Скрижали Судьбы

Я не знала, что хуже — моя спонтанность или его настойчивость. Когда Никлаус предложил провести выходные в Австрии, я, конечно, сначала отказалась. Два дня, другой город, другой темп, другой воздух… Всё это звучало как-то… неправильно. Мне было куда привычнее жить в бешеном ритме Министерства, чем позволять себе отдых. Но в итоге я сдалась. Потому что, в конце концов, что может пойти не так? Ответ: всё. — Ты ведешь себя так, будто я тебя силой сюда затащил, — с усмешкой заметил Никлаус, когда мы аппарировали в небольшой альпийский городок. Я поправила перчатки, поджимая губы. Морозный воздух приятно щипал кожу, вокруг лежал белоснежный снег, а вдалеке виднелись старинные крыши домов, утопающие в золотом свете фонарей. — Разве нет? — парировала я. Он лишь покачал головой, но не ответил. Вместо этого протянул мне что-то тёплое и пахнущее пряностями. — Глинтвейн, — пояснил он. — Попробуй, говорят, здесь лучший в Европе. Я с подозрением взяла кружку, но всё-таки сделала глоток. Тепло разлилось по телу, и я невольно расслабилась. — Ну, может, это стоило поездки, — признала я, делая ещё один глоток. Следующие часы прошли… неожиданно приятно. Мы гуляли по старым улицам, заходили в лавки с антиквариатом, где я пару раз чуть не вывернула Никлаусу карманы, потому что вещи были дорогими до безумия. Мы поднимались на смотровую площадку, откуда открывался вид на покрытые снегом вершины Альп, и я даже не пожалела, что он уговорил меня сюда поехать. — Признайся, это лучшие выходные за долгое время, — ухмыльнулся он, когда мы остановились у небольшого кафе, где пекли штрудель с яблоками и корицей. Я подняла бровь. — Я бы не сказала, что лучшие, но определённо не худшие. — О, я растапливаю лёд, — усмехнулся он, отпивая кофе. Я закатила глаза. — Хватит быть таким самодовольным, Гриндевальд. Никлаус стоял чуть впереди, скрестив руки на груди, его глаза изучали моё лицо с тем самым выражением — смесью терпеливого ожидания и лёгкой насмешки. — Ты не помнишь, как мы гуляли тут точно так же два года назад? — его голос был мягким, но в нем сквозила тихая уверенность. — Тогда это было наше первое такое свидание. Я сжала пальцы в перчатках, взгляд невольно метнулся на улицу, залитую солнечным светом, на старые здания, на лёгкий морозный туман, витающий в воздухе. В памяти было пусто. Я хотела сказать, что он ошибается. Что это неправда, что я бы помнила. Что такие моменты не забываются. Но слова застряли в горле. — Ты уверен? — я попыталась придать голосу привычную иронию, но вышло слабо. Никлаус только чуть склонил голову набок, словно разглядывая меня с новым интересом. — Конечно, уверен, — без тени сомнения ответил он. — Тогда ты пыталась сбежать, сказав, что тебе нужно срочно вернуться в Амстердам по работе. Хотя, по факту, у тебя был выходной. Я недоверчиво фыркнула. — Не похоже на меня. — Очень похоже, — он усмехнулся. — Но я уговорил тебя остаться, и в итоге ты призналась, что это был один из лучших вечеров в твоей жизни. Я резко подняла на него глаза. — Не ври. — Я бы не стал, — он пожал плечами. — Ты просто не помнишь. Я хотела возразить, уколоть его сарказмом, поставить под сомнение его слова… Но внутри что-то странно дрогнуло. Глухое, тягучее чувство. Как будто… что-то давно забытое пыталось пробиться сквозь туман в моей голове. Два года назад. Австрия. Фонари. Лёгкий мороз. Тёплый запах глинтвейна и корицы… Мне хотелось вспомнить. Но чем сильнее я пыталась, тем глухая пустота внутри только разрасталась. Я сжала зубы и опустила взгляд. — Ты выглядишь так, будто пытаешься что-то вытащить из памяти, но оно ускользает, — Никлаус заговорил тише, но в его голосе всё ещё звучала нотка улыбки. Я не ответила. Он не стал давить. Лишь шагнул ближе, убирая прядь волос с моего лица. — Не переживай, Касс. Всё нужное вспомнится, когда придёт