помолчал, затем откинулся назад. — Я не верю, что ты забыла. — Ты прав. Я просто перестала чувствовать то, что чувствовала тогда. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Значит, ты теперь другая? Я пожала плечами. — Может быть. А может, я всегда была такой, просто рядом с тобой теряла себя. Никлаус долго молчал, а потом неожиданно улыбнулся. — Ты всегда была собой, Кэсс, — улыбнулся он. — Я никогда тебя не подавлял. Это так ты представляешь наши отношения в прошлом? — Видимо, да. Он кивнул и сделал глоток из своего бокала. — Тогда у меня всего один вопрос, Кэсси: если ты так уверена, что ничего ко мне не осталось, то почему ты всё-таки пришла? Я взбесилась, на его вопросы. Он опять это делает, он задаёт вопросы, но не собирается ответить на мои. — Что ты хочешь от меня, Никлаус? — я смотрела прямо ему в глаза, стараясь не показать раздражение. — Зачем всё это? Зачем присылать этот букет в отдел? Он чуть склонил голову набок, изучая меня. Он улыбнулся — не насмешливо, нет. В его улыбке скользнула тень чего-то, что я не могла разгадать. — Возможно, мне просто захотелось напомнить о себе. Я сжала губы. — Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен? — Кэсси, ты всегда была для меня особенной, — он сказал это мягко, но я заметила, как его пальцы сжали край стола, едва заметно, но достаточно, чтобы я поняла: он говорит серьёзно. — Ты странно выражаешь свою привязанность, — я фыркнула. — Сначала пытаешься переделать меня под себя, потом исчезаешь, а потом вдруг появляешься с цветами, как будто ничего не случилось. — Я не исчезал, — спокойно ответил он. — Ты сама отгородилась от меня. — Потому что ты меня душил. Он кивнул, словно признавая этот факт, но не оспаривая. — Возможно. Но это не меняет главного, Кэсси. Я всё ещё здесь. Я посмотрела на него, ощущая странную смесь эмоций. Гнев, усталость, лёгкую дрожь воспоминаний. — Но может.... мне это больше не нужно, Ник. Он внимательно изучал моё лицо, и я почти физически ощущала, как он пытается найти в моих глазах что-то, за что можно зацепиться. — Может, ты просто боишься, что я прав? Я склонила голову, ухмыльнувшись. — А может, ты просто боишься признать, что больше не можешь меня контролировать? На этот раз он не улыбнулся. Только посмотрел на меня с лёгкой тенью в глазах. — Я просто хочу знать, есть ли у нас ещё шанс. Шанс? У меня было такое ощущение, что я разговариваю с подростком, у которого из забот только бесячие учителя и с кем побухать сегодня вечером. — Как ты себе это представляешь, Никлаус? — я сложила руки на груди, внимательно глядя на него. — Я постоянно на работе, график ненормированный. Ты тоже мотаешься по всей Европе, с заданиями от своего Министерства. Мы оба в работе по уши. Как ты вообще, собираешься на это выделять время? Он чуть улыбнулся, как будто заранее знал, что я задам этот вопрос. — Кэсси, если бы ты действительно не хотела, ты бы не пришла. Я закатила глаза. — О, отлично, психология для начинающих. Ты ещё скажи, что раз я здесь, значит, в глубине души снова мечтаю влюбиться в тебя по уши. — Нет, — он сделал глоток вина, не сводя с меня взгляда. — Но, возможно, ты хочешь дать нам шанс. Я выдохнула, потирая виски. — Ты всё усложняешь. — Или ты просто боишься попробовать? — Боюсь? — я фыркнула. — Боюсь чего, Ник? Не успеть между допросами, дуэлями и очередным побегом от смерти написать тебе романтическое письмо? — Или боишься, что это будет не так сложно, как ты думаешь. Он смотрел на меня спокойно, даже с каким-то вызовом. И от этого мне стало ещё злее. — У нас нет времени. — Время есть у всех, просто не все готовы его выделить, — спокойно сказал он. — Вопрос в том, готова ли ты. Я замолчала, сжимая вилку в руке. Готова? Это был чертовски неправильный вопрос. Потому что, будь у меня выбор, я бы давно всё разрубила, как гордиев узел, и пошла дальше. Но, похоже, выбор уже давно сделан. Я выдохнула, глядя в бокал. Внутри всё сжималось от тревожного смешения эмоций – растерянности, злости, какой-то глухой тоски. — И что теперь? — тихо спросила я, сжимая пальцы вокруг бокала. — Теперь ты скажешь мне, что ты хочешь, — спокойно ответил Никлаус. Я дёрнулась, резко подняв на него глаза. — А если я не