Скрижали Судьбы

В эту ночь, я опять спала плохо. После встречи с дементором, сил не то что на трансгрессию, а на дойти до стола в офисе не хватало. Когда мы все вернулись в отдел и отчитались за работу Грюму, у меня зародилась прекрасная идея, переночевать сегодня на Площади Гриммо. Там сейчас никого нет, а моя комната, которую я забила ещё в августе вполне себе уютная и самая близкая из всех доступных вариантов для ночлега. Однако, оказалось не так, как показалось, дома оказался Сириус. Интересно, что он тут делала, если у него есть дом от Альфреда Блэка. А этот дом он ненавидит всей душой. Он сидел на диване в гостинной, которая была окутана полумраком и читал книгу. Я взглянула на часы - третий час ночи. — Привет, дочь, — удивился Сириус, отрывая взгляд от книги, — Как дела? — Привет, Сириус, — глухо ответила я, проглатывая ком из слюны который стоял в горле. — Я очень устала, давай утром проведём семейный час. Сириус ухмыльнулся, кивнул и тут же вернулся к прочтению. Я зашагала в сторону комнаты. Как только вошла в неё, я даже не удосужилась раздется. Завтра, все завтра, сейчас я буду только спать. Но спать не получилось. Уже второй час я лежала в кровати, кюразгладывая звёздное небо на потолке. Неоновые звёздочки находились в постоянном движении, как будто утягивали за собой в даль. Мысли занимала сегодняшняя ситуация. И вопрос: что делать с “Патронусом” и как его учить. Поняв наконец, что такой роскоши как сон, я сегодня не добьюсь, я встала с кровати и решила спустится попить води. В доме было холодно, я взяла кардиган лежащий на кресле у выхода из комнаты и спустилась по лестнице. — Ты опять не спишь, — голос отца застал меня там же, где и три часа назад, он отложил книгу. Я даже не взглянула на него. Прошла мимо, направляясь на кухню, но Сириус поднялся и последовал за мной. — Сейчас пять часов утра, Касс, — продолжил он, наблюдая, как я с механической точностью наливает себе стакан воды. — Что происходит? Я замерла, не оборачиваясь. Пальцы сжали стакан так сильно, что, казалось, он вот-вот треснет. — Не лезь не в своё дело, — холодно произнесла я. Сириус прищурился, его брови сдвинулись. — Не моё дело? Я твой отец, и я вижу, что с тобой что-то не так. Я обернулась, взгляд был острым, как лезвие. — Я справляюсь. Мне не нужна твоя опека, Сириус. — Ну конечно, — взорвался он, поднимая голос. — Это выглядит как "справляюсь"? Ты не спишь, едва ходишь, как привидение! Думаешь, я не вижу? Я только сжала губы, отвернулась и сделала глоток воды, явно избегая дальнейшего разговора. Мало того, что эти чертовы дементоры, сегодня всё мне перепортили, теперь ещё и от истерик Сириуса, в глазах снова задвоилось — Кассиопея, не смей игнорировать меня! — продолжал он. В этот момент в дверях кухни появилась Эйлин. Ее взгляд быстро переместился с Сириуса на меня — Что ты здесь делаешь?- спросили мы с Сириусом, одновременно и с одной интонацией. — Что здесь происходит? — спросил она, глядя на них обоих. — Ты не пришла домой. У Адромеды тебя нет, что мне прикажешь делать? — Она дома спит? — тут же спросил Сириус, вопросительно поглядывая на Эйлин. Я снова резко повернулась к нему, глаза горели от гнева. — Хватит вмешиваться в мою жизнь! Я сказала, что справляюсь! Эйлин нахмурился, подходя ближе и присаживаясь на стул. — Спит, правда мало и периодично — тихо заметил она, но ее голос звучал твёрдо. — Кричишь по ночам, просыпается в холодном поту, — как по методичке зачитывала подруга, гляда в противоположную стену. — У тебя кошмары, и ты не даёшь себе шанса с ними справиться. Я уставилась на нее, лицо побледнело, но взгляд оставался колючим. — Эйлин… ты не имела права об этом говорить. — И ты не имеешь права разрушать себя, — резко ответил она, ее голос впервые поднялся и она перевела на меня взгляд. — Ты думаешь, мне легко смотреть, как ты