Скрижали Судьбы

Я никогда не любила больницы. В этих стенах всегда пахло чем-то стерильным и холодным, а вокруг суетились люди, которых ты, скорее всего, не хочешь видеть. Я притащила Эванс с собой. Если уже она заварила эту кашу, собственноручно записывая меня на прийом. Пусть будет добра и посидит на нём со мной. Меня пригласили в кабинет целителя, который специализировался на диагностике последствий боевой магии. Высокий худощавый мужчина с аккуратно уложенными волосами и цепким взглядом сразу вызвал у меня желание развернуться и уйти. — Кассиопея Блэк? — уточнил он, пробегая взглядом по записям. — Ага, — кивнула я, усаживаясь в кресло и скрестив руки на груди. Эйлин, в своём несменном больничном халате, устроилась рядом, скрестив ноги и наблюдая за мной так, будто ожидала, что я сбегу при первой возможности. — Итак, — целитель склонился над пергаментом. — Головные боли, хроническая усталость, бессонница. Что-то ещё? — Вечное раздражение и недоверие к медицинскому персоналу, — пробормотала я, заставив Эйлин закатить глаза. — Неплохо. А теперь — серьёзно. Бывают ли у вас провалы в памяти, дезориентация, потеря концентрации? Я замерла. — Иногда, — нехотя призналась я. — Но у меня напряжённая работа, это нормально. Целитель хмыкнул и достал палочку. — Посмотрим. Он встал из-за стола, взяв в руки волшебную палочку и направился ко мне. Я напряглась, ощутив, что рефлекторно потянулась к своей палочке в мантии. — Мракобоцы... — выдохнул мужчина, заметив мой жест. Он провёл кончиком палочки вдоль моей головы, и я ощутила лёгкое покалывание в висках. В воздухе начали появляться светящиеся линии, очерчивая какие-то непонятные магические структуры вокруг меня. Чем дольше он водил палочкой, тем мрачнее становилось его лицо. — Хм… интересный случай, — пробормотал он, а я тут же напряглась. — Что это значит? Он склонился к записям и что-то быстро нацарапал пером. — У вас явные следы воздействия на память. Следы, которые не затянулись, что, честно говоря, странно. Обычно такие вещи стираются временем или замещаются, но у вас… И ещё что то... Он поднял голову. — Вы когда-нибудь подвергались грубой легилименции? Я замерла. Эйлин тихо выдохнула, но ничего не сказала. — Возможно, — ответила я осторожно. — Скорее всего, вы подвергались не просто прочтению, а глубокой ментальной обработке. Это оставляет следы в сознании, которые могут проявляться в виде болей, усталости и даже эмоциональных перепадов. — То есть мои головные боли — это побочный эффект чужого вмешательства? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Вощмозно. Но есть ещё кое-что, давно такого не было, — он наклонился ближе. — Ваше магическое ядро истощено. Вы слишком часто используете мощные заклинания, не давая организму восстановиться. Это ведёт к хронической усталости и может сказаться на вашем общем состоянии. — И что мне теперь с этим делать? — спросила я резко. — Для начала — восстановить баланс. Вам нужен отдых, правильное распределение магической нагрузки и, возможно, работа с ментальным целителем, чтобы разобраться с последствиями вторжения в ваше сознание. Я скривилась. — То есть никаких зелий, которые решат проблему за ночь? — Боюсь, нет. Я раздражённо выдохнула и взглянула на Эйлин. — Удовлетворена? — Более чем, — спокойно ответила она. — Теперь у тебя есть факты. И ты знаешь, что делать. Я мрачно посмотрела на целителя. Как будто он за минуты диагностики, мне всю жизнь обламал. *** Грюм орал. Громко, смачно, так, что стекла, казалось, дрожали от его рыка. — Какого чёрта?! — его голос, будто громовой раскат, оглушил весь отдел. — Чертова "звезда", отправлена в отставку на больничный?! Я устало потёрла виски, надеясь, что это хоть немного ослабит гулкую, тянущую боль в голове. Конечно, нет. Чем громче он кричал, тем сильнее раскалывался мой череп. — Можешь орать тише? — пробормотала я. — Нет, не могу! — рявкнул он ещё громче, и я болезненно поморщилась. Рядом Эйлин сидела совершенно спокойная, глядя на него так, будто наблюдала за учебным пособием по классическому случаю мракоборческого гнева. — Это временно, — холодно ответила она, сдержанно сложив руки на груди. — Ей нужно восстановить магический