время. Вечер мы встретили на льду. Оказывается, кататься на коньках я не умею. И нет, не так, как «давно не каталась» или «немного неуклюжа». А именно совсем не умею. — Ты держишься так, будто сейчас умрёшь, — Никлаус откровенно смеялся, когда я вцепилась в его рукав. — Потому что я и правда могу умереть! — огрызнулась я, пытаясь удержать равновесие. — Чья вообще была эта гениальная идея?! — Твоя, — без капли сожаления ответил он. — Лжец. Он только усмехнулся и, пользуясь моментом, резко развернул меня так, что я практически врезалась в него. — Расслабься, я держу. Мерзавец. Я покосилась на него, но вместо того, чтобы оттолкнуть, всё-таки позволила себе опереться на его плечо. — Один раз упадёшь, и я посмеюсь, — предупредила я. — А ты умеешь создавать настроение, — хмыкнул он. Я закатила глаза. *** Ресторан был уютным, с приглушённым светом и мягкими свечами на каждом столике. Запахи пряных трав, свежего хлеба и вина смешивались в воздухе, создавая атмосферу чего-то тёплого, почти домашнего. Мы сидели у окна, откуда открывался вид на вечерний Зальцбург. Город мерцал огнями, улицы наполнялись прохладным воздухом, и где-то вдалеке слышалась живая музыка. Передо мной на тарелке лежала половина недоеденного тафельшпицa — традиционного австрийского блюда из нежной говядины с хреном и яблочным пюре. Я ковыряла его вилкой, потеряв аппетит ещё на стадии обсуждения серьёзных тем. Никлаус же ел спокойно, без спешки, словно никуда не торопился. Бокалы с вином почти опустели. В его — красное, насыщенное, в моём — лёгкое белое. Я смотрела, как он лениво водит пальцами по ножке бокала, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор. — Ты не голодна? — наконец спросил он, кивая на мою тарелку. — Аппетит пропал, — честно призналась я. Он сдержанно улыбнулся, но ничего не сказал. Вместо этого сделал знак официанту, и тот быстро поднёс десерт — нежный штрудель с золотистой корочкой и облаком ванильного соуса. — Разлюбила сладкое? — уточнил Никлаус, когда я даже не потянулась за ложкой. Я пожала плечами. — Нет. Просто… сейчас не уверена, что смогу это съесть. Он внимательно посмотрел на меня. — Тогда просто попробуй. Это было твоим любимым. Я замерла, потом осторожно взяла ложку и зачерпнула кусочек тёплого штруделя. Первый вкус — яблоки с корицей. Второй — ванильный соус, обволакивающий язык нежной сладостью. Что-то внутри шевельнулось. Я опустила ложку и посмотрела на него. — И что, мне теперь вспомнить, как я обожала этот десерт? — Было бы неплохо, — мягко ответил он. — Но я просто хотел, чтобы ты насладилась моментом. Я смотрела на него, на этот чёртов идеально спокойный, терпеливый взгляд, и в груди поднялась странная волна эмоций. Я отвернулась к окну, снова взяла ложку и молча доела штрудель. Я крутила в пальцах бокал с вином, глядя на рубиновую жидкость, словно она могла дать мне ответы на все вопросы. — Я не знаю, Ник, — наконец выдохнула я, поднимая взгляд. — Я просто… не знаю, как это должно работать. Он откинулся на спинку стула, спокойно наблюдая за мной, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое понимание. — Ты о чём? — Об этом, — я сделала неопределённый жест рукой, охватывая нас двоих, ресторан, свечи на столе, ужин, который мы с трудом осилили после долгого дня. — О нас. Никлаус не ответил сразу. Он дождался, пока официант принесёт десерт, поблагодарил его, а потом уже перевёл взгляд на меня. — Ты не знаешь, как строить отношения? — спокойно уточнил он. Я фыркнула, отставляя бокал. — Именно. Я вообще не уверена, что у меня к этому талант. — Это не талант, Кэсси. Это процесс. — Вот видишь! — я вскинула руки. — Уже звучит сложно. Никлаус усмехнулся, но не перебивал. — Я не помню, что у нас было, — продолжила я, устремляя взгляд в окно, за которым лежал вечерний Зальцбург. — Даже если раньше я знала, как быть