страдаешь? Сириус тут же вмешался. — Ты знала об этом и ничего не сказала? — Она не хотела, чтобы я вмешивалась, — отрезал Эйлин, оборачиваясь к Сириусу. — По этому, я вмешивала ей отвар в чай, а не просто командовала! — Командовать? Да ты вообще понимаешь, что она моя дочь? Я пытаюсь помочь, потому что знаю, каково это — бороться с тем, что пожирает тебя изнутри! Я сжала виски, чувствуя, как голова начинает раскалываться от напряжения. А пространство, буквально, раздвоилось перед глазами. — Хватит, вы двое! — закричала я, голос дрожал от ярости и усталости. Они замолчали, повернувшись к мне. Я ощущала как плечи дрожали, а глаза наполнились слезами. — Вы только делаете хуже! Я не могу… просто не могу, — прошептала я, отвернувшись. Эйлин осторожно поднялась со стула и протянула руку, но я отступила, не глядя на ее. Сириус вздохнул, убрав руку с пояса. — Хорошо, — наконец произнёс он тихо. — Мы больше не будем спорить. Но, Кэсси, ты должна с этим что-то сделать. Мы хотим помочь, даже если ты этого не хочешь. Я ничего не ответила, просто ушла из комнаты, оставив их стоять в гнетущем молчании. Эйлин вздохнул, провёл рукой по волосам и пробормотала: — Она сильная, но иногда слишком. — Может, нам стоит объединить усилия, а не тянуть её в разные стороны. Вот и славно, пусть разберутся хотя бы между собой, если хотят присутствовать в моей жизни. *** Мы с Тонкс сидели в отделе, погружённые в бесконечную бумажную рутину. Стук пера по пергаменту, потрескивание свечей и редкие вздохи усталых сотрудников – всё сливалось в монотонный фон, который почти убаюкивал. Я откинулась на спинку стула, потирая уставшие глаза, когда сзади раздались тихие, но стремительные шаги. В следующее мгновение перед нами возник Кингсли. Его обычно непроницаемое лицо выглядело измождённым, а тёмная мантия была слегка помята, словно он только что выбрался из неприятной передряги. Он не стал задерживаться, наклонился к нам и почти беззвучно произнёс: — Сегодня вечером Дамблдор собирает срочное собрание Ордена Феникса. Едва сказав это, он так же стремительно развернулся и исчез в коридоре. Я проводила его задумчивым взглядом, а затем перевела глаза на Тонкс. Она тоже выглядела заинтригованной, хмуря брови. — Что это с ним? – пробормотала я, сцепив пальцы в замок. — Вид у него потрёпанный, – отозвалась Тонкс, отложив перо и задумчиво потирая подбородок. — Интересно, что случилось? Что за срочность? Я лишь покачала головой, глядя на дверь, за которой исчез Кингсли. От него редко исходило подобное напряжение. Что-то случилось. И явно нечто серьёзное. Дом на Площади Гриммо гудел, словно улей. Повсюду слышались обрывки разговоров, скрип стульев, звяканье чашек о блюдца. В гостиной собралось много людей, лица у всех были напряжённые. Как только мы вошли, Кингсли, который стоял возле камина, коротко кивнул нам и жестом пригласил ближе. — Что случилось? – сразу спросила Тонкс, бросив на него внимательный взгляд. Кингсли тяжело вздохнул: — В Хогвартсе разоблачили Отряд Дамблдора. Я приподняла бровь, ощущая, как внутри поднимается раздражение. — Отряд чего? – переспросила я, скрестив руки на груди. — Отряд Дамблдора, – повторил Кингсли, пожав плечами. – Группа студентов, которую Поттер организовал для обучения защите от тёмных искусств. Я шумно выдохнула. — Да чтоб его… Он вообще когда-нибудь может просто сидеть спокойно? – воскликнула я, чувствуя, как в груди закипает злость. – Нет, ну правда, этот мальчишка постоянно находит способ влезть в неприятности! — Кэсс, – протянула Тонкс, кидая на меня укоризненный взгляд. — Что «Кэсс»? – я раздражённо дёрнула плечом. – Разумеется, его поймали! Он что, думал, что с такими амбициями его никто не сдаст? — Собственно, так и случилось, – кивнул Кингсли. – Их сдала Марриэтта Эджкомб. — Прекрасно, просто прекрасно! – я закатила глаза. — Дамблдор взял