баланс и разобраться с проблемами, которые вызвали её состояние. Грюм обернулся к ней, сверкая своим единственным глазом. — Помолчала бы, папаша номер два? — усмехнулся он грубо. — Такая же, чёртова ледышка! — Я предпочитаю «разумный взрослый», — невозмутимо ответила она. Я едва слышно хихикнула, но тут же скривилась — от смеха голову пронзила новая вспышка боли. — Тьфу ты! — Грюм раздражённо ткнул пальцем в мой бок. — Какого Мерлина ты допустила себя до такого состояния?! Ты ж у нас всегда как броня дракона, а теперь что? Вымотанная, с головной болью и, небось, в любой момент готовая рухнуть?! — О, давай ещё разок напомни мне, как плохо я выгляжу, — пробормотала я, прикрывая глаза. — Может, это поможет мне почувствовать себя лучше. — Чёрта с два! — рыкнул он, что опять отдало болью в висках. — Я тебе не целитель, я мракоборец! У нас тут не чай с печеньем, а работа, где нужна твоя голова, а не бесконечные больничные листы! — У неё нет выбора, — ровно сказала Эйлин. — Если она продолжит в том же духе, её магия просто истощится. Тогда вы её не на больничный отправите, а в морг. Я приподняла бровь. — Чудесная перспектива. Спасибо за оптимизм, подруга. Грюм нахмурился ещё сильнее, затем что-то невнятно пробормотал себе под нос и резко развернулся. — Две недели! — бросил он через плечо. — Не больше. Я тебе не нянька! Звук захлопнувшейся двери отозвался в моей голове новым всплеском боли. — Прекрасно, — простонала я, вжимаясь в стул. — Мне ещё надо его благодарить, что он не выкинул меня из отдела? — Да, — подскачила к нам Тонкс, потягивая чай. — Учитывая, что он обычно рвёт листы и отправляет мракоборцев на задания с переломами. Я выдохнула. — Великолепно. Просто чудесно. *** Меня посадили в небольшой кабинет с мягкими креслами и приглушённым светом. Прямо как в Хогвартсе, когда Дамблдор пытался втереться ко мне в доверие. Только здесь, к моему удивлению, пахло не лимонными дольками, а травами — лаванда, мята, что-то ещё, от чего не хотелось рвать голову на части. Напротив меня сидела женщина средних лет с задумчивым взглядом и тёплым, но внимательным выражением лица. — Итак, Кассиопея, — мягко начала она. — Я целитель Виола Маркс. Мы с вами будем работать над восстановлением магического баланса и... — С моей головой, — перебила я, откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди. Она слегка улыбнулась. — И с вашей головой тоже. Я скептически выгнула бровь. — А можно просто зелье? Без разговоров? — Вы же мракоборец, вы должны понимать: если причина не устранена, симптомы вернутся. Я закатила глаза. — Ладно. Что дальше? Виола внимательно посмотрела на меня, словно сканируя. — Магический баланс нарушен из-за хронического перенапряжения. Ваше тело использует больше магии, чем успевает восстановить. Головные боли, усталость, сбои в концентрации — всё это признаки магического истощения. — Великолепно, — мрачно усмехнулась я. — И как это лечится? — Для начала — покой. Затем — регуляция магических потоков, дыхательные практики, умеренные физические нагрузки. Я сморщилась. — Вы сейчас серьёзно? Она кивнула. — Медитация, контроль дыхания, работа с телесными зажимами. — Ну конечно. Пожиратели смерти, опасные артефакты, смертельные задания — всё это пустяки. А вот йога спасёт меня от гибели. — Сарказм — это защитная реакция, — мягко заметила она. Я чуть не застонала. — Вы ещё скажите, что мне надо "проработать травмы". — Именно это мы и сделаем. Я уставилась на неё, затем прикрыла глаза. — Знаете, я лучше вернусь к Пожирателям. — Если не восстановитесь, рано или поздно они вас просто добьют. Я резко открыла глаза и наткнулась на её спокойный, проницательный взгляд. — Хорошо, — выдохнула я. — Что мне делать? *** Мы с Эйлин стояли перед дверью дома Андромеды. Я тяжело вздохнула, сжав в руке злополучный листок с рецептами от этой... Виолы, которые, по мнению всех вокруг, теперь определяли мою жизнь. — Всё ещё бесишься? — лениво поинтересовалась Эйлин, наблюдая, как я яростно свернула бумаги в трубочку. — Нет, я в восторге, — я драматично всплеснула руками. — Меня официально признали профнепригодной! Как же это замечательно, правда? — Тебя признали перегоревшей, — сухо