с тобой… сейчас я этого не помню. И поэтому я не знаю, как быть теперь. — То есть, если бы ты помнила — это было бы проще? Я пожала плечами. — По крайней мере, я бы не чувствовала себя так, будто иду по минному полю. Никлаус медленно кивнул, потом взял свою ложку и неспешно попробовал десерт. — Значит, будем идти аккуратно, — наконец сказал он. Я приподняла бровь. — Ты серьёзно? — Более чем, — он встретился со мной взглядом, и в его глазах не было ни капли насмешки. — Я подожду столько, сколько нужно. Я хотела возразить. Сказать, что это глупо, что я могу вообще никогда ничего не вспомнить. Но вместо этого, впервые за весь ужин, я просто молча кивнула. Когда мы вернулись в гостиницу, я рухнула на кровать с ощущением, будто накатала марафон. — Знаешь, — сказал Никлаус, прислоняясь к дверному косяку, — если бы ты давала себе больше таких выходных, ты бы, возможно, не была таким вечным клубком сарказма. Я лениво кинула в него подушку. — Слушай, тебе не кажется, что слишком много болтаешь? Он усмехнулся. — Спи, Касс. Завтра ещё один день. Я зарылась в подушку. Чёрт возьми, почему я вообще согласилась на эту поездку? *** Конец декабря не предвещал никакой беды. Все готовились к празднованию Рождества. Даже мракоборцевюческий был украшен светящимися фонариками, мишурой и омелой на каждом шагу, а мы также продолжали работать. Конечно, с учетом того, что Министерство отрицает любую деятельность Волондеморта, работалось сложно. Мы пришли ко мнению о том, что Фадж, что то знает об Ордене и всеми силами пытается противостоять его деятельности, шманая мракоборцев и других работников Министерства, которые имеют зоть какую-то связь с Дамблдором. Сириус, уже четвёртый месяц получает гневные письма от Поттера, о том как новая преподователь ЗОТИ — Долорес Амбридж от Минестерства, прогнула под себя всю школу. А самого Сириуса уже пять раз вызывали в Хогвартс, как одного из законных опекунов Поттера. И больше всего поражает, что Дамблдор молчит и ничего не предпринимает на этот счёт. Постоянные проверки, куча документации об отчётности за эти проверки которую взвалили на стажеров, которые вообще ничего не хотели делать. А если и делали, то за ними все тщательно надо было перепроверить. Вот и сегодня. Меня оставили на дежурстве, со стражером Гарриком Уэскером, который напортачил с заполнением протокола об изьятии и я уже третий час к ряду сижу с ним и вношу правки в его писанину. На часах начало начало четвёртого. В Минестерстве никого не было, за исключением дежурных по отделам и парочки дежурных у Главного входа. Гаррик бесил, своей нерасторопностью и медленным мыслительным процессом. Внезапно дверь в офис распахнулась и влетел взъерошенный Сириус. — Кассиопея, ты нужна! — запутанно произнес отец и тут же прикупил язык, в попытке обосновать случившуюся проблему. По помятому виду и панике в глазах я поняла, что задавать вопросы надо будет по пути до места происшествия. — Гаррик, продолжай проверять отчёт и сверяй его с методичкой. Я вернусь к концу смены, — дала я указание, направляясь за Сириусом из офиса. По пути на нижние уровни в отдел Тайн, отец обрисовал всю ситуацию которая случилась. Финеас Блэк, заявился в свой портрет на Площади Гриммо 12, десять минут назад и рассказал, что на дежурного — Артура Уизли, было совершено нападение в отделе Тайн. Подробности никто не выясняли, некогда было. Сириус в чем был, залетел в камин и прилетел в Министерство. На лифте, мы спустились на девятый уровень Министерства. Дверь открылась предоставляя нам длинный коридор с десятками дверями. — И как мы узнаем в какую дверь нам идти?