вину на себя, – сказал Кингсли, скрестив руки. – И теперь он вынужден был покинуть Хогвартс. — Великолепно, просто идеально! – я всплеснула руками. – Амбридж теперь хозяйничает там, как хочет, и кто в этом виноват? — Ну, он же хотел как лучше, – вставила Тонкс, но я лишь фыркнула. — Поттер всегда «хочет как лучше», – пробормотала я, вздохнув. – Вот только почему-то это никогда не кончается чем-то хорошим. Когда в комнату вошёл Дамблдор, шум мгновенно стих. Все взгляды обратились на него, и даже я, несмотря на своё раздражение, невольно напряглась. Директор выглядел спокойным, почти невозмутимым, словно только что не произошла целая катастрофа. — Друзья, — начал он, оглядев собравшихся. — Сейчас для нас наступают сложные времена, и Орден должен работать слаженно, без паники и разногласий. Я скрестила руки, прищурившись. Как будто у нас есть выбор. — В связи с последними событиями мне предстоит покинуть Британию, — продолжил Дамблдор, и по комнате пробежал лёгкий ропот. — Я отправляюсь в Европу, чтобы наладить дипломатические связи с Министерствами магии. — Вы уезжаете? — негромко спросил Кингсли, хмуря брови. — Это необходимо, — кивнул Дамблдор. — Мне нужно заручиться поддержкой союзников. В комнате повисла напряжённая тишина. — Но я не буду один, — добавил директор, выдержав паузу. — У меня будет сопровождающий в этом задании. И в этот момент дверь снова отворилась. В комнату вошёл Никлаус. Мир вокруг меня будто застыл. В ушах зашумело, и я на секунду подумала, что ослышалась, но нет. Он стоял там, в своём чёрном пальто, с ровной осанкой и холодным выражением лица. Мой мозг медленно осознавал происходящее. Никлаус. Дамблдор. Европа. Совместная поездка. Всё в сознании отвалилось, как ненужная шелуха. Я уставилась на него, и мне показалось, что комната стала меньше, воздух тяжелее, а все вокруг исчезли, оставив только нас двоих. — Да ты издеваешься… — только и смогла тыхо выдохнуть я, но даже мне самой мой голос показался чужим. Дамблдор продолжал говорить. Голоса в комнате сливались в ровный, приглушённый гул, словно я слушала их из-под воды. Слова терялись, скатывались в белый шум, становились бессмысленными, потому что мой взгляд неотрывно был прикован к Никлаусу. Я сверлила его глазами, напрягая каждый мускул лица, будто силой воли могла заставить его исчезнуть или хотя бы прочитать в его глазах хоть какой-то намёк на раскаяние. Но он стоял ровно, с неизменным выражением хладнокровного спокойствия. И это бесило меня ещё сильнее. В груди что-то тянулось и скручивалось, но не могло прорваться наружу — словно я застряла в неком оцепенении, между яростью и пустотой. Моя голова гудела, мысли сталкивались друг с другом, но не могли оформить ни одного внятного предложения. Когда смотреть на него это стало невыносимо, я молча свернулась в своём подвесном кресле-коконе, подобрав ноги, уткнувшись лбом в колени, как будто пытаясь спрятаться от всего мира. Я осторожно начала закручиваться, чувствуя, как тело медленно погружается в движение. Сначала плавно, затем быстрее, быстрее... Когда я достигла предела, кресло стало медленно раскручиваться обратно, и в этот момент я почувствовала странную, мимолётную лёгкость. Словно внутри меня наконец-то что-то отпустило. Пустота заполняла сознание. Никаких эмоций, никаких мыслей. Только ритмичное движение: вперёд, назад, снова вперёд. Это было почти... приятно. Почти медитативно. Закручиваться. Останавливаться. Раскручиваться. Повторить. Тело двигалось само по себе, как заведённый механизм, а сознание проваливалось всё глубже в какой-то вязкий, белёсый вакуум. Я даже не сразу осознала, что кто-то обращается ко мне. — Кассиопея, — голос Дамблдора прорвался сквозь глухую вату в голове. — Не могла бы ты серьёзнее относиться к тому, что сейчас происходит? Резкий толчок. Всё внутри меня, весь этот шаткий