поправила Эйлин. — Разница огромная. — Ага. Огромная, как твоё желание усложнять мне жизнь, — пробурчала я, засовывая измученный лист в карман. Дверь открылась, и на пороге появилась Андромеда, обдав нас теплом и запахом чего-то домашнего. — Девочки, проходите! Я как раз закончила готовить обед. Как дела? Я глубоко вдохнула. — О, великолепно! Мне официально запрещено работать, велено заниматься дыхательной гимнастикой, слушать классическую музыку и избегать стрессов! Я сделала паузу, сверля взглядом Эйлин, которая скрестила руки и смотрела на меня с тем самым выражением "я предупреждала". — Чудесные рекомендации, — одобрила Андромеда, проходя вглубь дома. — Вы были у врача? Я открыла рот, пропуская её вопрос мимо ушей, захлопнула рот, потом снова открыла. — Подождите....Это… это что, предательство?! Андромеда едва сдержала улыбку. — Это забота. — Нет, это заговор, — заявила я, вваливаясь в гостиную. — Как скажешь, — пожала плечами Эйлин. — Но ты их всё равно будешь выполнять. Я рухнула в кресло, безвольно запрокинув голову. — Почему в этом доме все только и делают, что рушат мои мечты? — Мы просто пытаемся сделать так, чтобы у тебя были будущие мечты, — заметила Андромеда. — Какой ужас, — простонала я, закрывая лицо руками. — Что дальше? Заставите меня вести дневник чувств? Эйлин хитро улыбнулась. — Ну, раз ты сама предложила… Андромеда одобрительно кивнула, явно подхватывая идею с дневником. — Эйлин, напомни мне, у нас где-то был хороший кожаный блокнот… Я резко убрала руки от лица. — Нет! Мы не будем это обсуждать! Эйлин невозмутимо достала палочку и лениво направила её на полку, с которой тотчас же слетел злосчастный блокнот. — Ты же знаешь, что это полезно. Я схватила его на лету и сощурилась. — Если я его сожгу, ты купишь новый? — Конечно, — спокойно ответила Эйлин. — Ты меня ненавидишь, — вынесла я свой суровый вердикт, без сил роняя блокнот на стол. Андромеда села напротив, сложив руки. — Никто тебя не ненавидит, Касс. Мы просто хотим, чтобы ты заботилась о себе. — Я забочусь! — воскликнула я. — Я даже готова делать эти… как их… — Дыхательные практики, — подсказала Эйлин. — Вот-вот! Только без благовоний! — Ты капризный ребёнок, — с мягкой усмешкой заметила Эйлин. — Я переживаю кризис, — парировала я, тяжело вздохнув. Андромеда подалась вперёд, заглядывая мне в глаза. — Скажи честно, тебе страшно? Я напряглась, но, увидев её тёплый взгляд, выдохнула. — Мне… непривычно. Я привыкла справляться, работать, не думать об этом. А теперь все вокруг требуют, чтобы я думала. — И это тебя раздражает? — Меня это убивает. Андромеда взяла меня за руку. — Это временно, Кэсси. Но если ты не позаботишься о себе сейчас, потом может быть поздно. Я опустила взгляд на её ладонь, накрывающую мою. — Хорошо, — пробормотала я. — Это согласие? — приподняла бровь Эйлин. Я со вздохом откинулась на спинку кресла. — Это перемирие. Пока что. — Это явный прогресс. *** Я не знаю, что именно в моей жизни пошло не так, но вот я сижу в гостиной, заваленная подушками, в комнате, полной дыма и звуков, от которых мне хочется выйти в окно. — Это что за пытка, Эйлин? — простонала я, приподнимаясь на локтях и щурясь от едкого аромата, который уже, кажется, въелся мне в кожу. Моя дорогая лучшая подруга, самый хладнокровный человек в этой чёртовой Британии, спокойно водрузила ещё одну палочку благовоний в подставку. — Дыхательная практика, Касси, — ровно произнесла она, даже не глядя на меня. — Это не дыхательная практика. Это какой-то чёртов ритуал изгнания демонов! — я резко взмахнула рукой, пытаясь разогнать дым, но он только лениво растёкся по комнате ещё больше. — И что это за музыка вообще? Где мой "рок для морально неустойчивых личностей"? Эйлин, всё такая же хладнокровная, с идеальной осанкой, даже не повела бровью. — Это классическая музыка. Для расслабления. Я закатила глаза. — Конечно, потому что Вивальди так успокаивает, особенно когда хочется разбить что-нибудь об стену! Она, проигнорировав моё бурчание, подошла ко мне и опустилась на диван рядом, сложив ноги по-турецки. — Дыши. Медленно. Глубоко. — Я дышу, — огрызнулась я. — Неправильно, — тут же пресекла она мои жалкие попытки