— прошептала я, удивившись как мой голос разносится в пространстве. — Я уже был здесь на дежурстве, — так же тихо произнес отец, уверенннным шагом направлясь к определённой двери. Как только, Сириус толкнул нужную дверь, перед нами предстала следующая картина. Просто у самой двери лежал Артур. Он был весь в крови, следы от укуса змеи, виднелись на всех видимых участках тела, на его лице застыла гримаса ужаса, а изо рта шла пена. Резко, с другой стороны от лежащего Артура, на нас кинулась огромная змея. Она шипела обнажиив свои ядовитые клыки. Сириус дернул меня назад, кидая в змею паралетическое заклинание. Однако, оно на неё не подействовало, но откинуло в глубину коридора. — Серпенсортия! — выкрикнула , указав палочкой по направлению к змее, из под руки Сириуса. — Надо уходить! Это ЕГО змея, на неё не действуют чары! Пока змея, которую создала я разбералась с нападавшей на Артура змеей. Мы с Сириусом, схватили Артура и постатащили за дверь. Уже в основном коридоре нас встретили Грюм, Кингсли и ещё один человек которого я незнала. — Как он!? — тут же отозвался незнакомец, усаживаясь возле пострадавшего. — Откуда нам знать! Мы вообще то не целители! — резко ответила, я на что получила хмурый взгляд Грюма. — Элиан, вот порт-ключ, — сказал Грюм, протягивая незнакомцу синюю, восковую свечу, — Вас надо переместится в штаб- квартиру Ордена, а оттуда по камину Блэков в Мунго. Мисс Эванс, предупреждена о вашем прибытии и готовится принят Артура. Отправление через, три, два один... Сириус схватил меня за руку утягивая с собой в вихрь красок и шума ветра… Мы прибыли на кухню в цокольном этаже дома Блэков. Единственными источниками света были камин и оплывшая свеча, освещавшие бутылку виски и стакан. К двери в прихожую убегал Кикимер; перед тем как скрыться, он злобно оглянулся на нас, но тут же стушевался увидев меня и покинул комнату. — Сириус, — обратился волшебники к отцу, — останетесь здесь. С утра сюда должны прибыть Молли Уизли и её дети. Надо их как то успокоить. Поспешно вывалив эту информацию, незнакомец скрылся в зелёном свете камина вместе с раненым Артуром. Тяжело вздохнув, я уселась на любимое кресло в этом доме и наколдовав ещё один стакан, налила себе и в другой алкоголь стоящий на столе. Под неодобрительный но молчаливый взгляд отца я толкнул ему его бокал. — Там осталась эта гадина, — сказал я, делая большой глоток виски, который тут же ожег горло. — Грюм и Кингсли разберутся с этим, — ответил отец, наблюдая как я достаю из кармана плаща пачку сигарет. — Кассиопея! — наконец-то не сдержался Сириус. — Что ты по твоему делаешь!? Я посмотрела на него с непониманием. А потом протянула ему сигарету и зажигалку, после того как подкурила свою. — Извини, что сразу не предложила, —произнесла я выдыхая дым в потолок. - Кас... Воспитательную триаду отца, прервала возня в коридоре. Наверное это Молли восползовалась потр-ключом, для того, что бы быстро папасть в дом. Однако, на кухню зашли все дети Уизли и Гарри. — Что случилось? — спросил Сириус у вошедших детей. — Почему вы не в школе? — Спроси у Гарри, — сказал Фред. — Да, и я хочу услышать, — сказал Джордж. Близнецы и Джинни повернулись к нему. — Это было… У меня было… вроде… видение... Поттер рассказал все что видел. При этом в комнате была мёртвая тишина. Удивительно, осуждающие взгляды, которые бросали на него ребята сейчас, мне были не понятны. Я подкурила ещё одну сигарету. — Мама здесь? — отозвался один из близницов, кажется Фред. — Она, может быть, еще ничего не знает. Мы думали, вы прибудете с утра и важно было переправить вас тихо, что бы не вмешалась Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать. — Нам надо сейчас же в больницу святого Мунго, — сказала девочка. Она оглянулась на близнецов. — Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь? — Подождите, нельзя вам мчаться в больницу! — сказал отец. — Нет, нам надо, и мы пойдем, — уперся Фред. — Это наш отец! — А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене еще не сообщила? — Какая разница? — вскинулся Джордж. — Такая! — резко