баланс между пустотой и гневом, рухнул в один миг. Я резко затормозила, громко стукнув ногами о пол, как будто пытаясь вернуть себе устойчивость. В комнате воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на меня. В груди запульсировало что-то горячее, едкое, необузданное. Я чувствовала, как внутри меня разгорается ураган — первобытная буря ярости, глухой протест, который я так долго пыталась сдерживать. Тонкс осторожно взяла меня за руку, но я резко выдернула ладонь. Ему… Он смеет мне это говорить? Мне? После всего, что он сделал с соей семьей? Хотелось закричать, вылить на него всё, что я думала, сказать ему, какой он манипулятор, как играет судьбами людей, а потом бросает их, как ненужные пешки. Но я не могла. Горло словно сжало, заперев все слова внутри. Поэтому я просто резко встала, развернулась и вышла из комнаты, с громким хлопком захлопнув за собой дверь. В коридоре меня догнал Ник. Я услышала его шаги ещё до того, как он окликнул меня, но не обернулась. Он бежал за мной, выкрикивая моё имя, и, чёрт побери, я могла слышать в его голосе ту настойчивость, которую всегда ненавидела. Я замерла. Глубоко вдохнула, стиснула челюсти, стараясь удержать внутри весь клубок эмоций, что разрастался внутри меня, а затем медленно повернулась к нему. — Касс… — начал он, но тут же замолчал, будто слова застряли в горле. Я испытующе посмотрела на него, выжидая, что он скажет дальше. Но он лишь открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Что? — спросила я тихо, приподняв бровь, но Ник только сглотнул, явно не зная, как заговорить. — Касси… — он повторил моё имя, но я резко перебила его: — Что, Ник? — мой голос был ровным, почти ледяным. — Что ты хочешь мне сказать? Парень снова замолчал. — Тогда я скажу, — я скрестила руки на груди, сжимая пальцы так сильно, что ногти вонзились в ладони. — Ты появляешься в моей жизни. Вот так просто… И сразу скажу — мне очень жаль, что у нас есть что-то в прошлом, чего я не помню. Мне жаль, хорошо!? Но ты появляешься, рассказываешь мне о том, что у нас были сильные чувства, отношения… любовь? Потом ты исчезаешь. Потом появляешься, потом исчезаешь! Что это за грёбаные эмоциональные качели?! — Касси… — спокойно начал он, но я услышала, как его голос дрогнул. — Нет, слушай! — я резко шагнула вперёд, сокращая между нами расстояние. — Ты появляешься и зовёшь меня с собой. К семье! К людям, которых я не знаю! Или не помню, как ты говоришь! Я прошу перерыв. И что ты делаешь? Ты пропадаешь! На полгода! На полгода, за которые я прошла ад! А тебя рядом не было! Я даже не понимала, откуда это усе во мне появилось и почему я так на это реагирую. — Теперь ты снова появляешься… спустя эти чёртовы полгода и просишь начать сначала! Я говорю, что не знаю, что мне делать, как мне себя вести. Но ты уверяешь, что мы справимся. Что надо попробовать. И я соглашаюсь. Я выхожу из своей зоны комфорта! Я пытаюсь! Я стараюсь быть той, которую ты когда-то знал и любил… хоть это уже не я! И сейчас… ты просто кидаешь мне это?! — моя последняя фраза прозвучала сорванным голосом. — Касс, это важно! Это не я себе придумал! — он смотрел на меня напряжённо, как будто боялся, что я исчезну прямо сейчас. Я громко засмеялась. Это был дикий, почти истерический смех, совершенно неестественный, и он, кажется, напугал его сильнее, чем все мои слова до этого. — Важно для кого? — спросила я, делая ещё шаг вперёд, заставляя его смотреть мне прямо в глаза. — Не ты ли, пару месяцев назад упрекал меня в том, что я бесцельно ношусь по улицам Лондона, как будто это очень важно?! А теперь ты мне говоришь это?! — Меня Дамблдор попросил… — начал он, но не успел договорить. Я снова рассмеялась. Громко. Истерично. С неподдельным недоверием. — Дамблдор попросил?! — мой голос взлетел до неестественно тонких ноток, и я уставилась на него, как на