защититься. — Вдох через нос. Глубже. Медленнее. Я шумно вдохнула, но это скорее напоминало предсмертный хрип. — Нормально дыши, а не так, будто умираешь. Я снова закатила глаза, но подчинилась. Вдох. Выдох. — Ты должна расслабиться, — продолжила Эйлин, её голос был таким ровным, что я почти могла её убить. — Не могу расслабиться, когда ты разговариваешь с таким выражением лица, будто я твой самый проблемный пациент, — пробормотала я, но сделала ещё один вдох. Дым всё ещё раздражал, музыка всё ещё выводила из себя, но... в этом что-то было. — Видишь, не так уж и сложно, — произнесла она с лёгкой победной улыбкой. Я приоткрыла один глаз. — Только не говори мне, что ты наслаждаешься этим моментом. — Ещё как, — спокойно ответила она, закладывая руки за голову. Я застонала, но продолжила дышать. Ну и чёрт с тобой, Эйлин. Может, ты всё-таки права. Прошла минута. Может, две. Я продолжала вдыхать этот проклятый дым, который, кажется, уже въелся мне в лёгкие, а Эйлин наблюдала за мной с видом довольного маньяка, который медленно, но верно добивается своего. — И как ты себя чувствуешь? — с издёвкой спросила она, когда я наконец приоткрыла глаза. Я сделала ещё один неторопливый вдох, медленный выдох и с самым невозмутимым лицом ответила: — Как будто я попала в секту. — Очень смешно, — сухо бросила Эйлин, но во взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения. Я хмыкнула и откинулась на подушки, наконец-то позволяя себе немного расслабиться. Честно говоря, впервые за долгое время в голове стало тише. Шум мыслей, который обычно не давал мне покоя, чуть-чуть поутих. Я не собиралась признаваться в этом вслух, но... возможно, во всей этой дыхательной практике был смысл. Но, разумеется, я не могла не подколоть: — Если ты думаешь, что теперь я буду делать это каждый день, то ты меня плохо знаешь. Эйлин вздохнула так, будто разговаривает с крайне упрямым ребёнком. — Ты будешь. — Нет. — Да. Я прищурилась. — Уверена? — Абсолютно, — она скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, что мне вдруг вспомнился Снейп. Я нахмурилась. — Не смотри так на меня, ты пугаешь. Она слегка усмехнулась, но тут же снова стала серьёзной. — Касси, я не шучу. Тебе надо восстановить баланс. Если не хочешь потерять контроль. Я стиснула зубы. — Я и так его не теряю. — Пока, — напомнила она. — Но если продолжишь в том же духе, долго это не продлится. Я медленно выдохнула. — Ладно, допустим. Но если я соглашусь, ты перестанешь насиловать меня благовониями? Эйлин задумалась на секунду. — Нет. Я застонала и зажала лицо руками. — Чёрт, за что мне всё это… Она лишь пожала плечами. — За то, что я тебя люблю и не хочу, чтобы ты свернула себе шею из-за собственной гордости. Я отняла руки от лица и посмотрела на неё. — Вот теперь ты реально пугаешь. — Привыкай, — спокойно ответила она. Я тяжело вздохнула, сделала ещё один глубокий вдох и мысленно прокляла всё на свете. А потом... признала, что, может, во всём этом был смысл. Я уже собиралась встать с дивана и покинуть это святилище дзена, когда рука сама потянулась к карману куртки. Пальцы нащупали знакомую пачку, и я с абсолютным удовлетворением достала сигарету, лениво крутя её между пальцами. — То есть это вдыхать для тебя нормально, а полезные пары — нет? — раздался ледяной голос Эйлин. Я подняла голову и столкнулась с её презрительно приподнятой бровью. — Ну да, — не моргнув, ответила я. — Здесь хотя бы честный состав. Она закатила глаза так, что, кажется, увидела свою прошлую жизнь. — Ты безнадёжна. — Благодарю, — с наглой улыбкой ответила я и сунула сигарету в зубы. Эйлин стиснула челюсти, смерила меня долгим оценивающим взглядом, а потом встала и без предупреждения выхватила у меня сигарету. — Эй! — возмутилась я, наблюдая, как она ловко ломает её пополам и швыряет в ближайшую пепельницу. — Будешь дышать нормальным воздухом, — холодно заявила она. Я поджала губы. — Это война, Эванс. — Отлично, — усмехнулась она, скрещивая руки. — Война так война. Мы уставились друг на друга в молчаливом противостоянии. Минуту. Другую. А потом я обречённо упала спиной на подушки. — Чёрт, ну ладно. Где там твои благовония? Эйлин самодовольно кивнула. — Уже лучше.