вмешалась я в разговор, выпуская дым. — Мы сделали все, что бы не привлекать внимание Министерства! Вы представляете, какие выводы, они сделает узнав о том, что проиходит? У нас и так проблем выше крыши! Не хватает только толпы людей в Мунго, расказывающих, об удивительно проницательном даре Гарри Поттера! Близнецы смотрели на меня так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. — Нам мог кто то другой сказать… Не обязательно Гарри, — пролепетала младшая дочь Уизли — Кто, например? — злобно оскалилась я, порядком подзадолбавшись, от этого детского сада — Ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена. Обстоятельства и без того подозрительные — не хватало еще, чтобы дети узнали об этом через несколько минут после происшествия. Это может серьезно повредить Ордену… — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред. — Наш отец умирает — о чем мы тут говорим! — заорал Джордж. Я затушила сигарету и поднявшись с кресла резко направилась к парням. В паре сантиметров от них меня перехватил Сириус, усаживая на место. — Ваш отец знал, на что идет, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! — спокойно ответил Сириус, оборачивая к близнецам — Вот как обстоит дело… Вот почему вы не в Ордене… вы не понимаете… есть дело, ради которого стоит умереть. — Вам двоим легко говорить! — взревел Фред. — Сидите себе тут спокойно рассуждая о интересах Ордена, не рисковуя своей шкурой! Внезапно в комнате резко погасло освещение, а вся хрусталь стоявшая в серванте лопнула разлетаясь по кухне. В кухне наступила звенящая тишина. Я чувствовала как злость распливается по всему телу, словно яд бежит по венам. Очень хотелось, послать сейчас парочку заклинаний, прямо в лицо этому нахальному пареньку. Свеча снова загорелась, освещая перепуганные лица присутсвующих. Сириус протянул мне ещё один бокал виски, со словами, призывающими к спокойствию и повернулся к детям. — Я знаю, это тяжело, но сейчас мы должны вести себя так, как будто нам еще ничего не известно. Должны сидеть тихо — по крайней мере пока нет известий о вашей матери. За несколько секунд все успокоились, хоть в комнате и продолжала стоять напряженная атмосфера. Гарри, Рон и Джинни одновременно уселись на стульях за столом, подальше от меня. А близнецы еще минуту жгли меня и Сириуса глазами, на что я старалась не обращать внимание, подкуривая третью сирагарету, под неодобрительный взгляд отца. — Ну, хорошо, — с облегчением сказал Сириус. — Давайте… давайте теперь выпьем, пока ждем. Акцио, сливочное пиво! С этими словами он поднял волшебную палочку, и из кладовой вылетело полдюжины бутылок; они заскользили по столу и аккуратно остановились — по одной перед каждым. — Налей мне ещё виски, — попросила я Сириуса, пуская по столу пустой бокал. — Это последний, — хмуро ответил отец, но все же вернулся мне наполненный стакан Пили молча; только потрескивали поленья в камине да изредка стукала по столу поставленная бутылка. Докурив и сделав последний глоток из бокала я поднялась из-за стола. — Я возвращаюсь в Министерство, — оповестила я отца, на что он кувнул. — Дежурство никто не отменял... А этому... Гаррику, хватит мозгов, донести на меня, за то что я сорвалась с дежурства кому-нибудь из верхушки. Мои вещи ещё тут остались? Хочу переодеться... Я чую запах крови на мантии. — Да, Кэсс, — улыбнулся Сириус, — это твоя комната. Никто туда не войдёт без твоего ведома. Я пересекла кухню, бросая убийственый взгляд на близнецов и сочувствующий на девчонку. И покинув помещёние направилась к лестнице на верх. — Знаете, ребят, — услышала я из кухни тихий голос Сириуса, — мне то все равно, на ваши слова. А вот она, реально, вашего отца сегодня спасла. Хоть Министерство, ей на горло наступает. Не жалая больше слушать отцовских откровений, я поспешила на верх в свою комнату.