знаю? — Значит, разберёмся вместе. Я закатила глаза и откинулась на спинку стула. — Ты говоришь это так, будто всё легко. — Потому что не всё так сложно, как ты думаешь. — Никлаус внимательно смотрел на меня. — Как будто я специально всё усложняю. — А разве нет? Я хотела огрызнуться, но вдруг поймала себя на том, что смотрю в его лицо слишком долго. Те же серые глаза, что всплывали в памяти. Тот же взгляд, в котором одновременно слишком много понимания и слишком много упорства. — Я не хочу снова чувствовать себя загнанной в угол, Ник, — выдохнула я. — Я не собираюсь тебя загонять. Его голос был слишком ровным, слишком спокойным. Я привыкла к тому, что он напирает, привыкла к его упрямству, но в этот раз… он был другим. Я взяла бокал и сделала глоток, чувствуя, как по горлу растекается тепло. — Давай просто поужинаем, — сказала я наконец. — Без разговоров о прошлом, без вот этого всего. Просто ужин. На губах Никлауса мелькнула едва заметная усмешка. — Как скажешь, Кэсси. Я кивнула и постаралась переключиться на разговор о чем-то нейтральном, но в голове всё ещё звучал его голос. "Теперь ты скажешь мне, что ты хочешь." И, чёрт возьми, мне казалось, что я действительно не знаю. Ужин прошёл на удивление спокойно. Никлаус больше не пытался давить, не упоминал прошлое, не смотрел на меня с тем вечным выражением человека, который точно знает, что делает. Мы говорили о работе — в пределах дозволенного, конечно. Об общих знакомых, о каких-то незначительных мелочах. Я даже начала расслабляться. А потом он сказал: — Когда ты в последний раз отдыхала? Я застыла с бокалом в руке, бросив на него подозрительный взгляд. — Что? — Отдыхала, Кэсси. Ты знаешь, что это такое? — Очень смешно, — я закатила глаза. — Я серьёзно. Твой рабочий график — это сумасшествие. — Ты сам-то лучше? — фыркнула я. — Нет, но я хотя бы знаю, когда остановиться. Я рассмеялась — коротко, без настоящего веселья. — Ты-то? Остановиться? — Я говорю о тебе, а не о себе. — И о чём, по-твоему, это говорит? — О том, что мне не всё равно. Я стиснула зубы, резко поставила бокал на стол и посмотрела на него. — И что ты предлагаешь? — На выходных у меня окно в графике. Полетим в Австрию. Я моргнула. — Что? — Просто на пару дней. Подышишь воздухом, развеешься. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Ты правда думаешь, что я вот так просто соглашусь? Ты опять это делаешь... Всё уже решил и тащишь меня. — Я думаю, что ты можешь попробовать. Я сжала губы в тонкую линию, не отводя взгляда. Он смотрел на меня спокойно, уверенно, но без прежнего напора. И это бесило больше всего. — Ник… — Просто подумай, — перебил он. Я закатила глаза и отвела взгляд. — Ладно, подумаю. Я услышала, как он тихо усмехнулся. — Вот и прекрасно. Что-то подсказывало мне, что это может что-то поменять, а готова ли к этим переменам. Я доела свой ужин молча, изредка бросая на Никлауса подозрительные взгляды. Он выглядел чересчур довольным собой, будто уже знал, какое решение я приму. Это раздражало. Когда официант забрал тарелки, Ник отпил вина и сказал: — Рад был увидеться, Кэсси. Я приподняла бровь. — Ты говоришь так, будто это была случайная встреча. — А ты говоришь так, будто не рада. Я вздохнула и облокотилась на стол, крутя в пальцах край салфетки. — Не люблю, когда ты так уверен в себе. — Ты уже это говорила, — он чуть наклонился ко мне и улыбнулся. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала легкая дрожь. Вовремя! Отложив салфетку, я откинулась на спинку стула и демонстративно посмотрела на часы. — Пора. Мне ещё домой добираться. Никлаус понимающе кивнул и жестом подозвал официанта. — Я заплачу. — Не сомневаюсь, — я усмехнулась. Когда мы вышли на улицу, ночной воздух оказался прохладным, и я чуть сильнее запахнула плащ. Никлаус остановился рядом, чуть склонив голову набок. — Я провожу. — Не надо. — Ты уверена? — Ник, — я закатила глаза. — Я могу добраться до дома сама. Он медленно кивнул, но в глазах промелькнуло что-то, что я не успела прочитать. — Тогда… до встречи? Я посмотрела на него чуть дольше, чем следовало бы. — Может быть. Развернувшись, я шагнула в переулок и трансгрессировала, оставляя позади его задумчивый взгляд и собственные смутные ощущения.