сумасшедшего. — Последний человек в моей жизни, которого о чём-то попросил Дамблдор, отсидел двенадцать лет в Азкабане! И до сих пор расхлёбывает последствия! Дамблдор переступил через него, как только он перестал играть важную роль в его системе "Ради Всеобщего Блага"! А я осталась одна. Без отца. Без семьи! А теперь ты! Ты поступаешь со мной так же…? — Прости, Касс… Но прежде чем я успела что-то ещё сказать, нас прервал звук открывающейся двери. Я резко обернулась и увидела, как в коридор выходит Дамблдор. За ним следом Сириус. Но я не смотрела на них. Я не обращала внимания. Я смотрела только на Ника. В его глаза. Я искала в них хоть один намёк. Хоть что-то. Хоть маленькую надежду, что он не уйдёт с Дамблдором. Что не исчезнет. Что не бросит меня. — Кассиопея, — произнёс Дамблдор своим спокойным, примиряющим тоном. — Ты же знаешь, что это необходимо. Я медленно перевела взгляд на него. В его очках-половинках отразилось моё лицо. Искажённое злостью, обидой, разочарованием. Я знала, что могла бы сказать ему многое. Могла бы выплеснуть всё, что накопилось за эти годы. Но вместо этого мои губы сами произнесли: — Да пошёл ты к чёрту! Сириус резко вздрогнул, а его голос, полный негодования, тут же пронзил воздух: — Кассиопея! Но меня уже было не остановить. — Да пошли вы все! — крикнула я и, развернувшись, направилась к выходу. Мне нужно было уйти. Скорее. Подальше от этого дома, от этого коридора, от этих людей, которые делали вид, будто всё знают лучше меня. Я чувствовала, как внутри меня бурлит ярость, такая ярость, что мне хотелось разбить что-нибудь, закричать, дать ей выход… но я просто ускорила шаг. Прочь. Прочь отсюда. *** Я ворвалась в отдел, словно ураган, с силой захлопнув за собой дверь. В помещении было тихо, почти мёртвая тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев стажёров, дежурящих в ночной смене. Единственным источником света, помимо дежурной будки, был кабинет Грюма. Сквозь мутное стекло виднелся приглушённый свет лампы. Идеально. Я зашагала к двери, даже не пытаясь приглушить шаги. Мне нужно было что-то, что отвлечёт. Что-то, что заглушит ярость, скручивающую меня изнутри, и сделает так, чтобы в голове не звучало имя, которое я пыталась забыть. Я резко распахнула дверь. Грюм сидел за столом, заваленным бесконечными папками с отчётами. Его магический глаз тут же метнулся ко мне, а сам он даже не поднял головы. — Блэк! Когда ты уже научишься стучать?! — начал он раздражённо, но осёкся, когда всё же взглянул на меня. В кабинете повисла гнетущая тишина. Я нахмурилась, не понимая, почему он так смотрит. Потом его взгляд опустился чуть ниже — и только тогда я ощутила прохладу на щеках. Автоматически коснулась лица пальцами, на коже остались чёрные разводы от туши. Проклятье. Я рывком вытерла лицо рукавом и, стараясь не показать замешательство, перешла сразу к делу: — Мне нужно задание, Грюм. Ночное. Посложнее и позабористее. Грюм продолжал сверлить меня взглядом, явно не купившись на мой резкий переход к работе. — Ты что, ревёшь? — медленно спросил он, не сводя с меня глаз. Я вздрогнула. — Я не… — попыталась я, но мой голос предательски дрогнул, и я сжала челюсти, отвернувшись. — Ну-ну, — проворчал Грюм, всё ещё изучая меня. Затем молча поднял ногу и пнул стоящий рядом стул ближе ко мне. — Сядь, — рявкнул он. Я замерла. — Грюм, я… — Сядь, Блэк! — рявкнул он громче, чем нужно. — И расскажи мне, какого чёрта с тобой произошло! Я открыла рот, но слова застряли где-то в горле. В груди всё кипело — злость, обида, усталость. Я не могла вывалить это ему. Не могла вывалить это никому. Но Грюм не сводил с меня своего единственного нормального глаза. И в этом взгляде, несмотря на жёсткость, было что-то ещё. Он не просто орал на меня. Он действительно волновался. Я тяжело выдохнула и, не глядя на него, опустилась на стул. И впервые за этот вечер почувствовала, что меня хотя бы кто-то видит. Я резко села, глухо стукнувшись спиной о спинку стула. Грюм смотрел на меня с ожиданием — не просто строгий начальник, а человек, который видел слишком много, чтобы не замечать очевидного. — Ну? — рыкнул он, скрестив руки на груди. Я молчала, ощущая, как гнев и обида снова накатывают. Грёбаный Ник. Грёбаный Дамблдор. Грёбаные все. Хотелось кричать, ломать что-то, швырять заклинания в стены, пока не взорвётся весь этот чёртов мир. Но вместо этого я просто сидела, мрачно уставившись на стол. — Если ты сейчас не заговоришь, я решу, что тебя заколдовали, и потащу в Святого Мунго, — добавил Грюм, не отрывая от меня своего магического глаза. Я фыркнула. — Меня никто не заколдовывал. Я просто… — я замолчала, потому что не знала, что сказать. Как объяснить эту пустоту внутри? Как передать это нарастающее чувство, что тебя снова предали, снова использовали? Грюм не торопил. Он знал, что слова появятся, когда я буду готова. Я провела рукой по лицу, размазывая тушь ещё сильнее, и с горьким смешком покачала головой. — Это всё Дамблдор, — наконец сказала я, не поднимая взгляда. — Он снова играет в свою шахматную партию, только теперь фигуры — мы. Грюм хмыкнул. — Удивлена? Я вздохнула. — Нет. Просто... думала, что хуже уже не будет. А оказалось — может. Грюм ничего не сказал, но я знала, что он понимает. Он ведь тоже доверяет Дамблдору. Тоже верит, что этот старик ведёт войну ради людей, а не ради своих грандиозных планов. — И Ник….— добавила я, чувствуя, как злость вновь накрывает меня с головой. — Этот... этот... — Любовник? — лениво уточнил Грюм. Я зло сверкнула глазами. — Это в прошлом. Теперь он просто человек, который предал меня ещё раз. Грюм задумчиво кивнул, словно всё понял. — Вот значит, что тебя так вывело, — пробормотал он. — Что ж, Блэк, у меня есть для тебя работа. Я выпрямилась, цепляясь за его слова, как за спасательный круг. — Что-то действительно сложное? Грюм ухмыльнулся. — До усрачки. И впервые за весь этот вечер я почувствовала что-то похожее на облегчение. Грюм какое-то время молча смотрел на меня, словно обдумывал, насколько сильно можно загрузить, чтобы выбить дурь из головы, но при этом не угробить. Потом он выругался себе под нос, встал и, шаркая ногой, направился к шкафу, где хранились отчёты о текущих делах. — Ладно, Блэк, раз хочешь проблем, будут тебе проблемы, — пробормотал он, роясь в бумагах. Я сидела на стуле, раскачивая ногой, и терпеливо ждала. — Есть одно дельце, — наконец заговорил он, вытаскивая папку и бросая ее передо мной. — Банда контрабандистов магических артефактов. Возят дерьмо из Восточной Европы, в том числе тёмные артефакты. Мы их уже пару месяцев пасём, но пока без толку. Вроде мелкие, но шустрые. Я склонилась над бумагами, пробежав глазами строки. — И что от меня требуется? Грюм ухмыльнулся. — Они передвигаются через порталы. Один из них сегодня откроется в старом складе на окраине Лондона. Нам нужно выяснить, что за товар они тащат, и если он нелегальный — прихлопнуть их. Я на секунду задумалась. — Слежка? — И не только, — ответил Грюм, пристально глядя на меня. — Возможно, придётся действовать быстро. Они не любят гостей. — Отлично, — кивнула я, сжимая кулаки. В глазах вспыхнул огонёк. — Это лучше, чем сидеть и киснуть. Грюм хмыкнул. — Ты напарник, Блэк, а не героиня из книг, которая лезет в пекло одна. Берёшь Кэмпбелла. Я скривилась. — Стажера!? Грюм, да ладно тебе… — Это не обсуждается, — отрезал он. — Ты тоже ещё стажер, Блэк! Если вдруг забыла! Я закатила глаза, но ничего не сказала. — Сбор через пятнадцать минут у выхода. И, Касс… — Грюм посмотрел на меня серьёзно. — Без самодеятельности. Я коротко кивнула, поднялась и, не дожидаясь ещё одного нравоучения, вышла из кабинета. Этой ночью мне наконец было, куда выплеснуть злость.